ПОДПИСКА Новости Политика В мире Общество Экономика Безопасность История Фото

Совершенно секретно

Международный ежемесячник – одна из самых авторитетных российских газет конца XX - начала XXI века.

добавить на Яндекс
В других СМИ
Новости СМИ2
Загрузка...

Кудешкина против РФ

Опубликовано: 3 Апреля 2009 08:00
0
2792
"Совершенно секретно", No.4/239

   
Вместо того чтобы привлечь к ответу начальника, на которого жалуются,
к ответу привлекли его подчиненного – того, кто жаловался. Вместо председателя Мосгорсуда Ольги Егоровой (внизу) перед Высшей квалификационной коллегией предстала судья Ольга Кудешкина (вверху)
 
   
   

Ольга Кудешкина месяц назад выиграла в Европейском суде по правам человека дело у российских властей, лишивших ее судейского статуса за независимость позиции и суждений

 В 2003 году судья Ольга Кудешкина подвергла жесткой критике положение дел в судебной системе, за что и была наказана. Поскольку с тех пор прошло почти шесть лет и многое забылось, напомню обстоятельства дела и то, что послужило толчком для будущего скандала, вышедшего за национальные рамки.

«Крыша» для контрабандистов
Москвичам, да и многим гостям столицы, хорошо известны роскошные магазины «Гранд» и «Три кита», торгующие в основном импортной мебелью. Но до поры мало кто знал, что значительная часть этой мебели, поступающая, как правило, из Италии и Испании, контрабандная. Хорошо отлаженный канал поступления груза обнаружили таможенники. Они и возбудили уголовное дело, которое затем передали Следственному комитету МВД. Расследование поручили одному из лучших следователей министерства майору Павлу Зайцеву.
Выяснилось, что за криминальной схемой поставок мебели стоят влиятельные чины из Таможенного комитета, ФСБ и МВД. Именно они были так называемой «крышей» нелегальной коммерции, суть которой сводилась к следующему. По зарубежным документам фирмы отправляли одно количество мебели, а по российским получали значительно меньше. Естественно, с этого уменьшенного количества и платили таможенную пошлину. Кроме того, вместо элитной мебели, которую отправляли, в сопроводительных документах указывали мебель дешевую или фурнитуру.
Расследование уголовного дела не представляло большой сложности. Требовалось лишь упорство и время. Но поскольку за крупномасштабной авантюрой стояли влиятельные фигуры из правоохранительных органов и спецслужб, дело таило в себе немалую опасность.
Прослушивая один из телефонных разговоров фигурантов уголовного дела, оперативники получили любопытную информацию: оказывается, в ближайшее время Генеральная прокуратура должна была забрать уголовное дело у Министерства внутренних дел и прекратить его, а в отношении следователя Зайцева уголовное дело возбудить. Из разговора вытекало: за эту операцию в Генеральную прокуратуру занесена крупная сумма.
Последующие события развивались в свете зафиксированного разговора. Генеральная прокуратура действительно изъяла у МВД дело и прекратила его, а майора Зайцева на самом деле отдали под суд.
Следователя обвинили в том, что он превысил свои полномочия: большинство обысков на квартирах фигурантов дела провел без санкции прокурора. Слово Павлу Зайцеву:
– Когда оперативные службы зафиксировали телефонный разговор, из которого следовало, что фигуранты приедут домой, чтобы уничтожить вещественные доказательства, мы немедленно приступили к обыскам. Поскольку были выходные, мы провели обыски без санкции прокурора, поставив его в известность о проведенных мероприятиях, как того требует закон, в течение суток. На этот раз результаты обысков превзошли все ожидания.
Первой уголовное дело в отношении Павла Зайцева рассматривала судья Мосгорсуда Марина Комарова. Вместе с двумя заседателями она пришла к убеждению, что в действиях следователя нет состава преступления, и вынесла по делу оправдательный приговор. Генеральная прокуратура опротестовала это решение, и дело передали другому судье – Ольге Кудешкиной. Но прежде чем перейти к этой части нашей истории, следует отметить: дело о контрабанде мебели усилиями журналиста и депутата Государственной думы Юрия Щекочихина приобрело широкую огласку.
Вопрос о прекращении дела обсуждался на заседании Комитета по безопасности Госдумы под председательством Алек-
сандра Гурова. Стенограмма этого заседания от 14 февраля 2002 года дает вполне ясное представление о той странной роли, которую Генеральная прокуратура играла в деле о контрабанде мебели. Ее представитель утверждал: уголовное дело по контрабанде прекращено потому, что сумму, укрытую от таможни, и ущерб, нанесенный таким образом государству, установить невозможно.
Но заместитель начальника Управления таможенных расследований и дознания ГТК России В.Остапенко это заявление опроверг. Оказывается, ущерб можно было установить. Для этого нужно было лишь запросить зарубежные таможенные службы.
К сожалению, ни публикации СМИ, ни активность отдельных депутатов Госдумы, ни усилия руководства ГТК и МВД не смогли пробить «крышу» Генеральной прокуратуры. Положение сложилось настолько серьезное, что лидер партии «Яблоко» Григорий Явлинский вынужден был сделать заявление в защиту Юрия Щекочихина и Павла Зайцева – в адрес журналиста, следователя и их семей стали поступать угрозы расправы. Впоследствии, как известно, Щекочихин умер при загадочных обстоятельствах.

На ковер!
В этих условиях уголовное дело в отношении Павла Зайцева приняла Ольга Кудешкина. В рассмотрении дела участвовали народные заседатели Галина Иванова и Валентина Дворова. Обе женщины были пенсионного возраста, неоднократно принимавшие участие в работе суда.
Скандал начался с показаний одной из потерпевших. Она заявила, что с жалобой на действия следователя не обращалась. Суд переспросил, правильно ли он понял ее утверждение? Именно этот уточняющий вопрос и спровоцировал гнев государственного обвинителя – сотрудника Генпрокуратуры Дмитрия Шохина. Он потребовал отвода председательствующего.
Видимо, Генеральная прокуратура опасалась, что показания потерпевших могут выдать заинтересованность Генеральной прокуратуры в исходе дела. Поэтому любой вопрос суда, который мог предполагать ответ потерпевших не в пользу обвинения, вызывал неадекватную реакцию гособвинителя. В своих заявлениях и ходатайствах он извращал происходящее в процессе. Некоторые из его реплик были вызывающе оскорбительны. В таких условиях рассмотрение дела по существу становилось невозможным.
Суд обсудил сложившуюся ситуацию. Было решено потребовать от Генпрокуратуры заменить гособвинителя. В это время председатель Мосгорсуда Егорова и вызвала к себе Кудешкину. Вот как судья описывает то, что произошло в кабинете чиновника.
– Егорова в скандальной форме потребовала объяснений: почему присяжные задают «не те» вопросы? Почему суд принимает «не те» решения? При мне Егорова позвонила заместителю Генерального прокурора Бирюкову. Не стесняясь меня, она доложила ему, что судья вызвана для выяснения происходящего в процессе. Из ее разговора я поняла: Егорова и Бирюков действуют заодно. Егорова потребовала сфальсифицировать материалы дела. Первое: не приобщать к делу заявления народных заседателей, в которых те квалифицировали поведение гособвинителя как безобразное и расценивали его как оказание давление на суд. Второе: не принимать по их заявлениям никакого решения. Третье: в протоколе судебного заседания не отражать поведение гособвинителя. Четвертое: сделать так, чтобы народные заседатели в суд больше не являлись. Я не выполнила требований председателя суда. Тогда, без объяснения причин, в нарушение закона, Егорова изъяла дело из моего производства и передала другому судье.
Забегая вперед, скажу: этот третий по счету судья вынес именно тот приговор, на который и рассчитывала Генеральная прокуратура – Зайцева приговорили к двум годам лишения свободы условно.
На следующий день после того, как Егорова вызывала Кудешкину «на ковер», совещательную комнату посетила заместитель председателя Мосгорсуда Колышницина. Она стала уговаривать Иванову и Дворову в определении суда не давать оценок поведению в процессе гособвинителя. Она убеждала заседателей написать в своих заявлениях, что они не могут участвовать в процессе не потому, что испытывают беспрецедентное давление на суд, а по состоянию здоровья. К чести народных заседателей, они не поддались на уговоры и не стали переписывать заявления. В определении суд указал все, что произошло в процессе.
Ни Кудешкина, ни народные заседатели не были героями, и, возможно, конфликт вокруг дела следователя Зайцева так и остался бы конфликтом местного масштаба, если бы не выборы в Государственную думу. Кудешкина стала баллотироваться в депутаты. На многочисленных встречах избиратели задавали ей вопросы о деле, связанном с контрабандой мебели. И судья вынуждена была на эти вопросы отвечать.
Так локальный конфликт обрел национальные масштабы. Спустя четыре месяца после того, как у Кудешкиной изъяли дело Зайцева, судья обратилась в Высшую квалификационную коллегию (ВКК) судей России. Сказав «А», она уже не могла не сказать «Б». За незаконное вмешательство в деятельность суда и незаконное изъятие дела из ее производства Кудешкна требовала лишить судейских полномочий председателя Мосгорсуда. Свои заявления в ВКК направили народные заседатели и секретарь суда.

Лукавая справка
Провести проверку ВКК поручила одному из своих членов – в то время исполняющему обязанности Московского городского арбитражного суда Олегу Свириденко. Я ознакомился со справкой, подготовленной проверяющим, и могу сказать: на мой взгляд, справка лукавая.
Прежде всего, о тайне совещательной комнаты. Как мы помним, Егорова вызвала Кудешкину из совещательной комнаты, а заместитель Егоровой Колышницина входила в нее для разговора с народными заседателями. Это грубейшее нарушение закона: никто не имеет права ни входить в совещательную комнату, ни звонить туда. Нарушивший запрет может быть подвергнут дисциплинарному или даже уголовному наказанию.
Проверяющий пошел по формальному пути: раз Егорова и Колышницина утверждают, будто не знали, что кабинет судьи Кудешкиной находился в режиме совещательной комнаты, то совещание суда «могло проходить» и в обычном режиме.
Что касается давления на суд. Действительно, при разговоре Егоровой и Кудешкиной не было свидетелей. Звонила ли Егорова заместителю Генерального прокурора Бирюкову, требовала ли сфальсифицировать материалы дела – этого не видел и не слышал никто. При рассмотрении уголовных дел такие ситуации встречаются сплошь и рядом. Как в подобных случаях поступают служители Фемиды? Они исследуют весь комплекс доказательств – выслушивают свидетелей, оценивают, насколько их утверждения объективны, последовательны и согласуются между собой.
В нашем случае подтвердить разговор председателя суда с заместителем Генпрокурора не может никто. Однако проверяющий мог запросить распечатку телефонных переговоров председателя Мосгорсуда: Кудешкина назвала точное время, когда разговор состоялся. Но Свириденко этого почему-то не сделал.
О «проработке», которой она была подвергнута в кабинете Егоровой, Кудешкина рассказала двум судьям и мужу, заехавшему за ней на работу. Это во-первых. Во-вторых, факт вызова Кудешкиной из совещательной комнаты подтвердили народные заседатели и секретарь суда. В-третьих, о содержании разговора с Егоровой Кудешкина рассказала народным заседателям, и те подтвердили это. В-четвертых, заседатели Иванова и Дворова сами подверглись обработке заместителем Егоровой. Колышницина требовала от них того же, что и Егорова требовала от Кудешкиной. В-пятых, обстоятельства, послужившие причиной, по которой народные заседатели решили выйти из процесса, отражены в судебном решении и в их заявлениях.
Все это в совокупности подтверждает заявление Кудешкиной о том, что на суд оказывалось давление.
Лукавство проверяющего усматривается еще в одном эпизоде. Утверждается, что дело у Кудешкиной Егорова изъяла в рамках закона. Дескать, та подала заявление на отпуск, и Егоровой ничего другого не осталось, кроме как передать его другому судье. Но приказ на отпуск издан 11 августа 2003 года, а дело изъято еще 24 июля.
Но дело даже не в этом. Как выясняется из справки, составленной Свириденко, дело у Кудешкиной забрали совсем не потому, что она ушла в отпуск. Проверяющий приводит весьма любопытное объяснение Егоровой. Та заявляет, что «принятие ею решения о передаче дела… было вызвано рядом объективных причин»: неумением судьи руководить судебным заседанием; непоследовательностью в процессуальных действиях; нарушением принципов состязательности и равноправия сторон; наличием поступившей из компетентных органов оперативной информации, касающейся судьи Кудешкиной.
Сделав такое заявление, Егорова тем самым дала в руки проверяющего еще один аргумент в пользу Кудешкиной. Правильно или неправильно вел процесс судья может оценить только вышестоящая инстанция, куда, если посчитает нужным, обратится кто-либо из участников процесса. Председатель Мосгорсуда взяла на себя непомерно тяжелое бремя, единолично негативно оценив работу судьи на основании внепроцессуального документа – «оперативной информации». Уже одно это признание Егоровой должно было стать предметом серьезного разбирательства на Высшей квалификационной коллегии. Увы!
Обратим внимание и на такую деталь. В справке проверяющего не расшифровывается, что это за информация. Более того, она никогда и нигде не оглашалась. Даже на заседании ВКК, на которой Кудешкину лишали полномочий.
Как это часто бывает в России, вместо того чтобы привлечь к ответу начальника, на которого жалуются, к ответу привлекли его подчиненного – того, кто жаловался. Вместо Егоровой перед коллегией предстала Кудешкина. Ее обвинили в том, что она своими публичными заявлениями нанесла вред судебной системе России.
Что же такое поведала миру судья, что подорвало всю судебную систему страны? Вот некоторые из высказываний Кудешкиной, опубликованные СМИ. «Годы работы в Московском городском суде вселили в меня серьезные сомнения в существовании независимого суда в Москве…» «Судья, именуемый в законе независимым носителем судебной власти, зачастую оказывается в положении обычного чиновника, подчиненного председателю суда…» «При таком положении никто не может быть уверен, что его дело, будь то гражданское, административное или уголовное, будет рассмотрено по закону, а не в угоду кому-либо…» Эти высказывания, по мнению российских властей, изложенному в Страсбургском суде, были разрушительны для системы правосудия.
Читатели сами, исходя из собственного опыта, могут оценить, насколько это утверждение справедливо. Я же сошлюсь на мнение экспертов, социологов, авторитетных лиц, имеющих к судебной системе непосредственное отношение.
Из справки о деятельности судебной системы Российской Федерации, составленной Комиссией Государственной думы по борьбе с коррупцией, декабрь 2003 года: «На основе проведенных исследований можно констатировать, что судейское сообщество в целом оказалось профессионально и нравственно неподготовленным к исполнению возложенной на судебную власть Конституцией РФ задачи по осуществлению правосудия».
Из интервью журналу «Российская Федерация сегодня» заместителя начальника приемной Совета Федерации Евгения Льготки и члена рабочей группы по проблемам судебной реформы Совета по правам человека при президенте России Татьяны Карповой (№19, 2005 год): «Судьи находятся в жесткой зависимости от председателей судов… Если судья оказывается слишком строптивым, его полномочия под надуманным предлогом досрочно прекращаются. Происходит имитация борьбы с нарушениями законов среди судей. К сожалению, стало практикой, когда судейская корпорация изгоняет добросовестных судей».
Тамара Морщакова, судья Конституционного суда РФ в отставке. Из выступления на встрече членов Совета по содействию развитию институтов гражданского общества и правам человека с президентом России в январе 2007 года: «Государство не до конца признало независимость судебной власти… У судей нет ощущения, что они служат праву… Вместо целей защиты права судьи в последнее время все больше руководствуются задачами самосохранения».
По данным опроса «РОМИР-Мониторинг» в октябре 2003 года, 58 процентов населения считает механизм разрешения споров через суд малоэффективным. 48 процентов убеждены, что большинство судей – коррумпированы. По данным Фонда «Общественное мнение» (2004 год), 62 процента опрошенных уверены, что российский суд в своих решениях руководствуется не законом, а «другими обстоятельствами». По данным Аналитического центра Юрия Левады (2005 год), суды заслуживают доверия только у 16 процентов населения России. По данным Фонда ИНДЕМ (2005 год), 45 процентов граждан признали бесчестными высшие суды, 66 процентов – низшие. 


 Игорь Корольков

поделиться: