ПОДПИСКА Новости Политика В мире Общество Экономика Безопасность История Фото

Совершенно секретно

Международный ежемесячник – одна из самых авторитетных российских газет конца XX - начала XXI века.

добавить на Яндекс
В других СМИ
Новости СМИ2
Загрузка...

Сергей Проханов: Секс для актеров - лучшая литература

Опубликовано: 1 Ноября 2000 01:00
0
9539
"Совершенно секретно", No.11/138

 
Беседовала Татьяна СЕКРИДОВА
обозреватель «Совершенно секретно»

Наигравшись за двадцать лет в театре и кино молодых солдатиков и попав в категорию «вечный мальчик», да еще с кликухой «усатый нянь», заслуженный артист России Сергей Проханов почувствовал острейшую необходимость прыгнуть выше головы. И ведь прыгнул, совершив, казалось бы, невозможное.

Не имея режиссерского образования, не просто собрал группу известных артистов и поставил с ними кассовый антрепризный спектакль, а создал собственный «Театр Луны», в который уже через несколько месяцев попасть стало невозможно. Не просто отреставрировал устаревшее, специально созданное под театр здание, а в никудышном стометровом подвале, где текла канализация и бегали крысы, на собственные деньги сделал реконструкцию и евроремонт, доведя свое детище до уровня элитарного театра на сотню мест. Потом взял да и подарил «Театр Луны» российской столице. Поставил девять самых аншлаговых в Москве спектаклей по собственноручно написанным пьесам, где играют «сливки» актерского сообщества, и вместе с Максимом Дунаевским набрал курс в Российской академии театрального искусства, чтобы прикрыть пустующую нишу в подготовке актеров мюзикла.

...ИЗ МОЛДАВСКИХ ЦЫГАН И РУССКИХ БОГОМАЗОВ

– Сергей Борисович, и откуда ж это вы такой заводной и пробивной взялись?

– Да московский я. И происхождение у меня пролетарское. Но все мы, как говорится, родом из детства...

Проханов Сергей Борисович родился 29 декабря 1952 года в Москве. Дед по отцовской линии – из молдавских цыган, в кибитке разъезжал, песни распевал, народ веселил... Погиб на фронте во время войны. Отец из рабочих, всегда был душой любых компаний, любил танцевать, петь... Матушка – русская, северных кровей. В роду ее были потомственные богомазы, и дед церкви расписывал.

– От отцовского рода, – говорит Сергей Проханов, – во мне темперамент, неуемность и бесшабашность, а от мамы – нелюбовь к показухе. Вообще память – странная вещь: что-то высвечивает абсолютно явственно, будто происходило вчера, а что-то напрочь затемняет... И если снимать фильм о своем прошлом по памяти, получатся то цветные кадры, то совсем пустые... Среди цветных кадров моего детства – первая влюбленность в девочку по имени Света Токарева, за которой бегали табуном все мальчишки-первоклассники, и семилетний пацан на сцене... Я ведь был солистом в Доме пионеров, даже выступал по телевидению – такой Робертино Лоретти местного значения. Я обладал сильным звонким голосом, и мне предсказывали сказочное будущее, успех. Но на детском конкурсе «Музыкальная весна» произошло жесточайшее крушение звездных помыслов – я не стал лауреатом! Для меня это было настоящим кошмаром – помню ощущение, будто сбросили с высоты... К счастью, крушение иллюзий совпало с начавшейся ломкой голоса. И у меня было время осознать, сколь коварна слава. Вот почему сейчас этой болезни не подвержен – переболел в детстве. Потом окончил физико-математическую школу и пошел в театральную студию, а затем в Щукинское училище, в мастерскую Веры Константиновны Львовой. Нас называли «артистами праздника». Мы вели популярные передачи на ТВ, могли взвинтить людей. И я был тогда, как говаривали, лучезарный.

И этого лучезарного юношу пригласили после окончания театрального училища в Театр имени Моссовета. И хотя он много снимался в кино и был известен широкой публике, в театре несколько лет ему доставались только вторые роли. Перелом произошел после спектакля «Сашка», где Проханов сыграл главную роль.

– Я перешел в ранг «серьезных» артистов. Но когда театр на меня развернулся, из него ушли режиссеры, с которыми было интересно работать, – Черняховский, Гинкас, Виктюк... Хотя работы было предостаточно: ежегодно был занят в четырех картинах и одновременно играл в театре. После фильмов «Гений» и «Привал странников» не снимался нигде, кроме телепередач. Вскоре кино совсем рухнуло, образовался некий вакуум, и я создал один из первых в Москве творческих кооперативов «Маскарад». Когда же Театр имени Моссовета задумал постановку мюзикла «Иисус Христос – суперзвезда», которая могла состояться лишь при наличии кордебалета из восьмидесяти артистов, мой кооператив взялся за дело и прекрасно справился.

– И где ж вы этот кордебалет собирали?

Звезды «Театра Луны». Слева направо: Дмитрий Певцов, Светлана Фролова, Валентин Смирнитский

– Да везде... Вплоть до того, что на улице хватал юношей и девушек с хореографическими навыками в походке... И в 1992 году стал сорежиссером мюзикла, который до сих пор успешно идет на сцене Театра имени Моссовета.

– А с чего вдруг вы взялись за режиссуру?

– Да просто не умею сидеть без дела. И знаете, это стало началом рождения во мне совершенно другого человека. Раньше за меня отвечали, сейчас я отвечаю за актеров: за их победы, огорчения... Так вот, в начале девяностых я начал ставить в Театре имени Моссовета «Византию». Работа понравилась, но в репертуар театра спектакль не включили – мол, очередь. И тогда я решил, что пора действовать са-мо-сто-я-тель-но!!!

ВЕЛИКИЙ КОМБИНАТОР

– Сергей Борисович, а физико-математическое образование, полученное в школе, вам хоть как-то в жизни пригодилось?

– Конечно! Хотя в театре я был под очень сильным влиянием Виктюка и он научил «летать» на сценическом пространстве, мое образование в сфере точных наук помогает придавать образам конкретные «рамки». У меня случился четкий синтез физики и лирики. Когда я стал заниматься режиссурой, мои друзья удивлялись, как во мне совмещались разухабистость и серьезные театральные принципы... Ведь заработанные с кооперативом «Маскарад» деньги я не пропил-прогулял, а вложил в строительство своего театра. Грандиозную работу пришлось провернуть: и строителем был, и маклером. С бандитами воевал, «откупая деревеньки», присоединяя к своему подвальчику соседние помещеньица, комнатки: отселял, переселял кооперативы, квартиросъемщиков, а это занятие не из простых... Все делал на свои деньги, деньги друзей, сочувствующих театралов. Открыли театр на девяносто мест. Но на премьерных спектаклях принимаем, как правило, сто двадцать – сто тридцать человек. Потом появился шанс обзавестись балетным залом, но для этого надо было выселить из соседнего помещения геологов, а на их место уже претендовали «новые русские»...

Я по сути своей – комбинатор. Сам просчитываю репертуары – сегодняшний день нюхом чую... А ведь почти никто не верил, что из нашей затеи что-то выйдет, говорили, глупостями занимаемся. Но я живу с ощущением, что из глупости всегда может родиться что-то необычное. Конечно, перед всяким новым делом буду долго просчитывать все «за» и «против», но уж если взялся – лоб расшибу, получу три инфаркта, но доведу начатое до логического конца.

– Ну, с физикой прояснили. А с лирикой у вас как? Посмотрев спектакли вашего театра, я заметила, что все они чувственны, эмоциональны, с присутствием эротичного флера...

– За свою актерскую жизнь я переиграл такое количество «петек» и «васек», что у меня выработалась стойкая аллергия ко всему простецкому. Терпеть не могу спектаклей про нищету. В театре должна царить мечта. Виктюк сформировал во мне понимание и восприятие сцены как другого мира, который живет космическими категориями. Именно Виктюка я считаю своим учителем... Приподнять над землей, подчеркнуть театральную тайну, оторвать от обыденности – вот это задача по мне. Мы можем взять не самую сильную пьесу, но в роль вкладываем изюминку, искорку, делающую сценический образ интересным. Сделаем красивые декорации, добавим немного чертовщинки, игры ассоциативно-фантазийного ряда, экспериментов со светом... Колоссальное наслаждение мне доставляет результат.

– Сергей Борисович, вы уклоняетесь от темы личной лирики... Вы ведь собрали у себя в театре настоящий «малинник» белокурых и ослепительно красивых актрис?!

Татьяна и Сергей Прохановы с дочерью Анастасией, 1980-е годы

– Так ведь я же сам опытной рукой мастера-садовода подобрал и вырастил каждую «ягодку» в этом «малиннике»! И тем горжусь. Кстати, некоторые наши актрисы, представ перед зрителями во всей красе, очень удачно вышли замуж и уехали за границу...

– В гороскопах про Козерогов написано, что они в молодости достаточно скромны в любовных приключениях, зато в пору созревания пускаются во все тяжкие...

– Правда? У меня случилось как раз наоборот. Впрочем, может, мне еще предстоит какой-то «осенний марафон» со всеми, как вы говорите, тяжкими. Кто знает?.. Жизнь ведь тем и интересна, что непредсказуема!

– Неужели никогда не влюблялись в партнерш?

– Я достаточно долго своих коллег-актрис как женщин вообще не воспринимал. Может быть, потому, что мы дышали одним воздухом творчества, одними интересами...

– А вам хотелось глотка чего-нибудь свеженького?

– Абсолютно точно!

ВНУЧКА МАРШАЛОВ ЖУКОВА И ВАСИЛЕВСКОГО

...Именно за глотком свежего воздуха и отправился однажды актер Сергей Проханов вместе с товарищами на Пахру, на дачу своего приятеля-режиссера Сандрика Светлова, сына Михаила Светлова. Вышли молодые люди на улицу покурить и встретили... в сугробе девочку лет шестнадцати-семнадцати, румяную, веселую... И эта девочка оказалась внучкой двух маршалов – Жукова и Василевского...

– И как развивался ваш «сугробный роман» с будущей супругой?

С сыном Антоном, 2000 год

– Ну, во-первых, мы с Татьяной очень долго женихались, потому что семья, из которой она родом, оказалась, прямо скажем, не моего ранга. Но я поначалу даже не подозревал, в какие тылы пробивался. И книгу маршала Жукова даже не читал. С другой стороны, я был уже известным и популярным – много снимался и играл в театре. И никакого страха перед генералитетом не испытывал. Хотя, наверное, они считали, что муж внучки маршалов должен быть каким-нибудь членом Политбюро, а тут вдруг артист. Но когда меня высветили со всех сторон и получили все справки и характеристики от происхождения до уровня профессионализма, оказалось, что бояться нечего. Да и наша сильная обоюдная влюбленность помогла пробить маршальскую броню.

– Вы в семье диктатор?

– Не-ет, либерал. В семье у нас все в руках жены. Она умеет держать паузу и направлять все в нужное русло.

– В работу вашу супруга не вмешивается?

– Мы как-то сразу договорились о разделении сфер деятельности. Я считаю, что стремление жен участвовать в работе мужей к хорошему не приводит. Особенно в нашей профессии...

– Татьяна вас не ревновала?

– Раньше, может, и ревновала. С годами это чувство притупилось. В конце концов, знала, на что шла...

ЛУННЫЙ ПАПА

– Я слышала, вы были чуть не первым перепланировщиком собственного жилищного фонда?

– Это точно! Когда мы получили с женой свою квартиру, я взял да и выломал все внутренние стены. Отличная двухкомнатная квартира превратилась в нечто. Власти за эту реконструкцию грозились меня выселить. Но не тронули. Пожили мы в ней несколько лет до появления детей, понаслаждались простором. А когда семья выросла, пришлось снова все перепланировать, чтобы у каждого было по комнате, даже себе, любимому, кабинетик выкроил. Сижу там, подумываю, пьесы пописываю...

Татьяна с мамой и дедушкой – маршалом А.М. Василевским

– А гостей в этом своем жилище принимать любите?

– Раньше принимали с удовольствием. Но гости любят хмельные застолья, а я с этим делом решительно покончил, поняв однажды, что и здоровье уже не то, и настроение приближается к депрессивному, а это значит – пора брать себя в руки и круто менять образ жизни. И характера хватило, чтобы вернуть первоначальное ощущение молодости тела и интерес к жизни. И жить стало веселее. И чувствую себя куда более свободным.

– Вы умеете идти на компромиссы?

– С годами, конечно, научился, стал дипломатичнее. Даже неуклонно следуя к какой-то намеченной цели, все равно оставляешь что-то чуточку недоделанным, как бы две-три недовинченные гайки, поскольку существует восточный принцип: «Если дом полностью построен – человек должен умереть!»

– В отношениях с коллективом «Театра Луны» вы тоже либерал?

– А вот тут скорее демократ. Но становлюсь диктатором, если возникают какие-то отрицательные симптомы, которые могут повлиять на климат в театре... Скажем, в вопросах алкоголя. Я и сам по молодости приходил в театр через головную боль. Однажды Завадский, долго наблюдая за мной на репетиции, строго спросил: «Проханов, вы что, пьете?» А я ответил, как все в подобном случае: «Что вы, Юрий Александрович, просто вчера гулял на свадьбе у друга». Все мы когда-то через это проходили, но сейчас правила конкуренции становятся невероятно жесткими, и если кто-то вдруг заявляется в театр «нездоровым», я всегда произношу одну и ту же фразу: «А лицо свое он в руках принес...» А потом в открытую говорю: «Постарайся больше в таком состоянии не появляться!» Поэтому у нас в театре исключены пьянки. В нашей профессии очень важно уметь сохранить себя на долгие годы и внешне, и внутренне. Сумеешь – обеспечишь будущее на долгие годы.

Еще слежу за тем, чтобы не возникали кулуарные противоречия, разделения на группы. Что же касается внутритеатральных и прочих романов... У нас все спектакли с легким налетом эротики, амурными интригами, поэтому секс в жизни моих актеров скорее плюс, чем минус, они должны помнить, о чем играют. Секс для актеров – лучшая литература. Играть любовь и не знать ее – позиция проигрышная. А как у кого это происходит, меня не касается. Кто насколько разнуздан, мне неинтересно.

– Слышала, что перед началом работы над новым спектаклем вы устраиваете жесточайший отбор на роли, особенно женские? Об этом в Москве чуть ли не легенды ходят...

– Когда моя помощница по подбору творческих кадров приходит в театр, актрисы понимают, что начнется новое распределение ролей... Правда, происходит это не часто. Мы ведь не торопимся с премьерами. Пьеса никогда не выходит «сырой», она лежит, «зреет», мы специально подбираем под нее актерский состав. Долго смотрим фактуру, пластику. Все наши актеры – синтетические. Они поют, танцуют, умеют двигаться, носить костюмы. Они красивы, наконец. Для психологического восприятия образа очень важно, чтобы актриса вызывала внутреннюю симпатию. Характерная артистка видна сразу усиленным нутром, талантом, забивающим в хорошем смысле ее внешность. Хоть я и из пролетарской семьи, умею ценить стиль и породу, мне нравится лоск и красивые люди на сцене.

Сережа (на переднем плане) на даче в Боровске, 1965 год

– Если не секрет, что «зреет» сейчас в кладовых вашего театра?

– Ну кое-что уже «созрело»: мы открыли театральный сезон премьерным спектаклем «Чарли Ча...», в котором заняты Евгений Стычкин, Дмитрий Певцов, Валентин Смирнитский, Евгений Герчаков...

В связи с трагической гибелью Анатолия Ромашина у нас возникли некоторые сложности с репертуаром. Я приравниваю его уход из жизни и, соответственно, из нашего театра с уходом Ростислава Плятта из Театра имени Моссовета, поскольку с обоими переплелась и моя театральная судьба. Когда в театре существовал эталон, масть артиста, сыгравшего такое количество потрясающих ролей, что все вокруг понимали, с кем имеют дело, и такой пиетет не позволял расшатывать атмосферу в театре. Хотя Ромашин был человеком необыкновенно демократичным и вел себя очень вольно и раскованно, с постоянными шутками и присказками. Но само его присутствие определяло участие других артистов в том или ином спектакле. И я был очень благодарен ему, что он сыграл в нашем самом первом спектакле «Византия». Думаю, во многом благодаря ему согласилась участвовать в спектакле и Метлицкая, которая к тому времени была на волне популярности, и Джигурда.

Когда я надумал сделать спектакль «Ночь нежна» и поделился своими планами с Анатолием Владимировичем, он тут же сказал: «Не напишешь!» Чем завел меня, и я отрезал: «Напишу!» Через некоторое время показываю ему вариант режиссерского сценария. «Но ты же это не поставишь! Так написано, что осуществить это на сцене – невозможно!» Опять отрезаю: «Поставлю!» И когда он уехал куда-то на достаточно долгое время, я сделал пробную постановку с другим артистом в предполагаемой для него роли. За десять дней до выпуска спектакля Ромашин пришел на репетицию. И после просмотра все равно сказал мне, что спектакля я не сделаю. «Сделаю!» – не отступался я. Он как будто специально заводил меня. И только увидев премьеру, Ромашин поверил, что мы вышли на достаточно профессиональный уровень, и захотел войти в спектакль. Его нелепейшая смерть – это потеря нашего аксакала, как сам он себя называл по торжественным случаям. Но, кроме чисто эмоциональной потери, мы лишились еще и лучшего актера, занятого в нескольких спектаклях. В «Фаусте» Ромашин был единственным исполнителем. Вводим сейчас в спектакль нового актера – Никиту Высоцкого с партнерами Ольгой Понизовой (известна по главным ролям в фильмах «Все будет хорошо», «Зал ожидания», «Страх». – Авт.) и Александром Резалиным.

– И когда же будет премьера?

– Хотим, чтобы она случилась 30 ноября. Что же касается того, что «зреет» в закромах, – это пока совершенно секретно! При всем уважении к вашей газете. Не то чтобы это было плохой приметой – разговаривать о будущих спектаклях, – у меня как раз наоборот, это хорошая примета. Беда в том, что «слизывают» названия. Ведь сейчас самое важное – попасть в тему. А когда мы делали «Таис сияющая» и много рассказывали об этой постановке, вышли еще две «Таис» в других театрах... Конечно, с другим сюжетом, но тематика и название оказались продублированными. Вот сейчас мы очень четко «в десятку» попали с «Чарли Ча...», и народ валом валит на спектакль. И поэтому не хотелось бы раньше времени раскрывать карты...

Как нам удалось выяснить из осведомленных источников, Проханову светит не только Луна, но и вполне реальная возможность получить большой театр. По адресу Малая Ордынка, дом 31, находится здание недостроенного театра на четыреста зрительских мест, принадлежащее по документам Театру комедии, труппа которого осталась без художественного руководителя. Городские власти готовы объединить оба театра под крылом Сергея Проханова. Ведь годы творческой жизни «Театра Луны» лучше всего говорят о потенциале мастера. Его коллектив выступает на сценах столичных театров имени Вахтангова и Маяковского, МХАТа имени Чехова, театра Наталии Сац, на Малой Бронной – и залы всегда переполнены. «Театр Луны» активно гастролирует по стране и за ее пределами, участвует в международных театральных фестивалях, где получал престижные награды. А чего стоит участие в самых первых его проектах такого мэтра, как народный артист России Анатолий Ромашин! Или воссиявших в последние годы звезд Ирины Метлицкой, Никиты Джигурды, Дмитрия Певцова, Андрея Соколова, Чулпан Хаматовой! И примкнувших к ним недавно Валентина Смирнитского, Елены Кондулайнен, Игоря Ливанова, Веры Сотниковой...

– Насколько я понимаю суть вашего характера – вы победитель по своей натуре?

– Да, всегда нацелен на победу. И всегда выбираю выигрышные партии, иначе лучше вообще не подходить к теме.

Премьера 2000 года – спектакль «Чарли Ча...»

– А мистики в вашей жизни много?

– Она у меня абсолютно театрализовалась. И мне нравится игра, в которую я играю. Вообще театр – такая вещь, в которой можно попробовать все, во что ты веришь или не веришь, что перекликается с твоим сознанием и подсознанием, добром и злом, мистификациями и перевоплощениями. Я и студентам своим даю в этюдах задания, в которых они могли бы показать себя в каких-то совершенно невероятных, ошеломляющих состояниях и ситуациях, в любом ирреалистическом ключе. Театр – это место, в котором возможно все!


Татьяна ПРОХАНОВА, юрист-международник, супруга и мать двоих детей:

– Я училась в десятом классе и как-то с подругой решила прогулять урок химии. Мы рванули за город, просто куда глаза глядят, и оказались в дачном поселке на Пахре. И в каком-то сугробе остановились попить кофейку из термоса... А тут два молодых человека выходят из ближайшего домика и говорят: «Что же вы, девушки, в сугробе-то сидите? Нехорошо ведь это! Вот мы сейчас пойдем прогуляемся, а вы войдите в дом, погрейтесь хотя бы...» Ребята ушли, а мы с подружкой отправились греться. А когда они вернулись – перезнакомились, подружились, стали встречаться... Потом я школу окончила, в институт поступила. И мы с Сергеем поженились. Мне тогда уже восемнадцать исполнилось.

– Чем же пленил вас начинающий артист Проханов?

– Красотою неписаной!.. Ну а если честно, даже не знаю: искра какая-то пролетела и зажгла обоих. Или Судьба: ведь надо же было нам обоим оказаться в этом дачном поселке...

– И как он ухаживал?

– Ухаживал... Цветы, духи французские я получала регулярно – даже на зависть моей старшей сестре, а иногда и маме! Уж не знаю, где он их брал и на что покупал, – время-то тогда, сами понимаете, какое было... Сергей учился на выпускном курсе, и мы часто бывали на спектаклях учебного театра Щукинского училища. И активно участвовали во всех студенческих гульбищах – то актерских, то МГИМОшных...

«Как, уже ноябрь?! А у меня еще столько дел!»

– Как отреагировали родители на столь раннее желание выйти замуж?

– Мне повезло, поскольку в нашей семье уже был прецедент: моя старшая сестра тоже рано замуж выскочила. Мама только ахнула: «Артистов у нас в семье еще не было!..» На что я ответила: «Значит, будут!»

– А вот Сергей Борисович говорил, что и его самого, и его родословную со всех сторон просветили, прежде чем позволили вам выйти за него замуж...

– Ну, это слишком громко сказано: просто через общих знакомых родители навели справки и ничего, кроме хорошего, к их разочарованию, о нем не узнали. Ведь в противном случае можно было бы мне сказать: «Вот видишь, что о нем люди говорят!..» А так крыть им было нечем, и мы спокойно поженились. Между прочим, когда наша дочь Настя – ей сейчас уже двадцать один год – решила жить отдельно со своим молодым человеком, Сергей поступил точно так же... Так что я не вижу в этом ничего плохого – должны же родители знать, в какие руки отдают свою дочку!

– Ваш ранний брак не мешал учебе?

– Мешал! Тем не менее я очень прилично окончила институт и даже поступила в аспирантуру, правда, уже была последние месяцы на сносях... Но написать и защитить диссертацию так себя и не заставила. Мама работала и не могла сидеть с внучкой. А няня, которая меня вырастила, была уже совсем старенькой. Да и я помню, как мне самой, выросшей с няней, все время не хватало мамы, которая целыми днями была на работе...

– Мама, дочка маршала Жукова и невестка маршала Василевского, работала? А как же мифы о немыслимых богатствах маршальских семей?

– Да ерунда все это! И тетка моя работала всю жизнь, и мама ушла на пенсию в шестьдесят шесть лет. Причем на одном месте, в Институте государства и права, отработала сорок лет. Она кандидат юридических наук, занималась интереснейшими проблемами космического права. Ее до сих пор приглашают на заседания ученого совета и просят рецензировать работы...

– В вопросах воспитания детей ваши позиции не расходятся? Некоторые отцы, которых никогда не бывает дома, иногда пытаются ломать всю систему, выстроенную за день матерью...

– Бывало, конечно, и такое, особенно когда дети уже выросли: мол, не тем вы занимаетесь! Не нужен вам конный спорт! Лучше займитесь искусством: вот ты, Антон, пиши рассказы, а ты, Настя, рисуй!.. Ну, Настя, к отцовскому счастью, пошла по его стопам в искусство – она художник по костюмам и уже работает в «Театре Луны»... А что будет с Антоном – пока не знаю. Он с одинаковым удовольствием занимается и в студии мультяшек, и в изостудии при Третьяковской галерее, обожает компьютер и конный спорт...

– Страсть к конному спорту у вас наследственная?

– Естественно! И я с раннего детства в седле, и мои дети тоже...

– А позиция невмешательства в работу мужа – благоприобретенная или тоже наследственная?

– Когда Сергей был просто актером – я была в курсе всего... Мы даже роли учили вместе: он со слуха легче воспринимает и запоминает, так что, лежа вечерами в кровати и вместе читая сценарий или пьесу, я исполняла роли всех его партнеров... Когда же он стал режиссером и руководителем театра – здесь от меня ничего не требуется, он абсолютно самодостаточный и целеустремленный человек. Считаю, что у каждого должно быть свое пространство, куда даже самый близкий человек не имеет права доступа.

– У вас тоже есть такое пространство, куда супруг не допускается?

– Да, конечно, и у меня, и у детей.

– А вопрос ревности между вами никогда не возникал?

– Нет. Однажды Сергей сказал мне: «Врач-гинеколог – не мужчина, актриса – не женщина...» – и мне это очень понравилось. Природа ревности, на мой взгляд, от недоверия друг к другу. А мы за двадцать пять лет совместной жизни привыкли друг другу доверять. Когда появился театр, Сергей частенько там и днюет и ночует – иногда не видим друг друга неделями: он приходит – мы уже спим, мы уходим – он еще спит...


поделиться: