Индульгенция для «могучей кучки»

Автор: Таисия БЕЛОУСОВА
01.09.2003

 
Таисия БЕЛОУСОВА
Обозреватель «Совершенно секретно»

Среди удостоившихся внимания Счетной палаты: бывший замминистра финансов Виталий Артюхов
PHOTOXPRESS

Арест председателя совета директоров МФО «Менатеп» Платона Лебедева, предъявление ему нескольких обвинений (мошенничество путем хищения госпакета акций ОАО «Апатит» на 283 миллиона долларов, неисполнение судебных решений, неуплата налогов и т.п.), обыски в дочерних структурах ЮКОСа, допросы Михаила Ходорковского и Леонида Невзлина навели на мысль, что это и есть начало передела олигархической собственности.

С опровержением выступила заместитель начальника управления информации Генеральной прокуратуры Наталья Вишнякова. В конце июля она заявила, что Генпрокуратура не намерена пересматривать итоги приватизации, а занимается расследованием конкретных, уголовно наказуемых деяний: «Мы стараемся опровергнуть мнение, бытующее в народе, о том, что украдешь мало – дадут много, а украдешь много – выйдешь сухим из воды».

Непонятно, однако, почему прокуратура начала свое «опровержение» с олигархов, а не с высокопоставленных чиновников? Ведь деятельность этих «слуг народа» нанесла государственной казне ущерб, не сопоставимый с лебедевскими миллионами.

Брали, что давали...

 

Недавно спикер Госдумы Геннадий Селезнев выступил с почином: «Прокуратура и Счетная палата должны отследить феномен – откуда в России за 8-9 лет появились долларовые миллиардеры».

Если кто-то действительно захочет найти ответ на вопрос: «Откуда есть пошли олигархи российские?» – пусть изучит отчеты Счетной палаты РФ, пылящиеся в архивах. Сразу станет ясно, что наших миллиардеров породила и выпестовала небольшая, но могучая кучка высокопоставленных чиновников. И прибирали олигархи к рукам лишь то, что им позволяли щедрые благотворители из правительства и верные друзья из министерств.

Гадать, сколько при разных операциях досталось олигархам, а сколько чиновникам, – дело бесполезное. А вот прикинуть ущерб, нанесенный при этом российскому бюджету, вполне возможно.

В 1997 году проверка Счетной палаты показала, что приватизированные объекты олигархи заполучили по дешевке. В общей сложности на залоговых аукционах государство потеряло несколько миллиардов долларов (к примеру, договор по «Сибнефти» принес потери государству порядка 15 триллионов рублей, государству был нанесен ущерб в 2,7 миллиарда долларов; договор по Тюменской нефтяной компании занижен по своей стоимости на 2 триллиона рублей и т.п.).

Материалы Счетной палаты передали в Генпрокуратуру. Чем все закончилось? Мосгорпрокуратура робко пыталась расследовать роль бывшего главы Госкомимущества Альфреда Коха в приватизации «Норильского никеля», но дело против него было прекращено по амнистии.

Правда, в 2000 году заместитель Генпрокурора Юрий Бирюков, выступая в Госдуме, решительно заявил, что его ведомство намерено устранить нарушения законности при приватизации крупных государственных компаний и госсобственности, а также добиться возмещения нанесенного государству материального ущерба. Последовало письмо главе «Интерроса» Потанину с предложением доплатить государству 140 миллионов долларов за приватизацию «Норильского никеля». Потанин платить отказался и высказался за гласный судебный процесс по делу о приватизации в случае «давления или открытого шантажа» со стороны работников прокуратуры. И Генпрокуратура отступила.

По словам председателя Счетной палаты Сергея Степашина, в 1995-2000 годах Генпрокуратура получила от его ведомства 62 материала о нарушениях в сфере приватизации (надо думать, касались они не какой-то «мелочевки»). Каков итог? По 32 материалам были возбуждены уголовные дела, однако подсудимые попали под амнистию.

В 1995 году налоги в казну поступали с опозданием, и Министерство финансов РФ не могло нормально финансировать текущие расходы регионов, министерств и ведомств. «Финансовые гении» Минфина при поддержке правительства Черномырдина нашли выход – привлекать к этому финансированию крупнейшие коммерческие банки, выделявшие кредиты под гарантии и поручительства Минфина от имени правительства РФ. Очень скоро банки перешли от денежного кредитования к вексельному, а вместо текущих расходов стали финансировать инвестиционные, конверсионные и северные программы.

В 1995-1997 годах 46 банков выдали 815 кредитов. (Гарантии и поручительства подписывали министр финансов В.Г. Пансков, его заместители А.П. Вавилов, В.А. Петров, А.В. Смирнов, А.Л. Самусев, В.Г. Артюхов, С.А. Королев.) По данным Счетной палаты, до 90 процентов кредитов приходилось на долю «Менатепа», «Сбербанка», «ОНЭКСИМ-банка», «Альфа-банка» и Московского национального банка. Из 67 триллионов (неденоминированных) рублей, выделенных из федерального бюджета и пропущенных через вышеописанное кредитование, до бюджетополучателей не дошли 36 триллионов рублей. Вдумайтесь только – 6,5 миллиарда долларов (по курсу апреля 1997 г.) осели в коммерческих банках!

Из правительственных и минфиновских чиновников, «презентовавших» коммерческим банкам бюджетные деньги, слегка пострадал только замминистра финансов Владимир Петров, уголовное дело на которого было заведено благодаря настойчивости «важняка» Генпрокуратуры Гребенщикова. (Петрову было предъявлено обвинение в получении крупной взятки от банка «Эскадо». Банку, который был беднее церковной мыши, позволили заниматься кредитованием Ростовской и Волгоградской областей, а также Министерства культуры РФ, в результате чего государству был нанесен ущерб в несколько десятков миллионов долларов.)

Кто только не хлопотал за этого узника «Матросской тишины» – тридцать губернаторов, всесильный управделами Генпрокуратуры Хапсироков, заинтересованные лица сулили следователю миллион долларов за освобождение Петрова. Чем сердце успокоилось?

бывший глава Госкомимущества Альфред Кох
PHOTOXPRESS

Гребенщиков, которому дали понять, что дело Петрова до суда все равно не дойдет, подал в отставку. После чего обвинение переквалифицировали (со злоупотребления на халатность), а потом уголовное дело замминистра и вовсе было закрыто – по причине истечения сроков следствия.

Недавно появилась информация, что в отношении ЮКОСа может быть возбуждено новое дело, связанное со взятками в Минфине, по которому, в частности, проходил замминистра финансов Владимир Петров. В деле будто бы есть материалы ФСБ о том, что в Минфине 21 марта 1997 года были подписаны сразу около 300 приказов по взаимозачетам между федеральным бюджетом и банком «Менатеп». Причем следователи убеждены, что эти крайне выгодные для банка сделки чиновники Минфина осуществляли небескорыстно.

А что, при подписании приказов по другим взаимозачетам чиновники вели себя как бессребреники?

В 1999 году Счетная палата по запросу следователя Генпрокуратуры С.П. Гребенщикова провела ревизию взаимозачетов. Только по соглашениям о 50 из них было выявлено нецелевое использование 4,8 триллиона (неденоминированных) рублей. При этом 77 процентов зачетов – чаще всего их участниками были крупные нефтяные компании – при попустительстве Минфина и налоговых органов были проведены при... отсутствии необходимых документов.

Мало кто знает, что после изучения материалов ревизии следователь Гребенщиков обратился к министру финансов Касьянову с представлением. Он предложил провести ревизии взаимозачетов, осуществленных с участием Рострабанка, ОАО «НК ЮКОС» и его дочерних структур. ЮКОС не допустил контролеров Счетной палаты к своим документам. Ревизия так и не состоялась.

Кто из чиновников ответил за потери бюджетополучателей перед законом? Никто. Только А.П. Вавилову Главная военная прокуратура попыталась предъявить обвинение в злоупотреблении служебным положением (при проведении двух взаимозачетов, в результате которых Минобороны недополучило стройматериалов на 327 миллионов долларов). Но Генпрокуратура быстро пришла к выводу: нет состава преступления. Осудили мелкую сошку – главного военного финансиста Олейника, тут же попавшего под амнистию.

Долг, который красен платежом

 

Не стали предметом расследования Генпрокуратуры и операции с долгами и активами бывшего СССР. Чем обосновывалась реструктуризация ряда задолженностей развивающихся и иных стран перед СССР в сторону их уменьшения, не смогли узнать даже контролеры Счетной палаты. Оказывается, это – самый большой секрет наших премьеров и Минфина. Сколько государство потеряло на этих тихих операциях, пока никто не подсчитывал. Но, думается, потери весьма значительны, ведь только по одному межправительственному соглашению долг Анголы в 5 миллиардов долларов был уменьшен до 1,5 миллиарда.

В середине 1990-х годов, когда бюджетной валютой распоряжался Андрей Вавилов, а департаментом иностранных кредитов и внешнего долга заведовал Михаил Касьянов, среди западных кредиторов, которым задолжали советские внешнеэкономические объединения, начался переполох. Кто-то из российских чиновников информировал их о том, что Россия по коммерческим долгам расплачиваться не намерена. После чего к кредиторам, мечтавшим получить за свои требования хоть шерсти клок, стали заглядывать купцы – представители «Империала», «Альфа-банка», «Менатепа», «СБС-Агро» – и покупали требования за 30-40 процентов от номинальной стоимости, а после дефолта 1998 года и вовсе за 20 процентов. А потом банки продавали этот долг российскому правительству, зарабатывая хорошие деньги на разнице цен. Что купить и по какой цене, им указывали чиновники Минфина, устанавливавшие очередность выплат по внешним долгам.

В 2000 году премьер Касьянов задумал провести реструктуризацию коммерческой задолженности СССР. Но ему помешали контролеры Счетной палаты РФ, которые при изучении документов Министерства торговли, Внеш-экономбанка, Минфина и проекта бюджета за 2001 год обнаружили поразительные несоответствия.

По документам Минторга коммерческая задолженность составляла 2,1 миллиарда долларов; к взысканию кредиторами были представлены документы только на 1,1 миллиарда. По документам Внешэкономбанка та же задолженность была равна 1,7 миллиарда долларов. В минфиновской таблице «Структура государственного внешнего долга по состоянию на 1.01.2000» были прописаны коммерческие долги в 6,6 миллиарда долларов, а в проекте федерального бюджета – в 9,3 миллиарда.

Кто и по какой причине повесил на страну долг в 6,2 миллиарда долларов, министр финансов Алексей Кудрин Счетной палате объяснить отказался, мол, Касьянов сидел на внешних долгах, с него и спрашивайте. До премьера аудиторы почему-то не добрались, материалы Счетной палаты передали спикеру Госдумы Селезневу, но у того, видимо, до коммерческой задолженности руки не дошли. После публикации в нашей газете статьи «Степашин нашел второе дно у долговой ямы России» (2000,

№ 11) на совместном заседании Комиссии Госдумы по государственному долгу и бюджетного подкомитета, куда пригласили представителей Счетной палаты и Минфина, было принято решение зафиксировать сумму коммерческой задолженности (долг плюс проценты) в размере 4,7 миллиарда долларов.

Если бы Генпрокуратура заинтересовалась этой историей, то российские спецслужбы наверняка поделились бы с ней оперативной информацией о том, как и с какой целью наши коммерческие банки скупали у западных кредиторов требования «про запас». Ходили слухи, что банки не только скупали требования, но и с помощью умельцев «рисовали» новые долговые обязательства. Вроде бы при ликвидации внешнеторговых объединений отдельные руководители ВЭО не сдали в архив документы и оставили «на память» печати и бланки своих организаций. Поэтому нарисовать можно было любой «должок». А потом при помощи верных людей из Минфина получить взамен этих фантиков либо деньги, либо еврооблигации России.

Если это действительно так, то тогда можно понять, почему сумма коммерческой задолженности была увеличена до 9,3 миллиарда долларов.

Пустые хлопоты комиссии Госдумы

 

Прежде чем продолжить перечень деяний чиновников, которые нанесли ущерб государству, хочется отметить одну особенность «дела Лебедева».

бывший замминистра финансов Андрей Вавилов
PHOTOXPRESS

Вскоре после ареста главы «Менатепа» по ТВ выступил депутат Госдумы Владимир Юдин. Радостный парламентарий поведал, что он посылал в Генпрокуратуру запрос по поводу хищения акций ОАО «Апатит» не так давно и не ожидал столь скорого результата.

Потом Генпрокуратура, получив запрос депутата Михаила Бугеры (по сообщениям СМИ, он заявлял о возможной неуплате налогов ЮКОСом), поручила Министерству по налогам и сборам провести проверку деятельности ЮКОСа. Затем Платону Лебедеву в рамках уголовного дела, возбужденного по запросу депутата Николая Дайхеса, предъявляют еще одно обвинение в неуплате налогов в ЗАТО «Лесное». (Обвинение касалось незаконного получения фирмами, аффилированными с МФО «Менатеп», налоговых льгот в ЗАТО и факта уплаты ими налогов в местный бюджет векселями ЮКОСа.)

Я бы первой аплодировала столь оперативной работе Генпрокуратуры, если бы пару месяцев назад мне не довелось побеседовать с заместителем председателя Комиссии по борьбе с коррупцией Госдумы Александром Куликовым.

Помню, когда речь зашла о сотрудничестве комиссии и Генпрокуратуры, Куликов сказал: «Там, где дело касалось чиновников средней руки... мы достаточно быстро добивались результатов от Генпрокуратуры и ее подразделений. Но когда дело касалось федеральных министров и их заместителей... Здесь, чтобы добиться результата, нам, как правило, нужен не один год». И привел в пример дело бывшего министра МПС Аксененко.

В течение двух лет прокуроры уверяли депутатов, что допущенные министром нарушения закона не попадают под действие Уголовного кодекса.

Возникает вопрос – почему Генпрокуратура, так мгновенно и результативно отреагировавшая на запросы депутатов Юдина, Бугеры и Дайхеса, на аналогичные запросы Комиссии по борьбе с коррупцией, куда входят 17 депутатов, вот уже битых два года либо не отвечает, либо отделывается отписками? Не потому ли, что в запросах комиссии постоянно фигурируют высокопоставленные чиновники? Вот лишь несколько примеров.

Комиссия просила Генпрокуратуру рассмотреть вопрос об объединении в одном производстве всех имеющихся материалов в отношении бывшего первого заместителя министра финансов А.П. Вавилова. По подсчетам думцев, только на двух взаимозачетах (добро на их проведение давал Вавилов) с Белоруссией и Украиной по имевшимся задолженностям за поставленный Россией газ ущерб государству составил один миллиард долларов.

Генпрокуратура не нашла оснований для объединения материалов. А когда Андрей Петрович сел в сенаторское кресло, объяснила комиссии, что Вавилова нельзя привлечь к ответственности, поскольку он – член Совета Федерации.

Члены комиссии мечтают увидеть на скамье подсудимых высших должностных лиц государства, причастных к разбазариванию кредита МВФ в 4,8 миллиарда долларов.

Уголовное дело «О нецелевом использовании кредита МВФ» было заведено еще в 1999 году при Скуратове, намекавшем в ту пору на предстоящие сенсационные разоблачения. В 2002 году, когда комиссия попросила Генпрокуратуру проверить законность использования кредита, та быстро прислала ответ. Ссылаясь на материалы вышеуказанного уголовного дела, прокуроры сообщали, что средства кредита были перечислены на счета Минфина и использованы на текущие расходы бюджета, а также на обслуживание внешних и внутренних долгов. Из этого же письма стало известно, что уголовное дело было прекращено еще в мае 2000 года «за отсутствием состава преступлений».

Может быть, от Генпрокуратуры комиссия и отстала бы, да на ее беду с журналистами разоткровенничался глава Счетной палаты Сергей Степашин, ничего не ведавший о «келейном» закрытии уголовного дела. В мае 2002 года он заявил: «У Счетной палаты есть все факты, подтверждающие серьезные нарушения в расходовании этого кредита. Уголовное дело не прекращено. Но 4 миллиарда долларов мы так и не смогли найти».

Что случилось со Степашиным в дальнейшем, никто точно не знает, но только вскоре он вдруг заявил, что у Счетной палаты нет оснований утверждать, что 4,8 миллиарда долларов ушли не по назначению...

По словам Александра Куликова, в архиве комиссии с 1999 года лежат документы – немые свидетельства беспрецедентной наживы чиновников и тогдашних руководителей страны на дефолте. Сначала до сути пыталась добраться Временная комиссия Совета Федерации.

Через год Совет Федерации решил заслушать главу Генпрокуратуры Владимира Устинова, однако вместо него пришел его заместитель Василий Колмогоров. От него сенаторы узнали лишь, что следствие установило 170 (!) чиновников Центробанка и Минфина, которые использовали конфиденциальную информацию своих ведомств для обогащения. Назвать конкретные фамилии и суммы Колмогоров отказался, но пообещал, что к лету 2001 года расследование будет завершено. На дворе осень 2003-го, а Генпрокуратура так и не назвала ни виновников дефолта, ни чиновников, на нем нажившихся...

Спрашивается, что мешает Генеральной прокуратуре РФ расследовать вышеописанную деятельность чиновников? Допускаю, при Ельцине у уголовных дел не было судебной перспективы. Но ведь Путин, неоднократно подчеркивавший свое невмешательство в дела Генеральной прокуратуры, у власти вот уже четвертый год. Существуют законы, позволяющие привлечь к ответственности чиновников, злоупотребивших своим положением. В Генеральной прокуратуре есть асы, способные распутать любой финансовый клубок. Нет только завершенных уголовных дел.


Авторы:  Таисия БЕЛОУСОВА

Комментарии



Оставить комментарий

Войдите через социальную сеть

или заполните следующие поля

 

Возврат к списку