НОВОСТИ
Раковой и Зуеву продлены сроки ареста на полгода
sovsekretnoru

Интервью длиной в 12 дней

Автор: Владимир АБАРИНОВ
01.02.2009

   
Кадр из фильма
«Фрост против Никсона»
и (внизу) настоящие Дэвид Фрост и Ричард Никсон
 
   
 
   
 
   

В российский прокат выходит картина Рона Ховарда «Фрост против Никсона».
Фильм воскрешает интерес к одному из самых захватывающих эпизодов новейшей истории США и вновь ставит «проклятые» вопросы: об ответственности политика и об ответственности журналиста

 

Когда новоизбранный президент приносит присягу на верность конституции, он возлагает руку на Библию, чаще всего раскрытую, и чаще всего – не на случайной странице, а на стихе, который сам присягающий хотел бы поставить эпиграфом к своему президентству. Ричард Никсон оба раза, в 1969-м и 1973 годах, раскрывал Библию на одном и том же месте книги пророка Исаии: «...и перекуют мечи свои на орала и копья свои – на серпы: не поднимет народ на народ меча, и не будут более учиться воевать» (Ис., 2:4).

Выходец из низов общества, ветеран второй мировой войны, политик с огромным стажем, он сделал очень много для страны, особенно во внешней политике. И главное – закончил войну во Вьетнаме. И тем не менее, он вынужден был досрочно выйти в отставку с позором, во избежание уголовного преследования.

8 августа 1974 года 37-й президент США в телеобращении к нации заявил, что слагает с себя президентские полномочия. «Я предпочел бы пройти через все до конца, – сказал Никсон, – какую бы мучительную боль это ни причиняло лично мне, и моя семья единодушно убеждала меня поступить именно так. Но интересы страны должны стоять над соображениями личного характера. Из разговоров с лидерами Конгресса и другими политическими деятелями я понял, что из-за уотергейтского дела не могу рассчитывать на поддержку Конгресса, необходимую и в моменты принятия трудных решений, и при исполнении обязанностей президента так, как того требуют интересы страны. Я никогда не был трусом. Досрочному уходу с этого поста сопротивляется каждая клетка моего организма. Но как президент я ставлю интересы Америки превыше всего».

Если бы Никсон не ушел в отставку, его отправил бы туда Конгресс, начавший процедуру импичмента. Президент обвинялся в злоупотреблении властью и препятствовании правосудию. Его вынужденный уход стал финалом драмы, которая разворачивалась перед американской публикой в режиме реального времени в течение двух лет.

Летом 1972 года, в разгар президентской кампании, в которой республиканец Никсон боролся за переизбрание, глубокой ночью в вашингтонском отеле «Уотергейт» были задержаны люди, пытавшиеся установить подслушивающие устройства в помещениях Национального комитета Демократической партии. След привел в Белый дом. Никсон был избран на второй срок, но клубок продолжал разматываться. Журналисты вцепились в Никсона мертвой хваткой. Раскрылись отвратительные подробности.

«Оправдывая свои противозаконные действия обычными ссылками на «соображения национальной безопасности», – писал историк Артур Шлезингер в своей книге «Имперское президентство», – Никсон создал в Белом доме секретный отдел, в компетенцию которого входили фальсификация политических и архивных документов, обыски в государственных учреждениях, подслушивание телефонных разговоров государственных чиновников, а также сотрудников иностранных посольств, журналистов и, конечно же, «врагов».

Советские вожди смотрели на заокеанскую историю с изумлением и непониманием. Они не понимали, во-первых, почему нельзя прослушивать разговоры и устраивать тайные обыски, а во-вторых, каким образом можно прижать к стене законом первое лицо государства. Объяснение у них было одно: происки врагов разрядки. Леонид Брежнев решил ободрить Никсона. Советский посол Анатолий Добрынин по поручению генсека передавал президенту США частные письма и устные послания. «Мы не совсем понимаем, что у вас происходит», – признавался Брежнев. «Есть те, кто хочет свести на нет, полностью разрушить все ценное и важное в советско-американских отношениях», – говорил он Никсону устами Добрынина. Брежнев рекомендовал Никсону не сдаваться. «Несомненно, есть люди, и не только в США, которые ждут, что Никсон не справится, сдастся под давлением, – передавал Добрынин очередное устное послание. – Но мы рады отметить, что вы не намерены доставить им такое удовольствие». Никсон отвечал, что он крайне благодарен Брежневу «за то, что он, возможно, единственный из лидеров крупных государств, включая союзников, нашел простые человеческие слова, чтобы подбодрить в трудный момент».

Никсон сопротивлялся до последней возможности, но под давлением улик все-таки сдался. Поднявшись на борт президентского вертолета, бывший президент обернулся и с вымученной улыбкой косым угловатым жестом отдал стране последний салют. Страна пережила шок. В истории США еще не было прецедента добровольной отставки главы государства.

Вице-президент Джералд Форд, вступив в должность президента, своей властью освободил Никсона от уголовной ответственности. Теперь уже не секрет, что помилование было условием, которое обсуждалось с Фордом еще до отставки Никсона. Парадокс ситуации заключался в том, что если бы Никсон не ушел, миловать его было бы некому. Форд исполнил джентльменскую договоренность и до конца жизни защищал свой шаг как единственное средство национального примирения.

 

Почему он заговорил

 

Никсон ушел в тень. Он отлично понимал, что его политическая карьера закончена. Он превратился в частное лицо. В течение нескольких лет Никсон хранил молчание. Он исчез из поля зрения публики. А публика считала, что бывший президент обязан принести ей извинения. Штат Нью-Йорк лишил его адвокатской лицензии – условием ее возобновления были все те же публичные извинения. Никсон неизменно отклонял все просьбы о встречах с журналистами. Весной 1977 года он неожиданно согласился дать интервью британскому тележурналисту Дэвиду Фросту.

Они говорили в течение 12 дней в общей сложности 28 часов. Эти беседы вышли в эфир четырьмя частями по полтора часа каждая. Никсон впервые изложил в них свою версию событий. Этому интервью, его предыстории и сопровождавшим его закадровым обстоятельствам и посвящена картина «Фрост против Никсона».

Фросту было тогда 39 лет. Молодой, красивый, популярный, холостой, напористый, Фрост был полной противоположностью Никсона. Он начинал на телевидении как сатирик, а затем перешел в более «тяжелую» весовую категорию ведущего ток-шоу. Имя ему сделали такие гости, как бывший фюрер британских фашистов сэр Освальд Мосли и премьер-министр Южной Родезии Ян Смит.

 Почему Никсон согласился говорить с Фростом, перед этим отклонив предложения крупнейших телекомпаний США? Об этом Фроста ревниво спрашивал корреспондент NBC Майк Уоллес в интервью, которое вышло в эфир тогда же, в мае 1977 года, еще до интервью Никсона. Вот фрагмент разговора, расшифровка, которую я сделал с видеозаписи:

Уоллес. Он, собственно, не признался ни в чем касающемся Уотергейта.

Фрост. С другой стороны, большой объем информации оказался обнародованным. С тех пор как он перестал говорить на публике, впервые множество новых фактов задокументировано. Таким образом, признаётся он или не признаётся, его объяснения охватывают огромный массив новых акцентов.

Уоллес. Если все это действительно представляет такую ценность, почему он не приберег это для своей книги, которая принесла бы ему в 3-4 раза больше денег. Зачем рассказывать вам?

Фрост. Потому что он понимает, что телевидение – более эффективное средство информации, чем книга. Если он сумеет в телеинтервью создать впечатление, что он говорит правду, это увидят миллионы людей. Он сознает, что если он упустит эту возможность, книгу просто никто не купит.

Да, но это не ответ на вопрос, почему Никсон отказался от общения с американской прессой. И Уоллес спрашивает напрямик:

Уоллес. Он имеет долю в прибыли? Или вы заплатили ему разовый гонорар?

Фрост. Я не могу вдаваться в детали.

Уоллес. Виноват! Если вы заплатили ему, скажем, 600 тысяч долларов в качестве единовременного вознаграждения, а выручили за программу три миллиона, получит ли он процент от реализации?

Фрост. Мои обязательства запрещают мне говорить об этом.

Уоллес попал в самую точку: американская пресса не платит за интервью. А Фрост заплатил. Ларчик открывался просто.

Британский драматург Питер Морган, получивший известность благодаря фильму «Королева», для которого он сделал сценарий, написал на основе истории никсоновского интервью пьесу, которая с аншлагом идет на Бродвее. Пьеса и ее экранизация – не только о поединке журналиста и политика, но и об ответственности обоих перед обществом, об исторической правде и ее неоднозначности.

На русский название фильма перевели как «Фрост против Никсона». Это не вполне корректно. Фрост не против Никсона. В английском оригинале это просто два имени, разделенных знаком дроби:
Frost/Nixon. Фрост в числителе, Никсон в знаменателе. Результат «деления» – и есть та историческая или художественная правда, которую предлагают нам авторы.

 

Фрост против Никсона

 

По сравнению с историей прессы в целом жанр интервью появился сравнительно недавно, в середине 60-х годов XIX века. Первым президентом США, который дал интервью, стал Эндрю Джонсон в 1868 году, после чего, как писал современник, «эта практика распространилась со скоростью лесного пожара». Записывать за говорящим считалось тогда неучтивым. Джозеф Маккаллох, встречавшийся с Джонсоном, слушал его, сложа руки, а наутро вспоминал слова президента и переносил их на бумагу.

Существует два вида интервью, не имеющих ничего общего между собой. В первом случае журналист докапывается до истины, ему нужна информация, на основе которой он создает свою версию событий. Действует джентльменское соглашение между интервьюером и интервьюируемым: последний может попросить не публиковать отдельные неосторожные высказывания или не атрибутировать их. Во втором случае журналист приходит на интервью с готовой версией и видит свою задачу в том, чтобы припереть собеседника к стенке, заставить его, выражаясь по-боксерски, раскрыться и наносит сокрушительный удар, зачастую запрещенным приемом. Ему не нужна информация. Его не интересуют доводы. Его интересует только его собственная победа, причем нокаутом.

В картине есть диалог между Фростом и его сотрудником Джеймсом Рестоном. Для Рестона виновность Никсона очевидна.

Рестон. Я хотел бы дать Ричарду Никсону возможность, которой он никогда не имел – предстать перед судом.

Фрост. Ну, разумеется, мы зададим ему трудные вопросы.

Рестон. Трудные вопросы? При нем мы потеряли 15 тысяч американцев и миллионы индокитайцев. Он не попал за решетку только благодаря помилованию Форда.

Фрост. Да, но такие банальные наскоки на него, с заранее готовой позицией, что он негодяй... не внушат ли они, наоборот, симпатию к нему?

Рестон. В данный момент я считаю невозможным питать к Ричарду Никсону что-либо похожее на симпатию. Он дискредитировал президентскую власть и нанес травму стране, которая его избрала. Американскому народу нужен приговор. Ясный и простой. От этого целиком зависит достоинство нашей политической системы и самой идеи демократии. И если спустя годы люди посмотрят это интервью и скажут: «вот где Никсону удалось оправдаться» – это будет наихудшее преступление.

…Но Фрост отказывается занять предвзятую позицию. К концу картины между ним и Никсоном возникает даже взаимная симпатия. Автор сценария Питер Морган придумал этот поворот и считает, что имел право на такую вольность. «Когда я встретился со всеми, кто имел отношение к этому интервью, – рассказывает он, – я был поражен. Команда Никсона и команда Фроста – они обе имели отдельные помещения, откуда по мониторам наблюдали за происходящим. И оказалось, что никто не воспринимал происходящее одинаково. Я встречался с каждым из них отдельно. Человеческая память избирательна, и именно поэтому заниматься историей доставляет такое удовольствие».

Главной уликой против Никсона стали магнитофонные записи его совещаний с советниками Бобом Холдеманом и Джоном Эрлихманом – «пленки Никсона». Вот фрагмент одной из таких записей.

Холдеман. Теперь что касается расследования – знаете, эта история со взломом штаб-квартиры демократов. Мы оказались в сложной ситуации. ФБР не под контролем, потому что Грэй не представляет, как можно взять дело под контроль. Расследование уже продвинулось – они выяснили происхождение денег, установили банк.

Никсон. М-м-м-м...

Холдеман. Банкир встречался с ними. Они добрались туда, куда мы не хотели бы, чтобы они добрались. Появился информатор – пришел в офис ФБР в Майами прямо с улицы. У него есть приятель-фотограф, который проявляет пленки и печатает фотографии для Баркера. Так вот на пленках – документы с грифом Национального комитета демократов. Вчера Митчелл и Джон Дин внимательно все проанализировали и пришли к выводу, что единственный способ остановить все это такой, что Уолтерс должен позвонить Пэту Грэю и просто сказать: "Прекратите все к черту! Это наше дело, и мы не хотим, чтобы вы продолжали совать в него нос". Это не такой уж необычный поворот…

Никсон. А что с Пэтом Грэем? Почему он уперся?

Холдеман. Пэт не хочет. И не знает, как это сделать. У него нет оснований останавливать расследование. Вот и надо дать ему основание. Он тогда позвонит Марку Фелту, своему заместителю, а Марк Фелт как раз готов к сотрудничеству, потому что он амбициозен...

Никсон. Ну да...

Холдеман. Стало быть, он ему позвонит и скажет: "Мы получили сигнал из-за реки". Это как раз то, что нужно, потому что агенты ФБР, работающие на этом деле, именно сейчас почувствовали, что за этим стоит ЦРУ.

Патрик Грэй – исполняющий обязанности директора ФБР. Генерал Вернон Уолтерс – заместитель директора ЦРУ. «Из-за реки» – то есть из штаб-квартиры ЦРУ в Лэнгли, расположенной на другом берегу Потомака. Никсон хочет сделать так, чтобы разведка замяла дело под предлогом интересов национальной безопасности. Мрачная ирония ситуации заключается в том, что Марк Фелт, на которого возлагают надежды советники Никсона, был главным осведомителем журналистов «Вашингтон пост», раскрутивших уотергейтское дело. Долгие годы этот осведомитель был известен публике под псевдонимом «Глубокая глотка». Опасаясь судебного преследования за разглашение служебной тайны, он все это время молчал и лишь три с половиной года назад, в возрасте 92 лет, решился раскрыть инкогнито. 18 декабря прошлого года Марк Фелт умер.

Никсон признался Фросту, что просто не мог «сдать» Холдемана и Эрлихмана. Это одно из самых ярких мест разговора.

Никсон. Эти парни, Холдеман и Эрлихман, я знаю их семьи, знал их, когда они еще были детьми. И я всегда стоял на той точке зрения, что всё, что они делают – всё, что мы все делаем, – в этом нет состава преступления. Когда ты занимаешь такой пост, ты делаешь много такого, что, строго говоря, не является законным. Но делаешь это, потому что это отвечает высшим интересам государства.

Фрост. Минуточку... Я не ослышался? Вы действительно сказали, что существуют ситуации, когда президент вправе решить, что, если это отвечает высшим интересам государства, он может сделать нечто незаконное?

Никсон. Я говорю, что когда это нечто делает президент, это не может быть незаконным.

(Длинная пауза.)

Фрост. Виноват?

 

Эпилог

 

Интервью Фроста смыло с Никсона пятно позора. Он вернулся если не в политику, то в общественную жизнь Америки. Он переехал в Нью-Йорк, где стал соседом Артура Шлезингера. «В свое время я числился «врагом» Никсона, – вспоминает историк. – Но когда все еще охраняющие его агенты Секретной службы, чью работу оплачивают налогоплательщики, в том числе я, попытались запретить моим детям их привычное развлечение – влезать на забор, это мне показалось слишком. С тех пор, однако, этот обесчещенный политик претерпел удивительную метаморфозу, умело войдя в образ заслуженного государственного деятеля, ушедшего на покой».

Никсон опубликовал десять книг, выступал с лекциями, много ездил по свету. В марте 1994 года он приезжал в Москву, но Борис Ельцин отказал ему в аудиенции. Впрочем, к былым «грехам» Никсона это не имело ни малейшего отношения: просто накануне уже назначенной аудиенции Никсона угораздило встретиться с заклятым врагом Ельцина Руцким, только что вышедшим из тюрьмы. Вместо встречи с Ельциным Никсон выступил в Госдуме. В своей речи он, в частности, признался, что, будь он российским политиком, он «не счел бы полезным идти в фарватере политики США». Никсон умер 22 апреля 1994 года. Президент Билл Клинтон объявил день его похорон днем национального траура.

Дэвид Фрост в настоящее время ведет еженедельную программу на англоязычном канале «Аль-Джазиры».


 

  Владимир Абаринов

Авторы:  Владимир АБАРИНОВ

Комментарии



Оставить комментарий

Войдите через социальную сеть

или заполните следующие поля

 

Возврат к списку