ПОДПИСКА Новости Политика В мире Общество Экономика Безопасность История Фото

Совершенно секретно

Международный ежемесячник – одна из самых авторитетных российских газет конца XX - начала XXI века.

добавить на Яндекс
В других СМИ
Новости СМИ2
Загрузка...

ПРОКЛЯТИЕ ЦУСИМЫ

Опубликовано: 2 Июня 2015 12:59
0
20701
"Совершенно секретно", No.19/348
ПОПАДАНИЕ 12-ДЮЙМОВОГО СНАРЯДА В БРОНЕНОСЕЦ
ПОПАДАНИЕ 12-ДЮЙМОВОГО СНАРЯДА В БРОНЕНОСЕЦ
Фото из архива автора
 
110 ЛЕТ НАЗАД ЯПОНСКИЕ СНАРЯДЫ ВЫБИЛИ РОССИЮ ИЗ КЛУБА ВЕЛИКИХ ДЕРЖАВ
 
27–28 мая (14–15 ст. ст.) 1905 года японский флот разгромил российскую эскадру вице-адмирала Зиновия Рожественского. История похода этой эскадры началась весной 1904 года, когда Петербург решил усилить кораблями Балтийского флота Тихоокеанскую эскадру, к тому времени уже безнадежно застрявшую в Порт-Артуре. Как позже вспоминал вице-адмирал Александр фон Нидермиллер, «общество продолжало настаивать на том, чтобы Япония была наказана, причем лозунгом крикунов было все то же: «Необходимо завладеть Японским морем!» Впрочем, дело даже не в крикунах: за поход ратовал сам «Державный Вождь российской армии и флота» – так обозначали императора «Основные законы Российской империи», а желающих оппонировать венценосцу, разумеется, не нашлось.
 
К июлю 1904 года прожект, казалось бы, потерял актуальность: Порт-Артур уже был блокирован, а стратегическая инициатива на море и суше целиком была в руках у японцев. Но в октябре 1904 года русская эскадра все же выдвинулась из Либавы, хотя уже было очевидно, что осажденный Порт-Артур не продержится тех месяцев, которые понадобятся сборной солянке разнородных сил флота, чтобы достичь Желтого моря, одолев свыше 18 тыс. миль – без опоры на базы и угольные станции.
 
На фото: АДМИРАЛ ЗИНОВИЙ РОЖЕСТВЕНСКИЙ
Фото из архива автора
 
«Все главнейшие порты на пути в Тихий океан, – писал Владимир Костенко, корабельный инженер эскадренного броненосца «Орёл», – находятся в руках англичан, а потому наши корабли не могут рассчитывать ни на какое содействие и должны полагаться только на свои собственные средства».
 
Когда 5 января 1905 года (23 декабря 1904 года ст. ст.) Порт-Артур пал, основные силы эскадры стояли в бухтах Мадагаскара. И хотя поход окончательно превратился в полную бессмыслицу, его не отменили, изменив лишь конечную точку маршрута – на Владивосток. Решение принимал лично Николай II, но никакой стратегией здесь и не пахло: «Не столько задачи военно-стратегического характера вынудили правительство сделать этот последний безрассудный шаг, – писал Костенко, – как соображения политического свойства. Отказ от посылки флота в Тихий океан был бы открытым признанием своего бессилия, последствия чего казались уже тогда правительству крайне опасными. Предпочли этому риск на авось, будучи готовыми объяснить неизбежную неудачу фатальным стечением обстоятельств или нерадением отдельных лиц…»
 
На фото: АЛЕКСАНДР ГИРС, ЛЕЙТЕНАНТ БРОНЕНОСЦА «ОРЁЛ»
Фото из архива автора
 
Эскадра шла на заведомую гибель: при количественном и качественном превосходстве японских кораблей, пушек, снарядов и адмиралов не было шансов не только на победу – даже на прорыв к своим берегам мимо японских. Но приказы не обсуждают, присяга есть присяга, так что дрались русские моряки отчаянно. Из воспоминаний командира кормовой орудийной башни броненосца береговой обороны «Адмирал Ушаков» Александра Гезехуса: «После получасового боя становилась совершенно ясной бесполезность сопротивления, продолжение которого грозило бесполезной гибелью всему личному составу.
 
Для спасения хотя бы части этого состава командир приступил к выполнению заранее принятого решения, т. е. потоплению корабля. Было приказано прекратить огонь, старшему механику открыть кингстоны, минному офицеру взорвать подрывные патроны, людям же спасаться. […] Командира до последней минуты видели стоящим на мостике и спокойно наблюдающим за спасением команды. […] Через несколько минут после того, как команда бросилась в воду, броненосец перевернулся на правый борт, после чего корма быстро опустилась, и, показав таран, вертикально пошел ко дну».
 
На фото: МОРСКОЙ МИНИСТР АЛЕКСЕЙ БИРИЛЁВ
Фото из архива автора
 
Из воспоминаний мичмана с «Адмирала Ушакова» Александра фон Транзе: «Действовало только одно оставшееся 120-мм орудие для подбодрения команды и… «на страх врагам». Японские крейсеры, видя, что наш огонь почти совсем прекратился, подойдя почти вплотную, в упор расстреливали броненосец из всех своих орудий […] командир приказал открыть кингстоны и взорвать трубы циркуляционных помп и, не давая отбоя, разрешил команде спасаться. […] Минный офицер, лейтенант Борис Константинович Жданов помогал судовому врачу доктору Бодянскому за кормовой башней привязывать раненых к плотикам и к койкам и спускать их в море.
 
Когда доктор спросил его: «А что же у вас самого нет ни пояса, ни круга?», Жданов ответил: «Я же всегда говорил всем, что я в плену никогда не буду!» Сняв фуражку, как бы прощаясь со всеми вблизи находящимися, он спустился вниз. […] Часовой, чуть ли не в последний момент снятый со своего поста, слышал револьверный выстрел из каюты Жданова. […] Сигнальщик Агафонов, увидя, что офицер, отдавший ему свой спасательный круг, упал в море без какого бы то ни было спасательного средства с револьвером и биноклем на шее, не задумываясь, бросился с верхнего мостика, с высоты 42 футов, за борт на помощь к погибавшему офицеру. […] До последнего мгновения развевался Андреевский флаг.
 
На фото: КОМАНДИР БРОНЕНОСЦА «АДМИРАЛ УШАКОВ» ВЛАДИМИР МИКЛУХА
Фото из архива автора
 
Несколько раз был он сбит во время боя, но стоявший под флагом часовой строевой квартирмейстер (строевой унтер-офицер) Прокопович каждый раз вновь поднимал сбитый флаг. […] В японских газетах при описании боя и гибели броненосца «Ушаков» было напечатано, что, когда к плавающему в море командиру броненосца подошла японская шлюпка, чтобы спасти его, Миклуха-Маклай по-английски крикнул японскому офицеру: «Спасайте сначала матросов, потом офицеров». Когда же во второй раз подошла к нему шлюпка, он плавал уже мертвый на своем поясе».
 
Вот японские описания гибели флагмана эскадры, броненосца «Князь Суворов»: «Вышедший из строя «Суворов», охваченный пожаром, все еще двигался, но скоро под нашим огнем потерял переднюю мачту, обе трубы и весь был окутан огнем и дымом. Положительно никто бы не узнал, что это за судно, так оно было избито. Однако и в этом жалком состоянии все же, как настоящий флагманский корабль, «Суворов» не прекращал боя, действуя, как мог, из уцелевших орудий…».
 
На фото: КОМАНДИР БРОНЕНОСЦА «НАВАРИН» БРУНО ФОН ФИТИНГОФ
Фото из архива автора
 
«Суворов», поражаемый огнем обеих наших эскадр, окончательно вышел из строя. Вся верхняя часть его была в бесчисленных пробоинах, и весь он был окутан дымом. Мачты упали; трубы упали одна за другой; он потерял способность управляться, а пожар все усиливался… Но и находясь вне боевой линии, он все же продолжал сражаться так, что наши воины отдавали должное его геройскому сопротивлению…».
 
«Этот корабль («Суворов»), весь обгоревший и еще горящий, перенесший столько нападений, расстреливавшийся всей (в точном смысле этого слова) эскадрой, имевший только одну случайно уцелевшую пушку в кормовой части, все же открыл из нее огонь, выказывая решимость защищаться до последнего момента своего существования, пока плавает на поверхности воды».
 
На фото: АДМИРАЛ ЯПОНСКОГО ФЛОТА ТОГО ХЭЙХАТИРО
Фото из архива автора
 
Из рапорта капитана 1-го ранга британского Королевского флота Т. Джексона, находившегося на борту японского корабля в качестве наблюдателя: «Князь Суворов» представлял собой практически беспомощный остов, единственная уцелевшая труба была изрешечена, но он все еще стрелял из кормовой башни. […] Дым выходил из бесчисленных пробоин в надстройках и собирался в плотное облако, поднимавшееся выше мачт, что заставляло корабль казаться огромным. Похоже, он был настолько поврежден, что мог затонуть в любой момент. Но пока японские комендоры молча наблюдали за ним, залп его кормовой башни разрушил чары.
 
По нему был открыт неторопливый прицельный огонь, который позже заметно ускорился, пока […] на несчастном не воцарился настоящий ад из разрывов снарядов. […] Его задняя башня все еще вела безнадежную борьбу и время от времени стреляла… Он представлял собой величественное и печальное зрелище. Все еще окутанный плотными клубами дыма, через который виднелась одна оставшаяся мачта, он пытался пробиться вперед. […] «Князь Суворов», охваченный пламенем, но все еще сражающийся, вызывал уважение».
 
На фото: БАШНЯ ГЛАВНОГО КАЛИБРА КРЕЙСЕРА «РЮРИК» ИЗ ВЛАДИВОСТОКСКОГО ОТРЯДА КРЕЙСЕРОВ (ПОГИБ 1(14) АВГУСТА 1904 ГОДА В КОРЕЙСКОМ ПРОЛИВЕ)
Фото из архива автора
 
Из воспоминаний судового врача крейсера «Аврора» Владимира Кравченко: «Мы не узнали «Суворова». Это был не корабль, а какая-то черная головня, окутанная дымом, с языками огня, выскакивавшими из полупортиков и пробоин. […] То, что называлось броненосцем «Князь Суворов», стояло на месте, не двигаясь и… отстреливаясь». Вскоре после того, как с флагмана на эсминец «Буйный» перенесли тяжелораненого командующего эскадрой, нескольких выживших офицеров его штаба и 20 матросов, японские крейсера добили броненосец. Больше с броненосца не спасся никто».
А вот что писал тот же Кравченко о гибели уже броненосца «Бородино»: «Между тем японские броненосцы […] сосредоточили свой огонь на головном, которым теперь шел «Бородино». […] Когда «Бородино» четверть часа спустя был взят как следует на прицел и снаряды один за другим стали впиваться в его бока, поднимая громадные столбы черного дыма […] Доблестный же «Бородино» упрямо не хотел выходить из строя или ворочать влево. Он твердо и неуклонно вел эскадру на NO 23°.
 
Вдруг в 7 ч 15 мин. в его носовой части последовал взрыв, поднялось целое облако черного дыма, и вслед за тем, сделав последний предсмертный залп из 12-дюймовых орудий кормовой башни, «Бородино» почти в одно мгновение лег на правый борт, обнажил свою подводную часть, киль, сверкнувший в лучах заходящего солнца, как чешуя гигантской рыбы, и скрылся под водой. […] Над погибшим в славном бою кораблем из воды появилось белое облачко пара, поднимавшееся все выше и выше к небу. Казалось, с этим облачком улетала душа судна».
 
На фото: ОФИЦЕРЫ БРОНЕНОСЦА «КНЯЗЬ СУВОРОВ» ПЕРЕД ВЫХОДОМ В ПОХОД
Фото из архива автора
 
Из воспоминаний князя Алексея Чегодаева-Саконского: «Японцы сосредоточивают огонь на головном корабле («Бородино»). Поднимаются фонтаны и черные столбы. У задней мачты броненосца вспыхнуло пламя. Корабль, не уменьшая хода, продолжает отстреливаться. […] Броненосец отстреливается, но выстрелы его редки. Крупные орудия молчат, одни лишь шестидюймовки выпускают змейки пламени. Но вдруг его накренило на правый бок. Покачнулись мачты, трубы, показалась рыжая подводная часть, горб на воде, немного пара и… все сравнялось. «Бородино» перевернулся». Из 867 членов экипажа «Бородино» спасся лишь один матрос…
 
ДЕРЖАВА, КОТОРАЯ УТОНУЛА
 
В том бою с японцами погибли эскадренные броненосцы «Князь Суворов», «Император Александр III», «Бородино», «Ослябя», «Сысой Великий», «Наварин», броненосец береговой обороны «Адмирал Ушаков», крейсера 1-го ранга «Адмирал Нахимов», «Дмитрий Донской», «Владимир Мономах», «Светлана», крейсер 2-го ранга «Урал», пять эсминцев, транспорт «Иртыш», мастерская «Камчатка» и буксир «Русь». Вырвался из кольца и дошел было почти до Владивостока крейсер 2-го ранга «Изумруд», но наскочил на мель и был взорван командой. Сдались в плен японцам эскадренные броненосцы «Орёл», «Император Николай I», два броненосца береговой обороны – «Адмирал Сенявин» и «Генерал-адмирал Апраксин», эсминец «Бедовый».
 
На фото: БРОНЕНОСЕЦ «КНЯЗЬ СУВОРОВ»
Фото из архива автора
 
Захвачены японцами госпитальное судно «Орёл» и госпитальное судно «Кострома» (отпущено через четыре месяца). Крейсера 1-го ранга «Олег» и «Аврора», крейсер 2-го ранга «Жемчуг» сумели уйти в Манилу, где были интернированы до конца войны, также интернирован сумевший прорваться в Шанхай эсминец «Бодрый», интернированы в нейтральных портах транспорты «Корея» и «Свирь». Вырваться из Цусимы и прорваться в Россию сумели лишь крейсер 2-го ранга «Алмаз», два эсминца и транспорт «Анадырь». Погиб 21 из 38 кораблей эскадры адмирала Рожественского, семь захвачены японцами, шесть – интернированы, четыре сумели уйти домой.
 
Для полноты картины добавим сюда потери, понесенные 1 й Тихоокеанской эскадрой с начала войны до падения Порт-Артура: шесть броненосцев погибли (четыре из них затем были подняты японцами и вошли в состав японского флота), один интернирован. Погибли пять крейсеров этой эскадры (четыре из них японцы позже подняли, привели в порядок и ввели в состав своего флота) и один – из Владивостокского отряда крейсеров. Два крейсера были интернированы. Также в боях потеряно шесть канонерских лодок и 16 эсминцев, еще один эсминец был захвачен японцами в нейтральном Чифу. Погибли три клипера, минный крейсер, два минных транспорта, а 10 эсминцев, вырвавшихся из Порт-Артура, интернированы…
 
На фото: БРОНЕНОСЕЦ «НАВАРИН»
Фото из архива автора
 
Всего за войну японцы потопили или захватили 14 эскадренных броненосцев, три броненосца береговой обороны, 11 крейсеров, один вспомогательный крейсер, шесть канонерских лодок, 3 минных крейсера и минных транспорта, 23 миноносца, не считая еще до кучи транспортов и портовых судов. 19 российских боевых кораблей было интернировано.
 
Все это имело и вполне конкретное денежное выражение: общая стоимость утраченных кораблей составила колоссальную по тем временам сумму – 230 млн рублей золотом. (Крейсер стоил от 3,3 до 6,5 млн рублей, броненосец береговой обороны – 4,3–4,5 млн рублей, эскадренный броненосец – 8–14 млн рублей, эсминец – примерно 450 тыс. рублей.) Прямые же материальные потери российского флота составили, как дотошно подсчитано военными финансистами, 255 млн 888 тыс. 915 рублей золотом. Если перевести на весовые единицы – 198,178 тонны золота. Но дело не только в этих тоннах золота, ушедших на морское дно, – прахом пошли все многолетние усилия России по созданию флота, способного оперировать в Мировом океане.
 
На фото: ТРАНСПОРТ «КАМЧАТКА»
Фото из архива автора
 
Какой уж там океан – помимо Тихоокеанского перестал существовать еще и Балтийский флот: практически все его корабли были отправлены на Дальний Восток. По словам историка Корнелия Шацилло, «к концу 1906 года Балтийский флот не только был невелик по численности, но и состоял из разношерстных кораблей, из которых совершенно невозможно было составить тактические единицы». Как сообщалось в докладе Морского генерального штаба, «в Балтийском море линейные суда ни в качественном, ни в количественном, ни в организационном отношении не представляют реальной силы, и, следовательно, на балтийских водах государство не располагает таковой».
 
Специальная комиссия, исследовав в 1908 году состояние Балтийского флота, пришла к выводу: «Наш Балтийский флот совершенно не в состоянии будет вынести свою боевую деятельность в воды Балтийского моря и поневоле должен будет ограничить район своих действий внутренним пространством Финского залива». А линейный флот и вовсе «может быть сломлен одним ударом […] ввиду колоссального неравенства сил». Комиссия пришла к выводу, что немецкий флот запросто мог бы высадить десант в любой точке балтийского побережья России уже на третий день войны!
 
На фото: БРОНЕНОСЕЦ «ОСЛЯБЯ»
Фото из архива автора
 
Еще одна комиссия, во главе с начальником Главного управления Генерального штаба генералом от инфантерии Фёдором Палицыным и генерал-инспектором инженерных войск великим князем Петром Николаевичем, обследовав морские крепости, пришла к выводу: «Кронштадт и Петербург де-факто совсем не защищены», «вся оборона берегов представляется вполне карточной и, конечно, не представляет никакой серьезной обороны…». Столь же катастрофично оценили состояние и Черноморского флота.
 
Как следовало из документов, писал Шацилло, «высадка вражеского морского десанта могла быть произведена беспрепятственно в любой точке Черноморского побережья, даже прямо у фортов главной базы флота». Из доклада генерал-инспектора артиллерии великого князя Сергея Михайловича: «Современное состояние береговой артиллерии таково, что она никакому флоту дать отпора не в состоянии. Все крепости наши непригодны, и государство открыто для вторжения противника».
 
«С такими силами, – делал выводы Морской генеральный штаб, – нельзя не только оборонять морские границы отечества нашего, но даже оказать сколько-нибудь серьезное сопротивление противнику».
 
По результатам Цусимы Россия потеряла, по сути, весь свой арсенал «межконтинентального вооружения», каковым тогда и был флот. Эта утрата автоматически переводила страну из разряда держав великих в разряд государств второго и даже третьего сорта: «Если не напрячь все силы, надо примириться с мыслью быть вычеркнутым из числа великих держав», – заявлял тогда морской министр вице-адмирал Алексей Бирилёв.
 
Ведь «постройка исключительно оборонительного флота», по его словам, «есть жалкий удел второстепенных и третьестепенных государств» и даже «акт национальной приниженности». Министр иностранных дел России Александр Извольский, выступив 9 (22) апреля 1907 года в Совете государственной обороны, вещал: «Что может дать более полное представление о силе и могуществе самодержца всея Руси, как не тысячетонные бронированные мастодонты с орудиями в 12 и даже 14 дюймов?»
 
«Флот России как великой державе нужен, и без него она обойтись не может, – убеждал министр. – Государство только тогда выходит на великий путь, когда способно обеспечить себе выход в море… Великая держава не может обойтись без флота, без господства над водным пространством».
 
На фото: БРОНЕНОСЕЦ «ОРЁЛ»
Фото из архива автора
 
УТОНУВШАЯ КОРПОРАЦИЯ
 
На дно Цусимы ушли не только «железки», обеспечивавшие членство Российской империи в клубе великих держав, – погиб кадровый костяк флота. Численность личного состава эскадры Рожественского перед Цусимским сражением известна до человека: 16 171 матросов и офицеров. Скрупулезно подсчитано, что в этом сражении погибли 5045 (по иным данным, 5046) наших моряков.
 
Если уж совсем перейти на язык цифр, то безвозвратно убыло – убито, умерло от ран, утонуло – 31,2 % всего личного состава эскадры. Из 668 офицеров и приравненных к ним чинов погибли 213 (по чуть иным данным, 209) человек – те же 31,2 %. Еще 297 офицеров попали в плен…
 
Впрочем, относительно попавших в плен есть расхождения: одни источники называют цифру 5917 человек, другие поднимают планку до 7282. По японским же меркам их было «видимо-невидимо»: захват огромного количества пленных, особенно моряков из отряда адмирала Небогатова, де-факто сдавшихся почти без боя, на долгие десятилетия уничтожил моральный авторитет и русских моряков, и всей страны в глазах японцев.
 
А что в наших списках такие расхождения, так это к извечному нашему вопросу о ценности человеческой жизни в казенном разрезе: сотней меньше, тысячей больше – какая разница… Если количество убитых в той России утаить было невозможно, с пленными ситуация иная: им шло денежное довольствие – как тут было обойтись без приписок в интендантских ведомостях для воровства этого довольствия?!
 
Так или иначе убитыми и пленными эскадра Рожественского потеряла 76,49 % своего личного состава, а вместе с интернированными это уже 89,5 % всего личного состава – столь ужасающего морского погрома наша страна еще не знала. «Нижних чинов» и кондукторов (унтер-офицеров) погибло в бою не менее 4836 человек, но на всей дальнейшей судьбе отечественного флота фатальным образом сказались именно потери в офицерском корпусе.
 
Выбыли из строя все адмиралы и капитаны 1-го ранга эскадры: из четырех адмиралов в плен попали двое – Рожественский и Небогатов; один, фон Фёлькерзам, умер незадолго до сражения, еще один, Энквист, ушел с отрядом крейсеров в Манилу, где и был интернирован. Из 18 капитанов 1-го ранга погибли семь, десять попали в плен и лишь один, Добротворский, командир крейсера «Олег», прорвался в Манилу и был интернирован. Из 44 капитанов 2-го ранга 13 погибли, 18 – попали в плен.
 
Из чуть более 300 обер-офицерских чинов около 100 погибли (в разных источниках цифры расходятся), сумели вырваться из Цусимы лишь 67, остальные попали в плен. Еще известно, что 127 из 455 выживших в Цусимском бою офицеров навсегда покинули службу по окончании войны. Выходит, из всех офицерских чинов эскадры Рожественского почти 51 % оказались потеряны для флота. Если же сюда добавить еще потери моряков 1 й Тихоокеанской (Порт-Артурской) эскадры и Владивостокского отряда крейсеров, статистика человеческих потерь флота станет еще печальнее.
 
Казалось бы, «какие-то» несколько тысяч «утопших», да и офицеров-то из них – «всего» две сотни… На деле же это был страшный удар: погиб цвет русского морского офицерства, по сути, три офицерских поколения. Не говоря уж о том, что на подготовку каждого моряка усилий (и средств) затрачено в разы больше, нежели на любого «сухопутчика». К тому же в значительной части это были кадры, как сказали бы ныне, мотивированные: потомственные моряки из династий, начавших службу еще во времена Петра I, Елизаветы Петровны или Екатерины II.
 
Так, погибший командир броненосца «Император Александр III», капитан 1-го ранга Николай Бухвостов – потомок знаменитого «первого русского солдата» Сергея Бухвостова, записавшегося в Преображенский полк в 1683 году. К столь же знатной династии потомственных вояк принадлежал поручик князь Григорий Гагарин, вахтенный начальник того же броненосца, тоже погибший с кораблем.
 
Погибший командир броненосца «Адмирал Ушаков» капитан 1-го ранга Владимир Миклуха (младший брат путешественника Николая Миклухо-Маклая) – внук офицера, героя войны 1812 года, правнук героя штурма Очаково. Погибший на броненосце «Орел» лейтенант Гирс 3 й – тоже из рода потомственных моряков; на броненосце «Ослябя» погиб лейтенант Владимир фон Нидермиллер – единственный сын контр-адмирала Александра фон Нидермиллера.
 
Из военной династии и погибший командир броненосца «Наварин», капитан 1-го ранга барон Бруно Фитингоф: будучи тяжело ранен в голову, живот и грудь, он отказался оставить вверенный ему корабль, уйдя вместе с ним на дно. Еще одну морскую династию представлял погибший на броненосце «Император Николай I» младший артиллерийский офицер – лейтенант барон Карл Мирбах – сын вице-адмирала. Таких примеров масса, не говоря уже, что многие из погибших были последними представителями своих морских династий.
 
Морское офицерство – особая корпорация, взращиваемая и пестуемая не десятилетиями – веками. Конечно, она не исчезла совсем, но погиб целый пласт ее, прервалась преемственность поколений, потому корпорация эта обрела уже совершенно иное качество, иной масштаб, иной калибр – что не замедлило сказаться уже в ходе Первой мировой войны.
 
Ведь «железяки» можно сделать, купить, наконец, но никому не дано воскресить людей, без которых нет и флота. Даже спустя три года после Цусимы, когда все уже вернулись из плена, российский флот испытывал страшный некомплект личного состава. По данным Шацилло, на Балтийском флоте не хватало 59 % минных и 26 % артиллерийских офицеров и 35 % штурманов, общая же нехватка офицерского состава на кораблях составила 28 %: при потребности в 3192 офицерах на кораблях их было лишь 2311.
 
Столь же остро стоял вопрос и некомплекта младших специалистов: не хватало 53 % кондукторов машинных, 63 % – минных, 83 % – сигнальных. При общей потребности Балтийского флота в 26 тыс. матросов их было лишь около 18 тыс. Та же картина и на Черноморском флоте: нет 49 % кондукторов-артиллеристов, 54 % кондукторов-минеров и 92 % кондукторов-рулевых, не хватало 46 % комендоров, 48 % гальванеров, 30 % рулевых и 24 % – машинной команды. А еще Черноморскому флоту недоставало 29 % офицеров-артиллеристов, 60 % офицеров-минеров, 62 % строевых офицеров и 71 % штурманов. Флот натурально обезлюдел…
 
На фото: БРОНЕНОСЕЦ «БОРОДИНО»
Фото из архива автора
 
МЫШЕЛОВКА ДЛЯ ИМПЕРИИ
 
Россия не просто проиграла войну, потеряв и престиж, и «межконтинентальное вооружение», и членство в клубе великих держав. Она еще и оказалась несостоятельным должником: казна опустела. Пришлось клянчить в Париже новые кредиты, ежегодное обслуживание которых стоило России столько же, сколько и все утопленные «железяки».
 
Поскольку же франкоговорящие банкиры действовали в унисон с банкирами англоговорящими, то главным условием предоставления этих займов стало урегулирование англо-российских отношений на принципиально новой основе: оно подразумевало заключение англо-российского военного союза против Германии. Притом что как раз «владычица морей» и сделала все, чтобы стравить Японию и Россию, она же субсидировала Японию в канун войны и во время нее, она же, по сути, и создала японский флот и выковала для него офицерские кадры.
 
Уже через два года после Цусимы Россия была на крепком банковском поводке, оказавшись перед неизбежностью проливать кровь за чужие интересы в союзе со своим извечным геополитическим противником.
 
Как написал в записке, поданной Николаю II в феврале 1914 года, бывший министр внутренних дел России Пётр Дурново, «трудно уловить какие-либо реальные выгоды, полученные нами в результате сближения с Англией», оно ничего «реально полезного для нас до сего времени не принесло», «никаких благ нам не сулит», зато «в будущем оно неизбежно сулит нам вооруженное столкновение с Германией». Причем «роль тарана, пробивающего самую толщу немецкой обороны, достанется нам».
 
Но и готовясь к новой войне, петербургский двор умудрился вновь наступить на те же грабли: в попытке любой ценой вернуться в клуб великих держав Россия растратила колоссальные средства на «межконтинентальное оружие» в ущерб сухопутной армии.
 
Адмирал Иван Диков, сменивший Бирилёва на посту морского министра, твердил: «Флот России как великой державе необходим, и она должна иметь его и быть в состоянии послать его туда, куда его потребуют государственные интересы».
 
«Линейные корабли нужны России вне всякой зависимости от забот по обороне наших берегов, – убеждал Совет государственной обороны министр иностранных дел Извольский, – для участия в разрешении предстоящих мировых вопросов, в которых Россия отсутствовать не может».
 
Линкоры (по старинке их порой еще именовали броненосцами) и были тогда тем, чем сейчас являются баллистические ракеты, – межконтинентальным оружием, обладание которым и превращало в великую державу. Вот только позволить себе эту «длинную руку» могли единицы: это не просто было безумно дорого, но и предполагало наличие у страны мощной и современной промышленности.
 
Зато, «обладая броненосцами, которые полезны и для обороны, и для наступления, – продолжал Извольский, – мы […] приобретем большую ценность как союзник…». То есть сможем продать свое пушечное мясо подороже? Вот и адмирал Бирилёв о том же: «Россия же теперь не может быть надежной союзницей… и по причине необладания сильным боевым флотом».
 
«Создав себе в нужный срок военный флот достаточной силы, – это речи уже Александра Щеглова, служившего в Морском генеральном штабе, – Россия сразу достигнет положения, при котором союза с ней будут искать самые сильные державы мира, и от России самой будет зависеть, использовать эти предложения для достижения тех или других политических выгод, необходимых ей для своего упрочения… Истратить несколько сот миллионов рублей для того, чтобы создать себе в ближайшем будущем такое положение, стоит: они окупятся очень быстро многими и многими политическими и экономическими последствиями».
 
Флоту, как любимому ребенку, не отказывали ни в чем, в первую очередь удовлетворяя адмиральские аппетиты: в 1913 году по размерам своего военно-морского бюджета Россия заняла второе место в Европе, а по темпам его роста – первое в мире! Зато обделили армию: сократили ассигнования на артиллерию, стрелковое вооружение и боеприпасы, на инженерное имущество и сооружения, на авиацию. Сэкономили и на содержании «линии Романовых», разоружив сеть крепостей, державших всю западную границу…
 
Неимоверное количество высококачественной стали, которая могла пойти на пушки, пустили на броню линкоров и крейсеров, да и их не достроили. Уже через полгода после начала Первой мировой войны русская армия ощутила нехватку орудий, снарядов, пулеметов, винтовок, патронов. При этом, по словам Шацилло, «никто не ощущал нехватки так и не построенных самых мощных в мире линейных крейсеров типа «Кинбурн» и линкоров…»
 
Результат войны мог быть иным, откажись Российская империя от строительства монстров, направь освободившиеся десятки миллионов рублей на усиление армии, развитие военной промышленности и развитие коммуникаций. (Из меморандума Дурново: «Сеть стратегических железных дорог недостаточна, и железные дороги обладают подвижным составом, быть может, достаточным для нормального движения, но не соответствующим тем колоссальным требованиям, которые будут предъявлены к нам в случае европейской войны».)
 
Но цусимская ловушка уже захлопнулась: пока флот маялся в «Балтийской луже», русская армия истекла кровью в Восточной Пруссии и Карпатах. Дальше все было так, как и предсказал мудрый Дурново: «социальная революция в самых крайних ее проявлениях», «Россия будет ввергнута в беспросветную анархию, исход которой не поддается даже предвидению». К слову, именно «возрожденный» после Цусимы флот и стал той клоакой, где родилась сначала «великая бескровная революция», а затем и «Великий Октябрь»…
 

поделиться: