НОВОСТИ
Украина утверждает, что расстрел группы мигрантов на границе с Белоруссией — фейк (ВИДЕО)
sovsekretnoru

Исповедь преданного агента

Автор: Владимир АБАРИНОВ
01.11.2000

 
Записала Татьяна ИВАШОВА

Чеченец Руслан Юсупов недавно уехал из Москвы в Грозный. Не исключено, что навстречу собственной гибели. Перед отъездом он несколько часов рассказывал журналистам «Совершенно секретно» о своем сотрудничестве с ФСБ, которое закончилось трагедией. Руслан согласился на публикацию этой исповеди в надежде, что Москва, узнав горькую правду, хоть чем-то поможет Чечне...

Участник тех страшных событий изложил их как смог. И сделал свои собственные выводы. В его рассказе мы изменили лишь имена чеченцев, помогавших ФСБ.

В конце 1994 года я, бывший офицер советской, а потом российской армии, попал под сокращение. Старики-родители отказывались покинуть Чечню и потому мне с женой и тремя детьми пришлось переехать из Подмосковья в Грозный. В 1995–1996 годах кормился тем, что организовывал шоп-туры в Турцию и Арабские Эмираты. Дела шли неплохо, и я чем мог старался помочь детям, оставшимся сиротами после первой войны, грозненской мечети, православной церкви.

После прихода к власти Масхадова уехал с семьей из Чечни. Но вскоре пришлось вернуться – боевики стали угрожать родным. Только ступил на родительский порог – сразу заявились какие-то бородачи с претензиями: «Ты работал при Завгаеве, за это должен нам заплатить». Вначале требовали 300 тысяч долларов, потом – миллион. Переговоры закончились тем, что в мае 1997 года меня захватили люди из отряда братьев Якубовых. В подвалах Урус-Мартана «обрабатывали» уже местные ваххабиты – били, жгли паяльной лампой, расстреливали. Говорить с ними о чем-либо как с чеченцами или как с мусульманами было невозможно. Они – нелюдь. Замучили бы до смерти, да Муса и Иса Якубовы надеялись еще что-нибудь получить с моих родителей (те уже передали им 60 тысяч долларов, собранных у родственников).

Через полгода меня переправили в Грозный. Держали в заброшенных домах и квартирах, часто перевозили с места на место. Дважды удалось мне выбросить записку. Первую подобрала чеченка и принесла ее боевикам. Вторую нашли русские и передали моей жене. Она обратилась в шариатскую гвардию, которая меня и освободила. По решению шариатского суда я должен был заплатить моим захватчикам 10 тысяч долларов за то, что они на меня «тратились» – охраняли, кормили.

Девять месяцев назад я стал работать в администрации одного из районов Чечни. Жители района то и дело просили выяснить судьбу своих близких: одни были арестованы, другие – бесследно исчезли.

Выкупить задержанного у милиции возможно. Райотделы возглавляют люди, командированные в Чечню на три месяца из других регионов. Чаще всего договариваются с ними о цене, и они выписывают квитанцию, что внесен «добровольный взнос в счет помощи охраны общественного порядка». Такая вот узаконенная форма государственного рэкета. За две-три недели до конца командировки таких начальников милиция производит активные зачистки и аресты, а за освобождение задержанного, снятие ареста с машины, получение паспорта берутся самые большие взятки. Ко мне же люди обращались в тех случаях, когда справки о пропавших надо было навести в районном отделе ФСБ. Так я познакомился с начальником отдела подполковником Леонидом Викторовичем Ждановым и его заместителем Игорем. (Командированные сотрудники имеют документы на вымышленные фамилии. Люди, приехавшие на смену Жданову и Игорю, своих фамилий, даже вымышленных, мне уже не называли.) Когда мне предложили работать на ФСБ, я сразу согласился. Но сделал это не только из-за личных счетов с ваххабитами.

Без местной агентуры любая спецслужба в Чечне – слепой котенок. Сколько было случаев: задерживают боевика, у которого руки по локоть в крови, а через два-три часа он оказывается на свободе. В это же время безграмотного тракториста, который вкалывал день и ночь, чтобы прокормить десять душ детей, и прятался от ваххабитов, пытавшихся поставить его под ружье, расстреливают, как боевика. Такие «ошибки» порождают у народа новую ненависть. А имей ФСБ надежную агентуру, такого не случилось бы. Мне казалось, что у сотрудников ФСБ должен быть государственный подход к проблеме Чечни, что они заинтересованы в привлечении на сторону федералов союзников. Надеялся со временем свести их с чеченцами, которые не приемлют бредовых идей ваххабизма, с боевиками, мечтающими вернуться к мирной жизни, которые помогли бы ФСБ взять не мелкую сошку, а самых известных главарей бандформирований. С такими надеждами я пошел на сотрудничество. Но, прежде чем рассказать, куда завели эти благие помыслы, объясню, что происходит сегодня в республике

В Чечне сегодня две беды. Первая – бесследное исчезновение людей. После объявления амнистии многие боевики хотели сдаться, но, узнав, что начали исчезать даже люди, не участвовавшие в боевых действиях, передумали. Если человек попадает в изоляторы Ханкалы, а там их четыре – МВД, ФСБ, ГРУ и Министерства юстиции, – о нем уже невозможно получить какую-либо информацию. Эти изоляторы – своего рода «черная дыра». Я это понял, когда разыскивал мальчишек – восьми, одиннадцати и двенадцати лет. Уселись «битлы» горемычные после комендантского часа с гитарой у подъезда, патруль их и задержал. Как они попали в Ханкалу – непонятно, но только оттуда приходил к родителям «парламентер», предлагал выкупить детей по 1500 долларов. Я просил ФСБ помочь вызволить пацанов. Пообещали, но так ничего и не сделали. О мальчишках с тех пор ни слуху, ни духу.

Люди в отчаянии ищут своих близких по всей Чечне, а тех уже перевезли в изоляторы Пятигорска, Нальчика, Ставрополя, Таганрога, Ростова-на-Дону, Волгограда. Комиссии же проверяют только Чернокозово, где им демонстрируют сто пятьдесят заключенных. В действительности же там почти триста, просто остальных в это время возят в товарном вагоне между Чернокозово и Червленной – туда-сюда... После такого путешествия из вагонов вытаскивают трупы умерших от удушья. Не я один наблюдал эту картину.

Если бы сегодня существовал какой-то орган надзора из Москвы, который занимался бы проверкой информации о задержанных, мог четко ответить людям, где содержится их отец-брат-муж, какое обвинение им предъявляют, народ почувствовал бы, что в республике есть власть. И у этой власти был бы престиж. На это чеченцы отреагировали бы лучше, чем на оказание гуманитарной помощи. Но, вероятно, кому-то это невыгодно.

Вторая наша беда – вооруженные чеченские формирования. Весной 2000 года вокруг Грозного была совершенно другая обстановка. Тогда еще не было ни чеченского ОМОНа, ни чеченских милиционеров. Я ничего плохого не могу сказать об аттестованных сотрудниках милиции, работающих в райотделах. Но сегодня под погонами, в рядах ОМОНа и различных комендатур оказались ваххабиты и боевики, находящиеся в розыске. Простым чеченцам непонятна политика Москвы. Вместо того чтобы из амнистированных боевиков сформировать отряды по типу МЧС и направить их расчищать завалы, строить школы, больницы, восстанавливать жилые дома, им в руки дали оружие. К чему это привело?

Сегодня Кадыров и Гантамиров не контролируют ни обстановку, ни людей, которые находятся у них в подчинении. Войска охраняют только свои блок-посты, Ханкалу и комендатуру. А реальная власть в том же Грозном находится у боевиков. В Микрорайоне, к примеру, нет комендантского часа, и ваххабиты спокойно расхаживают с оружием. За несколько часов до зачистки они исчезают, а потом вновь появляются. Здесь же скрываются боевики, минирующие дороги, обстреливающие колонны федералов. Поверьте, если будет команда захватить Грозный, им не понадобится двух суток, как в 1996 году, они возьмут его за три-четыре часа.

После 1996 года часть боевиков перебралась на Украину, в Молдавию, часть расселилась по всей России. Это нищие беженцы никому не нужны, а бандиты, имея средства, приобрели гостиницы, фирмы, предприятия и за два года при попустительстве МВД России прекрасно легализовались. Сегодня боевики в Чечне получают поддержку как из российских регионов, так и из-за рубежа. Ездят туда лечиться, отдыхать. Паспорта получают в Ингушетии, за 500–800 долларов. Хорошо зарабатывают и на торговле нефтью, и на сопровождении нефтяных караванов, в чем им нередко помогают федералы. Это не голословное заявление, я с друзьями сумел заснять на видеокамеру несколько таких караванов.

Один из моих друзей, Аслан Н., постоянно работавший в Турции, рассказал, каким образом к боевикам попадают деньги из Саудовской Аравии, Бахрейна, Арабских Эмиратов. Я уговорил друга передать информацию в ФСБ, и при моем участии состоялись пять встреч Аслана с фээсбэшниками. Выяснилось, что частные пожертвования и субсидии ваххабитских организаций из арабских стран перечисляются на определенный счет в Турцию, а оттуда деньги переправляют авиарейсом Стамбул – Нальчик. Аслан узнал, что в конце апреля должны передать около 800 тысяч долларов. Эту сумму распределят между «челноками», и каждый еще получит еще по 200 долларов на подкуп таможни. В аэропорту деньги с «челноков» соберет чеченка турецкого происхождения и передаст их представителям боевиков. Аслан посоветовал не задерживать людей в аэропорту, а проследить, как будет осуществляться эта процедура и кто приедет за деньгами, так как вскоре этим же рейсом боевикам должны были переправить более крупную сумму и обмундирование

Арби Бараев

Сотрудники райотдела передали информацию коллегам в Нальчик. Жданов просил, чтобы людей, получивших деньги, местные фээсбэшники взяли под наблюдение. Была достигнута договоренность о совместной работе. Однако операцию проводило только УФСБ Нальчика. Оцепление, выставленное в аэропорту, тщательный досмотр пассажиров спугнули перевозчиков. Два миллиона долларов и обмундирование переправили в Чечню уже через Баку. Через месяц передача денег рейсом Стамбул – Нальчик возобновилась. Но когда Аслан предложил продолжить работу в этом направлении, наша ФСБ от его услуг отказалась: мол, все равно лавры достанутся Нальчику.

В Грозном один мой знакомый живет в подъезде, где несколько братьев-ваххабитов из Ачхой-Мартана заняли восемь квартир – четыре из них пустовали, в других раньше жили русские, но братья их вырезали. В квартире на первом этаже ваххабиты держали заложника, майора, родом с Сахалина. Друг, которому случайно удалось перекинуться с несчастным парой слов, рассказал, что заложника ежедневно избивают и насилуют. Я сразу сообщил об этом ФСБ. Чтобы не подставить друга, попросил «найти» майора во время зачистки. Никакой реакции! Понять не мог, как же можно было не выручить своего! Через день заложника куда-то увезли.

При решении серьезных вопросов постоянно сталкиваешься с таким пороком, как пьянство. Вышли на меня боевики из Ведено. Задержали их родственника, человека преклонных лет, который в боевых действиях участия не принимал. Они попросили организовать с ним свидание, а в обмен предложили выдать тайник с оружием, устроенный в Грозном (полковой и батальонный минометы, несколько автоматов Калашникова, два десятка гранат, несколько килограммов взрывчатки). На встрече с сотрудником ФСБ парни пообещали: «Если в дальнейшем будет решен вопрос с освобождением старика, мы добра не забудем. У нас есть выходы на окружение Басаева, и мы вам еще можем пригодиться». На вторую встречу представитель ФСБ приехал, надравшись до поросячьего визга. Боевики повернулись и ушли.

В середине июля ко мне обратился мой бывший одноклассник Магомед С. В первую войну при бомбежке погибли его мать и дочь, и он ушел к боевикам. Магомед сказал, что у него есть разговор к сотрудникам ФСБ по Арби Бараеву. Речь шла о том самом Бараеве, который захватил десятки заложников – сотрудников ФСБ, представителя президента России в Чечне Власова, журналистов НТВ и ОРТ. Он же причастен к убийству сотрудников Красного Креста, а также четырех граждан Великобритании и Новой Зеландии.

В ФСБ мне дали «добро» под видом оперативного сотрудника организовать с ним встречу. Была достигнута договоренность, что в обмен на деньги (речь шла о 25 тысячах долларов) Магомед в течение двадцати дней укажет точные координаты места встречи Бараева с полевыми командирами, количество охранников и т.п. Эту информацию он должен был передать за день, минимум за три-четыре часа до встречи. Ему объяснили, как он может связаться с заместителем начальника районного отдела ФСБ и со мной.

Через пять дней состоялась новая встреча замначальника райотдела ФСБ с Магомедом, на которую он привез – под гарантии безопасности, данные ФСБ, – одного из самых близких к Бараеву людей – Аслаханова. Последний был человеком состоятельным, имел несколько дорогих иномарок. Он находился в федеральном розыске, а потому по республике передвигался, имея в кармане удостоверение чеченского МВД на имя Саралиева, купленное по случаю. На этих переговорах условия сделки были изменены: Магомед и Аслаханов соглашались дать информацию не за деньги, а в обмен на реальную амнистию.

Через десять дней Аслаханов сообщил о предстоящей встрече Бараева с полевыми командирами Цагараевым и Ахмадовым в Грозном, на химзаводе. (Ахмадов находится в федеральном розыске и в розыске Интерпола за участие в казни англичан и новозеландца, за похищение поляков, захваченных в Дагестане, фотокорреспондента Яцины, матерей солдат, которые искали в Чечне своих сыновей.)

Информацию, полученную за четыре часа до встречи, я доложил начальнику райотдела ФСБ, который к этому времени сменил подполковника Жданова. Встреча Бараева, Цагараева и Ахмадова состоялась в назначенное время. Но ФСБ не стала проводить операцию. Обращаться же в МВД с этой информацией я не имел права. У замначальника отдела ФСБ попытался выяснить, почему не захотели взять Бараева. Тот зло сказал: «Если я буду лезть выше, голову снимут и с меня и с тебя. Мы здесь только пешки, мы ничего не решаем...

Через пару дней Аслаханов попросил меня о помощи: «За нами по пятам ходят парни Арби. Нам надо срочно бежать. ФСБ должна выполнить свои обещания. Я дал информацию, как договаривались, а то, что вы не провели операцию, меня мало волнует». Чтобы обговорить, где и когда состоится его встреча с сотрудниками ФСБ, я должен был встретиться с ним в соседнем райцентре. Но Аслаханов и Магомед прибыли туда на сутки раньше меня. Боевики расстреляли их прямо на улице...

В этот же день неизвестные парни под угрозой оружия захватили на автобусной остановке мою жену и ее сестру и отвезли их в здание республиканского ОМОНа. Там они во всеуслышание объявили: «У этих гулящих мужики работают на русских, кто хочет попользоваться?» Жена и ее сестра плакали, объясняли, что они замужние женщины, что их привезли силой и если с ними что-то случится, то за это придется отвечать. Никто за них не заступился. Похитители вывезли их в заброшенный двор, избили до полусмерти и изнасиловали.

Изнасилование чеченки – случай вопиющий даже по нынешнему времени. По шариату муж решает, что делать с насильниками. И что бы он ни сделал, никто из чеченцев это ему не поставит в вину. За пятнадцать лет совместной жизни я ни в чем не мог упрекнуть жену. И если я не убью этих мерзавцев, следовательно, признаю, что в случившемся виновата она. Клеймо ляжет и на жену, и на наших детей. Ее могут изнасиловать второй раз, потом очередь дойдет до дочери. Бандитов надо остановить, чтобы других женщин не постигла страшная участь моей жены.

Вначале я думал, что это бытовое преступление, ведь сколько подонков породила война. Обратился в уголовный розыск Ленинского района с просьбой найти владельцев машины 023 ВАЗ 21-26, белая «шестерка», на которой передвигались насильники. Мне сказали, что в Грозном эти люди давно не проживают, никто их не знает. Стал сам проводить расследование. Узнал имена мерзавцев – Мансур Д-в и Даурбек Т-в. Оба уроженцы Ачхой-Мартана, ярые ваххабиты, воевали в отряде Бараева, числились в чеченском ОМОНе, потом ушли, но удостоверения сохранили и потому открыто разъезжают с оружием. По секрету один участковый сообщил, что недавно они изнасиловали и забили русскую женщину и ее четырнадцатилетнюю дочь. Но никакого расследования по этому делу не провели. За ними числятся не только эти преступления, но поскольку они люди Бараева, их особенно никто не ищет. Тогда я еще не мог поверить, что кто-то из ФСБ меня сдал бараевцам, думал, это просто случайное совпадение.

Спустя неделю ко мне домой приехали двое чеченцев с удостоверениями республиканской ФСБ и русский с удостоверением ГРУ. (Думаю, документы были подлинные, так как потом их неоднократно проверяли на блок-постах.) Заявив, что по моей вине погиб Аслаханов, они избили меня на глазах жены и детей, потом отвезли в соседний район в частный дом. Через час туда прибыли... двое боевиков Бараева. По тем вопросам, которые они мне задавали, я понял, что они в курсе всей моей деятельности на ФСБ. Боевики хотели, чтобы я в дальнейшем продолжал работать на фээсбэшников, но под их контролем. Так как я свое сотрудничество с ФСБ отрицал, меня начали бить... чеченцы из ФСБ. Может, и пристрелили бы, но я сказал одному из них, что мои родственники видели, кто и на какой машине меня увозил, и знают его самого. На второй день меня привезли в Грозный и выкинули в развалинах. Еще через пару дней знакомые боевики передали: «Срочно уезжай, тебя собираются убрать люди Бараева». Мне вовремя удалось вывезти семью из Чечни. Наша квартира в Грозном была разграблена боевиками.

Предательство фээсбэшников, на которых я честно работал, воспринял равнодушно. Хватало другой боли. С того дня, как была изнасилована жена, я не могу смотреть ей в глаза. Сейчас друзья и родственники в ожидании моего возвращения следят за насильниками. Но разбираться с ними я буду сам. Надеюсь только на помощь Аллаха. А там будь что будет...


Авторы:  Владимир АБАРИНОВ

Комментарии



Оставить комментарий

Войдите через социальную сеть

или заполните следующие поля

 

Возврат к списку