ПОДПИСКА Новости Политика В мире Общество Экономика Безопасность История Фото

Совершенно секретно

Международный ежемесячник – одна из самых авторитетных российских газет конца XX - начала XXI века.

добавить на Яндекс
В других СМИ
Новости СМИ2
Загрузка...

Евгений и Медный Всадник

Опубликовано: 1 Января 2010 09:00
0
3099
"Совершенно секретно", No.1/248

   
Чичваркин – натура артистичная. В зависимости от жизненных обстоятельств, он чувствует себя то Паханом-Доцентом из Джентльменов удачи», то Евгением из пушкинского «Медного всадника»  
 
   
 
 
 
2008 год был переломным в жизни Чичваркина. Но почва никогда не уходила у него из под ног (слева). На допрос он приезжал на «ГАЗ-21», а на соревнованиях по конкуру появлялся стреноженным, как боевой конь  
   
 
В пору своего расцвета «Евросеть» и ее основатель, завоевывая клиентов, были неистощимы на выдумку, пусть и грубоватую: 1 апреля 2004 года, Дворец связи на Тверской, акция «Боди-арт в обмен на телефон»  
   
 
Чичваркин всегда резко выделялся среди коллег по бизнесу. 2006 год, пресс-конференция с участием Максима Ноготкова («Связной»), Вячеслава Зайцева («Техносила»), Александра Зайонца («М.Видео») и нашего героя  
   
 
27 апреля 2006 года. Уничтожение «вредных для здоровья» телефонов «Моторола С115», изъятых в «Евросети». Телефоны обнаружили чудесную способность к регенерации и вскоре объявились в продаже на Царицынском рынке  
   
 
В сентябре 2008 года был арестован Борис Левин, возглавлявший службу безопасности «Евросети». Чичваркин не понял, что ему послали «черную метку»  
   
 
Декабрь 2009 года. Чичваркин в последней по времени роли – лондонского безработного  
   

Сверхуспешного основателя знаменитой «Евросети» вынудили продать бизнес, бежать из страны, и все равно не хотят оставить в покое, скачут за ним по пятам, требуют его выдачи. Кому он так насолил?

В пятом часу в начале декабря в Лондоне уже темно, а на этот раз еще и льет, как из ведра. Безумный таксист уже минут сорок везет меня по периметру Кенсингтонских садов с одной их стороны на другую. Пробок нет, этот путь на самом деле должен занимать от силы минут десять. Таксист вовсе не жулик и не накручивает километраж: он действительно, похоже, безумен, этот, как можно предположить по его лицу и ломаному английскому, какой-нибудь румынский эмигрант, коли пустился в путь, не зная толком дорогу. А теперь заплутал, дергается, нервничает, орет на меня, бьет по клавишам самого дешевого навигатора, который выдает маршрут лишь по названию улицы и номера дома. На другие ориентиры вроде названий магазинов, отелей, ресторанов навигатор реагировать не научен, а я, как на грех, не знаю номер дома – знаю только улицу и название гламурной кофейни, где меня ждут. И поджидающий меня в кофейне человек знает только ее название – он тоже не местный, как и я, тоже эмигрант с небольшим стажем, недостаточно знающий этот огромный город, как и таксист, тоже дергается и орет на него по телефону на плохом английском, когда я передаю таксисту трубку, чтобы мой собеседник хоть как-то попытался ему объяснить, куда путь держать. От этих нервозных объяснений, перемежаемых русским и английским матом, таксист только больше запутывается и психует. Я с ужасом слежу, как он лавирует между двухэтажными автобусами, в последний момент резко бьет по тормозам на красном свете, как кур, распугивая пешеходов, пытаюсь его успокоить и, наконец, принимаю решение, которое давно должен был принять – выйти из этого заплутавшего болида, пусть даже на противоположном конце города, неважно, жизнь дороже…
Никогда не пользуйтесь услугами лондонского так называемого альтернативного такси! Оно, конечно, вдвое дешевле, чем дорогущий классический черный кэб, но эта экономия может выйти вам боком. Как говорится, мы не так богаты, чтобы покупать дешевые вещи. Вот и теперь этому самому, «дешевому», петлявшему, как заяц, по Лондону таксисту я плачу раза в три больше, чем заплатил бы кэбу, который прямиком бы привез меня из точки А в точку В.
Выхожу на улицу, осматриваюсь и обнаруживаю, что стою ровно напротив отеля «Кенсингтон Пэлас Гарденс», который настойчиво называл в качестве главного ориентира в телефонных переговорах с таксистом ожидающий меня в кофейне человек. А вот и коротенькая улочка Кенсингтон Корт Гарденс, на которой должна располагаться кофейня. А вот и кофейня с французским названием. А вот у входа в нее и заждавшийся Евгений Чичваркин, 35-летний российский предприниматель (в прошлом), основатель и владелец (в прошлом) «Евросети» – одного из крупнейших отечественных сотовых ритейлеров, «маяк» российского бизнеса 2000-х (в прошлом), доверенное лицо Дмитрия Медведева на президентских выборах (прошлых), проживающий в Лондоне безработный эмигрант (в настоящем). Он, правда, не в расшитом кафтане а-ля Иван-царевич, как его порой можно было увидеть в Москве на какой-нибудь презентации, не в русской косоворотке, в которой он тоже нередко появлялся, и даже не в испещренной матерными слоганами майке, которую он жаловал, кажется, больше всего, а во вполне цивильном, очень даже «лондонском» кожаном «состаренном» плаще типа редингот. Но узнать его легко, персонаж он колоритный.

Чичваркин на выданье
Мы договорились о встрече еще несколько месяцев назад, в сентябре, после первого заседания лондонского магистратского суда Вестминстера, на котором впервые рассматривалось дело об экстрадиции Евгения Чичваркина в Россию по запросу Генпрокуратуры РФ. Напомню, что основатель «Евросети» чудом ускользнул из поля зрения российских правоохранительных органов ровно год назад, 22 декабря 2008 года, когда за ним уже велась слежка, и в тот же день улетел в Лондон. Он обвиняется в причастности к похищению бывшего экспедитора компании Андрея Власкина, а также в контрабандных поставках мобильных телефонов для «Евросети» и аффилированных с ней структур. Сам Чичваркин и его адвокаты утверждают, что возбужденные против него дела имеют чисто политическую мотивацию и имели целью вынудить его продать процветающую компанию. Цель – если таковая ставилась врагами Чичваркина – была достигнута: компанию он продал еще в сентябре 2008 года Александру Мамуту (который в свою очередь вскоре перепродал ее «Вымпелкому»). Однако от Чичваркина не отвязались, и, поняв, что добром дело для него не закончится, он и уехал в Лондон. Однако и после этого его не оставили в покое, послав вдогонку запрос об экстрадиции.
На том сентябрьском заседании лондонский суд ничего не решил, отпустил Чичваркина под денежный залог, а новое заседание назначил на 1 декабря. Видимо, сам Чичваркин не был уверен в благоприятном для себя исходе декабрьских слушаний, поэтому и попросил меня отложить встречу до декабря, когда слушания начнутся, – чтобы в случае чего, видимо, дать через СМИ бой и лондонским и российским прокурорам. Перед скандалом Чичваркин никогда не останавливался – в этом его сила как бизнесмена, признают многие.
Собственно, опасаться Чичваркину было чего. По многим признакам было очевидно, что российское государство решило навалиться на основателя «Евросети» всем своим недюжинным медвежьим весом. Накануне первого, сентябрьского заседания лондонского суда в бой пошел даже российский МИД, совсем уже непонятно, каким слухом и духом разобравшийся в деле о похищении экспедитора «Евросети», а заодно и в деле о контрабанде мобильников. Во всяком случае, представитель российского внешнеполитического ведомства официально выразил больше похожую на угрозу «надежду», что «на этот раз не повторится ставшая уже традиционной ситуация, когда подозреваемого в совершении чистого уголовного преступления, чьей выдачи добивается российская сторона, пытаются представить в качестве очередной жертвы политического преследования».
В дальнейшем, если поверить российской прессе, то можно было подумать, что Генпрокуратуре при поддержке МИДа и других ведомств удалось одержать наконец моральную победу над британскими коллегами и что «ставшая уже традиционной ситуация» и впрямь не повторится, изворотливые адвокаты и втайне сочувствующие им британские судьи не сумеют «представить Чичваркина жертвой» и его, еще тепленького, отправят в Москву держать ответ за похищение экспедитора и за контрабанду. Как накануне сентябрьского заседания лондонского суда была озвучена грозная инвектива МИД РФ, так накануне начала декабрьских слушаний в самой респектабельной деловой российской прессе прошла информация, что британская королевская прокурорская служба уже сформулировала свою позицию по делу об экстрадиции Чичваркина, и эта позиция – чудо из чудес! – полностью совпала с российской. И на слушаниях, мол, прокуратура Ее Величества будет настаивать на том, что у российского следствия есть основания обвинять г-на Чичваркина в чисто уголовном преступлении – причастности к похищению человека, – и никакой политической или экономической подоплеки дело против бизнесмена не имеет.
Одним словом, если верить российской прессе, то перед
1 декабря над чичваркинской головой сгущались серьезные тучи. «Прогноз погоды», однако, не подтвердился. Слушания продолжались полчаса, были прерваны, отложены, и их продолжение было перенесено аж на 2 августа. Мотивация: по просьбе адвокатов, которые сказали, что для ознакомления британской стороны необходимо перевести все 29 томов дела на английский язык. Надо полагать, восьми месяцев на это хватит.
Ровно на следующий день после этих получасовых слушаний мы и встретились с Чичваркиным, нетерпеливо, но вежливо ждавшим меня битый час под проливным дождем. На мой вопрос, доволен ли он исходом вчерашнего заседания, он сказал, что полностью удовлетворен, приветствует, как он выразился, решение суда, хотя и окончательной победой считать это рано. На вопрос, опасался ли он, что будет принято решение о его выдаче, ответил в духе героя «Кавказской пленницы», но при этом абсолютно серьезно: «Я верил в то, что суд здесь справедливый».
Было видно, что ему не до шуток, и вчера он, конечно, понервничал, несмотря на всю свою веру в справедливость и гуманность британского суда. Отвечал почти что односложно, хотя и охотно, явно сверяя в голове свои ответы с советами адвокатов и стараясь не сболтнуть на радостях ничего лишнего.
Он опроверг как лживую информацию о том, что королевская прокуратура солидаризировалась с российской по вопросу о том, что его дело чисто уголовное. Впрочем, по сути дела, опровергли ее и те самые газеты, которые двумя днями раньше ее напечатали. Как ни в чем не бывало, они сообщили по итогам слушаний, что-де королевская прокуратура только лишь запросила у российских коллег экспертную оценку на предмет отсутствия в деле Чичваркина политической подоплеки. Запросила ли она чего на самом деле, или это кто-то из лоббистов чичваркинской экстрадиции опять мутит воду и выдает желаемое за действительное, «сливая» это желаемое в СМИ, – об этом мы,
видимо, раньше августа не узнаем. Во всяком случае, новая версия действий британской прокуратуры выглядит еще более чудно, чем старая. Получается, что она запросила у российской прокуратуры экспертную оценку обвинений и выводов, к которым сама же российская прокуратура и пришла. Воля ваша, но логики и смысла здесь немного. А британское правосудие в пренебрежении ими вообще-то не замечено.

«Евросеть»: дело – просто о…ть
Чичваркин, конечно, не находка для интервьюера. Говорит мало, отвечает односложно, перемежая речь междометиями типа «вот» и теми выражениями, которые в русском языке служат для связи слов в предложении. На философские отступления и обобщения не горазд, в разговоре идет по канве своего дела и персональных неприятностей. При всей его уверенности в себе вопросы сколько-нибудь общего плана порой ставят его в тупик, и он делается похож на десятиклассника-второгодника, когда, запинаясь, пытается ответить своим тонким голосом, к примеру, на вопрос, что занесло его в партию «Правое дело».
Дело не том, что он недостаточно умен. Умен – иначе бы не достиг того, что достиг. Но просто нельзя забывать, что он очень молод, все – и успех, и богатство, и гонения – свалилось на него очень рано, и иногда, по контрасту с этим солидным «бэкграундом», в нем проскакивает вовсе мальчишка. С непередаваемым апломбом изучающего английский школьника он говорит мне при встрече под проливным дождем: «Вэ вэвер ин Ландон из чейнджебл!»
К роли гиганта политической мысли, отца русской демократии и идеолога антипутинской оппозиции пока что даже не приценивается. Одним словом, не Борис Абрамович Березовский. Впрочем, этим и интересен. Его «частный случай» сам по себе обобщает то, что происходит сегодня в России, лучше всяких аллегорий.
Я спрашиваю Чичваркина о «висящем» на нем деле – о контрабанде мобильных телефонов. Оно было возбуждено в 2006 году. Важно пояснить, однако, что до осени 2005 года в Россию легально не был ввезен ни один мобильный телефон. Это был полностью нелегальный бизнес, которым занималась таможня и работавшие на нее «околотаможенные» брокеры. Покупатели-ритейлеры, вроде «Евросети» и ее конкурентов, были на том конце этой «цепочки», который находился уже по эту сторону границы, и импортом как таковым не занимались. Они покупали партии телефонов на правах добросовестных приобретателей. Хотя наверняка были полностью в курсе того, как телефоны ввозились, растаможивались, и т.д. По словам Чичваркина (и не только его – факт этот уже неоднократно подтвержденный), существовал официальный таможенный документ, который назывался «сетка» и позволял в разы занижать таможенные платежи, растаможивая телефоны по неким загадочным «профилям риска». Он позволял оценивать телефоны стоимостью до 100 долларов в 20 долларов, от 100 до 200 – в 30, и так далее. Документ был подписан руководителем Государственного таможенного комитета, как тогда называлось ведомство.
В отношении сотовых телефонов эта схема была разрушена осенью 2005 года, когда в Шереметьево нагрянули работники прокуратуры. Причем, видимо, не то, чтобы прокуратурой вдруг овладела страсть к наведению законности. Просто, как рассказывают, несколькими месяцами раньше Шереметьевскую таможню навестили люди из Управления «К» МВД РФ и предложили, чтобы с нелегального импорта трубок им «отстегивали» по доллару с аппарата (через Шереметьево, которое было основным каналом «сотового» импорта, тогда проходило около 20 млн трубок в год). Таможенники и брокеры отказались от этого «заманчивого» предложения и жестоко поплатились: прокурорская проверка – расследование злоупотреблений – отставки одних, аресты и объявление в международный розыск других…
Старая схема была сломана, российские торговцы получили возможность напрямую заключать договоры с поставщиками и ввозить телефоны легально. А «крышевать» бизнес стало МВД – то самое Управление «К», которое было создано в свое время, как известно, для «борьбы с преступлениями в области высоких технологий». Чичваркин, видимо, «недопонял» новую задачу Управления «К» – вернее, как он сам объясняет, не захотел понимать. Поэтому в марте 2006 года Управление «К» изъяло у «Евросети» более 150 тысяч трубок на сумму около 35 млн долларов. Сначала они были объявлены контрабандными, но таможня это не подтвердила. Обвинение переквалифицировали на контрафакт: якобы производитель, Motorola, не давала разрешения на поставки. «Моторола» официально заявила, что телефоны поставлены в Россию с ее ведома и согласия. Тогда трубки были объявлены «вредными для здоровья», составлен акт экспертизы, а потом – и акт уничтожения «вредных трубок». После чего «уничтоженные» трубки появились на рынке по подложным документам.

Управление преступлений в области высоких технологий
Когда речь заходит об Управлении «К», с Чичваркина мигом слетает налет флегматичности, он перестает быть косноязычным и односложным, становится почти красноречив. Мата, правда, в его речи тоже прибавляется.
– По моим сведениям, все, чем занимается Управление «К», – это потрошение бизнеса. Причем не отщипнуть там сколько-то, а выпотрошить на все деньги, сколько в рот поместится. У компаний «Беталинк», «Дивизион», «Телефон.Ру», «Цифроград» и других в 2005-2006 годах практически целиком был похищен рабочий капитал и еще часть заемных денег. Это десятки миллионов долларов, которые «кашники» рассовали по карманам. Сп…ли телефоны, продали, разделили между собой деньги. По разным оценкам, они положили в карман от 50 до 80 млн долларов. А государству «кинули» три миллиона – якобы выручку за реализованный по конкурсу конфискат! И ни Счетная палата, ни Минфин, ни служба собственной безопасности МВД – никто этим делом не занялся, хотя следов было – хоть отбавляй. Жерихов, руководитель Федеральной таможенной службы, сказал, что телефоны «как будто сквозь землю провалились»! И все, закрыли тему. Они еще звания очередные получили – после «дела «Моторолы»…
– Но вы ведь на них жаловались, и эффект это, кажется, имело…
– Один-единственный раз мы «достучались», тогда же, в 2006 году, когда нам вернули телефоны. Дальше все было бесполезно…
– Вы имеете в виду ситуацию с «Моторолами». Тогда ведь и сама компания «Моторола» вмешалась, не так ли?
– Да, они написали бумагу в Госдеп, Буш что-то сказал на эту тему Путину во время саммита в Питере…
– Возможно, это подействовало, и поэтому была команда дать обратный ход и вернуть телефоны?
– По слухам, да, но точной информации у меня нет, свечку не держал…
– А вам не кажется, что вы допустили большую ошибку в 2006 году, когда не довели до конца скандал с «Моторолами», а спустили его на тормозах?
– Это была самая большая ошибка.
– А почему вы ее сделали? Вам посоветовали?
– Да. Сказали, что не стоит злить верхнее руководство. Обещали, что виновные будут наказаны, телефоны нам вернут, а нас попросили заткнуться. И мы так и сделали. А надо было, конечно, доводить ситуацию до судов.
– А сама «Моторола» почему дальше не пошла?
– Ее тоже запугали, завели на нее уголовные дела… В общем, в результате «Моторола» нам компенсировала те деньги, которые мы потеряли, и мы заткнулись. А этого нельзя было делать.
– Я точно помню этот момент, когда вы сперва открыли рот, а потом его закрыли. Я стал искать контакта с вами – и для газеты, и для телепрограммы, – а вы уже к тому моменту внезапно замолчали…
– Да, я послушался плохого совета.
– Чьего?
– Человека, который сейчас в тюрьме. Он не хотел тогда усугублять отношения с правоохранительными органами.
– Когда вам стало ясно, что совет неправильный?
– Довольно быстро. Когда через год они нагрянули с обысками и стали трясти по полной, надеясь запугать и заставить платить…
– Вы могли по-другому построить отношения с управлением «К» и выйти сухим из воды?
– Конечно. Платить им. На постоянной основе. Они бы держали уголовное дело открытым, а я бы им все время платил. Они этого и хотели.
– Они вам это в открытую предложили?
– У меня нет записи разговора, в котором мне это предложили. Но тому человеку, которого они взяли в заложники и посадили в тюрьму – Борису Левину, – это предлагалось и не раз…
– Они много хотели?
– Да. Они очень жадные и ненасытные люди.
– Вы почему не согласились: они слишком много запросили или вам в принципе не захотелось им платить?
– Не за что. С 2005 года компания сама стала заниматься импортом и платить все налоги. На … кому-то платить?
– Эта логика понятна. Но не мне вам объяснять, что в российском бизнесе живут по другой логике… Почему вы «той» логике не захотели подчиниться?
– Потому что мы генерировали огромный поток налогов для государства. Я не считал нужным еще кому-то платить…
– Когда вы все-таки поняли, что ваш путь тупиковый и что они вас все равно, что называется, через колено переломят?
– А я так и не считаю, что это путь тупиковый…
– Ну, тем не менее, они взяли верх, бизнес-то продан, вы в бегах…
– Бизнес продан, но я не разменялся. Всем тихо приплачивать – это может каждый…
– Все остальные ваши конкуренты этим занимаются? Или есть еще такие принципиальные, как вы?
– Сейчас это неактуально. Осенью-зимой прошлого года, во время кредитного кризиса, все набрали таких долгов, которые похоронили большинство компаний…
– Это вы сотовых ритейлеров имеете в виду?
– Да. По сути, остался только «Связной». Платит он сейчас или нет, я не знаю. А раньше, конечно, все платили, чтобы их не трогали. Вы понимаете, что «кашники» создали такую систему, при которой официальные дистрибьюторы электроники, особенно крупной, где налоговые поступления должны быть от 15 процентов и больше сверх НДС, не могут выдерживать конкуренцию с «серым» рынком? А «серый» рынок электроники – он же «кашниками» и создан и контролируется! Помимо всего прочего, это нелицензионные программы, скретч-карты, моментальные платежи – со всего этого они тоже «стригут». Поэтому дистрибьюторы, чтобы выжить, все время должны хитрить с инвойсами. А значит – оставаться на крючке у «кашников», которые там безвылазно пасутся… Я думаю, они и сейчас собирают если не десятки миллионов – просто рынок очень сильно просел, – то миллионы… Вся преступная схема цела…
– Ну, вон летом взяли кого-то из них, с тридцатью пластиковыми карточками, тремя аппаратами Vertu и 200 тысячами евро в кармане…
– Даже непонятно, как попался. Видимо, не того обидел.
– То, что вы описываете, – это не просто частная коррупционная схема. Это целостная система преступной деятельности государственного аппарата на примере одного из его подразделений. Неужели можно предположить, что в Кремле об этом не знают?
– Знают. Но они либо и там деньги дают, либо занимаются какой-то важной для Кремля деятельностью. «Слушают», кого надо. И за это им разрешено «пастись» и жрать все, что попадает под копыто, любой планктон…
– Выходит, и вы, несмотря на всю мощь вашего товарооборота, оказались планктоном?
– Конечно.

Как Чичваркин едва не стал зиц-председателем
Чичваркин признает, что поздно осознал, какая серьезная над ним нависла опасность. На мой вопрос, когда он почувствовал, что дело, как в филатовской сказке, «принимает криминальный оборот», он ответил удивившим меня образом: «в двадцатых числах декабря». До этого обвинения, выдвинутые против него, казались ему несерьезными и абсурдными – и в контрабанде, и, тем более, в похищении экспедитора Власкина.
Последнее и впрямь выглядит вполне анекдотично. Дело было возбуждено через пять (!) лет после пресловутого похищения, летом 2008 года. Власкин работал в «Евросети» в 2002-2003 году, развозил на своей «Газели» партии трубок и сумел их наворовать на миллион долларов. На самом деле, это единственное обстоятельство, которое меня изумило. Когда я спросил у Чичваркина, как стало возможно такое хищение, неужели в компании не было никакого учета и контроля, он сказал, что с учетом в это время действительно было из рук вон плохо: компания за два года выросла в 15 раз и не успевала за собственным ростом – «мы просто не привыкли к таким оборотам, не управлялись с ними». Как говорится, нет добра без худа. Тем не менее, летом 2003 года Власкина вывели на чистую воду. После чего он организовал два покушения на разоблачившего его аудитора и скрылся. На Власкина по заявлению «Евросети» было заведено дело о хищениях, он был объявлен в розыск, однако милиция бездействовала. Тогда поисками Власкина занялась служба безопасности «Евросети». Она нашла миллионера-экспедитора, вытрясла из него примерно половину похищенной суммы и отпустила восвояси. «Евросеть» официально отказалась от материальных претензий к Власкину, и дело было закрыто. И пусть кинет в меня камень тот, кто скажет, что с ворюгой-экспедитором не обошлись гораздо гуманнее, чем он того заслуживал.
Тем не менее, через пять лет уже Власкин предъявил свои претензии к «Евросети» и к Чичваркину лично. Как утверждает Чичваркин, заявление с просьбой возбудить дело о его стародавнем похищении Власкин написал на Петровке, 22, в кабинете одного из руководителей Управления «К», под его диктовку. Делу сразу был дан ход, и уже в сентябре по нему был арестован руководитель службы безопасности «Евросети» Борис Левин.
К тому времени наезд на «Евросеть» уже шел полным ходом. Чичваркин собирался продавать компанию. Однако, как он уверяет, не из опасений даже: просто начинался кризис, было очевидно, что на дальнейшее, столь же бурное, как и прежде, развитие компании видов нет, и самое сейчас время ее продать, на пике ее славы. Чичваркина предупреждали, что один из крупных сотовых операторов готовит рейдерский захват «Евросети». Но он этому не верил.
Я даже не спрашиваю у него, откуда взялась эта вера в собственную неуязвимость, когда все признаки готовившегося захвата были налицо: уже сидел глава службы безопасности, а на самом Чичваркине висели два уголовных дела. Но все это, я полагаю, в чичваркинском сознании перевешивалось другими факторами: он только что был доверенным лицом Медведева на президентских выборах, участвовал в каком-то форуме, не то красноярском, не то краснодарском, который Медведев почтил своим присутствием, был приглашен в составе группы бизнесменов на встречу с ним в Кремле, по каковому поводу надел даже костюм и галстук.
Наконец, Чичваркина благословили заняться политикой, направив руководить (читай спонсировать) московским отделением выморочной партии «Правое дело». В общем, головокружение от успехов, которое мешает трезво оглядеться окрест.
Говорят, уже после ареста Левина первый вице-премьер Шувалов лично позвонил поздравить Чичваркина с днем рождения, как бы посылая ему сигнал: с тобой, мол, все в порядке, живи и работай спокойно. Когда я спросил Чичваркина, имело ли место шуваловское поздравление, он сказал, что оставит этот вопрос без ответа. Из чего ясно стало, что имело.
Впрочем, дело не только в чичваркинской самоуверенности и головокружении от успехов. Там, наверху, видимо, действительно долго не могли решить, кончать ли с этим Буратино совсем или только перевернуть вверх тормашками и вытрясти как можно больше золотых монет. И наконец склонились к первому варианту.
Говорят, только в декабре руководитель Следственного комитета Бастрыкин получил команду «накопать на Чичваркина за два дня». Одновременно кто-то из Кремля довел эту информацию и до самого Чичваркина, что его и спасло. А то бы был сейчас зиц-председателем – то есть, как мы помним по классике, сидящим председателем – партии «Правое дело».

Поколение «Ч»
Я спрашиваю у него, не жалеет ли он теперь, что был доверенным лицом Медведева.
Это уже вторая наша встреча, не за столиком в кафе, а на открытом воздухе, в Кенсингтонском парке. Мой собеседник уже как-то расслабился, может быть, проникся ко мне доверием, которого в первый раз не хватало: в конце концов, как известно, к лондонским политэмигрантам из Москвы порой черт-те кто приезжает. Он даже пришел на этот раз в каком-то более соответствующем его имиджу прикиде: с большим красным шарфом на шее, в красно-синих кроссовках, разрисованных цветочками, и рваных джинсах.
На мой вопрос начинает отвечать очень убежденно, что, мол, ни в коем случае не жалеет, говорит, что искренне поверил Дмитрию Анатольевичу: будут перемены, демократизация, модернизация и еще какая-то «зация», я, как на грех, забыл, какая. Говорит, что понимал: все эти перемены будут происходить небыстро, потому что надо делать бесконфликтно, и сам был готов «двигаться очень аккуратно»…
Я говорю: все в прошедшем времени – поверил, понимал, был готов… Резонерские интонации исчезают из его голоса, он улыбается во весь свой большой клоунский рот и говорит:
– Да уж, сейчас энтузиазма сильно поубавилось!..
И дальше разговор идет уже как-то по-другому, тоже не очень многословно, но без дураков. Я напоминаю ему, как еще несколько лет назад, не то в интервью, не то в одной из своих колонок для журнала «Секрет фирмы», он высказывался о «поколении тридцатилетних» (то есть своем поколении), за которым будущее России, которому суждено преобразить страну… Он отвечает, что сегодня все разговоры с его сверстниками, едва начавшись, через пять минут выходят на одно и то же: надо думать о детях, и поэтому из России уезжать и обустраиваться на Западе, лучше всего, конечно, здесь, в Лондоне. Вспоминает, как на днях смотрел очередное пропагандистское ток-шоу на российском Первом канале, где кто-то из записных «соловьев режима» дурным голосом кричал: «Не нравится в России?! Граница а-а-ткрыта! Сваливайте отсюда!»
«Ну вот и сваливают, – резюмирует Чичваркин. – Когда мы приехали сюда, год назад, в школе, куда мы отдали сына, было еще двое русских детей. Сегодня таких семеро…»
Я думаю о том, что вот он, Евгений Чичваркин, 35 лет от роду, принадлежит ко второму поколению новых русских предпринимателей. В отличие от первого, это поколение уже не упрекнешь в том, что оно все получило на блюдечке с вензелем ельцинской администрации и разбогатело на раздаренных нефтяных квотах и «пьяных» акцизах, на уникальных предприятиях, скупленных за бесценок на фальсифицированных залоговых аукционах… Эти ребята начинали свой бизнес с нуля и все сделали своими руками. Чичваркин, как хорошо известно из его жизнеописания, стартовал на вещевом рынке в Лужниках, где торговал поддельными джинсами и трусиками, которые почему-то назывались проститутскими: они состояли фактически из двух ниточек и пользовались фантастической популярностью отнюдь не только среди жриц любви. И за десять с лишним лет он построил компанию с многомиллионными оборотами. Он не один такой, упорный и энергичный. Он сам любит перечислять имена своих сверстников, начинавших с ничего и добившихся всего – причем не в зависящих исключительно от милостей власти «нефтянке» или банковской сфере, – а в реальном, потребительском секторе экономики. Андрей Рогачев (торговая сеть «Пятерочка»), Сергей Галицкий (сеть продуктовых дискаунтеров «Магнит»), Максим Ноготков (сотовый ритейл «Связной») – этот список еще довольно долго можно продолжать…

Загадка без отгадки
Когда-нибудь, наверное, мы узнаем подоплеку «наезда» на Чичваркина, в результате которого один из самых успешных бизнесменов России вынужден был пуститься в бега, чтобы не оказаться в тюрьме по каким-то совершенно абсурдным обвинениям. А, может быть, никогда не узнаем. А, может быть, все предельно просто и лежит как на ладони: захотели проглотить лакомый кусок в виде «Евросети» – и проглотили. Захотели проучить строптивого бизнесмена, чтобы другим неповадно было, – по собственному чичваркинскому выражению, которое он любил применять в бизнесе, разбить ему тыкву, чтобы семечки во всех полетели, – и разбили, и проучили. А может быть, действительно, тут политическая подоплека – в том смысле, что Чичваркин оказался заложником в борьбе между «путинскими» и «медведевскими».
Недавно в одной из газет появилась большая публикация, в которой доказывается, что Чичваркин досадил лично Путину – какими-то своими полутора независимыми высказываниями о том, что нельзя повышать налоги, и, главное, вообще экстравагантным поведением. И вот лично Путин отдал указание «окончательно решить» чичваркинский вопрос. Версия выглядит неубедительно: Чичваркин – не Ходорковский, ни по своему финансовому состоянию, ни по поведению: экстравагантный, а в Кремль позвали, так и галстук, как миленький, надел – наверное, впервые в жизни, – чего не сделал в свое время Ходорковский, придя на встречу с Путиным в своей излюбленной водолазке (чем изрядно, по слухам, разозлил его).
Но на самом деле, при всей ее кажущейся невероятности, и такая догадка может оказаться верной. Версий и догадок много, ни одна не выдерживает проверки логикой и здравым смыслом. И поэтому любая может оказаться правильной. И это самое отвратительное, что есть в современной российской политической ситуации, – ее полная непредсказуемость и независимость от логики и здравого смысла. Не то нет власти в стране, и правая рука не знает, что делает левая, несмотря на постоянно демонстрируемые плотно сжатые губы и решимость во взоре. Не то властные полномочия делегированы каким-то новым опричникам – неважно, на какую букву называется их ведомство: «К» или еще какую-то. Опричники охраняют интересы власти – приносят ей деньги, слушают для нее чужие разговоры, – и за это им многое позволено.
Чичваркин, конечно, вовсе не простой «перец». Он тоже понимал, что надо договариваться «по понятиям» – и с коррупционерами на таможне, и с «оборотнями в погонах», и с их «кураторами» в Кремле и в Белом доме. И договаривался. Он тоже понимал, что с властью – прежде всего, в лице кремлевской администрации – надо дружить. И дружил, в добровольно-принудительном порядке взяв на себя спонсирование кому-то, но только не ему, нужного «мертворожденного дитяти» – партии «Правое дело», которая до сих пор так и не удосужилась заняться политической деятельностью.
Но он считал, что бизнес – прежде всего. И что его успехи в бизнесе, которые, в конце концов, обогащали не только его, но и государство, и потребительский рынок, – его лучшая характеристика, рекомендация и «иммунитет». И здесь он, конечно, показал, что, при всей своей деловой сметке, наивен, как ребенок. Как тот Иван-дурак, имидж которого, сам до конца даже, видимо, не понимая, зачем и почему, он выбрал как свой основной. Ведь откуда весь этот экстравагантный «дресс-код», этот причесон, все эти повадки? Конечно, от того фольклорного дурачк


поделиться: