ПОДПИСКА Новости Политика В мире Общество Экономика Безопасность История Фото

Совершенно секретно

Международный ежемесячник – одна из самых авторитетных российских газет конца XX - начала XXI века.

добавить на Яндекс
В других СМИ
Новости СМИ2
Загрузка...

МЕДОВЫЙ МЕСЯЦ БУНТАРЯ

Опубликовано: 30 Октября 2015 12:57
0
9274
"Совершенно секретно", No.40/369
Фото: ru.wikipedia.org
 
ВЛАДИМИРСКАЯ ССЫЛКА ГЕРЦЕНА СТАЛА ОДНИМ ИЗ САМЫХ СЧАСТЛИВЫХ ПЕРИОДОВ ЕГО ЖИЗНИ
 
Город Владимир по-провинциальному уютный и по-столичному светский. Речка Клязьма радует изгибами и видами. Романтична долина другой речки – Лыбеди. Многие домики старого города до сих пор утопают в садах – а до революции владимирская вишня славилась на всю Россию. В самом центре – несколько памятников значения ЮНЕСКО: Золотые ворота, Успенский и Дмитриевский соборы. Сама же улица, вполне столичная по своей инфраструктуре, богата музеями, магазинами, ресторанами, книжными лавочками, небольшими гостиницами и прочими манящими заведениями. При этом она двух­этажная, соразмерная, очень уютная.
 
Исследователь Василий Георги­евский так писал о городе XIX века: «Наружный вид Владимира очень приятен. Холмистое положение, обширные сады, обилие церквей, древние валы, хотя и перерезанные во многих местах, но в значительном количестве сохранившиеся – придают городу картинный вид. Общий вид на город особенно хорош с северной стороны из-за Юрьевской заставы и с северо-западной стороны со Студёной горы: город раскидывается по всей длине, древние соборы и церкви рельефно выступают среди зелени садов и белокаменных построек кремля и имеют очень живописный вид».
 
В эти интерьеры так и напрашиваются соответствующие горожане – образованные, остроумные, способные к литературному труду и всяческим искусствам, немножечко фрондёры и во многом составляющие оппозицию. Да вот беда – такие люди предпочитают города столичные.
 
Как же быть? Конечно же, ссылать. И вот в начале 1838 года в город въезжает повозка с политическим ссыльным Александром Ивановичем Герценом и его нехитрыми пожитками.
 
СОННЫЙ ГОРОД
 
Во Владимир Герцена перевели по блату – за Герцена ходатайствовал поэт Жуковский, да и должность во Владимире ждала его нешуточная – советник правления и главный редактор второй, неофициальной части газеты «Владимирские губернские ведомости». Можно сказать, что в жизни города наступила пусть едва заметная, но оттепель.
 
Поначалу наш герой остановился в главной владимирской гостинице под названием «Клязьма». Он писал в «Былом и думах»: «На другой день, часов в восемь вечера, приехал я во Владимир и остановился в гостинице, чрезвычайно верно описанной в «Тарантасе», со своей курицей «с рысью», хлебенным-патише и с уксусом вместо бордо».
 
Впрочем, тогда ещё Александр Иванович не был знаком с произведением Владимира Соллогуба «Тарантас». Повесть вышла в 1843 году и произвела фурор. Автор весьма критически описывал дорогу из Москвы на восток и, в частности, город Владимир. Происходи всё это полувеком раньше – не избежать бы ему судьбы несчастного Радищева. Но времена стояли более-менее вегетарианские, и если Герцен поплатился ссылкой за свои студенческие шалости, то Соллогуб и вовсе не почувствовал опалы, спокойно продолжал писать.
 
Меню же той гостиницы – по Соллогубу – выглядело так:
«Обет!
1. Суп – Липотаж.
2. Говядина – Телятина с цидроном.
3. Рыба – раки.
4. Соус – Патиша.
5. Жаркое. Курица с рысью.
6. Хлебенное. Желе сапельсинов».
 
Гостиница функционировала вплоть до 1960-х годов, после чего её снесли.
 
Со столичной точки зрения город Владимир вёл довольно-таки сонный, малоэнергичный образ жизни. Но в восприятии владимирского жителя жизнь в городе била ключом. Чего стоили одни только дебаты по поводу сноса (или не сноса) исторического Козлова вала. Он был назван так в честь посадского человека Алексея Козлова, приобретшего у города бывший крепостной вал и без разрешения засадившего его вишнёвыми и прочими садами. Именно тогда возник вопрос, а что же всё-таки с валом, который, кстати, постепенно замусоривался и становился городским позорищем. В конце концов здесь разместили увеселительный бульвар и сад.
 
Рушились и упомянутые Золотые ворота. Власти же, вместо того чтобы выделить деньги на их реконструкцию, вовсю обсуждали варианты коммерческого использования этого памятника, в частности, всерьёз рассматривался вариант увенчать его громадным резервуаром для городского водоснабжения – то есть использовать его в режиме заурядной водокачки. К счастью, до этого дело не дошло, специальную краснокирпичную башню на 8000 вёдер построили всё на том же Козловом валу.
 
К удовольствию владимирского обывателя разбит был городской бульвар. Вот, к примеру, описание одного из добропорядочных празднований Первомая, здесь происходившего: «Ещё утром разнёсся слух, что музыка Бородинского егерского полка вечером будет играть на булеваре, на котором незадолго перед сим сделаны были некоторые улучшения. Уже этого достаточно было, чтобы оживить город. В четыре часа народ начал показываться на булеваре, увеличиваясь более и более, толпился около беседки, ротонда коей обставлена была приличной мебелью.
 
Тихая и тёплая погода способствовала гулянью. В шесть часов гармонические звуки полкового оркестра разлились по бульварному саду, и всё приняло иной вид. Танцующие живописно мелькали в окнах беседки и привлекали к ним весёлый народ. Баталионные песенники, размещённые в углублении сада по разным пунктам, пели при звуках бубнов национальные песни. Танцы продолжались до позднего вечера в освещённой ротонде».
 
Обычно же развлечение сводилось к рыбной ловле летом и карточной игре зимой, а работа в основном осуществлялась по торговой части.
 
РОМАН В ПИСЬМАХ
 
Между тем именно во Владимире в жизни Александра Ивановича произошло судьбоносное событие – он обзавёлся семьёй. Его избранницей была его сестра, правда, двоюродная, Наталья. Не удивительно, что свадьбу политического ссыльного (пусть и при должности) на своей близкой родственнице пришлось обставить тайно. Сначала робкую девицу долго уговаривали и подбадривали герценовские друзья. Сам Герцен засыпал свою избранницу письмами (которые, ясное дело, перлюстрировали, но молодой «якобинец» об этом не думал), в них он склонял девушку принять тот или другой хитроумный план и обмануть родственников и начальство.
 
В конце концов венчание произошло – естественно, тайное, естественно, за городом, куда ехали ночью и чуть не заблудились. Герцен вспоминал: «Маленькая ямская церковь, верстах в трёх от города, была пуста, не было ни певчих, ни зажжённых паникадил… Дьячок подавал дрожащей рукой серебряный ковш единения… в церк­ви становилось темно, только несколько местных свеч горело. Всё это было или казалось нам необыкновенно изящно именно своей простотой…
 
Когда мы ехали домой, весть о таинственном браке разнеслась по городу, дамы ждали на балконах, окна были открыты, я опустил стёкла в карете и несколько досадовал, что сумерки мешали мне показать «молодую».
 
Можно себе представить, каким значимым событием была для обывателей-владимирцев тайная свадьба молодого политического ссыльного, к тому же, судя по фамилии, иностранца. Впрочем, никакой тайны в этом уже не было, просто властям было абсолютно всё равно, женится Герцен или нет, а если женится, то на ком именно.
 
На фото: НАТАЛЬЯ АЛЕКСАНДРОВНА ЗАХАРЬИНА-ГЕРЦЕН
Фото: ru.wikipedia.org
 
Губернаторша прислала Наталье Александровне огромнейший букет цветов и в дополнение два куста роз. Архиерей поинтересовался, умеет ли молодая солить огурцы. И не поверил, когда та сказала, что умеет. Отец Герцена урезал ему пенсион. Дядя подарил десять тысяч ассигнациями.
 
И молодые зажили своим маленьким домом. Александр Иванович писал: «У нас не было ничего, да ведь решительно ничего: ни одежды, ни белья, ни посуды. Мы сидели под арестом в маленькой квартире, потому что не в чем было выйти. Матвей из экономических видов сделал отчаянный шаг превратиться в повара, но кроме бифштекса и котлет он не умел ничего делать и потому держался больше вещей, по натуре готовых: ветчины, солёной рыбы, молока, яиц, сыру и каких-то пряников с мятой. Обед был для нас бесконечным источником смеха: иногда молоко подавалось сначала – это значило суп, иногда после всего вместо десерта… Так бедствовали мы и пробились с год времени. Наконец и отцу моему надоело брать нас, как крепость, голодом; он, не прибавляя ничего к окладу, стал присылать денежные подарки».
 
Тем не менее квартира, где прошёл медовый месяц Герценов, располагалась в самом центре, в доме 4 по Большой Московской улице, главной улице города Владимира. Пятнадцатью годами позже другой видный оппозиционер, Николай Добролюбов так напишет про неё: «Обедали мы во Владимире. Это очень недурной городок, и если судить по той улице, через которую мы проезжали, то – не хуже Нижнего; но кондуктор говорит, что только одна улица порядочная и есть во всем Владимире».
 
ЭПИДЕМИЯ ИКОТЫ
 
Местом службы Александра Ивановича было здание присутственных мест, располагавшееся всё на той же Большой Мос­ковской улице. Место было престранное. Вот как оно увиделось героем соллогубовского «Тарантаса»: «На площади толпился народ, расхаживали господа в круглых шляпах, дамы с зонтиками; в гостином дворе, набитом галантерейной дрянью, крик­ливые сидельцы вцеплялись в проходящих; из огромного здания присутственных мест выглядывали чиновники с перьями за ушами; в каждом окне было по два, по три чиновника, и Ивану Васильевичу показалось, что все они его дразнят».
 
Среди таких вот колоритных персонажей проходила деятельность Герцена. В подведомственной же ему неофициальной части «Владимирских губернских ведомостей» публиковали большей частью информационные заметки. Вот, например, одна из них:
 
«В Великодворской волости Холмогорского уезда свила себе гнездо болезнь, которая из года в год распространяется всё сильнее и сильнее. Местное название болезни – икота. Трудно встретить женщину, которая бы не страдала этой болезнью. Случается видеть больных мужчин. Болезнь состоит в том, что человек время от времени начинает икать. Икает не просто, а наподобие собачьего лая или продолжительного плача ребёнка. Приступы чаще всего являются тогда, когда человек, страдающий этой болезнью, увидит какое-либо лакомое кушанье или вино. Врачи полагают, что это одна из многочисленных форм нервных болезней.
 
Возможно, впрочем, что это следствие алкоголизма и сопряжённого с ним расстройства пищеварительных органов. Такие явления, хотя и очень редко, можно наблюдать среди привычных пьяниц, у которых появляется лай при одном только взгляде на напитки».
 
Всерьёз обсуждалось «достижение криминалистики» – якобы в глазах убитого отпечатывался портрет убийцы, нужно только правильно их рассмотреть. Суздальская мещанка Марья Иванова Мешкова привлекалась к ответственности за то, что сливала нечистоты прямо в сад. А в городскую лотерею разыгрывались клещи стальные, гвоздодёр, тёрка американская, ведро железное, чугун эмалированный, а также горчичница хрустальная и ситка мельхиоровая чайная.
 
Тут же находился и городской вал, излюбленное место отдыха семейства Герценов. Александр Иванович писал: «Конечно, немного губернских городов могут представить такие виды, как Владимир, например, с вала, окружающего Рождественский монастырь. Пространство более нежели на двадцать вёрст раскрывается с трёх сторон, смиренные деревеньки стелятся около своих церквей, а эти церкви, самой старинной архитектуры, напоминают историческую святость края. Как голубая лента через плечо, льётся Клязьма через равнину, и превосходный вид оканчивается Дмитриевским собором».
 
ВЛАДИМИР НА СТАРОЙ ОТКРЫТКЕ. ГЛАВНАЯ УЛИЦА. ЗОЛОТЫЕ ВОРОТА
Фото: ru.wikipedia.org
 
НО СЧАСТЬЕ НЕ ВЕЧНО…
 
Вскоре у Герценов родился сын, квартиру пришлось поменять на другую – подальше от центра, но более просторную. Глава семейства вспоминал: «Здесь была большая зала, едва меблированная… Иногда нас брало такое ребячество, что мы бегали по ней, прыгали по стульям, зажигали свечи во всех канделябрах, прибитых к стене, и, осветив залу как днём, читали стихи. Порядок не торжествовал в нашем доме».
 
Он продолжал купаться в своем безграничном счастье: «Мы много жили тогда во все стороны, думали и читали, отдавались всему и снова сосредоточивались на нашей любви, мы сверяли наши думы и мечты и с удивлением видели, как бесконечно шло наше сочувствие, как во всех тончайших изгибах и разветвлениях чувств и мыслей, вкусов и антипатий всё было родное, созвучное. Только в том и была разница, что Natalie вносила в наш союз элемент тихий, кроткий, грациозный, элемент молодой девушки со всей поэзией любящей женщины, а я – живую деятельность».
 
Увы, такое состояние не может продолжаться вечно. Особенно, если речь идёт о таком деятельном и, что греха таить, эгоистичном человеке, как Александр Иванович.
 
И разрешение вернуться в Москву, полученное в 1840 году, пришлось как нельзя кстати. Александр Иванович покинул свой земной рай раньше, чем успел в нём разочароваться, заскучать, «опровинциалиться». Прошли два года – ну а больше и не нужно. Город Владимир и гражданин Герцен расстались, оставив друг о друге самое приятное и выгодное впечатление.
 

поделиться: