В.И. Ленин

Беспристрастная история в будущем укажет… что наши жертвы… были принесены… для восстановления государства и в то же время послужили защитой Европе… от красного террора.

П.Н. Врангель

Пятнадцатого октября 1921 года в Турции, в Босфорском проливе, случилось одно событие. Подобного история мирового мореплавания не знала. Был серый день, дул слабый ветер. Почти у самого берега близ порта Галата покачивалась прикреплённая к плавающим бочкам яхта «Лукулл».

В 16 часов 30 минут, следуя вдоль противоположного берега, появился океанский пароход «Адриа». Он принадлежал итальянской компании. Расстояние между пароходом и яхтой составляло более километра. Внезапно громадный пароход развернулся на девяносто градусов и направился в сторону «Лукулла».

Столь резкий манёвр не был продиктован ни появлением внезапного препятствия, ни навигационным знаком, ни намерением причалить к берегу: ведь пристани в этом месте для такой махины просто не было.

На яхте обратили внимание, что в их сторону движется океанский корабль. Дежурный офицер и матросы не сомневались, что «Адриа» без труда разминётся с «Лукуллом». Однако пароход, не сбавляя скорости, продолжал приближаться к яхте.

"> Совершенно секретно
ПОДПИСКА Новости Политика В мире Общество Экономика Безопасность История Фото

Совершенно секретно

Международный ежемесячник – одна из самых авторитетных российских газет конца XX - начала XXI века.

добавить на Яндекс
В других СМИ
Новости СМИ2
Загрузка...

Белый рыцарь – чёрный барон

Опубликовано: 1 Августа 2012 12:36
0
5172
"Совершенно секретно", No.8/23
П.Н. Врангель, 1920 год
П.Н. Врангель, 1920 год

   
 Пётр Николаевич Врангель с женой  
   
   
Белый пропагандистский плакат «Генерал-лейтенант барон Пётр Николаевич Врангель» из серии «генеральских» плакатов. ВСЮР. 1919 год
 
   

Товарищу Крестинскому… Тайно подготовишь террор: необходимо и срочно…
В.И. Ленин

Беспристрастная история в будущем укажет… что наши жертвы… были принесены… для восстановления государства и в то же время послужили защитой Европе… от красного террора.
П.Н. Врангель


Пятнадцатого октября 1921 года в Турции, в Босфорском проливе, случилось одно событие. Подобного история мирового мореплавания не знала.
Был серый день, дул слабый ветер. Почти у самого берега близ порта Галата покачивалась прикреплённая к плавающим бочкам яхта «Лукулл».
В 16 часов 30 минут, следуя вдоль противоположного берега, появился океанский пароход «Адриа». Он принадлежал итальянской компании. Расстояние между пароходом и яхтой составляло более километра. Внезапно громадный пароход развернулся на девяносто градусов и направился в сторону «Лукулла».
Столь резкий манёвр не был продиктован ни появлением внезапного препятствия, ни навигационным знаком, ни намерением причалить к берегу: ведь пристани в этом месте для такой махины просто не было.
На яхте обратили внимание, что в их сторону движется океанский корабль. Дежурный офицер и матросы не сомневались, что «Адриа» без труда разминётся с «Лукуллом». Однако пароход, не сбавляя скорости, продолжал приближаться к яхте.
В последние несколько минут, которые оставались до столкновения, на яхте объявили тревогу, спустили на воду шлюпки. В них посадили в первую очередь семьи членов экипажа. Он насчитывал с пассажирами всего пятьдесят человек.
К месту ожидаемого несчастья сразу же понеслись моторные лодки, рыбачьи фелюги, спасательные шлюпки, спущенные с английских, итальянских и турецких судов, которые находились поблизости. Моряки спешили подобрать людей с яхты, когда она будет раздавлена. Полное спокойствие царило только на пароходе «Адриа».
До «Лукулла» оставалось триста метров, когда пароход отдал один якорь и застопорил машину. Однако инерция корабля была слишком велика. Якорь на такой скорости не мог зацепиться за дно. Через сто метров «Адриа» выпустила второй якорь. Он тоже не успевал зарыться в грунт, и судно волочило его за собой по дну пролива.
Острый нос гигантской махины рассёк просушенное дерево маленькой яхты. Полетели обломки. Только после этого «Адриа» остановилась, дала задний ход и… не спустив ни одной шлюпки для спасения пострадавших, попыталась уйти. Однако она тут же была окружена английскими военными судами и арестована.
«Лукулл» затонул через две минуты. На нём погибли четыре человека. Остальных успели подобрать.
Эта яхта была служебным судном генерал-лейтенанта русской армии барона Петра Николаевича Врангеля.

Великий гражданин, неизвестный Отечеству
Генерал Врангель был, вероятно, самым талантливым полководцем Белой гвардии. Однако Россия испокон веков не жаловала своих гениев. При всех великих государях, верховных правителях, председателях совнаркомов и генсеках одарённые Богом сограждане считались опасными для устоев Отечества. Их казнили, заточали, ссылали либо лишали возможности заниматься делом, ради которого они появились на Земле. Чаша сия не обошла и Врангеля. К его редкому полководческому таланту прибегали, как правило, в самых безнадёжных случаях и то с тайной надеждой, что он потерпит неудачу.
В советской России Врангеля именовали «чёрным бароном». Эмиграция звала его «наш белый рыцарь». Врангеля чтил весь Запад, главы всех государств. Когда в США вышли его мемуары, президент Герберт Гувер, который не был знаком с генералом лично, предпослал книге своё предисловие. Что же взволновало американского президента в судьбе русского полководца?
«Он был одним из первых русских руководителей, – писал Гувер, – который сознавал опасность коммунизма не только для русского народа, но и для всего мира… Он защищал Крым, как в своё время генерал Вашингтон при Валерфорже… имея против себя вдесятеро превосходящего по силам противника».
Первую мировую Врангель начал ротмистром, то есть капитаном, а закончил командиром корпуса, генерал-майором. За отвагу и незаурядный талант Пётр Николаевич был удостоен всех орденов Российской империи – от ордена Святой Анны до офицерского Георгиевского креста и золотого Георгиевского оружия.
Когда в семнадцатом большевики пришли к власти, Врангель вышел в отставку. Он не желал служить новому правительству. Вместе с женой Ольгой Михайловной, бывшей фрейлиной императрицы, Врангель поселился в Ялте.
10 января 1918 года Пётр Николаевич Врангель был арестован. Ольга Михайловна настояла, чтобы её взяли в заключение вместе с ним. Около восьми вечера их доставили в трибунал. Его председатель, матрос по фамилии Вакула, сначала допросил генерала, а затем обратился к Ольге Михайловне:
– А вы за что арестованы?
– Я не арестована. Я добровольно пришла с мужем.
– Вот как! Зачем же вы пришли сюда?
– Я счастливо прожила с Петром Николаевичем всю свою жизнь – и хочу разделить его дальнейшую участь.
– Не у всех такие жёны, – изумился Вакула и сказал Врангелю: – Вы вашей жене обязаны своей жизнью. Ступайте.
Сразу же после знакомства с революционным трибуналом Врангель принял решение вернуться в строй.
Когда возобновилась борьба с красными на Кавказе, Пётр Николаевич выехал с женой в Ростов. В конце августа он был в Екатеринодаре.
Генерал-лейтенант А.И.Деникин командовал Южной группой белой армии. Встретил он гостя не слишком приветливо.
– Как же мы вас используем? – озабоченно спросил он, глядя на Врангеля. – Войск у нас мало.
Врангель ответил, что согласен взять эскадрон. Деникин понял, что Пётр Николаевич не претендует на слишком высокую должность, и назначил его командиром 1-го Конного корпуса.
На встрече присутствовал ещё один генерал-лейтенант – И.П.Романовский. Возник трагический треугольник.

Заговор против Врангеля
Деникин, Врангель, Романовский… В их руках в 1918–1920 годах оказалась судьба юга России и в немалой степени судьба всей страны. Но эти трое были психологически несовместимы.
Противоречия и неприязнь обозначились сразу. Врангель обладал молниеносным ситуативным мышлением, был смел, не боялся брать на себя ответственность. Он мог увлечь солдат в бой. Его стихией были активные действия.
Деникин был медлителен, он упускал время, всё чаще его преследовали неудачи, и он боялся новых поражений. Врангель был нужен Деникину, но становился опасным претендентом на пост главнокомандующего. Эти подозрения Деникина разделял и начальник штаба И.П.Романовский.
Деникин с Романовским порою жертвовали интересами Отечества, лишь бы не уступить в чём-то Врангелю. Нелепое соперничество оборачивалось потерями и жертвами среди солдат.
За Врангелем была установлена круглосуточная слежка. Все полученные сведения докладывались только Романовскому. Затем Врангеля неожиданно освободили от должности командующего Добровольческой армией, которую он к тому времени занимал. Далее, объявив «врагом народа», ему предложили покинуть территорию России.
Деникин позднее написал в своих мемуарах, будто бы Врангель возглавил заговор и ставил «вопрос о свержении главнокомандующего». Существовал ли заговор на самом деле, неизвестно.
Услав главного, как он считал, соперника, Деникин предпринял широкомасштабную наступательную операцию – и понёс небывалое поражение: потерял 16 тысяч убитыми, 45 тысяч успел посадить на суда, а 135 тысяч бросил… Операция получила название «новороссийская трагедия».
Армия после этого не желала больше подчиняться Деникину. Она ему не верила. В Константинополь к Врангелю ушла срочная телеграмма с просьбой немедленно вернуться. Эта телеграмма на самом деле была страстным призывом к самосожжению, настойчивым приглашением к смерти…
Пётр Николаевич ответил согласием.
Опороченный, изгнанный из Отечества, он не смог, в силу своего характера, остаться равнодушным: «Идя с армией столько времени её крестным путём, деля светлые дни её побед, я должен испить с ней чашу унижения…»
Генерал Врангель прибыл в Севастополь на эсминце. 22 марта 1920 года он присутствовал на заседании военного сената. Деникина и Романовского в зале не было. Врангель держался скромно, однако все понимали, что в обсуждении принимает участие новый главнокомандующий армии.
Процедура передачи власти оказалась заочной. Деникин издал приказ, в котором назначал Врангеля своим заместителем. А затем вместе с Романовским отбыл к тем же янычарам, в Турцию.
Пётр Николаевич Врангель оказался последним восприемником старой власти над последним обломком былой империи. Правда, теперь империя сузилась до размеров Крымского полуострова с немногими прилегающими территориями. Терновый венец главы государства (венец стал символом Белого движения) Врангель возложил на себя добровольно сроком на два месяца. Именно столько времени выторговал он у англичан, чтобы подготовить армию и население к эвакуации. Шестьдесят дней союзники должны были продолжать поставки оружия и снаряжения.
Что же предпринял Врангель, получив неограниченную власть? Он обошёл и объехал все свои войска. Он всматривался на парадах в глаза солдат – таких же заложников бездарных правителей от Николая Второго до Деникина, как он сам. Армия насчитывала сорок тысяч активных сабель и штыков. Конницы было в три с половиной раза меньше, чем у красных. Пехоты – в пять. Но глаза солдат он нашёл прекрасными: полными надежды в отваги.

Блестящий обманщик
Конфликтуя и договариваясь с союзниками, ведя боевые действия, вникая в заботы солдат и местного населения, Врангель занимался ещё одной странной работой: он собирал всякого рода суда, пригодные для плавания в открытом море.
Корабль – не пистолет. В карман его не спрячешь. Разведка красных донесла командованию: «Врангель готовит невиданную по размаху десантную операцию». Однако десант постоянно откладывался. Лишь в конце октября 1920 года стало понятно: командованию Красной армии была подброшена «деза». На самом деле Врангель с первого дня готовил эвакуацию русской армии. В этом состояла его главная забота.
Понимая, что «белое дело» проиграно, он поставил перед собой задачу: вывезти всех солдат, их семьи, а также местных жителей, которые пожелают. Только при этом условии мог уехать и он сам. Врангель принадлежал к той части русского офицерства, для которого честь была дороже жизни. Собственной.
Были произведены расчёты. Своих судов для «десанта» не хватало. Надо было снова обращаться за содействием к союзникам. А заодно просить уголь, машинное масло, детали для судовых машин. Союзники соглашались, но требовали платы. И немалой. Чем же платить?
У Колчака был золотой запас царской казны. Он отдал за поставки оружия, снаряжения десятки тысяч пудов золота в монетах и слитках. Врангель такими возможностями не располагал. Сделка могла сорваться. Тысячи людей в этом случае остались бы в Крыму. И Врангель нашёл презренный металл: корабли. Он обещал отдать в уплату русские суда, когда они перевезут войска и беженцев в Турцию.
…В последний раз у Перекопа встретились два больших полководца: Фрунзе и Врангель. В последний раз столкнулись две истощённые армии: красная и белая. Перевес оказался у красных. Побеждённым грозило полное истребление. Правда, Фрунзе предложил почётный плен даже генералам. Он обещал под честное слово отпустить всех за границу. Однако именно для этой трагической и внешне безысходной ситуации у Врангеля имелось давно припасённое решение.
…Третьи сутки Врангель находился в севастопольском порту: он наблюдал за погрузкой. Перед отходом первого каравана Пётр Николаевич выступил перед солдатами и офицерами с речью. «Для выполнения долга перед армией и населением, – сказал он, – сделано всё, что в пределах сил человеческих».
Он уже принял доклады о том, что пароходы с людьми покинули Евпаторию, Феодосию и Судак. Продолжалась погрузка в Ялте и Керчи. Получив известие о том, что 1-я Кубанская дивизия находится в пути, направляясь в Керчь, П.Н.Врангель приказал непременно всем дождаться её прибытия.
1 ноября (по ст. стилю) 1920 года от севастопольской пристани отошёл последний пассажирский пароход. У причала темнел только крейсер «Генерал Корнилов». Врангель приказал штабу и личной охране подниматься по трапу. Кругом было пустынно. Охрана согласилась.
Причал, на котором не оставалось больше ни одной живой души, был весь усеян чемоданами, тюками, корзинами, ящиками. То, что внешне выглядело картиной бегства, оказалось главной доблестью в жизни Врангеля. Он не бросил ни одного раненого, ни одной старой женщины, ни одного ребёнка.
Тысячи глаз смотрели на него с накренившегося борта крейсера. Сотни глаз блестели стёклами мощных морских биноклей на военных кораблях союзников. Эти люди – иноземцы и соотечественники – сейчас были свидетелями его трагического триумфа. В марте, возвращаясь на Родину, Врангель полагал, что армия в Крыму погибнет. И он погибнет вместе с ней. По старой морской традиции капитан не имел права уйти с мостика тонущего корабля.
Людей он спас. Каждому, кто отбыл, он подарил жизнь. Этим он заслужил и своё право жить дальше.
Врангель повернулся лицом к городу, снял папаху и перекрестился. Склонил голову, прощаясь. Затем резко поднял лицо, надел папаху, повернулся и направился к трапу.
– Флаг главнокомандующего русской армии поднять! – приказал капитан.
Радиоаппарат на английском военном корабле отстучал шифровку американского адмирала-разведчика: «Анкара. Для передачи в Вашингтон. В полном порядке в течение трёх дней Севастополь был эвакуирован. Генерал Врангель покинул его последним».
Пётр Николаевич стоял на корме, глядя, как удаляется берег. Врангеля снова окружала личная охрана.
– Ваше превосходительство, телеграмма!
Депеша была на французском и звучала так: «Адмирал, офицеры и матросы французского флота низко склоняют головы перед генералом Врангелем, отдавая честь его доблести».
Деникин и Романовский, отступая, бросили в Новороссийске 135 тысяч казаков. А Врангель на 126 судах вывез 145 693 человека. Вероятно, до той поры история просто не знала ещё настолько масштабной и настолько чётко организованной «десантной операции».
Чтобы до конца постичь величие подвига, совершённого Врангелем, следует вспомнить трагедию, которой обернулась эвакуация того же Крыма через 20 лет, в 1941–1942 годах, когда операцией руководил твердокаменный большевик Л.3.Мехлис. Потери в людях и технике не сосчитаны историками до сих пор.
…В Константинополе Врангеля ждали в порту десятки тысяч соотечественников. Была осень. Дул пронизывающий ветер. Люди – полураздетые, уже голодные, ещё не устроенные – встретили главнокомандующего безостановочными криками «ура!».
Врангель сдержал слово, которое он дал весной сам себе: прошёл с армией весь её трудный путь. Не менее тяжкий путь начинался для русских на чужбине.

На покое
Офицеры и солдаты русской армии разместились поначалу в турецких городах. Близ Галаты поселился в своей плавучей штаб-квартире Пётр Николаевич Врангель. Яхта «Лукулл» стала его домом. Преимущество такого жилья заключалось в том, что судно могло в любой час сняться с якоря и уйти в любой другой порт, увозя Врангеля, его помощников и охрану. Необходимость в перемещениях была постоянная. Беженцы из России в массе жили в эмиграции голодно и бесправно. Одни нуждались в моральной поддержке, другие в деньгах, третьи не могли освоиться с обычаями восточной страны. Им всем в меру своих небольших возможностей помогал Врангель. Сам он жил настолько скромно, что у него не было средств отремонтировать свой личный автомобиль.
Петру Николаевичу Врангелю было всего пятьдесят лет, когда он скончался от болезни. Случилось это в 1928 году в Бельгии, год спустя правительство Югославии разрешило перезахоронить прах генерала-героя в Белграде.
Гроб с телом Врангеля провезли на лафете через весь город. За лафетом несли более двухсот венков. Отдельно двигалась колонна русских священников, отдельно – сербских. Процессия растянулась на несколько километров. Больше всего тут было недавних офицеров и солдат в русской форме. Они приехали из разных концов Европы. Все они помнили, чем обязаны своему предводителю.
Отпевали Врангеля сербский патриарх и русский митрополит в сопровождении пятидесяти священников. Под залпы артиллерийского и ружейного салютов гроб был внесён в усыпальницу. В этот момент над головами людей низко пролетел самолёт, который сбросил венок с лентой: «Главнокомандующему – русская авиация».

Кто организовал диверсию
А теперь мы вернёмся к катастрофе, случившейся в Босфорском проливе. Начнём с того, что она случилась ровно год спустя после того, как П.Н.Врангель увёз свою армию из Крыма.
У кого могла вызвать тревогу такая фигура, как Врангель? Я вполне допускаю, что немалое беспокойство она вызывала у бывших союзников. Генерал оставался несговорчивым и активным. Незадолго до покушения он отстоял право сохранить русскую армию за рубежом как «целостную военную организацию».
Иметь у себя в тылу восьмидесятитысячную иностранную армию – радости от этого союзникам было мало. Однако в этой компактности и сплочённости имелись и положительные моменты. Армия не имела оружия и беспрекословно подчинялась одному человеку – Врангелю. Следовательно, у союзников никакой необходимости избавляться от него не было. Наоборот, он был нужен как гарант спокойствия и порядка.
Наличие врангелевской армии как бы возле границ Советской России должно было беспокоить Москву. Советскому правительству было чего бояться. В 1921 году с трудом удалось подавить Кронштадтский мятеж, когда восстал флот, и антоновский мятеж на Тамбовщине, где взбунтовалось крестьянство. А если бы солидарность с армией Врангеля проявил ещё и Черноморский флот?..
Так кто же всё-таки организовал диверсию близ Галаты?
Окончательного ответа на этот вопрос пока нет. Не дали объяснения случившемуся и судебные процессы 20-х годов, когда Врангель и его окружение предъявили иск пароходной компании.
Однако даже из третьестепенных деталей довольно отчётливо проступает «рука Кремля». Просоветские газеты за рубежом сразу после гибели «Лукулла» попытались отвести подозрения от Москвы. «Нетрезвое начальство яхты, – писала «Новая жизнь» (София), – начало развлекаться сложными манёврами в узком Босфоре». Поэтому, мол, «Лукулл» и попал под киль парохода.
Версия была нелепой. Тысячи людей с бортов военных и гражданских судов наблюдали катастрофу. Вина «Адрии» не вызывала ни малейшего сомнения. Признали вину и владельцы парохода. Они согласились выплачивать пожизненную пенсию вдове офицера, который погиб на «Лукулле».
О преднамеренности столкновения свидетельствовал целый ряд деталей. Таран произошёл в то время, когда Врангель обычно находился на борту. По счастливой случайности он сошёл на берег за час до катастрофы. Нос «Адрии» будто по линейке рассёк надвое кабинет и спальню генерала.
Хотя свидетелям катастрофы казалось, что капитан слишком разогнал пароход и потому не может с ним справиться, «Адриа», потопив яхту, не села на мель и не выскочила на берег. Громадное судно тут же остановилось. Таран был математически точно рассчитан.
Действия капитана «Адрии» были вполне логичными, если перед ним стояла задача утопить Врангеля. По расчётам убийц, для генерала был приготовлен тройной капкан: прежде всего, его следовало убить в каюте (если бы он там находился), утопить вместе с яхтой (если бы он остался жив после тарана), помешать спастись, если бы Врангель прыгнул с борта в море.
На возможную причастность к катастрофе чекистов указывало одно очень важное обстоятельство. «Адриа» регулярно курсировала между Константинополем и Батумом. Это значило, что при слабости нашей тогдашней внешней торговли «Адриа» имела постоянный и выгодный контракт.
Примечательно ещё одно обстоятельство. После гибели «Лукулла» компания, которой принадлежал пароход, не уволила капитана. Она взяла его под защиту. Его имя не попало даже в газеты. Отсюда следует, что руководители компании были посвящены в план диверсии. Это естественно: капитан не мог в одиночку взять на себя такую ответственность. Он слишком многим рисковал – морально и материально. Оплата возможного иска за потопление яхты, имущества, которое на ней имелось (там погибли все ценности Врангеля и его архив), а также выплата компенсаций за гибель членов экипажа могли потребовать громадных сумм.
Зададим себе вопрос: кому же всё-таки нужна была смерть Врангеля?
Михаил Фрунзе в воспоминаниях о перекопской победе писал: «Если бы наш флот смог прибыть своевременно, то нет ни малейших сомнений в том, что из Крыма армия Врангеля не ушла бы». Москва горько сожалела, что выпустила Врангеля, а с ним восемьдесят тысяч отборных солдат и казаков. Год спустя эта армия продолжала существовать как целостная организованная сила. Издали она представлялась более могущественной, чем была на самом деле.
Белая гвардия держалась авторитетом и волею одного человека – Врангеля. Логичным было убрать Врангеля, чтобы армия распалась. Для такой цели можно было не пожалеть средств.
Чтобы теракт не выглядел банальным политическим убийством, кем-то была подсказана внешне блестящая идея – морская катастрофа. Плывёт по Чёрному морю на своей яхте Врангель, а яхту нечаянно топит океанский пароход.
Естественно, что для такого несчастного случая нужен был иностранный корабль. А чтобы уговорить нормальных коммерсантов согласиться участвовать в катастрофе и убийстве, нужно было заплатить громадные деньги или предложить очень выгодную сделку (что должно было обойтись ещё дороже).
Предстоял валютный расход в особо крупных размерах. Вспомним: в это же время в Поволжье продолжались голод и людоедство. Даже со школьников собирали медные пятаки, чтобы помочь голодающим. Грабили церкви – под предлогом, что нужно купить за границей хлеб. И в это же самое время готовились заплатить громадные деньги в валюте за убийство Врангеля.
Один человек из совруководства, скажем Дзержинский, распорядиться такой суммой не мог. Требовалось решение ЦК и СНК. Во всех случаях бумагу должен был подписать Ленин. Вполне вероятно, что идея покушения на Врангеля принадлежала «кремлёвскому мечтателю». Ведь это его «грёзы», облечённые в форму шифровок, ускорили смерть Николая Второго и адмирала Колчака. Ленин всё время фабриковал врагов для «молодой республики». При этом он предпочитал видеть всех своих врагов мёртвыми.
Однако замысел вождей революции, пока он дошёл из кабинетов Кремля до конкретных исполнителей, превратился в неуклюжую, разоблачающую тайных убийц операцию «Гора таранит мышь». К сожалению, мне пока не удалось найти подлинные документы, подтверждающие эту версию.


поделиться: