ПОДПИСКА Новости Политика В мире Общество Экономика Безопасность История Фото

Совершенно секретно

Международный ежемесячник – одна из самых авторитетных российских газет конца XX - начала XXI века.

добавить на Яндекс
В других СМИ
Новости СМИ2
Загрузка...

Камень преткновения

Опубликовано: 1 Февраля 2001 01:00
0
2876
"Совершенно секретно", No.2/141

 
Юрий КЛЕБАНОВ
Фото Анатолия БЕЛЯСОВА

Начало темы в №12-2000

Последний месяц прошедшего века в России был посвящен утверждению государственных символов. Да и верно, как может страна, ощущающая себя великой, войти в новое тысячелетие, не имея ни герба, ни флага, ни мало-мальски приличного гимна.

Старо-новые Герб и Флаг мы оставим в стороне. Они уже были в российской истории и вполне имеют право в нее сегодня вернуться. А о старо-новом Гимне попробуем поговорить, потому что именно он вызвал в нашем обществе яростные столкновения противоположных точек зрения.

Бедный композитор Александров. Ему никогда не снилась такая посмертная популярность. Кроме советского гимна, он известен разве что как автор песни «Священная война». Регент церковного хора, советский генерал, создатель и руководитель армейского ансамбля песни и танца своего имени на рубеже тысячелетий стал камнем преткновения для правых и левых. С нотами его торжественного до-мажорного марша связывают и сталинские концлагеря, и завоевания космоса, наши победы и наши поражения, тоталитаризм, гегемонизм, антидемократизм и прочие измы. То есть то, чего мелодия в силу своих эстетических свойств нести не может.

Эти ассоциации может нести и сохранять только человеческая память, в которой образы зафиксированы, прежде всего, словами. На композитора повесили грехи его соавторов – стихотворцев, которые, выполняя социальный заказ, писали, а потом перелицовывали текст гимна.

За последние десять лет XX века в России сменился общественный строй. Не стало Советского Союза, КПСС, партии-государства, мы перестали строить коммунизм, появились президент и президентская республика, но судьба рассудила так, что композитор, умерший в 1946 году, стал автором музыки гимна новой России. Плохо это или хорошо, рассудит время и будущая судьба России.

Но, как известно, из песни слов не выкинешь. Тем более что именно слова (текст, если угодно) диктуют музыке настроение, эмоциональный заряд, идеологическую окраску, жесткость или мягкость, торжественность или задушевность... В общем, все то, что можно объединить словом ЗАКОНЧЕННОСТЬ.

Всем казалось, еще чуть-чуть и придет Он (или Она), яркий, неповторимый, самобытный, и зазвучит старый гимн по-новому, заиграет в старых мехах молодое вино. Увы. Нам сообщили (министр культуры), что есть вещи неразделяемые, как коньяк и лимон, Сцилла и Харибда, Том и Джерри, Маркс и Энгельс, Александров и Михалков.

Маститый поэт, как опытный мастер, поменял плюсы на минусы и подарил Отечеству новый гимн, который многомудрая комиссия тут же утвердила, выбрав его из трех тысяч представленных вариантов за одно заседание, продолжавшееся максимум два часа, то есть потратив по 2,5 секунды на вариант. Забыли старую русскую поговорку: «Поспешишь – людей насмешишь». И о том, что со времени создания первых гимнов прошло несколько тысяч лет и это понятие неизбежно должно было претерпеть изменения, как и вся человеческая цивилизация, тоже забыли.

Безусловно, нельзя предложить универсальный способ создания государственных символов.

Одни – как «Марсельеза» – рождаются за одну ночь. Другие – как патриотическая песня для театрального спектакля британского композитора Кэри «Боже, храни короля!», постепенно вытеснившая прежний гимн «Правь, Британия!». Она, кстати, стала не только гимном Великобритании, но и основой гимнов Дании, Пруссии, Германии, Швейцарии и Российской империи в ХVIII – ХIХ веках.

Гимны писались на заказ, их выбирали среди образцов древней поэзии (Япония), или гимнами становились песни, полюбившиеся народу в самые волнующие периоды его истории (США).

Обязательным условием было наличие художественных образов, понятных и близких, затрагивающих струны сердца каждого гражданина.

Есть ли у нас в распоряжении инструмент, позволяющий точно, не вслепую, выполнить эти условия? Есть. Этот инструмент называется системный анализ.

С его помощью попробуем определить, о чем сказать в гимне и о чем промолчать, учитывая естественное желание написать нечто, не потребующее изменений каждые 10–15 лет.

Описательная часть? Очевидно, нужна: и поющий и слушающий должны зримо представлять то, о чем поют.

Обращение к прошлому? Нехорошо выглядеть неблагодарными по отношению к своей истории.

Военная тема? Впрямую нет. Обычно присутствует в гимнах государств, находящихся или находившихся перманентно в состоянии войны (КНР, КНДР). Достаточно обещания беречь и защищать Родину.

Упоминание о Боге? Нет. Вера в Бога – интимный процесс, личное дело каждого отдельного человека. В нашей стране все церкви отделены от государства. Она многоконфессиональна, есть даже язычники. Выделение одной из конфессий или упоминание какого-то нейтрального бога выглядит проявлением шовинизма. Кроме того, обращение к Богу с какой-нибудь просьбой есть не что иное, как перекладывание своих обязанностей на другого.

Тема общественного договора? Да, нужна. В ней раскрываются понятия, что Родина дает нам и что мы даем ей.

Цели и задачи? Обязательно. Без ясно поставленной и очерченной перспективы развития, без определения (в художественной форме) краткосрочных и долгосрочных целей общества гимн рискует стать формальным, статичным панегириком.

Этот ряд вопросов и ответов можно было бы продолжать и уточнять, но для нас сейчас гораздо важнее обозначить алгоритм будущего гимна.

Давайте посмотрим, какие алгоритмы вообще бывают.

«Марсельеза». Алгоритм или лейтмотив – «К оружию, граждане!». Милитаризм в чистом виде.

Самым распространенным, на мой взгляд, является алгоритм «Боже, храни ...!», что абсолютно естественно, так как английский гимн оказал наибольшее влияние на индустрию производства госгимнов.

Алгоритм старого гимна СССР можно выразить одним словом – «славься!». Возвратный суффикс «ся», соединенный с глаголом повелительного наклонения, создает эффект принудительного действия и делает этот процесс как бы независимым от каждого конкретного человека. Это может быть нормально для самодостаточного государства, в котором человеку придается очень малое значение, но для России, провозгласившей в Конституции примат личности над государством, это явно не подходит.

Очень интересен алгоритм гимна Австралии: «Богатая земля, сильные, умелые руки. Мы сделаем тебя еще прекрасней! Давайте петь и радоваться тому, что мы здесь живем!» Из всех гимнов, с которыми мне удалось познакомиться, этот понравился больше всего.

Родившись как хвалебная песнь очередному языческому богу, в наше время гимны превратились в самый эмоциональный символ государственности. Тот символ, который должен вызывать слезы гордости и радости и у спортсмена, в честь победы которого он звучит, и у гражданина или группы граждан, слушающих или поющих его.

И эта задача не из простых. Потому что, накладывая очень жесткие ограничения при его конструировании, он предъявляет колоссальные требования скрупулезной точности к своему автору – конструктору.

Текст гимна не должен быть безразличным, холодным, злым. Напротив, он должен быть добрым, теплым, понятным.

Не верьте тому, кто скажет, что он по вдохновению сел и за пару часов написал новый гениальный текст для гимна России. Этот человек скорее всего графоман. Написать хороший текст на старую музыку – адский труд, потому что у нового текста, кроме всех вышеперечисленных задач и алгоритмов, есть еще одна: заставить всех забыть старые слова, забыть историческое прошлое этой музыки и поверить в то, что других слов теперь у нее просто быть не может.

Давайте с этой точки зрения и рассмотрим новый текст.

А.В. Александров

В русском языке действенное, динамическое начало определяется глаголами, наличие которых позволяет точно выстраивать направление духовного движения в произведении, задавать приоритетные пути развития общества (например: «Мы будем строить!», «Никогда не заходит солнце над твоими просторами!» и т.д.).

Блистательно написан «Интернационал» (отбросим политическую составляющую), Эжен Потье и переводчик сразу берут быка за рога: «...Весь мир насилья мы разрушим до основанья, а затем мы наш, мы новый мир построим – кто был ничем, тот станет всем!» Коротко, ясно и точно.

Что мы имеем сегодня? В первом четверостишии нет ни одного глагола:

Россия – священная наша держава!

Россия – любимая наша страна!

Могучая воля, великая слава –

Твое достоянье на все времена.

Во втором четверостишии есть один глагол, но описательного характера:

От южных морей до полярного края

Раскинулись наши леса и поля.

Одна ты на свете! Одна ты такая!

В третьем куплете целых пять глаголов: «открывает», «дает» и связка «было», «есть», «будет». Первые два – это глаголы несовершенного вида. Их использование создает картину динамической неопределенности. Остальные три глагола-связки выполняют констатирующую функцию некоего физического состояния.

Широкий простор для мечты и для жизни

Грядущие нам открывают года.

Нам силу дает наша верность Отчизне.

Так было, так есть и так будет всегда!

Обратимся к припеву. Именно здесь, исходя из традиций русского торжественно-песенного опыта, должны быть заложены и поэтический лейтмотив, и активно-динамический посыл. Глаголы должны быть утверждающие, изъявительного наклонения, показывающие, что действие реально и происходит на самом деле. А что мы читаем?

Славься, Отечество наше свободное,

Братских народов союз вековой,

Предками данная мудрость народная,

Славься, страна! Мы гордимся тобой!

Повелительный глагол «славься!» и глагол, не выражающий никакого конкретного действия, «гордимся». Их соединение создает эффект разделенных действий, противопоставленных друг другу, – ты славься, а мы тобой будем гордиться.

Теперь давайте посмотрим текст Михалкова с образно-художественной точки зрения. Для этого установим планку на определенной высоте. Идеальной ситуацией во взаимоотношениях государственного гимна и гражданина является внутренняя, никем не инициированная потребность этого гражданина петь эту торжественную песню в минуты наивысшего душевного подъема. То есть слова и музыка гимна должны служить камертоном к рождению в душе человека духовного музыкально-поэтического образа, являющегося ответом на ряд зрительных, художественных и мелодических ассоциаций, предлагаемых гимном.

У меня, очевидно, плохо с фантазией, я не могу представить образ, рождающийся в душе в ответ на первые две строчки гимна, лишенные зримого содержания. Может, у вас получится?

Россия – священная наша держава!

Россия – любимая наша страна!

Две следующие строчки вызывают у меня негативные эмоции. Если в них вдуматься, то окажется, что, кроме воли и славы, у России не было, нет, и не будет другого достояния.

Могучая воля, великая слава –

Твое достоянье на все времена.

Второй куплет начинается двустишием, формально несущим в себе необходимый зрительный образ:

От южных морей до полярного края

Сергей Михалков с женой Юлией

Раскинулись наши леса и поля.

Кажется, вот он – найденный образ. Надо его развивать, усиливать... Но автор резко переходит к подведению итогов:

Одна ты на свете! Одна ты такая!

Сдвоенное утверждение очевидной банальности, которую никто не собирается оспаривать.

Хранимая Богом родная земля.

О Боге и о религиозных мотивах в гимнотворчестве мы уже говорили.

Две первые строки третьего куплета самые загадочные – напечатаны они в двух местах по-разному:

Широкий простор для мечты и для жизни

Грядущие нам открывают года.

Или:

Широкий простор для мечты и для жизни

Грядущее нам открывают года.

От замены только одной буквы смысл, безусловно, меняется, в то время как в гимне необходима однозначность прочтения. Отмечу также, что последовательность «мечты и жизни» кажется мне перепутанной. Невозможно мечтать не живя.

Две последние строчки этого куплета меня лично обижают. Мне кажется, что автор сузил чувства россиян к Отчизне до понятия «верность». Куда пропала любовь, желание защищать, трудиться и многое другое? Очевидно, интуитивно почувствовав это, Михалков попытался компенсировать недостачу чувств тройным утверждением, которое ничего не добавляет к образу.

Нам силу дает наша верность Отчизне.

Так было, так есть и так будет всегда!

Я уже разбирал припев с действенной, динамической точки зрения. Теперь посмотрим с художественно-образной.

Славься, Отечество наше свободное,

Братских народов союз вековой.

Неужели только свободность Отечества была признана достойной увековечивания? Почему не нашлось места для других характеристик России? Что значит «союз вековой»? В словаре Даля слово «вековой» имеет несколько прямо противоположных значений: вечный, долгий, длящийся век и весьма редкий, происходящий раз в век.

Предками данная мудрость народная,

Славься, страна! Мы гордимся тобой!

Хорошее слово «предки». К сожалению, за последние несколько десятков лет оно стало почти жаргонным. Может быть, имело смысл поискать синоним? И еще. Мудрость – это самый неосязаемый дар, который мы от них, предков, получили.

Последнюю строку припева я уже разбирал. Повторю вывод: получившееся противопоставление действий не лучшая финальная точка для государственного гимна.

Я не ставил перед собой цель унизить выдающегося поэта. Как миллионы моих ровесников, я с удовольствием читал про дядю Степу, другие замечательные детские стихи Михалкова, его басни. Но... К сожалению, приходится констатировать, что гимн получился статичным, холодным, безразличным. С новогодней ночи, когда он был исполнен с такой поспешностью, его наличие не вызвало никаких положительных эмоций. Даже у спортсменов, которые так его ждали.

Каким должен сегодня быть гимн России?

В эпоху, когда всю Землю можно облететь меньше чем за полтора часа, он должен четко определять место сегодняшней и завтрашней России на планете по имени Земля. Он должен быть не только хвалебной песней. Он должен быть ПЕСНЕЙ-КЛЯТВОЙ, эмоционально и четко определяющей взаимоотношения человека или группы людей (общества) со своей страной. Страной не в смысле государства и государственной власти, а страной-территорией, страной-матерью, где жили многие поколения его предков и где он сам ответствен за то, что его дети, внуки, их потомки будут жить долго и счастливо.

Вот, с моей точки зрения, те условия, при выполнении которых музыка Александрова будет раз и навсегда реабилитирована.

Я не знаю, чем окончится история с государственным гимном России, примет его российский народ или нет. Я только очень хочу, чтобы депутаты Государственной думы прочитали эти заметки перед возведением текста Михалкова в ранг закона.


поделиться: