ПОДПИСКА Новости Политика В мире Общество Экономика Безопасность История Фото

Совершенно секретно

Международный ежемесячник – одна из самых авторитетных российских газет конца XX - начала XXI века.

добавить на Яндекс
В других СМИ
Новости СМИ2
Загрузка...

УБИТЬ АНТРОПОИДА

Опубликовано: 25 Сентября 2015 10:53
0
21462
"Совершенно секретно", No.35/364
ПОВРЕЖДЕННАЯ ВЗРЫВОМ БОМБЫ МАШИНА ГЕЙДРИХА НА МЕСТЕ ПОКУШЕНИЯ
ПОВРЕЖДЕННАЯ ВЗРЫВОМ БОМБЫ МАШИНА ГЕЙДРИХА НА МЕСТЕ ПОКУШЕНИЯ
Фото из архива автора
 
МИФЫ И РЕАЛИИ ПОКУШЕНИЯ НА ОБЕРГРУППЕНФЮРЕРА СС РЕЙНХАРДА ГЕЙДРИХА
 
27 мая 1942 года подготовленные британцами чешские диверсанты-парашютисты совершили в Праге покушение на обергруппенфюрера СС Рейнхарда Гейдриха. Он был руководителем РСХА (Главное управление имперской безопасности) и одновременно исполнял обязанности рейхспротектора Богемии и Моравии, оккупированной Чехии. Получивший осколочное ранение Гейдрих скончался 4 июня 1942 года.
 
Трудно счесть, сколько исследований, романов и фильмов посвящено этой операции с кодовым наименованием «Антропоид». Еще бы, это вообще единственный случай за всю войну, когда столь высокопоставленный функционер нацистского режима погибает, можно сказать, в сердце Третьего рейха от руки засланных диверсантов. 
 
Но на самом деле сенсационное покушение ни в малейшей степени не напоминало акцию профессионалов, и ее успех – скорее результат причудливого стечения обстоятельств. А сама операция во многом напоминала спланированную провокацию.
 
В 10.30 утра 27 мая 1942 года машина Гейдриха на высокой скорости несется из замка в Паненских Бржезанах, где он жил с семьей, в Чернинский дворец, официальную резиденцию протектора. Машина перемещается без эскорта охраны: шикарный открытый черный кабриолет «Мерседес-Бенц» 320 С, стоимость 9900 рейхсмарок, изготовлен по спецзаказу в октябре 1941 года, 78-сильный двигатель может выдать до 130 км/ч.
 
На пути к Тройскому мосту дорога делает крутой изгиб, там обязательно придется снизить скорость и притормаживать – оптимальное место для засады. Парашютист Йозеф Валчик подает своим товарищам сигнал зеркальцем о приближении машины. Когда «Мерседес» протектора притормаживает на крутом повороте, Йозеф Габчик вскидывает пистолет-пулемет Sten и нажимает спусковой крючок. Он целится в лобовое стекло – Гейдрих сидит рядом с водителем, но очереди нет – осечка.
 
Бросив отказавшее оружие, диверсант начинает отход, машина протектора, вместо того чтобы на скорости покинуть место покушения, останавливается: Гейдрих с водителем собираются преследовать диверсанта. Тут бросает бомбу Ян Кубиш, она рвется за правым задним колесом машины. Раненый осколком в лицо Кубиш отходит, Гейдрих пытается его догнать, но падает – он тоже ранен, чешские полицейские доставляют его в госпиталь. Операция, удаление поврежденной селезенки, временное улучшение и смерть от инфекции…
 
ПАРАШЮТИСТЫ-ДИВЕРСАНТЫ ЯН КУБИШ И ЙОЗЕФ ГАБЧИК, ОСУЩЕСТВИВШИЕ ПОКУШЕНИЕ НА ГЕЙДРИХА
Фото из архива автора
 
ДИВЕРСАНТЫ ЗАПЛАТИЛИ ЗА ОШИБКИ СВОИМИ ЖИЗНЯМИ
 
Покушение выглядело не подготовленной акцией профессионалов, а какой-то неумелой самодеятельностью. Поначалу все шло без сучка и задоринки: наладили наблюдение на маршруте перемещения Гейдриха, выбрали удобное место и момент для засады, но в самый ответственный момент, когда можно было стрелять без помех и буквально в упор, отказал пистолет-пулемет.
 
Английский Sten вообще печально известен своей капризной ненадежностью и неточным боем, способностью самопроизвольно начать палить от встряски или «зажевать» патрон в самый ответственный момент. Но тут уж ничего не поделаешь: солдат не волен в своем выборе, какое оружие выдали еще в Англии, тем и пришлось работать. У Габчика был еще пистолет, но, не воспользовавшись им для завершения дела, диверсант, бросив Sten, убегает. Вместо того чтобы умчаться с места покушения, Гейдрих приказывает своему водителю обершарфюреру СС Йоханнесу Кляйну остановиться, намереваясь пуститься за диверсантом в погоню – лично, пешком!
 
В этот момент Кубиш метает свою бомбу (или гранату), но… промахивается: не попав в салон открытой машины, она ударяется о крыло (или капот) и закатывается под заднее правое колесо, где и взрывается. Как позже установят, лишь один-единственный малюсенький осколок, насквозь пробив боковую стенку «Мерседеса» и спинку сиденья, вместе с щепками и обрывками мундира попал в селезенку Гейдриха.
 
Рейхспротектор, не осознав еще, что ранен, выскакивает из машины и бросается в погоню за террористом, пытается стрелять в него из своего 7,65-мм вальтера ППК, но безуспешно. Хотя стрелок Гейдрих отменный, но вояка он кабинетный: ни одного выстрела ему сделать не удалось, поскольку пистолет протектора не был заряжен – в обойме ни одного патрона. За Габчиком бросился уже водитель Кляйн, хотя он тоже ранен и контужен. Кляйн пытается стрелять из своего табельного пистолета, но тоже безуспешно: то ли осечка, то ли обойма пуста, то ли он вообще забыл снять оружие с предохранителя!
 
Убегающий Габчик заскакивает в мясную лавку, но его криками выдает хозяин лавки. Шофер Гейдриха ломится туда, и тут Габчик наконец вспоминает, что у него тоже есть пистолет: выхватывает, открывает огонь и ранит водителя-эсэсовца в ногу. Потом скрывается. Никакого отхода по плану: парни просто бежали сломя голову, куда глаза глядят, оставив на месте засады автомат с полным магазином, дамский велосипед, два кожаных портфеля, в одном из которых осталась вторая бомба, плащ и приметную кепку из верблюжьей шерсти с фирменным знаком торгового дома Bila labut.
 
О какой профессиональной состоятельности подобных диверсантов можно говорить? Впрочем, не будем строги к тем парням, да и вообще не нам их судить: за свои (и чужие) просчеты они заплатили самой дорогой ценой – своими жизнями. Конечно, они прошли подготовку на британских базах, в их активе были десятки парашютных прыжков и сотни часов на стрельбищах, но хладнокровными убийцами они так и не успели стать. Да и вообще они еще никого не убивали в упор – своими руками, глядя в глаза жертве. Ребятам элементарно было страшно: все, что запланировали и обговорили заранее, было в момент позабыто…
 
Впрочем, забегая вперед, замечу, что их руководители и инструкторы, умудренные, казалось бы, многолетним опытом тайной войны и секретных операций, по части профессионализма оказались не лучше: и экипировка с вооружением оказались так себе, и выбросили диверсантов совершенно не в тот район, где планировалось (впрочем, во время той войны этим грешили все), да еще снабдили одеждой, некоторые предметы которой были английского производства – с этикетками лондонских магазинов и даже метками английских прачечных и химчисток, в том числе… армейских! Даже носки – и те английские. Тот еще «профессионализм», так ведь удалось же!
 
В ОТВЕТ НЕМЦЫ РАЗГРОМИЛИ ВСЕ МЕСТНОЕ ПОДПОЛЬЕ
 
В истории чешского Сопротивления покушение на Гейдриха, безусловно, самое эпическое событие. Но оценка его последствий неоднозначна. В тот же день по всему протекторату было введено чрезвычайное положение, комендантский час, в Праге начались массовые обыски и аресты. Как полагают, за время той «большой облавы» было проверено аж 4 млн 750 тыс. человек, при этом в операции задействовали чуть не 450 тыс. полицейских, жандармов, солдат вермахта и частей СС, сотрудников различных структур и подразделений СД.
 
Даже если цифры и завышены, все равно более грандиозной полицейской облавы мировая история пока не знает. Было задержано 13 119 человек, а в первые же дни за «одобрение покушения» немцы расстреляли 231 человека, еще 42 – «за сокрытие оружия», 343 – за связи с заграницей и «укрывательство врагов рейха», 77 – за несообщение места жительства. Всего тогда казнили 1331 человека. Тогда же близ Праги каратели сожгли поселок Лидице, расстреляв всех мужчин старше 15 лет, отправив всех женщин на уничтожение в концлагерь Равенсбрюк, а детей – частью вывезли для «онемечивания», частью – отправили в газовые камеры концлагеря в Хелмно. Той же участи подверглось село Лежаки – оттуда и вела передачи рация парашютистов.
 
Собственно на диверсантов, совершивших покушение (Габчика, Кубиша и Валчика), и четырех их товарищей-парашютистов – все они укрывались в пражском православном соборе святых Кирилла и Мефодия – немцы с трудом вышли лишь к 18 июня 1942 года. Как всегда, помог предатель – Карел Чурда, тоже парашютист-диверсант. Его десантировали с борта британского самолета 28 марта 1942 года, но в организации покушения он участия не принимал, все это время скрываясь у родных.
 
16 июня 1942 года он явился в пражское отделение гестапо, сдав известные ему конспиративные квартиры. Устроив по указанным адресам облавы, гестаповцы вычислили последнюю базу диверсантов. Был приказ взять всех живыми, но парашютисты отбивались до последнего – когда патроны были на исходе, покончили с собой.
 
В ходе той гигантской облавы немцы практически полностью выкорчевали и подполье, и остатки британской агентурной сети. Как писал в своей официальной «Секретной истории УСО: Управление специальных операций в 1940–1945 годах» Уильям Маккензи, «цена оказалась крайне высокой: агентурная сеть, которая долго и тщательно создавалась с осени 1939 года, была уничтожена».
 
ЛОНДОН ПРЕСЕКАЛ ЛЮБУЮ САМОДЕЯТЕЛЬНОСТЬ
 
Но не сами диверсанты выбирали себе цель: даже временные рамки им диктовали из Лондона, пресекая любые попытки самодеятельности. Отсюда и целая гроздь вопросов: чего, собственно, хотели добиться устранением Гейдриха, какие реальные цели и задачи преследовали организаторы; когда и кем именно принималось решение о выборе объекта устранения? Формально считается, что ликвидация Гейдриха была делом сугубо «чешским».
 
«Секретная история УСО» утверждает, что операцию «Антропоид» задумали и спланировали по указанию главы чехословацкого правительства в изгнании Эдварда Бенеша. Бенеш – один из отцов-основателей чехословацкого государства, президент республики с 1935 года по октябрь 1938-го. Затем эмигрировал, а после начала Второй мировой войны возглавил Национальный комитет освобождения Чехословакии – правительство в изгнании, с 1940 года находившееся в Великобритании.
 
Созданные тогда же чехословацкие воинские формирования – во Франции до ее поражения, в Великобритании, на Ближнем Востоке – формально подчинялись правительству Бенеша, реально же формирования, бывшие на Западе, состояли на содержании Лондона. Они функционировали под британским присмотром, а на фронте действовали под началом британцев и в рамках планов соответствующего командования, а вовсе не правительства в изгнании. Которое, кстати, само находилось на содержании британского правительства.
 
Схожим образом функционировал и второй отдел Главного штаба Министерства национальной обороны Чехословацкой Республики – военная разведка, во главе которой стоял полковник Франтишек Моравец (в 1943 году ему присвоят звание бригадного генерала). Еще в начале марта 1938 года Моравец, получив от своей агентуры сведения о предстоящем немецком вторжении и оккупации, принял предложение британской разведки о сотрудничестве: приказал уничтожить все архивы своего ведомства, не допустив попадания данных об агентуре к немцам.
 
За день до германского вторжения в Чехословакию, 14 марта 1939 года, полковник Моравец, забрав ключевые досье, вместе с 10 своими сотрудниками вылетел из Праги в Роттердам, а позже – в Лондон к своим опекунам из Secret Intelligence Service (SIS). Именно служба полковника Моравеца и отбирала среди военнослужащих чехословацкого контингента в Англии тех, кому предстояло реализовать операцию «Антропоид».
 
СНАЧАЛА АКЦИЮ ПЛАНИРОВАЛИ НА ДЕНЬ НЕЗАВИСИМОСТИ
 
Один из первых документов о подготовке покушения на Гейдриха датирован 3 октября 1941 года, а саму акцию первоначально планировали на 28 октября того же года. Во-первых, это национальный праздник – День независимости Чехословацкой Республики. И во вторых, в самой Чехии произошли серьезные кадровые подвижки – 27 сентября 1941 года и. о. рейхспротектора Богемии и Моравии был назначен Рейнхард Гейдрих. Видимо, в Лондоне решили ковать железо, пока горячо.
 
Как утверждал Моравец, именно тогда он и предложил Бенешу использовать его парашютистов, чтобы «подготовить особо важную операцию против нацистов – убийство одного из их главарей». Замысел, конечно, интересный, но план операции еще предстояло разработать, подобрав кадры для ее осуществления, и, подготовив их, забросить в оккупированную Чехию, расконсервировать там агентурную сеть, подготовить для исполнителей конспиративные квартиры, затем забросить, обеспечив снаряжением, оружием, деньгами, документами прикрытия, средствами связи.
 
Ах, да, все это еще нужно согласовать с британскими «партнерами» – диверсанты готовились на британских базах британскими инструкторами, экипировались теми же британцами, не говоря уже про то, что дальние бомбардировщики для заброски диверсантов – тоже британские… Одним словом, работы непочатый край, но на все и про все 25 дней?! Нереально.
 
Сроки пришлось подвинуть. Однако первого радиста Франтишека Павелку забросили в протекторат уже в ночь с 3 на 4 октября 1941 года – значит, задумка родилась много раньше да подготовка велась? Павелка продержался недолго: немцы взяли его 25 октября 1941 года, раскрыв ту подпольную сеть, на которую и собирались опереться диверсанты.
 
Главных исполнителей, Кубиша и Габчика, тоже забросили не с первой попытки: то нелетная погода, то сильная облачность, не позволявшая штурману вывести самолет на точку сброса. Лишь в ночь с 28 на 29 декабря 1941 года тяжелый бомбардировщик королевских ВВС Handley Page Halifax, вылетевший с аэродрома в Сассексе, десантировал Кубиша и Габчика. Но из-за навигационной ошибки выброска произошла не в запланированном районе близ Пльзеня, а в пригороде Праги. Позже было заброшено еще несколько групп, и каждый раз их выбрасывали не там, где планировалось, при этом многие получили травмы, утратили оборудование и снаряжение.
 
Радист Вильям Герик 4 апреля 1942 года добровольно сдался немцам и стал сотрудничать с гестапо. Парашютист Иван Коларжик был раскрыт немцами 1 апреля 1942 года и покончил с собой при попытке захвата. Заброшенный в той же группе Карел Чурда, как мы уже знаем, 16 июня 1942 года добровольно явился в гестапо.
 
Сброшенные 29 апреля 1942 года в рамках операции Tin парашютисты Ярослав Шварц и Людвиг Цупал свое задание выполнить не смогли – они должны были убить министра образования и пропаганды Протектората Эммануэля Моравеца. При десантировании оба получили травмы и потеряли всю экипировку. Шварц погиб при штурме собора Кирилла и Мефодия в Праге, а Цупала в январе 1943 года выдал гестапо его же собственный отец, и при попытке ареста Людвиг застрелился.
 
«Я был прекрасно обучен подрывной деятельности и считался хорошим стрелком, но к чему мне это все было тогда, – с горечью скажет позже Владимир Шкаха, один из выживших парашютистов. – Я не имел и 10 граммов взрывчатки, и у меня было в общей сложности лишь 16 пистолетных патронов. Была радиостанция, но мы едва знали, как на ней работать, и не могли ее исправить…»
 
ДИРЕКЦИЯ ГЕНЕРАЛЬНОГО ЗАКАЗЧИКА
 
В своих мемуарах Франтишек Моравец твердо держался версии, что операция была именно «чешской», а роль англичан – сугубо вспомогательная, вроде как они лишь извозчиками поработали. Насколько это соответствует действительности? Согласно официальной британской трактовке, чехословацкое правительство в изгнании по целому ряду позиций сохранило весьма привилегированный статус. Так, ему позволили содержать собственные радиостанции в Англии, получать и отправлять сообщения без цензуры, их связи почти не регулировались… и они могли по собственному усмотрению сообщать или не сообщать о них УСО.
 
Вдобавок они несли единоличную ответственность за формирование групп и отбор агентов, отправлявшихся на задание, давали им последние указания перед отправкой «в поле» и получали сведения от агентов по возвращении». Одним словом, убеждают нас, «УСО… являлось всего-навсего снабженческой конторой, отвечавшей за предоставление транспорта, оборудования, денег и еще частично за учебную подготовку». Согласно британской версии, люди Бенеша «вели себя довольно изворотливо, используя УСО для помощи в установлении новых связей, но не желая быть слишком вовлеченными в планы УСО.
 
Ключевые позиции они держали в своих руках. Им разрешили пользоваться собственными шифрами, вести работу на собственных радиостанциях, свободных от всяческой цензуры… Агентами становились люди, ими отобранные, и последние указания этим агентам давали тоже чехи. УСО, следовательно, могло лишь советовать: у управления не было права контролировать, как выполняются даже согласованные планы». Чехословацкая военная разведка на полную мощь эксплуатировала британскую диверсионную службу? Звучит как сказка.
 
Кто в разгар войны позволил бы иностранцам бесконтрольно выходить в эфир со своих передатчиков, пользоваться своими шифрами, отправляя радиограммы неизвестного содержания непонятно куда и кому? Кто мог дать гарантию, что этим не воспользуется германская агентура, каковая вполне могла быть в чехословацких формированиях? Да и не верится, что английские джентльмены, коловшие немецкие шифры, не читали чешских шифровок: доверие доверием, но контрразведывательные меры никто не отменял.
 
Не может быть и равных партнерских отношений хозяина с теми, кто пользуется его благосклонностью, деньгами, ресурсами, территорией. Другое дело, что незачем афишировать истинный характер отношений: в конце концов, если «действовали эти агенты ради собственного правительства, а не ради УСО», то пусть так полагают и дальше.
 
ОБЪЯВЛЕНИЕ О ВСТУПЛЕНИИ ГЕЙДРИХА В ДОЛЖНОСТЬ РЕЙХСПРОТЕКТОРА В ЧЕШСКОЙ ГАЗЕТЕ «НАРОДНА ПОЛИТИКА» (СЛЕВА) И СООБЩЕНИЕ О ПОКУШЕНИИ НА ГЕЙДРИХА В «КРАСНОЙ ЗВЕЗДЕ»
 
ВСЮДУ СОТНИ И СОТНИ ПРЕДАТЕЛЕЙ…
 
Даже если это и была «его» операция, мог ли в тех условиях пан Моравец не согласовать с британскими кураторами ее цели и задачи, взяв на себя единоличное право решать, кого из фюреров Третьего рейха лишить жизни? Такая самодеятельность вряд ли пришлась бы по вкусу гостеприимным хозяевам. В свою очередь «старшие товарищи» тоже не рискнули бы принять на себя такую ответственность. Но кто, кроме Черчилля, мог дать такую санкцию руководителям британских секретных служб?
 
Насколько сами британцы (и их подопечные) владели реальной информацией о ситуации в протекторате? В истории УСО значится, что в конце 1940 года у британских разведслужб на территории Чехословакии не было ни одной радиостанции и ни одного агента. Что изменилось к весне 1942 года? Заброшены десятки парашютистов, куча раций, радисты. Но, оказывается, несмотря на все это, чешское диверсионное подполье с Лондоном связывала лишь одна-единственная рация с кодовым именем «Либуше». Все остальные утеряны, разбиты при высадке или захвачены немцами.
 
Одна рация на всю Чехию! Это означает полное отсутствие не просто реальной агентурной сети, но и реальной информации о ситуации на месте. А как без такой информации проводить операции? Да какие там операции, если агентуре, как оказалось, просто не на кого опереться! Выжившие парашютисты утверждали: их забросили в абсолютно враждебную среду, фактически без связи и на произвол судьбы. В Лондоне им говорили, что помощь и укрытие они найдут всюду, а вышло прямо противоположное.
 
Один из парашютистов, Ян Земек, вспоминал: «У нас была разве лишь последняя пуля, чтобы прострелить себе голову… Всюду сотни и сотни предателей… Люди не доверяли друг другу. Когда высадились члены группы Platinum, они пришли по адресу, считавшемуся надежным.
 
Но хозяин квартиры их выгнал, а потом выдал…» Владимир Шкаха: «Почему никто из нас не ожидал, что по данным нам адресам ожидает отказ? Потому что Лондон считал, что эти люди нам помогут. Мы совершенно не представляли, что нас ждет в нашей же оккупированной стране».
 
У того же радиста Вильяма Герика, когда он после выброски добрался до Праги, были деньги, но, как оказалось, нужны были не деньги, а продуктовые карточки. Когда он появился на конспиративной квартире, ее хозяин посоветовал ему обратиться… в гестапо. Голодный и оборванный радист, доведенный до нервного срыва, сдался полиции…
 
 
ОККУПАЦИЯ И КОЛЛАБОРАЦИЯ
 
Наши представления об оккупации сформированы фильмами и книгами советской эпохи: пустынные улочки мрачного города, по которым до начала комендантского часа стремятся прошмыгнуть редкие и плохо одетые прохожие, на каждом шагу парные патрули эсэсовцев в касках и с автоматами, рвущиеся с поводка со злобным лаем овчарки, грохочущие по мостовым гусеницы танков, солдаты в полной полевой выкладке, зловеще взирающие из-под глубоких касок, лающие команды, выстрелы, виселицы…
 
Прага того времени выглядела совершенно иначе. Судя по воспоминаниям, утро среды 27 мая 1942 года было солнечным, теплым. Улицы заполнял поток хорошо одетых людей, спешащих на работу на велосипедах или на трамваях хорошо знакомой нам красно-белой расцветки. На каждом углу пекарни, кондитерские, кафе, продуктовые лавочки. Школьники направляются в гимназии, в скверах гуляют мамы с колясками, на Влтаве уже снуют прогулочные кораблики. По вечерам дают представления театры, работает кинематограф, народ сидит в трактирчиках и пивных, а по улицам неспешно дефилируют чешские полицейские – в привычной глазу форме старого образца. И никакого комендантского часа с патрулями.
 
Продуктовые лавки полны и изобильны, но без карточек уже не обойтись: не то чтобы уж очень ощущалась нехватка продуктов, просто это еще одна форма контроля за населением, помимо уже обязательных трудовых книжек и сохранившейся со времен республики полицейской регистрации по месту жительства. А в целом все почти как «до немцев», хотя, разумеется, в полной мере работали и специальные службы Третьего рейха, а для чешских евреев настали поистине черные времена.
 
Для подавляющей же части населения мало что изменилось: порядки те же, муниципальная власть и полиция остались, все те же старосты, мэры, муниципалитеты, так же работают почты, больницы, школы, суды, так же функционируют системы социального обеспечения и налоговая. Даже президент, правда уже протектората, тот же – бывший президент республики Эмиль Гаха, есть и правительство: премьер, министры. Запрещены старые политические партии, но это можно пережить. Более того, немцы даже учредили вооруженные силы протектората: пусть там всего 7 тыс. «штыков», зато сохранены прежняя форма, звания, эмблемы, система наград, а костяк – генералы, офицеры и унтер-офицеры старой чехословацкой армии.
 
Все это не из гуманизма, а сугубо из немецкого прагматизма: к чему менять пирамиду власти, если ее целесообразнее использовать в том же виде, но под своим контролем. Конечно, первые месяцы оккупации чехам было обидно, случались забастовки, на улицы выплескивались демонстрации, в ответ следовали репрессии – аресты, порой расстрелы.
 
Но благодаря грамотной политике немецких функционеров к 1941 году все в основном успокоилось, особенно когда решился вопрос с безработицей. А там уже и Гейдрих появился: за какие-то две-три недели он полностью ликвидировал остатки Сопротивления. Но затем резко сократил террор и объявил об окончании политических преследований, повысил норму жиров для 2 млн чешских рабочих, выделил 200 тыс. пар обуви для тех, кто работал в военной промышленности, увеличил рацион сигарет и продуктов, выдаваемых по карточкам. А еще реквизировал гостиницы и пансионаты на курортах, превратив их в дома отдыха для чешских рабочих.
 
Было еще много всякого по «мелочам», включая повышение зарплаты и улучшение системы социального обеспечения. Одним словом, народ к нему проникся. Потому Гейдрих и передвигался в открытой машине и без охраны: не оттого, что был безрассудно храбр или глуп – он действительно ощущал себя в Чехии как дома. При таком режиме тотальной коллаборации парашютистам из Лондона ловить было нечего.
 
РЕАЛЬНАЯ РОЛЬ ГЕЙДРИХА БЫЛА НЕИЗВЕСТНА
 
Официальная легенда гласит: Гейдриха убили потому, что он – кровавый гитлеровский палач, учинивший вакханалию массового террора. Одним словом, рука народных мстителей настигла мучителя чешского народа, воздав ему за все злодеяния. Звучит убедительно. Но с одной поправкой: все, что мы знаем о Гейдрихе и его злодеяниях, мы знаем именно сейчас, а тогда это не было информацией общеизвестной. Гейдрих, бесспорно, кровавый палач, но его реальная роль в организации системы нацистского террора тогда была покрыта мраком тайны.
 
Разумеется, кое о чем можно было догадываться, читая официальные объявления о судах и казнях за саботаж. Но в интересующий нас отрезок истории можно было лишь предполагать, что Гейдрих – «кровавый палач», да и то лишь потому, что нацисты «все такие». Обычно в качестве подтверждения приводят деятельность Гейдриха в первые недели после его воцарения в Праге: приказал арестовать премьер-министра правительства протектората генерала Алоиса Элиаша, и того приговорили к смертной казни. Но тот приговор привели в исполнение лишь после смерти Гейдриха.
 
В вышедшей уже 28 мая 1942 года статье про покушение на Гейдриха советская «Красная звезда» писала, что «по приказу Гейдриха убиты и замучены в тюрьмах десятки тысяч чехов, сотни тысяч чехов заключены в концентрационные лагеря». Да, в первые 12 дней правления Гейдриха были казнены 207 человек – немало, но не десятки же тысяч! В октябре 1941 года, когда террор достиг своей кульминации, количество арестованных приблизилось к 2800, а всего при Гейдрихе были арестованы около 5 тыс. человек. Много, но все же эти цифры далеки от приписываемых Гейдриху.
 
Может, в Лондоне просто показалось заманчивым организовать покушение на столь видного деятеля Третьего рейха? Именуя Гейдриха «третьей фигурой рейха», далекие от истории «историки» отчего-то с особым почтением цитируют Вальтера Шелленберга, называвшего своего шефа «невидимым стержнем, вокруг которого вращался нацистский режим». Но фигура в Третьем рейхе была только одна-единственная – и мы ее знаем.
 
Все остальные, включая Гейдриха, были вполне себе заменяемыми безликими функционерами: у фюрера таких «незаменимых» пучок на пятачок. Так ведь и практика показала, что убийство Гейдриха-функционера не изменило ровным счетом ничего: он деловито был заменен другим. Машина управления протекторатом, не притормозив, продолжила бесперебойное функционирование до мая 1945 года.
 
Маловероятно, что на сей счет могли питать иллюзии те, кто отвечал за разработку покушения в Лондоне: уж им-то прекрасно было ведомо, что судьбы Чехии решаются не протектором и даже не в Праге. Значит, были иные мотивы?
 
ГЕЙДРИХА УБИЛИ, ЧТОБЫ ПОДНЯТЬ ПРЕСТИЖ БЕНЕША
 
По словам полковника Моравеца, «такая операция, во первых, подняла бы престиж Чехословакии на международной арене. Во-вторых, ее успех подтолкнет движение народных масс», хотя при этом «плата за жизнь Гейдриха будет высокой». Президент Бенеш, «внимательно выслушав мои доводы, заявил, что он как верховный главнокомандующий согласен с ними и считает, что, хотя операция и потребует жертв, она необходима для блага родины». И отдал приказ разработать все в строжайшей тайне: «Тогда этот акт может быть расценен как стихийное проявление отчаяния народа».
 
Начальник же разведки лицемерно добавил: «Мы надеялись, что казнь Гейдриха всколыхнет народ и он, сомкнув свои ряды, действительно стихийно восстанет против нацистского террора». Чушь! Уж кто-кто, а разведчик прекрасно знал: никакого Сопротивления в Чехии нет, «колыхать» там некого и некому, а уж про восстание – это и вовсе из разряда цинизма в особо извращенной форме.
 
Итак, вот цели и задачи покушения по полковнику Моравецу: «поднять престиж Чехословакии на международной арене» и «для блага родины». То есть во благо лондонского правительства Бенеша и поднятия его, так сказать, рейтинга: пусть все видят, что чешский народ сражается под его, Бенеша, руководством. Именно благодаря этому покушению, утверждает современный чешский политик Павел Севера, «мировая демократическая общественность узнала и о существовании Сопротивления внутри страны», а «репрессии, развязанные нацистами после покушения, вызвали симпатию и сочувствие у многих людей в странах тогдашнего демократического мира».
 
Во имя поднятия престижа политиканов – покушение, а вызванный им террор – для инициирования симпатии и сочувствия? На нормальном языке это именуется однозначно: провокация. Есть, правда, и версия, что правительству Бенеша любой ценой надо было добиться послевоенного пересмотра границ. И после ликвидации Гейдриха Британия денонсировала Мюнхенское соглашение, согласившись на восстановление Чехословакии в прежних границах. Отметились, значит, что «мы тоже здесь стояли», дабы застолбить для себя послевоенную площадку?
 
Еще одной задачей операции «Антропоид» могла быть, по образному выражению ряда историков, «инъекция гражданского мужества». Никто не сомневался, что убийство Гейдриха вызовет жестокие ответные репрессии – как там у полковника Моравеца, «операция потребует жертв» и «плата за жизнь Гейдриха будет высокой»? Тем не менее «она необходима для блага родины», поскольку, полагали в Лондоне, такие карательные акции подтолкнут чехов к действию.
 
Как утверждал Мирослав Каха, один из участников Сопротивления, покушение на Гейдриха имело целью предотвратить растущий коллаборационизм чехов, поскольку этот «коллаборационизм среди граждан начал превышать разумную меру», чем союзники и попрекали Бенеша. Гейдрих же тем временем «принимал у себя делегации земледельцев и фабричных рабочих… ввел у нас дома отдыха и санатории для работающих», что нравилось населению. Вот, мол, и было принято решение: покарать Гейдриха за разврат народа, да и народ заодно…
 
Но надо понимать, что истинным заказчиком акции были все же не Бенеш и Моравец, а те, кто эту операцию реально обеспечил, и парашютистов подготовив, и бомбардировщики для их заброски предоставив. Значит, и задачу та операция решала не чешскую, а британскую: провокация – как еще назвать акцию, спровоцировавшую массовый террор против населения? – несомненно, должна была способствовать укреплению британских позиций в регионе после войны. Выходит, и погибшие парашютисты, и жертвы последующего немецкого террора были для джентльменов лишь разменной монетой нескончаемой «большой игры»?
 

поделиться: