ПОДПИСКА Новости Политика В мире Общество Экономика Безопасность История Фото

Совершенно секретно

Международный ежемесячник – одна из самых авторитетных российских газет конца XX - начала XXI века.

добавить на Яндекс
В других СМИ
Новости СМИ2
Загрузка...

Человек добра

Опубликовано: 3 Октября 2012 18:39
0
4969
"Совершенно секретно", No.10/25
Аркадий Вайнер
Аркадий Вайнер

   
Братья Аркадий и Георгий Вайнеры
 
   
   
 Аркадий Вайнер с женой Софьей и дочерью Натальей  
   

 Двадцать шестого апреля 2005 года на 75-м году жизни скончался известный писатель и сценарист Аркадий Вайнер. Вместе с братом Георгием он написал множество детективных романов, сюжеты которых подчас черпал из собственной практики. Сначала работал следователем в 21-м отделении милиции, затем стал начальником следственного отдела в ГУВД Москвы. Среди самых известных произведений – «Часы для мистера Келли» (1967), «Ощупью в полдень» (1968), «Лекарство против страха», «Гонки по вертикали», «Визит к Минотавру» (1972), «Эра милосердия» (1976), «Город принял» (1978), «Петля и камень в зелёной траве», «Евангелие от палача». Но в первую очередь для всех он – один из авторов сценария культового фильма «Место встречи изменить нельзя».
Аркадий Вайнер был большим другом газеты «Совершенно секретно», входил в редакционный совет. О своих встречах с этим талантливым, весёлым, обаятельным, добрым и хлебосольным человеком рассказывает его друг – известный писатель и сценарист Эдуард Хруцкий (1933–2010).

Место встречи изменить нельзя
– Прежде чем рассказывать об Аркадии, нужно сказать о времени, когда мы росли. Росли мы приблизительно в одной обстановке: я – около Тишинского рынка, а Аркадий жил в доме на углу Сретенской улицы и Рождественского бульвара, рядом с Трубной площадью. Это были очень приблатнённые места, где жило много шпаны. Чтобы выжить здесь в те уже далёкие 40–50-е годы, нужно было уметь драться. Я, например, с 1943 года всерьёз занимался боксом, Аркадий, хоть и не боксёр, всегда мог постоять за себя.
Познакомились мы на улице Горького – вернее, на том её отрезке, что назывался Бродвеем, или Бродом. Для золотой молодёжи того времени Брод был своего рода клубом. Люди, с которыми я там познакомился, стали моими «университетами». Здесь тусовалась приблатнённая молодёжь, номенклатурные детки и те, кто впоследствии, годы спустя, стали известными режиссёрами, актёрами, литераторами: Юлик Семёнов, Артур Макаров, Лёша Шманов, Валя Сургучёв, Володя Трынов.
Я в то время был просто боксёром – как сына «врага народа» меня отчислили из военного училища, а в институт, естественно, не брали. Аркадий, в то время студент московского юридического института – прошу не путать с юридическим факультетом МГУ, – был старше меня на два года. Он отлично влился в нашу бродвейскую компанию – добрый товарищ, не жмот, весёлый, к тому же прекрасно играл на аккордеоне. Мы обожали тогда запрещённый джаз, собирали пластинки, но с живой музыкой ничто не могло сравниться. Самая любимая мелодия тех лет «Гольфстрим» звучала в фильме «Подвиг разведчика».
Мы частенько бывали в модном тогда ресторане «Аврора», что на Петровских Линиях, где собирались цеховики и шулеры, а лучший ударник тех лет – джазист Лаце Олах – исполнял «Гольфстрим». Это был просто праздник. Праздник кончился, когда в газете «Вечерняя Москва» появился фельетон, высмеивающий советских музыкантов, исполняющих «в советском ресторане мелодию, под которую пьянствуют разложившиеся эсэсовцы». Оставалось только слушать, как на своём аккордеоне «Гольфстрим» играет Аркадий.
Когда отца реабилитировали, я ушёл в армию – служил в Германии в составе группы наших войск и в Москве не был с 1953 по 1957 год. Когда встретились с Вайнером, он уже служил следователем на знаменитой Петровке, 38. Следователь он был хороший, цепкий. Вёл дела по хищениям социалистической собственности. За свою работу был награждён редкой тогда боевой наградой – «За охрану общественного порядка». Помню его громкие дела по хищению трикотажа, молочных продуктов. В «молочном деле» мы неожиданно столкнулись. Я какое-то время служил в милиции, в Балашихе. Зашли мы с коллегами выпить-закусить в подсобку молочного магазина к знакомой директрисе. А тут – московские опера с ордером на её арест. Наши, балашихинские, потихоньку скрылись. Потом мы смеялись с Вайнером – ещё бы немного, и ты арестовал бы меня как «связь» расхитительницы.
У Аркадия был удивительно хлебосольный дом. Его жена – Софья Львовна Дарьялова – врач-онколог, профессор, доктор медицинских наук, лауреат Государственной премии, заслуженный врач России. А тогда юная Соня была простым врачом, Аркадий – старшим лейтенантом милиции. Денег немного, особо не пошикуешь. И если немудрёная закуска стоила копейки, то на ораву, которая всегда собиралась в их гостеприимном доме (тогда они жили в районе Речного вокзала), водки требовалось немерено. И Аркадий с Соней гнали самогон. Аппарат сконструировали Сонины коллеги из больничной лаборатории. Самогон настаивался на лимонных корочках, черноплодке и шёл у нас на ура. У супругов была договорённость. Если Соня гонит самогон без Аркадия и слышит не условленный заранее звонок, а обычный, то весь продукт она выливает, а аппарат выбрасывает в окно – в 60-е годы за самогоноварение можно было загреметь на три года в тюрьму. И вот Аркадий отправился на Петровку – его ждало суточное дежурство, – а Соня начала готовиться к приходу очередных гостей и включила аппарат. И тут – первый звонок в дверь. Соня действует по инструкции: самогон – в раковину, аппарат – в окно. Открывает – на пороге Аркадий, он оставил дома пистолет, вернулся и совсем забыл об условном звонке. Немая сцена... Благо аппарат всё же удалось восстановить.
Ещё мы ходили на дансинг в гостинице «Москва». Это было довольно дорогое место – билет стоил 20 рублей старыми деньгами (для сравнения: зарплата инженера – 120). Там часто появлялся человек в форме, который жестом приказывал оркестру остановиться, говорил: «Женщины направо, мужчины налево». Шла проверка документов. Нашу компанию он знал в лицо, но всегда задавал один и тот же вопрос: «Откуда взяли деньги на танцы?» И мы хором отвечали: «Сдали молочные бутылки».
Человек в форме – это начальник уголовного розыска знаменитого 50-го отделения милиции. Знаменитого – потому что в центре, потому что именно это отделение курировало почти все рестораны. От этого человека Жеглов в исполнении Высоцкого взял свои знаменитые жесты – помните, как он встряхивает рукой, когда произносит: «Всё, я сказал»? Аркадий помнил все наши молодёжные похождения и много перенёс в свои книги, но они появились позже.

Братья Вайнеры
Пока мы веселились, подрастал младший брат Аркадия – Жора. Он младше Аркадия на семь лет. Георгий закончил факультет журналистики, сначала поработал в небольших газетках, а затем перешёл в ТАСС. Прекрасно писал. Помню, поехал я в командировку во Владивосток. Нужно было проехать туда на поезде, вернуться в Москву на нём же и рассказать читателям о своих путевых впечатлениях – к этому времени, 1967 году, я тоже профессионально занимался журналистикой. В дороге купил журнал «Наш современник» и обнаружил там повесть Аркадия и Георгия Вайнеров «Часы для мистера Келли». Прочитал залпом, отметив, что написана она с большим знанием дела, много правдивых деталей из «трудовой биографии» оперативника БХСС Станислава Тихонова (этот герой потом «перейдёт» в другие романы). Очень по-человечески герой переживает, когда в своих новых итальянских мокасинах попадает под дождь – «пропали мои мокасы». Критики набросились на эту фразу – советский милиционер страдает из-за каких-то мокасин! А я понимал, что 40 рублей за ботинки из зарплаты опера в 115 рублей – большой прорыв в бюджете. Вскоре после шумного успеха повести Аркадий ушёл из милиции в звании капитана. Вместе с братом они занялись только литературным трудом.
Очень успешен роман «Визит к Минотавру». Сюжет взят из жизни – в квартире знаменитого скрипача Давида Ойстраха действительно произошла кража. Жил он в Доме композиторов, где тогда шёл ремонт. Под видом рабочего туда зашёл один уголовник, обитавший после лагерей на 101-м километре под Москвой. Конечно, никакой скрипки он не брал – только деньги и украшения для «дамы сердца». После него квартиру музыканта посетил его 18-летний брат. Взял то, что старший не забрал, но случайно выронил эспандер, на котором красовалась его фамилия – Тимохин. Братьев арестовали.
Вайнеры слегка изменили историю о хищении. Но главное – они сделали роман двухслойным. Один слой – современное криминальное чтиво про украденную скрипку Страдивари, второй слой – жизнь и работа великого мастера. Они рассказали о том, как Страдивари создавал свою скрипку. Это очень сложный жанр, но братья справились с ним достойно.
В этом же ключе выполнен и роман «Лекарство против страха». Роман долго мурыжила цензура. Когда его напечатал журнал «Искатель», критики набросились – что за название? Чего может бояться советский человек, живущий в самой замечательной на свете стране? В издательстве «Московский рабочий» роман вышел уже под названием «Лекарство для несмеяны». Аркадий со смехом рассказывал мне ещё об одном вмешательстве цензоров. Когда герой романа Тихонов встречается с одним из персонажей, он отмечает, что тот по наглости напоминает ему продавца мебельного магазина. Цензоры вставили слово «капиталистического». Наш продавец в нашем магазине не мог быть наглым.
Вообще, ограничений было множество. В Главлит, например, поступил знаменитый приказ заместителя министра внутренних дел Юрия Чурбанова, из которого следовало: литературным героям – сыщикам, следователям – запрещалось выпивать, расходиться с жёнами и, не дай бог, иметь любовницу! Для надзора за нами, писателями и журналистами, в то время существовала целая государственная система: Главлит, пресс-бюро КГБ, пресс-бюро МВД и пресс-бюро Прокуратуры СССР. Я специально рассказываю об этом цензурном маразме, чтобы было понятно: появление в литературе такого яркого антигероя, как Глеб Жеглов, – мощный прорыв братьев Вайнеров. Но об этом позже.

Министерство литературы
Аркадий и Жора вступили в Союз писателей, а на киностудии «Грузия-фильм» вышла их первая кинолента «Я, следователь...», в главной роли – Вахтанг Кикабидзе. Вместе со славой пришёл и достаток. Люди тянулись к Аркадию, он имел огромный круг разнообразных друзей – шахматных гроссмейстеров, музыкантов, артистов, дипломатов. Один приятель работал в Управлении по обслуживанию дипкорпуса (УПДК), и он помог Аркадию купить подержанный голубой «кадиллак» (в то время УПДК имело право продавать машины, оставшиеся от уехавших на родину иностранных дипломатов).
Это был фурор, взрыв! Особенно неистовствовали в Союзе писателей: «Я лауреат всяческих премий, пишу о рабочем классе и колхозном крестьянстве, а Вайнер – только о тех, кто ворует и грабит. У меня «Волга», а у него – иномарка!» Это не пережить! Аркадию смертельно завидовали и искали повод насолить. Повод находился. Он имел характер крутой, обид не прощал и очень неплохо дрался. Как-то в ресторане Центрального дома литераторов (ЦДЛ) отмолотил каких-то писателей. Это стало поводом для «разбора полётов», но Аркадий имел весьма тесные контакты в МВД, и дальше писательского обсуждения эта история не пошла.
Союз писателей, который давал своим членам возможность лечиться в хорошей поликлинике, ездить в Дома творчества и т.д., по существу своему был министерством литературы с жестокой иерархией. Там процветала система надзора за писателями. Весь союз знал, кто сколько выпил в ресторане ЦДЛ и кто сколько потратил, кто с кем пришёл, кто с кем спит. Я это понял и перестал туда ходить – мне по душе был более демократичный ресторан Дома кино. Но Вайнеры как-то прикипели именно к ресторану ЦДЛ.
Один московский сыщик, полковник милиции, на досуге пописывающий в журналы, по просьбе своих литературных друзей решил посчитать, сколько Вайнеры получают и сколько тратят. В конце «операции» он всё время говорил – не сходится!
Вайнеры много ездили по странам социалистического лагеря. Их любил тогдашний министр внутренних дел Николай Щёлоков и отправлял за границу по линии МВД. Писателей от этого трясло. Вайнеры брали семьи, садились на две машины и колесили по Европе. Их очень хорошо переводили за рубежом. Потом Аркадий получил от Союза писателей замечательную квартиру в Банном переулке, а Георгий – у станции метро «Аэропорт». Они уже были очень знаменитыми людьми, когда начали работать над «Эрой милосердия». Я считаю – это их главный роман. Победа над цензурой произошла ещё и потому, что роман вышел в «Воениздате». Военную цензуру не интересовал моральный облик сыщиков, их интересовало, нет ли в романе военных тайн – описания нового танка или дислокации войск. Ничего этого в романе не было. Так, впервые в детективной литературе возник образ антигероя – высокого, с тонкой талией, цыганисто-красивого Глеба Жеглова. Он сложный человек. Мог отдать свои хлебные карточки соседке, а мог взять уголовное дело, забытое другом на столе, спрятать его и весь день наблюдать, как друг мучается. А эта знаменитая фраза: «Наказания без вины не бывает!» Вайнеры не любили своего героя – он больше нигде никогда не появляется, а Шарапов «переселяется» в новую книгу «Гонки по вертикали».
Высоцкий сделал Жеглова другим. (Тут я перебила Эдуарда Анатольевича. Стас Садальский рассказывал мне, что Вайнеры не хотели, чтобы Высоцкий играл Жеглова, и даже просили сначала убрать свои имена из титров к фильму. – Л.К.)
Я не знаю этого, – продолжает Хруцкий. – Может быть, они думали, что фильм с Высоцким запретит цензура и он ляжет на полку. Высоцкий в то время – не только раздражитель для цензуры, но и самый популярный человек в стране. Его песни были слышны из каждого окна. Песенное обаяние и мастерство актёра сделали из антигероя героя. «Вор должен сидеть в тюрьме» – это стало заповедью для многих сыщиков. Но, к сожалению, подбросить кому надо пистолет или наркотики для некоторых стало таким же обыденным делом, как для Жеглова запихнуть кошелёк в карман воришки Кости Сапрыкина, так незабываемо сыгранного Садальским.

Жизнелюб и везунчик
Помню, мы встретились на Пицунде, в Доме творчества. Аркадий сварил потрясающий кофе – он был большой кофеман и всегда имел с собой хороший кофе, турку, спиртовку. Говорили о нашем босоногом детстве, о войне, старых уголовных делах. Он сказал, что хочет сделать ещё одну книгу о том времени, когда работали Жеглов и Шарапов, а может быть, написать продолжение «Эры», но главным Аркадий хотел сделать Шарапова. Позже у него дома, в Банном, состоялся ещё один разговор. Аркадий подумывал о продолжении «Места встречи», но Высоцкого уже не было в живых, и он предлагал сделать Жеглова невидимым героем – начальник отдаёт приказы, но его никто не видит. А главный – опять же Шарапов.
Не суждено было исполниться этим планам. Братья разошлись. Причина чисто бытовая, не буду говорить об этом. С 80-х годов они не пишут вместе. В начале перестройки вышли их совместные романы «Петля и камень в зелёной траве» и «Евангелие от палача». Оказалось, они написали их давно, но не пропускала цензура. Больше Аркадий ничего не писал.
Очень жаль, что распался такой прекрасный творческий союз! Аркадий увлекся общественной работой, Георгий (1938 – 2009) уехал в США. Одно время он работал в «Новом русском слове». На ТВ шёл сериал по его книге «Умножающий печаль».
Позже Аркадий вместе с дочерью Натальей Дарьяловой, которая сейчас тоже живёт в США, стал основателем и владельцем «ДТВ». Впоследствии 75 процентов акций у них приобрёл шведский медиаконцерн, потом они, кажется, продали все акции. Я думаю, ТВ и подорвало его здоровье. Он очень много курил, жаловался на сердце, у него болели ноги. Но всё равно он всегда был жизнелюбом – кстати, и сам себя так называл до последнего часа, – весело поглядывал на девушек, водил машину.
В апреле 2005 года проходил кинофестиваль «Закон и общество». Аркадий был его бессменным президентом, а меня попросил возглавить жюри. На открытие фестиваля 20 апреля я приехать не смог. Его открывал Аркадий, а я договорился с ним, что обязательно выступлю на закрытии. Он пожаловался на сердце, рассказал, что лежал в больнице.
Ночью 26 апреля ему стало плохо. Это происходило в новой квартире, на Тверской. Он позвонил в «скорую», машина приехала буквально через пять минут. Но Аркадий не смог подойти к двери (он находился дома один, Соня уезжала к дочери в США). Пока вызвали спасателей, пока те открыли железную дверь, Аркадий уже умер. Похоронили его на Востряковском кладбище со всеми офицерскими почестями. МВД достойно проводило в путь своего барда.
Я вспоминаю, как он всегда говорил о себе: «Я жизнелюб и везунчик», как он говорил о Соне: «Господь Бог послал мне её по большому блату». И ещё его одно самое любимое выражение – добра тебе, друг. Аркадий и сам был человеком добра. Не стало ещё одной знаменитой легенды своего времени.   


поделиться: