ПОДПИСКА Новости Политика В мире Общество Экономика Безопасность История Фото

Совершенно секретно

Международный ежемесячник – одна из самых авторитетных российских газет конца XX - начала XXI века.

добавить на Яндекс
В других СМИ
Новости СМИ2
Загрузка...

«Проглядели» подлеца, негодяя и авантюриста

Опубликовано: 21 Ноября 2018 13:59
0
1826
"Совершенно секретно", No.7/408, июль 2018
Лаврентий Берия в 1930-е
Лаврентий Берия в 1930-е
Фото: РИА "Новости"

 

2–7 июля 1953 года в Москве состоялся пленум ЦК КПСС, в повестке дня которого фактически был единственный вопрос: «О преступных антипартийных и антигосударственных действиях Берия». Лаврентий Павлович, арестованный своими «товарищами по партии» ещё 26 июня 1953 года, был назван авантюристом, британским шпионом, моральным разложенцем и врагом социализма, хотевшим реставрировать буржуазно-помещичий строй. И вот на специально созванном пленуме ЦК руководству партии предстояло получить формальное утверждение своих действий и легитимизировать предстоящую расправу над Берией.
 
Согласно традиционному сценарию, в пылком и гневном обличении вновь образовавшегося врага народа приняли активнейшее участие прежде всего самые близкие и доверенные люди, десятилетиями работавшие бок о бок с Берией, обязанные ему своей карьерой, пресмыкавшиеся перед ним и славившие его ещё буквально несколько дней назад. Дирижировал спектаклем Никита Хрущёв, хотя формально первое место в номенклатурной иерархии занимал Георгий Маленков. Он и произнёс установочную речь, перечислив бериевские грехи. И хотя затем, разумеется, последовали бурные продолжительные аплодисменты, в воздухе незримо витал вопрос: как такой матёрый враг мог втесаться в доверие к товарищу Сталину и десятилетиями работать с ним?! 
Совсем уж замолчать эту тему было невозможно. И тогда Никита Хрущёв объяснил: да, мы тоже виноваты – знали, но боялись. «Мы знаем Берия много лет. Я его лет двадцать знаю по пленумам ЦК, общался с ним непосредственно по работе. …Ещё при жизни товарища Сталина мы видели, что Берия является большим интриганом. Это коварный человек, ловкий карьерист. Он очень крепко впился своими грязными лапами в душу товарища Сталина, он умел навязывать своё мнение товарищу Сталину». В горячке обличения Хрущёв даже проговорился, как в канун смерти Сталина его ближайшие соратники затеяли натуральный заговор. Но затем поправился: «Мне могут сказать: хотя вы говорили между собой, а всё-таки Берия стал министром внутренних дел. …Я вам скажу, товарищи, почему так получилось. …Когда умер товарищ Сталин, все считали, что нам нужно ещё больше сплотиться. В этих условиях я считал, что при обсуждении вопроса о составе Правительства выступить и сказать своё мнение о Берия было бы несвоевременным. Такое выступление могло быть неправильно понято. …В то время, когда перед нами было ещё не остывшее тело товарища Сталина, нельзя было поднимать этот вопрос… Берия мог ловко использовать это обстоятельство, а ты был бы в дураках, да ещё в каких!»
 Невольно проговорился Хрущёв и о том, что высшее партийное руководство вовсе не было столь уж дружно и сразу настроено против Берии: «Единодушного решения Президиума ЦК о Берия надо было добиться… Некоторые говорили: как же так, Маленков часто под руку ходит с Берия… А другим, наверное, говорили, что Хрущёв с ним также ходит… Ходили, и я ходил. Вячеслав Михайлович Молотов как-то даже сказал: «Вы ходите и что-то всё время обсуждаете». …Я считаю, что до поры до времени это хождение нам пользу приносило и было нужно». 
После чего Никита Сергеевич выдал краткий спич о пользе вероломства в политике: «Товарищи, с таким вероломным человеком только так надо было поступить. Если бы мы ему сказали хоть немного раньше, что он негодяй, то я убеждён, что он расправился бы с нами. Он это умеет. …Он способен подлить отраву, он способен на все гнусности. Мы имели дело не с членом партии, с которым надо партийными методами бороться, а с заговорщиком, провокатором, а поэтому нельзя было раскрывать себя».
Концепция же Вячеслава Молотова была принципиально иная: «В течение ряда лет мы, члены Президиума ЦK, близко стояли к Берия, часто имели с ним дело. Но только теперь нам стало ясно, насколько он чужой нам человек и насколько это грязный, аморальный тип. Теперь ясно, что он причинил немало вреда нашей партии и Советскому государству, что это большой преступник и опасный авантюрист. …Берия забрался в наш боевой штаб и долго сидел там, притаившись». 
То есть десятки лет бок о бок трудились и веселились, но только сейчас узнали, что он враг?
«Как случилось, что такой матёрый враг, как Берия, мог попасть в нашу партию и в её руководящий орган? – продолжал Молотов. И тут же перевёл стрелки на Сталина: «…Это результат недостаточной бдительности нашего ЦК, в том числе и тов. Сталина. Берия нашёл некоторые человеческие слабости и у И.В. Сталина, а у кого их нет? Он ловко их эксплуатировал, и это удавалось ему в течение целого ряда лет». «Товарищ Сталин – великий человек, но такую слабость имел – доверчивость», – вторил Молотову зампред Совмина Андрей Андреев.
«Берия – этот хамелеон, злейший враг нашей партии, нашего народа – был настолько хитёр и ловок, что я лично, зная его на протяжении тридцати с лишним лет, до разоблачения Президиумом Центрального Комитета не мог его раскусить, выявить его настоящее вражеское нутро, – каялся с высокой трибуны Мир Джафар Багиров, один из самых близких к Берии людей, 20 лет правивший Азербайджаном и прозванный «азербайджанским Берией» (председатель Совмина Азербайджанской ССР, до того первый секретарь ЦК компартии Азербайджана). – Не могу иначе объяснить это, как моей излишней доверчивостью и притуплением партийной, коммунистической бдительности у себя к этому двурушнику и подлецу. Это будет и для меня серьёзным уроком». 
Покаяние Багирова не спасло: вскоре, в мае 1956 года, он был расстрелян.
Хитрый Анастас Микоян тоже рассказал о слабостях Сталина: «Некоторые могут сказать нам, почему вы не обнаружили вовремя этого мерзавца. Я объясняю для себя это дело так: доверие, которым он пользовался у товарища Сталина, его высокое положение в руководстве партии создавали слишком большие затруднения, чтобы в короткий срок без Сталина всё распознать». И добавил: существовала некая «разобщённость» между членами Президиума ЦК, «которая исключала возможность обмена мнениями, как это принято среди большевиков, чтобы дать полную оценку тому или иному факту». Любопытное признание!
Но какие, собственно, конкретные претензии высказаны в адрес Берии на пленуме? Вчитавшись в стенограмму, с удивлением обнаружим, что по существу – никаких! Хрущёв, например, всё время твердил, что все провалы в сельском хозяйстве – происки Берии, хотя тот к этой отрасли экономики отношения не имел: «…Берия сеял сомнения… тормозил вопросы, которые вносились по сельскому хозяйству, чтобы подрывать колхозы. …В результате многие отрасли сельского хозяйства находятся в запущенном состоянии: молока мало, мяса мало. А какой же коммунизм, если нет лепёшек и масла? …Картофеля мало. …Это был провокатор, крупный провокатор». 
Вот-вот, добавил Каганович, «например, я был на Урале. Там замечательные заводы …а рабочих набирать нельзя, потому что часть имеющихся не имеет жилья, а некоторые живут ещё в полуземлянках». «Или взять улов сельдей. Улов у нас в два раза больше, а в продаже сельдей меньше, чем при царе…» – нанёс свой решающий удар по авантюристу и агенту мирового империализма Микоян.
Не то чтобы товарищам в Кремле совсем уже нечего было рассказать о преступ-
лениях Берии, вполне реальных и кровавых, просто все они прекрасно понимали: тема эта столь склизкая, что всё то же самое можно предъявить им самим – они точно так же по колено в крови невинных людей, как и тот, кого клеймят. А потому – лучше уж про картошку и селёдку…
 

поделиться: