ПОДПИСКА Новости Политика В мире Общество Экономика Безопасность История ЖИЗНЬ Фото

Совершенно секретно

Международный ежемесячник – одна из самых авторитетных российских газет конца XX - начала XXI века.

добавить на Яндекс
В других СМИ
Новости СМИ2
Загрузка...

Школа на распутье

Опубликовано: 23 Августа 2018 08:01
0
4240
"Совершенно секретно", No.8/409 август 2018
Фото: РИА "Новости"
Павел Лисицын

Когда в августе 2016 года министром образования была назначена специалист по истории церкви и опытный педагог Ольга Юрьевна Васильева, общество всколыхнулось. Консервативная часть общества встретила приход Васильевой с надеждой, либералы – со скрытым раздражением. Особенно неистовствовал публицист Александр Невзоров. Но в основных ожиданиях люди сходились. От Васильевой ждали разворота к советскому (отличному) образованию, отказа от стандартизации, усиления воспитательной роли школы, введения в программу элементов религиозно-нравственного образования и как минимум пересмотра системы ЕГЭ. Но что же мы по факту имеем? Разбирался обозреватель «Совершенно секретно».

 
Основные тенденции образовательной политики остались без изменений. На повестке дня – «цифровая школа». Но бюрократизация образования и бумажный оборот на местах только нарастают. ЕГЭ, особенно по гуманитарным дисциплинам, как и прежде, вызывает множество сомнений и нареканий. Тем более ни о каком введении Основ религии речи больше не идет – даже оголтелые атеисты поутихли, осознав, что им и их детям никто не угрожает страшным дремучим священником или муллой на уроках.
Сегодня можно говорить об инерции административного управления, «технологичности» исполнительной власти, ее неспособности к идеологически мотивированному действию. Хотя, возможно, все дело в объективной социальной ситуации. Быть может, в такую стадию развития вступило в принципе человеческое общество – стадию нравственного и интеллектуального тупика.
В своих первых интервью Васильева говорила абсолютно правильные вещи: «Для меня приоритетно – это учитель. Я сама педагог. Учитель – это служение, учитель – это миссия, учитель – это наше будущее. Сегодня дети, а завтра народ». Но понимание задачи не всегда означает возможность найти пути ее решения.
 
ШКОЛА КАК ОБЩЕСТВО ПОТРЕБЛЕНИЯ 
 
Около двух лет тому назад американские СМИ обошла очень выразительная карикатура. Два рисунка – 1950-е годы и современность. На них были изображены директор школы, нерадивый ученик, его родительница и учитель. Директор говорит: «Ваш сын отвратительно ведет себя на уроках, никого не слушает и не способен освоить материал».
1950-е годы: мать смотрит испепеляющим взором на сына.
Современность: мать смотрит испепеляющим взором на учителя.
Вероятно, такова общемировая тенденция. Подход к школе как к некоей фирме по оказанию образовательных услуг. При этом полное снятие иерархических преград между родителями, учениками и учителями, что оказывает разрушительное действие не только на образовательный процесс, но и на весь характер социализации учеников. Спрашивается, кто из них в результате вырастет, если они с детства привыкли, что их окружает обслуживающий персонал, и если они не имеют авторитетов среди взрослых?
Разумеется, общественное понимание роли школы нельзя так просто отбросить на 50 или 100 лет назад, да и в прошлом не стоит искать идеал системы образования. Но при этом надо ясно понимать, что многие проблемы современного образования связаны не только с его качеством и структурой, с управлением и организацией, то есть с самой школой и государством, которое несет за эту школу ответственность. Но и с обществом, с нашим отношением к образованию, с размыванием представлений о нем и запросов на него. То есть с отсутствием понимания, что образование наших детей – это не просто «услуга», которую нам обязаны предоставить, и тем более не продукт, который мы получаем, – а право, обязанность и миссия, в том числе и наша собственная работа на будущее.
 
БЮРОКРАТИЧЕСКИЕ ГОСсТАНДАРТЫ 
 
В недавнем (от 5 июля) интервью «Российской газете» Ольга Васильева много говорила о доработке государственных стандартов. К самим стандартам, по признанию г-жи министра, изначально было много вопросов: «Часто упоминали, что школа лишится вариативности, хотя выбор у учителя остается даже в «обязательной» части программы. Были веские замечания – например, о том, что содержание стандартов должно быть прикреп-лено к возрастным критериям». Ну и так далее.
Но дело не только в содержании ФГОС. В принципе, стандартизация программ и учебников, которую мы наблюдаем последнее десятилетие, ведет к нарастающему валу бумаг и компьютерных файлов, отчетности, с которой сталкивается любая школа. В итоге получается парадоксальная ситуация: учитель и администрация учебного заведения тратят на заполнение журнала и многочисленных других форм отчетности чуть ли не больше времени, чем на сам образовательный процесс. 
К тому же стандарты и унификация программ – обоюдоострое оружие. С одной стороны, они носят формальный характер. Если брать программы по базовым гуманитарным предметам, то мы по идее должны получать на выпуске, причем во всех школах, великолепно и почти энциклопедически образованных людей, по крайней мере, если дети учились на 4 и 5. Однако на своем опыте мы знаем, насколько реальность далека от идеала. С другой стороны, стандарты и унифицированные программы, вне всякого сомнения, «подтягивают» массовую школу, но ограничивают и загоняют в рамки лучших учителей и учеников. По крайней мере, им приходится имитировать «соответствие» на бумаге, что создает не самую здоровую социальную атмосферу. Не должен присутствовать формализм, а то и открытая ложь в такой чуткой сфере, как образование.
 
МЯГКИЕ НАВЫКИ ВАЖНЕЕ ЗНАНИЙ 
 
Еще существеннее, что нынешние стандарты не вполне соответствуют интеллектуальной ситуации XXI века, новому характеру доступа к информации, инновациям нынешнего времени. К примеру, ректор Московского городского педагогического университета Игорь Реморенко убежден, что современная русская школа слишком много внимания уделяет «сведениям» и мало – гибкому мышлению. Между тем сегодняшняя задача школы видится опытному педагогу иной:
«Люди должны уметь говорить, должны чем-то интересоваться, должны планировать, уметь взаимодействовать с другими людьми и так далее. Есть гипотеза, что вот на этих формулировках должна строиться педагогическая действительность. А вот конкретный материал, конкретный закон Ньютона, конкретная дезоксирибонуклеиновая кислота изучаются в зависимости от выборов и интересов. Отсюда все эти индивидуальные программы. К этому мы идем очень тяжело, потому что для нас это означает, что кто-то может, глубоко интересуясь дезоксирибонуклеиновой кислотой, не прочитать «Отцы и дети» Тургенева. Это катастрофично? Может быть. А может быть, и нет».
 
назначение Ольги Васильевой министром образования и науки многие связывали с возвращением в школу воспитательной функции / Александр Вильф/«РИА Новости»
 
Реморенко подчеркивает, что ситуация, с которой мы сталкиваемся, лишена собственно российской специфики, она носит общемировой характер. Это просто такой период, его надо не просто пережить, но и переосмыслить:
«Мы сейчас часто наблюдаем по телевизору какой-нибудь опрос, который кажется всем элементарным, но на него не могут ответить студенты вузов. Они не знают, куда впадает Волга, с трудом находят место Ленина в истории, постоянно путаются в датах. Кошмар, общемировая беда! Американцы, например, стонут по поводу того, что студенты не могут нормально рассчитать расход бензина на необходимое количество километров. Я не думаю, что настанет то время, когда все снова на подобных опросах смогут вспомнить столицы мира, будут знать, что написал Пушкин, смогут объяснить отличия дезоксирибонуклеиновой кислоты от рибонуклеиновой и так далее. Такое время не настанет. Настанет что-то другое. И это надо уметь осознать и принять».
Игорь Реморенко совершенно прав. Действительно, проблемы, о которых он говорит, универсальны. Вот что думает на тот же сюжет французский эксперт в области образования Филипп Арру:
«У нас существует гигантский разрыв между образованием и профессией; это проблема типична для сегодняшнего мира… Поэтому молодёжь необходимо как можно раньше включать в профессиональную систему, в карьеру. Я бы предложил всем в рамках школьной программы изучать дизайн-мышление. Это прекрасный способ понять одну простую вещь: что бы ты ни делал, чему бы ни учился, ты это делаешь не только для себя, но и для других, для кого-то по ту сторону стола, экрана или границы. Понимание того, что ты работаешь для кого-то, ведёт тебя к необходимости разобраться, что нужно этому «кому-то», будет ли твоя работа полезна этому «кому-то». Дизайн-мышление поможет и учителям поднять мотивацию своих учеников, многие из которых не очень понимают смысл учёбы».
Если хотя бы отчасти принять веер этих точек зрения, то получается, что совершенствование нынешних образовательных стандартов – очевидно тупиковый путь, потому что ошибочен сам подход к их составлению. И это вдвойне тупик, если понимать, как далеко может отстоять от такого стандарта преподавание истории, математики и литературы в лучших школах Москвы и Петербурга, с одной стороны, и в отдаленных школах, скажем, Архангельской области, – с другой.
 
СТРАСТИ ПО ЕГЭ 
 
Пожалуй, не было в современной русской школе ни одного вопроса, о который было бы сломано столько копий, сколько о вопрос ЕГЭ. Доводы против ЕГЭ набили оскомину. Считается, что тестовая система мешает развитию способности к доказательству, страдают логические и мыслительные навыки, теряется творческое начало. Но тут же возникает резонное возражение. А что мешает развивать все эти действительно нужные вещи не только при подготовке к выпускным, но и на уроках, на всем протяжении образовательного процесса?
Однако, даже признавая необходимость Единого государственного экзамена, к самой его системе и процедуре предъявляют множество обоснованных претензий.
Сами задания, или, как их официально именуют, контрольно-измерительные материалы (КИМ), часто составляются так, что без репетитора и специальной подготовки получить хороший результат почти невозможно. Кроме того, в ряде дисциплин (например, иностранные языки, история или обществознание) вопросы порой сформулированы таким образом, что подразумевают несколько относительно правильных ответов. Но «верный» для экзаменаторов ответ предполагается только один. И это уже настоящая катастрофа, в том числе и интеллектуальная. 
В этом году в Москве при проведении ЕГЭ по истории во время проверки работ больше чем в половине случаев экзаменаторы разошлись в трактовке вариантов ответов и их оценке. Нужны ли еще какие-нибудь доказательства того, что сами тесты сформулированы с серьезными методологическими ошибками?
Вопиющая ситуация возникла на ЕГЭ по английскому языку в Свердловской области. Там около 80 % выпускников получили 0 за эссе.
Одна из тем звучала так: Digital literacy is the key to success in any occupation («Цифровая грамотность – ключ к успеху в любой профессии»).
Ребята поняли occupation не как «профессию», а как «занятие» и рассказали об успехе по жизни, а не в карьере. И за это получили 0.
Родители подали апелляции, дошли до Рособрнадзора и в конце концов обратились к г-же министру. Возникло подозрение, что выпускникам из провинции специально снижают баллы, чтобы те не ездили в столичные вузы. И, что самое странное, это подозрение частично подтвердилось.
Оказалось, что г-жа Вербицкая, возглавляющая разработку КИМ по иностранным языкам, провела 6 июня всероссийский вебинар, на котором заявила, что «у выпускников слишком высокие баллы по нашему предмету, и вузам сложно дифференцировать абитуриентов. Поэтому к проверке работ надо подойти со всей строгостью и ставить высокие баллы по-настоящему сильным ребятам». Вот на Урале проверяющие и перестарались.
Но ситуация на самом деле еще серьезней. По мнению слависта Джона Нар­ринса, автора многочисленных переводов произведений современной русской литературы на английский язык, в предложенном контексте слово occupation никак не может быть узко понято как «профессия». Оно шире, чем «профессия», и уже, чем «занятие». То есть составителям КИМ просто не хватило понимания тонкости языка, и свой недостаток профессионализма они обрушили на головы ни в чем не повинных выпускников.
При таких обстоятельствах подход к ЕГЭ, безусловно, должен быть пересмотрен.
Но это отнюдь не означает необходимости возвращения к старой системе. Независимый и от школы, и от вуза выпускной экзамен стране нужен. Но при этом надо учитывать и человеческий фактор.
 
ВОСПИТАНИЕ ИЛИ ГАДЖЕТЫ 
 
С назначением Ольги Васильевой министром многие связывали и возвращение воспитательной функции в школы. И отчасти подвижки есть – от директоров стали требовать отчетности о проведенных «мероприятиях». Но это все!.. За исключением давних проектов отдельных школ – музеи, краеведение, социальная работа…
Такова объективная ситуация. Воспитательная миссия в том привычном для старшего поколения виде, в котором она существовала в советской школе, на сегодняшний день в принципе невозможна. Слишком сильно изменился окружающий мир. Любое идейное давление, жесткие поведенческие рамки вызовут противодействие у подростков. Тем более что им есть куда удалиться от официоза, спрятаться от «системы».
 
одна из недавних инициатив правительства – полный отказ от бумажных учебников и переход на цифровые носители / Виталий невар/тасс
 
Виртуальное пространство – игры и социальные сети, видеоблоги на Yotube и на порталах самых популярных сетевых игр – океан информации, сотни субкультур, в которых барахтаются наши дети. Мы имеем о них очень приблизительное представление. Самое существенное, что никакие запреты, ограничения по возрасту – ни государственные, ни семейные – не помогут. Дети изобретательны и всегда найдут способ их обойти.
Виртуальное пространство – нравится нам это или нет, мы должны научиться играть на этом поле. В противном случае борьба за поколение будет проиграна. Нужно создавать десятки и сотни образовательных, ориентирующих, информационных программ, игр и блогов, которые смогут говорить со школьниками на их языке – и при этом решать задачи образования, социализации, возможные возрастные и психологические проблемы. Нам необходимы сотни созданных при участии и поддержке государства образовательных, мотивирующих и направляющих проектов. Проектов, которые будут осуществлены в виртуальном пространстве, где живут наши дети, – на внятном для их понимания языке.
Пока этой работы совершенно не ведется, и министерство г-жи Васильевой в эту сторону, кажется, совсем не думает. Зато много – в угоду моде дня – говорит о «цифровой школе» и ввязывается в споры о том, нужно ли отказываться от бумажных учебников…
…По существу, школа всегда на распутье. В любой стране, в любое время. Иначе и быть не может. Она готовит людей для будущего, о котором мы пока что ничего не знаем. Но мы хотели бы увидеть в российской школе продолжение нас – нашей страны, нашего языка, нашей культуры, нашего способа постигать мир. Поэтому перед нами сегодня стоит самая сложная и важная задача – остановить школу деградации и превратить ее в школу прогресса.

поделиться: