ПОДПИСКА Новости Политика В мире Общество Экономика Безопасность История Фото

Совершенно секретно

Международный ежемесячник – одна из самых авторитетных российских газет конца XX - начала XXI века.

добавить на Яндекс
В других СМИ
Новости СМИ2
Загрузка...

«Поблёскивая стёклами очков»

Опубликовано: 16 Мая 2016 08:51
0
13133
"Совершенно секретно", No.5/382, май 2016
Фрагмент картины «Мадонна Каноника ван дер Пале» (Муниципальная художественная галерея, Брюгге), Ван Эйк, 1436
Фрагмент картины «Мадонна Каноника ван дер Пале» (Муниципальная художественная галерея, Брюгге), Ван Эйк, 1436
Фото: ru.wikipedia.org

Придворные могли носить лорнет только с личного разрешения Николая I. Император проверял зрение у тех, кто хотел обзавестись очками

«Аннулировал ты коня, четырёхглазый, – сказал взводный». В этих ёмких словах из рассказа Исаака Бабеля «Аргамак» содержится глубинное отношение к очкарикам. Даже если отбросить «национальную составляющую» и предположить, что на месте Лютова, альтер-эго Бабеля, мог быть человек исконно русский, даже казак, наличие очков переводило бы его тем не менее если не во враждебный, то уж точно в чуждый всем прочим лагерь. В очках – значит, интеллигент, существо по большому счёту бесполезное.

Подобное отношение к очкам и их обладателям было характерным не только для первой половины ХХ века. Во-первых, оно сохранилось и позже. Этот аксессуар придавал особый оттенок литературным персонажам, «поблёскивающим стёклами очков». Впрочем, данный описательный приём использовался и используется по большей части литераторами «второго ряда», стремящимися приписать «поблёскивающим» также и некую ехидную зловредность. Однако среди очкариков были и персонажи симпатичные, ставшие практически культовыми, как, например, Шурик из фильмов Леонида Гайдая. Во-вторых, существовала историческая традиция, в которой очки свидетельствовали о вольнодумстве, неуважении к устоям, любопытстве и прочем, что не одобрялось властями предержащими. Недаром любимец императора Павла I, московский главнокомандующий Иван Гудович ввёл практически запрет на очки – по свидетельству князя Петра Вяземского. Гудович не принимал посетителей в очках, приходя к кому-нибудь в гости и увидев очкарика, заставлял очки снять, а проезжая по улицам Первопрестольной и увидев идущего человека в очках, требовал остановить карету, спрыгивал на землю и очки – с криком «Нечего меня разглядывать!» – срывал с носа несчастных.

 

Вам привет из Каира

Начиналось всё вполне невинно и объяснимо. Самые первые очки не были очками в общепринятом ныне смысле. Жители Севера закрывали глаза костяными пластинами с узкими прорезями, чтобы не ослепнуть от света солнца, отражённого снегом. Южноамериканские индейцы прикрывали глаза специальными масками с дырочками в них, чтобы не получить на охоте по глазам гибкой веткой. Первыми же очками можно считать то приспособление, что использовал фараон Тутанхамон при обычном для Египта ярком солнце – он надевал очки с коричневыми стёклами, которые были потом найдены в его гробнице. А первым лорнетом пользовался печально известный римский император Нерон, который любил поглядывать на своих приближённых – что означало скорую опалу, казнь и конфискацию имущества – сквозь огромный смарагд, то есть изумруд, специальным образом отшлифованный и отполированный.

Древнегреческий же комедиограф Аристофан ещё в V веке до н. э. свидетельствовал, что афинские врачи советовали тем, у кого зрение ослабло, читать с помощью специально подобранных стёкол. Прошло почти пять столетий, и уже Плиний Старший отмечал, что стекло для чтения должно быть выпуклым. Иными словами, оптика зарождалась, как и многие другие имеющие большое прикладное значение науки, опытным путём. Отцом же оптики стал в Х веке Абу Али ибн аль-Хайсам, переехавший из Басры в Каир учёный. Аль-Хайсам внёс вклад во многие науки и оптикой мог бы заниматься плотнее и плодотворнее, но он навлёк на себя гнев страдавшего временными помутнениями рассудка халифа Аль-Хакима и, чтобы сохранить жизнь, сам симулировал сумасшествие, чем вернул расположение славного фатимида, но был вынужден проводить время в бестолковых диспутах с халифом. Тем не менее появившиеся на каирских базарах специальные лупы, с помощью которых менялы распознавали фальшивые монеты, вполне обоснованно считались линзами Аль-Хайсама.

 

Царь в очках

Соединить два выпуклых стекла догадались в Италии, примерно в XIII веке. Хотя есть и точная дата – 23 февраля 1305 года, когда доминиканец Джордано да Ривалто в проповеди сказал следующее: «Не прошло и 20 лет с тех пор, как было открыто искусство изготовления очков, призванных улучшить зрение. Это одно из самых лучших и необходимых искусств в мире. Я сам видел человека, первым создавшего очки, и я беседовал с ним». Этим человеком был, скорее всего, Алессандро Спина, монах и учёный из Пизы. Именно Спина не только сделал то, что наверняка делали и до него, но и, так сказать, запатентовал своё изобретение и поставил его на поток – он вставил в оправу два выпуклых стекла, оправу же сделал таким образом, что её можно было водрузить на переносицу. Иными словами, получается, что очки как таковые были впервые сделаны примерно в 1285–1290 годах.

С подобной датировкой не согласны китайские историки, утверждающие приоритет китайской мысли и здесь и приводящие данные, будто очки были изобретены в Китае примерно в 1240 году, о чём имеется свидетельство в энциклопедическом труде философа XIII века Чао Цзи Ку «Разъяснение загадочных вещей». Скорее всего, фрагмент об очках – поздняя вставка, а первые очки появились в Китае через Малакку, куда в эпоху династии Мин приплывали арабские и персидские купцы, в свою очередь торговавшие с Европой. Во всяком случае, те десять очков, которые король Малакки отправил китайскому императору Юнлэ в счёт годовой дани, были европейского производства. Очки ценились очень и очень высоко. Вот чем Китай может гордиться, так это дымчатыми очками, но их носили начиная с XII века судебные чиновники, чтобы скрыть выражение своих глаз во время допроса, а вовсе не те, кто «чувствует головокружение, когда их зрение портится, и надевает на глаза аи-таи (так в «Разъяснении загадочных вещей» назывались очки) и с их помощью способен сосредоточиться, так как очертания иероглифов приобретают чёткость».

Высокая цена на очки вела к тому, что ими могли пользоваться только очень обеспеченные люди, например Папа Римский, а также к тому, что повсеместно распространились подделки. Продажа поддельных очков в Китае каралась смертью, в Венеции изготовитей фальшивой оптики ссылали на галеры. В то же время никак не могли решить проблему крепления очков: их привязывали к голове или к ушам лентой; очки стали атрибутом учёных, богословов, юристов.

Церковь же неожиданно объявила стремление улучшить зрение гордыней, грехом, а художники, изображая чертей, частенько пририсовывали им очки. Это не мешало многим религиозным деятелям очки заказывать и покупать. Так, патриарх Никон имел несколько пар очков, а царь Алексей Михайлович, сам испытывавший проблемы со зрением, распорядился открыть в Москве специальную лавку, где торговали очками от немецких мастеров. Крупные вельможи считали ниже своего достоинства являться в лавку самолично. В лавке получали записку с указанием расстояния, на котором заказчик уже испытывает затруднения, и подбор очков осуществлялся методом проб и ошибок.

Очки из собрания Британского музея оптики

Фото: ru.wikipedia.org

Разрешение на очки

Дужки появились лишь в XVIII веке, но к ним по-прежнему крепились ленточки, которые завязывались на затылке. Лишь когда голландские мастера начали загибать дужки так, что их можно было зацепить за уши, очки приобрели почти современный вид. Очки же с прямыми дужками были удобны более для женщин – они могли крепить их с помощью шпилек к причёске, как делала «матушка Екатерина». Во второй половине XVIII века, когда учёность и просвещение вошли в моду, в продаже во множестве появились очки с простыми стёклами. Они не были подделками, и никого за их продажу не ссылали на галеры – многие начали носить очки, чтобы показать свою принадлежность к людям умным и образованным.

Но вот что удивительно – в середине XVIII века очки не только приобрели практически современный вид – материалы и дизайн, как ни крути, вторичны, – но основные «очковые» открытия были сделаны тогда же. Такие, как предложенные Бенджаменом Франклином бифокальные очки.

Очки пошли – нет, не в народ, это случилось лишь в ХХ веке, – в аристократическую среду. Прежде выказывавшие презрение всяким учёным и прочим всезнайкам аристократы перестали стесняться очков. Уже не только в тиши кабинетов, но и в салонах очки стали вполне привычным атрибутом. С очками на носу знатные особы теперь позировали художникам, что прекрасно было продемонстрировано на выставке «А ещё в очках!» в Музее Пушкина. Однако в России, отличавшейся и отличающейся по сей день от остального мира по неким глубинным, иногда с трудом поддающимся непротиворечивому описанию основаниям, очки оставались предметом опасным, свидетельствующим о вольнодумстве и своеволии. Ведь на той же выставке посетитель видит в основном портреты представителей аристократии творческой, свободолюбивой, которой власть никогда не доверяла.

Другое дело лорнет, причём лорнет с одним стеклом, введённый в России в моду Александром I, плохо видевшим левым глазом. Собственно лорнет был теми же очками, только без дужек, и складывался в изящный футляр. Некоторые лорнеты были настоящими произведениями искусства, как, например, выпущенные фирмой Фаберже в конце XIX – начале ХХ века. Смотреть на кого-то сквозь очки считалось почти вызовом, лорнировать кого-то было сродни обольщению. Немудрено, что лорнеты особенно полюбились дамам. Лорнеты были разрешены к ношению чиновничеству и военным, всем прочим находившимся на государственной службе требовалось получить разрешение на очки, а придворным и высшим сановникам разрешение выдавал лично император – Николай Палкин самолично проверял зрение тех, кто хотел обзавестись очками.

Более того, очки были запрещены в таких привилегированных учебных заведениях, как Царскосельский лицей, от чего пострадал и соученик и друг Пушкина Дельвиг, позже вспоминавший: «В лицее мне запрещали носить очки, зато все женщины казались мне прекрасны; как я разочаровался после выпуска!»

 

Сожми нос!

Девятнадцатый век ввёл в оборот пенсне, очки без дужек, крепящиеся к носу при помощи зажима (французское pince-nez переводится как «сожми нос»). Пенсне посредством прочного ремешка крепилось к пуговице на одежде, чтобы оно случайно не разбилось. Очки дешевели, пенсне были дороже, в золотой оправе носились аристократией. Пенсне придавало лицу некую проникновенность, недаром стало пользоваться популярностью у творческих людей. Писатель Антон Чехов, нобелевский лауреат химик Фриц Габер – создатель искусственных азотных удобрений и газа «Циклон Б» и многие другие носили пенсне, и их облик прочно связан с этим предметом. Видимо, последним знаменитым пенсненосцем в России стал Лаврентий Берия, после которого пенсне потеряло былую популярность.

Наряду с пенсне довольно долго модным был моноколь, то есть «одноглазый», – оптический прибор, изобретённый в Германии ещё в Средние века. Моноколь, из-за того что требовалось специфическим образом напрягать мышцы и удерживать стекло в глазнице, придавал лицу высокомерно-презрительное выражение. Монокли носили по большей части аристократы и военные. Карикатуры, изображающие господина в смокинге, цилиндре и с моноклем или вылощенного офицера со стеком, передавали царившее в обществе отношение к моноклям. Тот же Габер в пенсне сразу выделялся в среде офицеров с моноклями, когда давал им инструкции по применению отравляющих веществ во время Первой мировой войны. Но монокль вышел из моды, оказавшись непрактичным на поле боя, а в России последним, кто позировал с моноклем, скорее всего, был Михаил Булгаков: тогдашний сотрудник газеты «Гудок» имел неосторожность сфотографироваться с моноклем в глазу. Эту фотографию вывесили на доске объявлений, и Булгаков стал объектом для насмешек.

Что занимает историков, так это то, чем пользовался Иосиф Сталин – носил ли он очки, нацеплял на нос пенсне или вставлял в глазницу монокль? Ведь предположить – даже если принять его, Сталина, непогрешимость и физическую безупречность, – что в его годы он сохранил хорошее зрение, было бы слишком даже для правоверного сталиниста…

 

Век очкариков

Прошедший век задал очкам вектор развития – лёгкие материалы, прочные стёкла, новые технологии. Контактные линзы, в конце концов не только избавившие нуждающихся от самих очков, но и позволяющие «изменить» цвет глаз. Кстати, впервые идею таких линз изложил Леонардо да Винчи. Всё это не мешало – и не мешает – очкам создавать особый имидж их носителям. Причём зачастую сугубо прагматический. Например, очки, которые носят «профессиональные слепые», такие, как Паниковский из «Золотого телёнка»: «Вот этими очками… я кормился много лет. Я выходил в очках и с палочкой на Крещатик и просил какого-нибудь господина почище помочь бедному слепому перейти улицу. Господин брал меня под руку и вёл. На другом тротуаре у него уже не хватало часов или бумажника».

Технический прогресс сделал ненужными бифокальные очки Франклина – появились очки, «подстраивающиеся» под взгляд. Особо стоит отметить и очки корпорации Google – Google Glass. Благодаря встроенному в это устройство мини-компьютеру или подключению к смартфону их счастливый обладатель видит также и «монитор», может слушать музыку, снимать фото и видео, пользоваться GPS-навигатором.

Как бы то ни было, за последние годы число очкариков сократилось более чем на треть из-за хирургических операций и тех же контактных линз. Правда, линзы «не безгрешны» – трение пластика о глазное яблоко может вызвать конъюнктивит, линзы мешают также и притоку к глазам кислорода. Но какие бы новшества ни пришли на смену очкам, они заслужили памятник наподобие того, что установлен в токийском парке Уэно. Старые очки жители японской столицы не выбрасывают, а приносят к этому памятнику – считается, что они вбирают в себя энергию носившего их человека. Возможно, так и есть на самом деле.

 


поделиться: