ПОДПИСКА Новости Политика В мире Общество Экономика Безопасность История Фото

Совершенно секретно

Международный ежемесячник – одна из самых авторитетных российских газет конца XX - начала XXI века.

добавить на Яндекс
В других СМИ
Новости СМИ2
Загрузка...

А где «план Путина»? –

Опубликовано: 2 Марта 2009 09:00
0
1698
"Совершенно секретно", No.3/238

   
   

 – Банально начинать с девальвации, но жизнь диктует этот вопрос. Траекторию уже не понять: рубль на протяжении февраля вставал с колен, опускался на них и снова вставал…

– Главное, что Россия на колени не опускается. Как поднялась пару лет назад, так и стоит.

– С Россией все понятно, с рублем – не очень. Впечатление, что его держат искусственно на пороге выхода из «коридора», а потом все равно выпустят. Или эти скачки вверх-вниз отражают объективную экономическую реальность?

– Конечно, курс нашей национальной валюты в гораздо большей степени, чем курс валют развитых стран, особенно если речь идет о долларе или евро, находится под влиянием действий ЦБ. Хотя, вместе с тем, сам ЦБ в своей валютной политике прежде всего пытается реагировать на объективные факторы. А они для России крайне печальные. Все наши основные экспортные товары – нефть, газ, продукция металлургии и деревообработки, некоторые химические товары – в цене резко упали. Плюс большой отток капитала из страны. На пике, на 1 октября 2008 года, общий государственный долг составлял 540 миллиардов долларов. Из них только 40 миллиардов – собственно государственный долг, еще немного, около 12 миллиардов– долги ЦБ, все остальное – корпоративный долг, из которого до 40 процентов приходится на долги госбанков и госкомпаний. Большая часть этих долгов – краткосрочные. По состоянию на 1 июля 2008 года мы должны были выплатить в течение года 162 миллиарда долларов. Есть еще «просто» отток капитала – инвесторы забирают свои деньги, российские предприниматели выводят средства за рубеж, уходя на более стабильные и гарантированные рынки. В последние месяцы к этому добавилась внутренняя миграция капитала, как я ее называю. Я имею в виду панику среди населения, спровоцировавшую ажиотажный спрос на валюту, которая перекочевала под матрасы. С точки зрения денежной системы это тоже отток капитала. Вот, собственно, факторы, которые определяют объективное ослабление рубля.

Я считаю, что ЦБ совершил ошибку в отношении девальвации, во-первых, объявив о ней, и во-вторых, не обозначив никаких ее сроков и границ. В результате у банков возникло желание заработать на прыжках курса, что немотивированно усилило давление на рубль. Я считал более правильным введение плавающего курса: он бы одномоментно скакнул, как показывают расчеты, примерно до тех уровней, которых он достиг сегодня. Но мы бы не потратили 80 миллиардов долларов на обеспечение этой плавной девальвации…

– Но правильность такого решения власти аргументируют тем, что населению таким образом дали приспособиться, пережить девальвацию более комфортно…

– Сомнительная комфортность, когда на протяжении двух с лишним месяцев национальная валюта обесценивается каждый день. Мне кажется, это создает гораздо большее социальное напряжение, чем когда она обесценивается однократно. Не исключаю, что настоящая причина принятия решения в пользу плавной девальвации заключалась в том, что госкомпаниям как раз нужно было рассчитываться по долгам, и им хотелось купить валюту подешевле. Но, в любом случае, понятно, что решение о плавной девальвации принимал не председатель ЦБ. Я знаю, что ряд руководителей ЦБ были за однократную девальвацию.

В результате мы имеем довольно плачевную картину – не столько даже с точки зрения валютного рынка, сколько с точки зрения всей экономики. Понятно, что если валютные спекуляции приносят от 30 до 200 процентов годовых – особенно, если вы обладаете инсайдерской информацией, – заставить банки заниматься кредитованием реального сектора и населения можно только под дулом пистолета. И чего же удивляться, что выданные коммерческим банкам средства господдержки не доходят до реального сектора? Все это очень сильно усугубило положение в промышленности. В январе зафиксирован рекордный спад промышленного производства – на 16 процентов. Такого не было с 1994 года…

При нынешнем состоянии платежного баланса существующий коридор близок к равновесному. Еще месяц-полтора, если ничего экстраординарного не произойдет, ЦБ этот курс будет держать: для него это дело чести и, в конце концов, кресел. Дальше вопрос в том, что будет с ценами на нефть и, соответственно, с притоком валюты в страну, а также, как будет складываться ситуация с оттоком капитала, с сокращением импорта, с ростом рублевой массы, который, в свою очередь, зависит от того, сколько денег государство будет «вливать» в экономику.

Другое дело, что в экономике все взаимосвязано. Вот, например, в последнее время ЦБ стал прикручивать «краник» по выдаче рублевой ликвидности коммерческим банкам, удорожил ее, чтобы сделать рублевые активы более привлекательными. Это позволило снизить давление на рубль, но удорожило кредиты, которые коммерческие банки дают заемщикам. А что им остается делать? На последних беззалоговых аукционах ставка достигла 18,43 процента: не может же банк, получив деньги под 18-19 процентов, давать их заемщику под 15! Банк все-таки не благотворительная организация. Отсюда и 25-30 процентов годовых, под которые сейчас выдаются кредиты.

– Как вам прозвучавший в середине февраля новый рецепт спасения экономики – национализация крупных отраслей?

– А разве в России еще что-то осталось, что не национализировано? Назовите мне хоть одну крупную отрасль, где бы ключевую роль играли не государственные или подконтрольные государству компании. Нефтяная – Роснефть, Транснефть, Транснефтепродукт, Газпромнефть… Банков-
ская – ВТБ, Сбербанк, Газпромбанк, Россельхозбанк… По другим отраслям – Газпром, Аэрофлот, Ростехнологии, ОАО «РЖД»… Кого национализировать? Мелкий бизнес?

Это первое. Второе: как мы национализировать будем – как в 1917-м или все-таки выкупать станем собственность у акционеров? Если выкупать, то где взять на это деньги? У нас дефицит бюджета в этом году может достигнуть десяти процентов ВВП, даже по официальным оценкам. Если же по варианту 17-го года – компании у собственников отобрать, а их всех отправить в Краснотурьинск, – тогда на предпринимательском климате в России можно поставить жирный крест, причем навсегда.

И, наконец, кто сказал, что государственное управление эффективнее частного? В истории экономики я таких примеров не знаю. А наша современная действительность и вовсе пример противоположного. Один из «приводных ремней», благодаря которому кризис пришел в Россию и так сильно по ней ударил, – уже упомянутые набранные госкомпаниями кредиты, по которым страна теперь расплачивается. Как известно, во главе советов директоров крупнейших госкомпаний у нас стоят важные государственные чиновники. И теперь этим и им подобным людям, едва не разбазарившим лучшую часть российской промышленности, нужно доверить и все остальное?

– Всего за три дня февраля Россия навыдавала Белоруссии, Киргизии, Армении и Кубе кредитов на сумму около 3,5 млрд долларов и 100 млрд рублей. Оправдана ли такая щедрость?

– Я не знаю деталей этих договоренностей. Если это связанные кредиты – то есть на них кредитуемые должны будут купить нашу же продукцию, –это разумно. Такие кредиты стимулируют нашу промышленность. Если это чисто политически мотивированные кредиты, без каких-то встречных обязательств со стороны получателей, – это глупость…

– Встречные обязательства есть: например, закрыть американскую военную базу в Киргизии…

– Это, конечно, душу греет, но выйти из кризиса нашей промышленности не поможет…

– 13 февраля Конгресс США одобрил «план Обамы», предполагающий выделение экономике более 800 миллиардов долларов. Как вы оцениваете перспективы этого плана?

– Как я оцениваю, это неважно. Гораздо интереснее, как его оценил рынок. Доу Джонс пробил исторический минимум, американские индексы снижаются и тянут за собой Азию, Европу и нас грешных. Для нас аналогичный план мало применим…

– Вы имеете в виду аналогичный комплекс мер для спасения российской экономики?

– Да. Доллару во всем мире верят, что бы с ним ни происходило, и поэтому американцы могут себе позволить его печатать почти безболезненно в смысле последствий. У них очень низкая инфляция, поэтому инфляционные риски от вливания даже таких колоссальных денег в экономику невелики. А у нас инфляция – 14 процентов. У них главная идея – раскачать спрос. Нам эту идею реализовывать тоже нужно, но очень осторожно. Потому что в результате ситуации, которую мы создали с плавной девальвацией, все рублевые вливания, как мы уже говорили, «уходят» в доллар. А вот что мне очень нравится в «плане Обамы», так это то, что около трети этого плана – в финансовом измерении – занимает снижение налогов. Опять же, я понимаю, что и тут мы должны быть достаточно осторожны, потому что при уязвимости нашей экономики нельзя одновременно и снижать налоги, и раздавать деньги. Тем не менее, мне кажется, что наши власти недооценивают этот инструмент – снижение налогов, – на который делает ставку «план Обамы». Я всегда говорю, что лучший способ дать деньги экономике – не изымать их оттуда. То есть снизить налоги.

– Вы уже упомянули, что спад промышленного производства по итогам января – 16 процентов. Добавлю еще одну катастрофическую цифру, о которой сообщил на днях Росстат, – 6 миллионов безработных…

– И главное, мы оказались совершенно не готовы к такой безработице и не знаем, как ей противодействовать. У нас нет программ ни трудоустройства, ни переобучения кадров, ни содействия переселению – ведь наша беда в очень низкой мобильности населения. Шесть миллионов, которые вы упомянули, – это только безработные граждане России. А у нас еще работает от 10 до 12 миллионов гастарбайтеров, и среди них безработица тоже стремительно растет: строительство, где они в основном заняты, в тяжелейшем положении; торговля тоже очень сильно поражена кризисом. Последствия: уже сейчас в Москве от четверти до половины тяжелых преступлений совершают иностранцы.

– Был утвержден в Конгрессе «план Обамы», а через несколько дней в нашей печати был опубликован список 100 российских менеджеров, которых президент Медведев числит в своем «кадровом резерве». Конечно, это не «план Медведева», но хронологическое совпадение заставляет сопоставлять…

– А я хотел бы вас спросить о другом: где «план Путина»? Помните, тот, с которым шла на выборы «Единая Россия»? Еще лозунги висели: «План Путина – план России»… Там вроде все было предусмотрено, на много лет вперед. Я, правда, не знаю, был ли там предусмотрен кризис, потому что самого этого плана никто в глаза не видел. Но ведь он был, этот план, раз его рекламировали, куда же он делся?

– Дорабатывают, наверное, в связи с кризисом. Тем не менее, «золотая сотня» – это что, возрождение советской номенклатуры?

– Безусловно, но само по себе это не страшно. Я не готов комментировать список, потому что лично знаю процентов десять людей из него. Это все очень достойные люди. Вопрос ведь даже не в факте самого этого списка, а в том, по какому принципу он составлен, – по принципу членства в одном кооперативе или какому-то другому. Мне кажется, судя по комментариям президента, что принципы стали меняться.

– Все равно список есть список. Если уж возвращаться, то, наверное, не к номенклатурному советскому прошлому, а к выборности и конкуренции, которые мы еще помним по временам послесоветским…

– Тем не менее, и в этом списке, я не исключаю, есть важный политический подтекст. Мы же не знаем, кто его составлял. Я не исключаю, что этот «медведевский» список – первый видимый результат ситуации двоевластия, и он представляет собой альтернативу какому-то другому, «немедведевскому»…


 Леонид Велехов



поделиться: