ПОДПИСКА Новости Политика В мире Общество Экономика Безопасность История Фото

Совершенно секретно

Международный ежемесячник – одна из самых авторитетных российских газет конца XX - начала XXI века.

добавить на Яндекс
В других СМИ
Новости СМИ2
Загрузка...

Последнее свидание генерала Кутепова

Опубликовано: 1 Августа 2012 12:06
0
2815
"Совершенно секретно", No.8/23
Александр Павлович Кутепов
Александр Павлович Кутепов

   
 Чествование генерала Кутепова в Харькове  
   
   
 Кутепов в освобождённом Харькове, июнь 1919 года  
   

После Гражданской войны в России у советской власти не осталось серьёзных противников внутри страны. Зато за границей действовало немало эмигрантских организаций, ставивших своей целью свержение большевистского режима. Одной из самых крупных среди них был Российский общевоинский союз (РОВС) со штаб-квартирой в Париже. Он объединял около 100 тысяч офицеров. В Москве не могли не учитывать потенциальной опасности с его стороны.
Сразу же после возникновения РОВСа чекисты взяли его под плотную опеку, внедрили своих людей в руководство, благодаря чему удалось предотвратить многие террористические акции.
Серьёзные удары по этой организации были нанесены в ходе чекистских операций «Синдикат 2» и «Трест».
Бесперспективность терроризма как метода борьбы с советской властью стала очевидной для всех, в том числе и для лидеров русской эмиграции.
Однако генерал А.П.Кутепов, возглавивший союз в 1928 году – после смерти основателя организации П.Н.Врангеля, – продолжал придерживаться прежней практики. Кредо для боевиков РОВСа: «План общей работы представляется в следующем виде – террор, исключительно за границей, против Троцкого, Литвинова и других советских чиновников, а также тех, кто ведёт работу по развалу эмиграции».
Террор и диверсии стали главным оружием этой организации. В Париже, Праге, Софии, Варшаве, везде, где имелись свои филиалы РОВСа, готовились «тройки» и «пятёрки» для заброски на советскую территорию, проведения терактов и организации вооружённых выступлений населения. Боевики РОВСа убили советских полпредов В.Воровского и П.Войкова. В 1928 году они взорвали гранату в лекционном зале центрального партклуба в Ленинграде, в результате чего 26 человек получили тяжёлые ранения.
Подобные акции не давали сколь-нибудь значительного политического эффекта, но быстро обрастали самыми невероятными слухами и больно били по профессиональному самолюбию контрразведчиков из ОГПУ. Тогда-то и возник замысел новой оперативной игры, цель которой заключалась в том, чтобы глубоко проникнуть в планы Российского общевоинского союза, дезорганизовать его деятельность, а по возможности и устранить его руководителей. До недавнего времени об этой чекистской операции массовому читателю практически ничего не было известно.
С 1928 года в эмигрантских кругах стали распространяться слухи, что в Советском Союзе появилась новая антибольшевистская группировка – Внутренняя русская национальная организация (ВРНО), имеющая довольно широкую поддержку среди командиров Красной Армии, части совслужащих и старой интеллигенции. Намекалось также, что она располагает средствами и преданными «белому делу» людьми.
Генерал Кутепов получил эту информацию от тех, кого знал лично и кому доверял, поэтому не мог не заинтересоваться. Мысленно уже прикидывал, как бы использовать возможности ВРНО для подготовки вооружённого выступления против Советов. Однако, будучи человеком крайне недоверчивым и осторожным, не спешил идти на контакт с ВРНО. Выжидал, ещё и ещё раз перепроверял поступающие к нему сведения.
Оперативная игра грозила затянуться надолго, поэтому руководство ОГПУ решило ускорить ход событий. После проработки нескольких вариантов было признано необходимым «назначить» во Франции «официального представителя» ВРНО и тем самым заставить Кутепова поверить в широкие возможности этой организации. Конечно, многое зависело от личности «представителя», его авторитета, способностей. Выбор пал на видного в белоэмигрантских кругах генерала Павла Павловича Дьяконова.
Из личного дела П.П.Дьяконова, которое было заведено на него в Иностранном отделе ОГПУ:
«Дьяконов Павел Павлович, бывший генерал-майор генерального штаба русской армии. Родился в 1878 году в Москве. В 1905 году окончил академию генерального штаба. Участник русско-японской войны. В июле 1914 года назначен помощником военного агента в Лондоне, но в связи с начавшейся войной по собственной просьбе переводится в действующую армию. В январе 1916 года назначается командиром 2-го Особого полка русского экспедиционного корпуса во Франции. За боевые заслуги в сражении на Марне получил отличие офицера Почётного легиона, награждён офицерским крестом Почётного легиона и двумя французскими военными крестами, произведён в генералы. В сентябре 1917 года откомандирован в Лондон для отправления должности военного атташе, на каковой оставался до 1 мая 1920 года. После закрытия военной агентуры в Англии переехал на жительство во Францию.
С установлением в 1924 году дипломатических отношений между СССР и Англией обращается к Советскому правительству с предложением использовать его в качестве советского военного атташе в Лондоне, однако РВС Республики отклонил это предложение. Ему было отказано также в разрешении на въезд в СССР на постоянное жительство. Тем не менее П.П.Дьяконов дал согласие на сотрудничество с советской разведкой, по заданиям которой установил связи с рядом белоэмигрантских организаций в Европе, французскими спецслужбами».
В первой волне русской эмиграции было немало людей, мечтавших о возвращении на Родину. Даже среди тех, кто мог опасаться возмездия за совершённое в годы Гражданской войны. Павел Павлович к их числу не принадлежал, так как революцию встретил за границей и в Белом движении участия не принимал. В марте 1924 года он пишет советскому полпреду в Париже: «Совершенно изуверившись за последние четыре года в какой-либо жизнеспособности русской эмиграции и видя, что её деятельность за границей ничего, кроме вреда России, не приносит, я очень хотел бы опять начать служить моей Родине и русскому народу, признавая при этом безоговорочно Советское правительство, всецело ему подчиняясь и точно следуя всем его указаниям». Генерал Дьяконов, как и многие офицеры, добровольно стал сотрудничать с советской разведкой, видя в этом, прежде всего, свой патриотический долг.
Планами генерала Кутепова интересовались тогда не только чекисты, но и русские монархисты-легитимисты, объединившиеся вокруг претендента на российский престол великого князя Кирилла Владимировича. Удивительное совпадение: великий князь, не без основания подозревавший РОВС в отрицании института монархии в России, доверительно попросил «вести планомерную разведку в отношении общевоинского союза и собирать подробные сведения относительно того, что замышляет генерал Кутепов против монархистов», кого бы вы думали? Всё того же генерала Дьяконова. Это поручение оказалось весьма кстати, так как позволяло Павлу Павловичу в случае провала скрыть свою причастность к советской разведке.
Действуя по разработанному чекистами сценарию, П.П.Дьяконов не спешил рекламировать в среде эмиграции возможности ВРНО. Лишь после того как из Москвы в Париж прибыл «руководитель» организации полковник царской армии А.Н.Попов, Павел Павлович решил «подключить» Кутепова. При посредничестве видного деятеля русской эмиграции С.П.Мельгунова, автора известной книги «Красный террор в России», была организована первая встреча лидеров ВРНО и РОВСа. На ней генерал Кутепов предложил во имя свержения советской власти наладить тесное сотрудничество двух организаций. Предложение было принято, но ещё год ушёл на согласование деталей будущего взаимодействия.
Наконец, в 1929 году по инициативе Кутепова формируется новая эмигрантская боевая группа «Борьба за Россию», созданная вокруг одноимённого еженедельника. Определяя её задачи, генерал писал: «Для ниспровержения советской власти мы создаём широкое объединение эмигрантов, нацеленное исключительно на борьбу с большевизмом. Никаких межпартийных споров внутри него мы терпеть не намерены, так как они лишь распыляют наши силы. РОВС готов взяться за печатание антисоветских листовок и прокламаций. ВРНО будет их распространять внутри России. Одновременно мы намерены начать подготовку к вооружённому выступлению против Советов, которое можно было бы поднять весной 1931 года. Для его руководства общевоинский союз направит в различные регионы СССР не менее 50 специально подготовленных офицеров. Помните, борьба должна быть беспощадной, только при этом условии мы можем рассчитывать на успех».
Тогда об этих планах знал только узкий круг людей, среди которых были руководители советской и французской спецслужб. Москву информировал Дьяконов, а 2-е бюро генерального штаба французской армии – Кутепов, находившийся на содержании у французов. Париж благословил новый антисоветский альянс, Москва приняла меры к его ликвидации. Первой и самой важной целью чекистов стало уничтожение самого Кутепова.
Постепенно у Павла Павловича Дьяконова накопилось немало любопытных сведений о генерале Кутепове, его характере, привычках, взаимоотношениях с близкими людьми и помощниками. Лидер общевоинского союза был человеком властным, даже деспотичным, одержимым ненавистью к большевизму. Во многом РОВС держался именно на его энергии и фанатизме, и рядом не было видно никого, кто мог успешно заменить его во главе организации. Будучи человеком скрытным, недоверчивым, необщительным, генерал Кутепов всю работу по поддержанию нелегальной связи со своими людьми в СССР вёл самолично и никого, даже ближайших помощников, не посвящал в свои планы и переговоры с курьерами из Советского Союза. Был педантичен и точен. Никогда и никуда не опаздывал. Но именно болезненная недоверчивость сыграла с ним злую шутку и завела в ловушку, расставленную чекистами. Финал оперативной игры наступил в январе 1930 года.
Генерал Кутепов с женой и сыном жил в Париже, в небольшой четырёхкомнатной квартире на улице Руссле, 26. Денщик Фёдоров, проживавший с ними, выполнял одновременно обязанности уборщицы, кухарки и няньки. Обстановка в доме отличалась скромностью, а кабинет хозяина, где теснились письменный стол, кровать, кушетка и пара кресел, выглядел даже бедно. В доме был заведён строгий порядок: хозяин сам открывал входную дверь приглашённым к нему посетителям, никто из домочадцев не должен был видеть гостей и тем более мешать разговору.
При руководителе РОВСа имелась негласная охрана, а группа офицеров, работавших таксистами, постоянно обслуживала его транспортом, он не пользовался случайными машинами. Казалось, в системе обеспечения безопасности Кутепова продумано всё до мелочей, найти в ней какой-либо изъян просто невозможно. Но оказалось, что это не так. Его захват – а именно к такому решению пришли в Москве в конце концов – удалось осуществить на удивление легко. Несмотря даже на то, что генерал, по сути, заранее был предупреждён о готовящемся на него покушении.
К тому моменту отношения между Российским общевоинским союзом и ВРНО значительно укрепились: регулярно происходили встречи между руководителями, поездки курьеров, разрабатывались конкретные планы совместной деятельности. Вплотную встал вопрос об объединении усилий двух организаций для подготовки вооружённого выступления в одном из крупных русских городов. В начале января 1930 года Кутепов отправился в Берлин, где у него было намечено свидание с лидерами ВРНО полковниками Поповым и де Роберти. Последние работали в одной из экспортных фирм в Москве и имели возможность выезжать в командировки в Европу. Оба они действовали под контролем и по заданию советской контрразведки. В Берлин прибыли со служебной миссией по линии торгпредства СССР в Германии.
Встреча Кутепова с эмиссарами ВРНО оказалась продуктивной и даже приятной. Были оговорены некоторые детали подготовки вооружённого выступления, согласован план действий на ближайшее время. После официальной части де Роберти пригласил своего бывшего начальника (де Роберти был в своё время начальником штаба кутеповского корпуса) в ресторан. Им было что вспомнить, о чём поговорить. Видимо, размягчённый изысканным ужином и интимной беседой, де Роберти неожиданно сказал:
– Александр Павлович, хочу признаться как на духу – я связан с гэпэушниками и прибыл сюда по их заданию. Вам надо беречься, избегать незнакомых людей. Мне кажется, вас готовятся убить.
Кутепов не стал его расспрашивать ни о чём, всё было и так ясно: далекоидущие планы руководства общевоинского союза становились столь же призрачными, как и существование ВРНО. Остаток вечера прошёл в тягостном молчании, и они расстались, понимая, что никогда уже не встретятся. Де Роберти вернулся в Райхс-крон-отель, где остановился, а Кутепов отправился на вокзал.
В поезде генерал был подавлен и хмур. Его страшила не столько собственная гибель, сколько крах дела, которому он всего себя отдавал. Однако с близкими Александр Павлович ни словом не обмолвился о нависшей над ним опасности.
В последний раз А.П.Кутепова видели 26 января 1930 года. Это был воскресный день. После завтрака генерал просмотрел парижские газеты и в половине одиннадцатого вышел из дома, предупредив жену, что направляется на панихиду по барону Каульбарсу. Они условились, что после церковной службы поедут на автомобиле за город. Идти до церкви прогулочным шагом было около пятнадцати минут, однако Кутепов там не появился и к полудню. Спустя два часа жена генерала подняла тревогу, но поиски его не дали результатов. Похищение Кутепова, по архивным материалам, выглядит следующим образом.
Накануне трагических событий он получил записку от какого-то известного ему лица, в которой генералу назначали на воскресенье короткую, но важную встречу по дороге от дома до церкви. Это свидание не нарушало воскресных планов Кутепова, и потому он согласился на него, не подозревая, видимо, о ловушке. Место встречи было определено с таким расчётом, чтобы он затем мог продолжить свой маршрут в сторону бульвара Инвалидов по улице Удино, то есть самым коротким путём от дома до церкви. Но человек, назначивший свидание, на него не явился. Подождав пару минут, Кутепов, не терпевший опаздывающих и необязательных людей, отправился своей дорогой.
На пересечении улиц Удино и Руссле к нему подошёл молодой мужчина в штатском и что-то спросил по-французски. За двенадцать лет жизни в Париже генерал Кутепов так и не удосужился выучить французский язык, но понял, что ему предлагают сесть в машину. Только теперь генерал обратил внимание на два автомобиля, стоящих неподалёку от перекрёстка, и прохаживающегося возле них полицейского. Полицейские в штатском втолкнули его в машину, которая сразу же рванула с места и, быстро набирая скорость, помчалась к бульвару Инвалидов. Полицейский в форме вскочил в другую машину. Вся операция длилась считанные секунды, так что впоследствии никто из очевидцев не смог вспомнить сколько-нибудь заслуживающих внимания деталей. Разве только то, что прежде на этом перекрёстке полицейский пост не выставлялся и лишь за три дня до случившегося здесь вдруг появился на непродолжительное время полицейский. Видели его там же и в последующие два дня. Обычно он находился на перекрёстке 20–30 минут, после чего уходил. Поэтому обитатели окрестных домов не придали никакого значения появлению полицейского в воскресенье.
В тот роковой день Кутепова должен был обслуживать транспортом парижский таксист поручик Фортунато. По установившемуся распорядку машину подавали к дому генерала ровно в 10 часов утра. Хотя на это воскресенье генерал отказался от услуг дежурного такси, Фортунато решил на всякий случай остаться у себя в квартире, чтобы быть готовым в любой момент выехать по просьбе генерала. Напрасно просидев дома всё утро, Фортунато с удивлением обнаружил, что его настенные часы врут. Кто-то перевёл стрелки на час вперёд. Видимо, организаторы похищения всё предусмотрели, и в том случае, если бы Кутепов потребовал себе машину к обычному времени, таксиста дома уже не оказалось бы. Зная пунктуальность генерала, его нетерпимость к опаздывающим, нетрудно было предположить, что он не станет ждать Фортунато и воспользуется первым попавшимся такси. В таком случае чекисты подставили бы ему свою, заранее подготовленную машину.
Генерал Кутепов избежал советского суда и предначертанной ему «высшей меры социальной защиты». Он был доставлен на советский пароход, но сердце не выдержало пережитого потрясения: генерал скончался от сердечного приступа.
Официальное следствие по факту исчезновения в центре Парижа руководителя РОВСа шло вяло. Похоже было, что французские власти вовсе и не стремились добраться до истины, хотя наверняка могли бы «раскрутить» всю эту детективную историю. И на то, надо сказать, у французов имелся свой резон. Если бы во Франции поднялась шумиха по поводу безнаказанных действий во французской столице иностранной (читай: советской) разведки, советская сторона совершенно обоснованно могла бы обвинить французов в том, что под вывеской РОВСа с территории этой страны проводится враждебная, террористическая деятельность против государства, с которым Франция поддерживает дипломатические отношения. Подобного поворота событий Париж, конечно, не желал.
Несмотря на отсутствие у следствия не только прямых, но и косвенных улик, под подозрение полиции попали некоторые лица из окружения генерала Кутепова, а также Дьяконов. Но Павел Павлович прямого отношения к похищению лидера РОВСа не имел, он не был даже знаком с ним лично. Тем не менее растерянность руководства общевоинского союза была столь велика после случившегося, взаимное недоверие, панические настроения столь усилились, что просто необходимо было найти «козла отпущения», и эту роль попытались навязать Дьяконову. Очень влиятельная эмигрантская газета «Возрождение» попыталась направить следствие на Дьяконова и на другого русского генерала – Корганова, публично выдвинув против них обвинение. Однако французский суд, рассмотрев материалы следствия, признал утверждения газеты необоснованными и принудил её принести извинения этим лицам.
Но доверие к Дьяконову в кругах эмиграции было поколеблено, и он вынужден был полностью отойти от политической деятельности.
Дальнейшая судьба генерала Дьяконова связана с советской разведкой. По её заданию он сотрудничал с французской военной разведкой и многое сделал для ослабления германского влияния во Франции. Накануне Второй мировой войны французские власти, которым Павел Павлович предоставил соответствующие документы, выслали из Франции лидера прогерманского крыла русской эмиграции генерала Туркула и профашистски настроенных генерала Чернощекова, полковника Богдановича, капитана Степанова и ряд других. Высылка этих лиц ослабила «пятую колонну» фашистов во Франции. Руководство французской разведки в этой связи письменно сообщило генералу Дьяконову: «Ваша информация о русских, которые известны своими немецкими симпатиями, чрезвычайно ценна для Франции. Мы высоко оцениваем наше сотрудничество».
В 1936 году П.П.Дьяконов по заданию Центра выезжал в республиканскую Испанию для наблюдения за деятельностью фашистской агентуры в этой стране. Его работа там не осталась незамеченной: франкисты попытались расправиться с ним. Спасла Павла Павловича французская разведка, вовремя предупредив его о грозящей опасности. Но гестапо уже держало Дьяконова под наблюдением, и, когда в июне 1940 года немцы вошли в Париж, он некоторое время спустя был арестован. Сорок три дня пробыл генерал в тюрьме, его дочь Мария хлопотала в советском посольстве о вмешательстве в судьбу отца. Наконец был решён вопрос о предоставлении Павлу Павловичу и Марии советского гражданства. После предъявления официального протеста советского посольства германскому военному командованию Дьяконов был освобождён из тюрьмы и в мае 1941 года вместе с дочерью вернулся на Родину.
После нападения немецко-фашистских войск на Советский Союз старый генерал и его дочь как лица, недавно вернувшиеся из-за границы, были арестованы «по подозрению в поддержании связи с иностранными разведками и шпионаже против СССР». Опять начались допросы, на этот раз в советской тюрьме. После первых допросов Павел Павлович писал наркому внутренних дел: «За 17 лет заграничной работы мне пришлось выполнить много ответственных заданий. За эту работу я получал только благодарности. В голове моей не укладывается, как могли меня всерьёз подозревать в преступной деятельности против Родины. Излишне говорить, какую нравственную боль мне причинило такое подозрение».
Конечно, письмо старого генерала ничего не изменило бы в то время в его судьбе, если бы не вмешательство его товарищей по разведывательной работе. В рапорте разведуправления, направленном в следственные органы, указывалось: «Дьяконов и его дочь известны 1-му управлению НКВД. Управление считает необходимым их освободить». Генерала Дьяконова и Марию освободили в октябре 1941 года. Они так и не узнали никогда, кто возвратил их буквально из небытия.
Из саратовской тюрьмы они вышли в лёгкой одежде, практически без денег. Им предложили временно уехать в Узбекистан. Сначала жили в Фергане, затем на станции Кара-Су в Киргизии, страшно бедствовали.
Из письма П.П.Дьяконова руководству НКВД: «Обращаюсь к вам с просьбой вызволить меня из того невыносимого положения, в которое я без всякой вины с моей стороны попал. Прошу вызвать меня с дочерью в Москву и назначить на какую угодно работу в России. Заранее согласен на любую должность. Хочу отдать остаток моих сил служению Родине, особенно в такое тяжёлое для неё время». Ответа он не получил. В январе 1943 года генерал Дьяконов умер.


поделиться: