ПОДПИСКА Новости Политика В мире Общество Экономика Безопасность История Фото

Совершенно секретно

Международный ежемесячник – одна из самых авторитетных российских газет конца XX - начала XXI века.

добавить на Яндекс
В других СМИ
Новости СМИ2
Загрузка...

Месяц / История

Опубликовано: 1 Ноября 2009 08:00
0
1696
"Совершенно секретно", No.11/246

 

23 октября 1979
ушел в отставку с поста министра иностранных дел Израиля Моше Даян. Это была последняя должность в фантастической биографии одного из самых знаменитых израильских политиков, еще через два года его не стало. За свою 66-летнюю жизнь он успел сделать столько, что хватило бы на несколько политических и военных судеб. Он возглавлял и МИД, и министерство сельского хозяйства, и даже одно время был журналистом. Тем еще, конечно, журналистом – военным корреспондентом в Южном Вьетнаме во время Вьетнамской войны: судя по всему, набирался там у американцев военного опыта.
Но прежде всего, конечно, он, уроженец палестинского кибуца, сын выходцев из России Двойры
и Шмуля, был военным.
С 14 лет – в рядах «Хаганы», организации еврейской самообороны, защищавшей соотечественников в подмандатной Палестине от арабских вылазок. Во время Второй мировой принимал участие в боевых действиях в Сирии против французских вишистов – пособников нацистов, был ранен, потерял глаз. После войны продолжил военную карьеру, получил высшее образование в Великобритании, в 1953 году стал начальником Генштаба. На этом посту сыграл ключевую роль в планировании операции «Кадеш», завершившейся блестящим успехом. С 1967-го по 1974-й – министр обороны Израиля. Один из главных героев Шестидневной войны (1967 год), в которой Израиль нанес сокрушительное поражение вооруженным и науськиваемым Советским Союзом арабским странам.


 

13 октября 54
отравленный женой, скончался Клавдий – 64-летний римский император из династии Юлиев-Клавдиев.

Тихий человек, чьим основным интересом в доимператорской жизни, помимо пьянства и игры в кости, была история, он стал императором, разменяв шестой десяток, фактически случайно, после убийства Калигулы, в заговоре против которого, впрочем, не принимал участия. Самого его Калигула просто не успел уничтожить, как он сделал с большинством родственников Клавдия. Первое, что сделал Клавдий, заступив на трон, – казнил убийц Калигулы, которым был обязан жизнью и властью.
Тем не менее, императором он оказался незаурядным. Репрессиями не грешил, однако за время своего правления полностью сосредоточил власть в своих руках, выиграл несколько военных кампаний, весьма существенно расширил границы империи и стал вторым со времен Августа правителем, который после смерти был обожествлен.
С чем катастрофически не повезло Клавдию, так это с женами, коих у него было четыре. Особенно – с двумя последними. Третьей его женой была небезызвестная Мессалина, на которой его женил Калигула и чье имя стало нарицательным для описания извращенной распутницы. После множества прославивших ее имя похождений, интриг и заговоров в 48 году она задумала сделать императором своего любовника и умудрилась – при живом муже-императоре – заключить с ним брачный контракт. После этого даже у мягкого человека, Клавдия, не оставалось другого выхода, кроме как согласиться с решением казнить ее. Когда ему доложили об исполнении приговора, он ужинал. Единственной реакцией была просьба налить ему вина.
Но со следующей женой Клавдию повезло еще меньше. Ею стала Агрип-
пина – сестра покойного Калигулы и мать Нерона (он был ее сыном от первого брака). Агриппина многое сделала для того, чтобы расчистить Нерону путь к трону и, в качестве венчающего эти труды поступка, 13 октября 54 года поднесла мужу, Клавдию, тарелку отравленных грибов.
Остается добавить, что Нерон оказался «благодарным» сыном. Он трижды подсылал вольноотпущенника заколоть мать и даже пытался обрушить потолок и стены ее комнаты, пока она спала. Однако она счастливо избегала смерти. В марте 59 года он предложил ей совершить поездку на корабле, который должен был разрушиться в пути. Однако Агриппине чуть ли не единственной удалось спастись и вплавь достигнуть берега — сказалось ее прошлое ныряльщицы за губками. В гневе Нерон приказал уже открыто убить ее. Агриппина, увидев солдат, поняла свою участь и попросила заколоть ее в живот, давая понять, что раскаивается в том, что родила на свет такого сына.
Ходили легенды, что задолго до того, как Нерон стал императором, Агриппине нагадали, что сын ее будет царствовать, но при этом умертвит свою мать, на что ее ответ был: «Пусть умерщвляет, лишь бы царствовал!»


 

17 октября 1889
родилась Алиса Коонен – будущая великая актриса московского Камерного театра,
жена и муза Александра Таирова. Они создали свой театр в 1914 году, когда Таирову было 29 лет, а Коонен 25. Таиров еще был безвестен, а Коонен к тому времени уже блистала на подмостках Художественного театра, была одной из любимых учениц Станиславского, играла Митиль в «Синей птице» и Машу в «Живом трупе», Анитру в «Пер Гюнте». Но гарантированно триумфальную и безоблачную карьеру она положила к ногам любимого.
Если для предреволюционной эпохи с ее декадентским изломом и изысками острой формы поиски Камерного театра были органичны, то в Советской России он оказался фантастическим, экзотическим цветком, занесенным из далекого уже и чуждого Серебряного Века. И, что самое поразительное, этот цветок выжил. Таиров и Коонен нашли силы не изменять себе, не приспосабливаться ни к революционной тематике, ни к стилю социалистического реализма, не ставить советскую драматургию, не «меряться пятилеткой», как говорил о себе не без горькой иронии Пастернак, не «задрав штаны, бежать за комсомолом», как с отчаянием о себе говорил Есенин, не идти на выучку к МХАТу, как стали требовать от всех театров уже в 30-е годы. Нет, в линии Камерного театра не было никакого идейного протеста, вызова, была спокойная позиция художников, поглощенных своим творчеством и ничего, кроме него, знать не желавших. И бурное время как будто щадило их. Перемалывая тысячи других, не менее великих судеб и талантов, обходило их стороной. Почему? Загадка.
Они играли спектакли, которые в голову никому уже не приходило играть в те годы – «Саломею» Оскара Уайльда, «Принцессу Брамбиллу» Гофмана, «Федру» Расина, оперетту «Жирофле-Жирофля» Лекока, салонную мелодраму «Адриенна Лекуврер» Скриба.
Вот уж действительно к кому приложимы строки Пастернака о главном завете художника:
И должен ни единой долькой
Не отступаться от лица…

В жизни Коонен и Таирова не было ничего, кроме их театра и их спектаклей. Когда Таирова просили рассказать или написать о своей жизни, он начинал перечислять постановки. Они и жили в здании театра, но и этого им казалось мало: в своей квартире они обустроили сцену, на которой репетировали – театральных репетиций им было недостаточно.
Театр странным образом пощадили утонувшие в крови 30-е, но послевоенные сороковые-роковые, ознаменовавшиеся борьбой с тлетворным влиянием Запада, с космополитизмом и прочими химерами, одолевавшими параноидальный мозг Сталина, пощадить не могли. Ведь Таиров не только почти не ставил советскую драматургию. Он ставил почти исключительно западную драматургию. Да к тому же еще настоящая его фамилия была Корнблит. В 1949 году, в разгар развязанной лично Сталиным антисемитской кампании, шедшей под лозунгом борьбы с космополитизмом, Камерный театр тоже подвергся разгрому и в 1950 году был закрыт. В его здании был заново организован театр, которому присвоили имя Пушкина.
Таиров фактически сошел с ума. Каждый день он приходил на вахту театра и спрашивал: «Когда репетиция?» Вахтер отвечал: «А вы у нас больше не работаете». – «Спасибо, – благодарил Таиров, приходил домой и говорил Коонен: – Ты знаешь, у нас сегодня нет репетиции. Но все равно, Алисочка, держи спинку прямо, будь всегда в форме». И на следующий день снова шел на театральную проходную. Когда его увозили в психиатрическую больницу, его провели через сцену его театра, где репетировали другие люди, и в это время играл траурный марш. Таиров пережил свой театр меньше чем на год, он умер в сентябре 1950-го.
Алиса Коонен пережила своего любимого почти на четверть века, но никогда больше не вышла на сцену. Почти до конца жизни она жила в той самой квартире, располагавшейся в помещении  театра  им. А.С. Пушкина. Вход в квартиру был там же, где и служебный вход в театр. Она тщательно следила за тем, чтобы никогда не столкнуться ни с кем из театра.


 

18 октября 1009
халиф Эль-Хаким повелел разрушить Храм Гроба Господня в Иерусалиме,
стоящий на месте, где была когда-то Голгофа, и заложенный в 325 году Еленой, матерью римского императора Константина Великого. Жертвой «безумного халифа», как называли Эль-Хакима, стал не только Храм Гроба Господня. Подогреваемый слухами и наветами против христиан, в нарушение неоднократно подтверждавшегося договора, заключенного еще патриархом Софронием и халифом Омаром, он санкционировал в тот день массовые убийства христианского населения Иерусалима и разрушение многих христианских храмов в городе и окрестностях.
Судьба наказала халифа: через несколько лет он бесследно исчез, по всей видимости, был убит своими приближенными, а слухи о разрушении Храма Гроба Господня достигли Европы и послужили одним из поводов для агитации к началу Крестовых походов. Император Константин VIII выторговал у сына Эль-Хакима право на восстановление храма (в обмен на такие уступки, как открытие мечети в Константинополе). А крестоносцы, уже в середине XII века, с размахом отстроили храм заново в величественном романском стиле.


 Леонид ВЕЛЕХОВ

поделиться: