ПОДПИСКА Новости Политика В мире Общество Экономика Безопасность История Фото

Совершенно секретно

Международный ежемесячник – одна из самых авторитетных российских газет конца XX - начала XXI века.

добавить на Яндекс
В других СМИ
Новости СМИ2
Загрузка...

На «Свободе» – с чистой совестью

Опубликовано: 1 Апреля 2006 09:00
0
4092
"Совершенно секретно", No.4/203

 
Леонид МАХЛИС
Специально для «Совершенно секретно»

Первого августа 1973 года я стал кадровым участником психологической войны. Это понятие сравнительно новое, его первое определение зафиксировано в Словаре Уэбстера в 1951 году. В советской доктрине психологической войны (если такая вообще существовала) западные эксперты усматривали непостижимую тайну, нечто сродни «загадочной русской душе». «Успех диктатуры пролетариата стал возможен, потому что большевики знали, как сочетать принуждение с убеждением»: СССР никогда не расставался с этим заветом Ильича.

Я слышал, как один из самых заслуженных ветеранов «Свободы», режиссер Анатолий Васильевич Скаковский, поучал молодого журналиста: «Вы знаете, голубчик, у микрофона должно быть больше тепла. Мы должны быть гостем в доме слушателя, а не учителем».

Знакомый журналист «Голоса Америки» жаловался, что они парализованы географической удаленностью от аудитории: «Случалось, что журналисты не видели своей аудитории несколько лет». Что же о нас говорить? Мы работали без обратной связи десятилетиями. Если не считать таковой газетные пасквили, чьих авторов не останавливал даже здравый смысл (меня, родившегося в 1945 году и до 1971-го жившего в СССР, называли то гестаповским выкормышем, то основоположником новой формации изменников).

На первый взгляд засылка агентов КГБ на «Свободу», чтобы выкрадывать «секретные» документы, кажется нелепой. Все секреты этой организации утрачивали свою секретность через несколько минут после того, как выходили из пишущих машинок их авторов. Они передавались дикторам, те отправлялись в студию и делали их достоянием миллионов. И чем больше людей их услышит, тем эффективнее считалась наша работа.

По данным исследования середины 1980-х годов, около 11 миллионов советских граждан по меньшей мере раз в неделю слушали РС. Одними глушилками или, по официальной ведомственной терминологии, «средствами радиоподавления» тут не справишься. Кстати, о глушилках. По данным, опубликованным газетой «Таймс», СССР затрачивал в течение одной пятидневки на глушение западных радиостанций больше, чем английскому правительству обходилось вещание на русском языке в год. Американские эксперты подсчитали, что только в 1980 году СССР в буквальном смысле выбросил на воздух 93 миллиона рублей.

Разложить радиостанцию изнутри – вселить в людей страх, дискредитировать наиболее эффективных сотрудников, посеять взаимное недоверие – в этом КГБ бесспорно преуспел.

Джеймс Бонд – многоженец

Радиостанция была создана под эгидой ЦРУ и много лет существовала на отчисления из бюджета американской разведки. В 1971 году Радио Свобода и Радио Свободная Европа были официально объявлены частными корпорациями.

1971 год стал для РС переломным не только из-за смены вывески на фасаде. С ржавым скрипом приподнялся железный занавес, из-за которого на Запад хлынул поток эмигрантов так называемой «третьей волны». До того редакции были укомплектованы либо потомками эмигрантов времен Гражданской войны, либо бывшими советскими гражданами, бежавшими с немцами во время Второй мировой, либо бывшими военнопленными, оставшимися по разным причинам на Западе. Даже легкий акцент или косноязычие не всегда были препятствием для будущих дикторов. «У нас, знаете, тот, кто умел печатать на машинке, считался журналистом, а тот, у кого была своя машинка, – уже писатель», – шутил все тот же Анатолий Васильевич Скаковский. Западное происхождение одних русских и коллаборационистское прошлое других делали РС легкой добычей советской пропаганды. С появлением первых ласточек «оттуда» на «Свободу» пришли новые люди, новые идеи, новые темы. Мог ли в этих условиях КГБ оставаться в стороне?

В 1972 году на РС появился высокий бритоголовый мужчина по имени Юрий Марин. За пять лет до этого, работая переводчиком в одном из советских представительств в Нью-Йорке, Марин попросил в США политическое убежище. Став диктором на РС, Марин успел немного: женился на эмигрантке из Грузии да устроил десяток-другой шумных попоек, во время которых с увлечением щелкал затвором фотоаппарата «Киев». В день окончания своего медового месяца Марин загадочным образом исчез, доставив изрядное беспокойство покинутой жене. Ясность внесла телеграмма, полученная два дня спустя из... Будапешта. В ней говорилось: «Не пытайся меня разыскивать. Пришло время мне вернуться на родину к моей семье. Зайди на радио и получи мою зарплату за последний месяц». Вскоре в советских газетах стали появляться «разоблачительные» статьи «о подрывной деятельности РС» за подписью Марина, в которых Джеймс Бонд-многоженец представал как отважный разведчик, с риском для жизни выполнивший опасное задание родины.

Было ясно, что КГБ будет и впредь стремиться внедрять своих людей на РС. Должен же кто-то добывать пикантные подробности о жизни ее сотрудников, пока не поручат настоящее дело.
Настоящее дело

В субботу, 22 февраля 1981 года, в 21 час 55 минут обширный жилой район, прилегающий к западной части Английского сада – огромного городского парка в Мюнхене, – потряс мощный взрыв. Взрывная волна, выбившая стекла домов в радиусе 700 метров, разрушила значительную часть здания, которое занимали РС/РСЕ. Подойти к зданию в те годы ничего не стоило – не было никаких заборов, внешней охраны и камер наружного наблюдения. Заложенный со стороны фасада 15-килограммовый заряд взрывчатки почти полностью разрушил помещения чехословацкой, русской, грузинской редакций, телефонный узел и мастерские радиоэлектронного оборудования. В момент взрыва в здании, вмещающем в обычные рабочие часы около тысячи человек, находились не более 30 служащих. Только это спасло от неминуемой гибели десятки невинных людей. Результат – 8 человек получили ранения (двое остались инвалидами), осколками стекла были ранены несколько жителей близлежащих домов. Материальный ущерб – 2 миллиона долларов.

Передачи прерваны не были. На следующий день все служащие явились на работу, как обычно. Их взору открылась жуткая картина. Люди молча перебирали остатки уцелевшего имущества и архивов в своих бывших кабинетах, извлекая из-под груды битого стекла и штукатурки книги и магнитофонные ленты. Кино- и телерепортеры деловито перетаскивали съемочную аппаратуру из комнаты в комнату, осматривая рухнувшие перекрытия. Работа редакций пошла, однако, своим обычным порядком, несмотря на неудобства, связанные с перенаселением уцелевших рабочих помещений, отсутствием телефонной связи, холодом из-за вырванных с корнем оконных рам, нехваткой оборудования...

Прибывшая на место группа экспертов из 38 человек смогла лишь установить, что это дело рук профессионалов, а не любителей, что адская машина содержала взрывчатое вещество, не имеющее ничего общего с тем, которым обычно пользуются немецкие террористы. Первое осторожное заключение баварской криминальной полиции звучало так: «Мы допускаем, что нападение было совершено иностранными агентами». Затем появились сообщения о румынском следе, чешском. После долгой охоты был схвачен Карлос, звезда международного терроризма, которому в числе прочего вменяли в вину роль исполнителя этого злодеяния. Уже в перестроечные времена генерал КГБ Олег Калугин (примечательно, что в 90-е годы Калугин не раз и не два был почетным гостем РС) признавался, что был архитектором этой операции.

«Подумайте о старых родителях»

Вербовочные методы в отношении сотрудников «Свободы» были традиционными. В общих чертах это происходило так. В качестве первого шага применялись письма от родственников или близких знакомых. Родственники сообщали, что у них есть возможность выехать за границу, и договаривались о встрече. В нужный момент к семейному торжеству присоединялся другой участник туристической группы, который и излагал суть дела. Случалось (при индивидуальной поездке), что деловая часть поручалась непосредственно родственнику.

В начале 80-х невозвращенцу А., работавшему редактором на РС, позвонила сестра. Ее «посылали» в Вену на международную конференцию. Она была взволнована предоставившейся возможностью впервые за много лет увидеть брата. Назвала гостиницу и время, когда будет его ждать там в ресторане. А. понимал, что эта встреча с сестрой может стать последней, поэтому отказаться не мог и не хотел, хотя догадывался, что за ней могут стоять сюрпризы. Он попросил коллегу сопровождать его в Вену и во время встречи находиться поблизости, наблюдая со стороны за развитием событий. Предчувствие его не обмануло. Через несколько минут после встречи с сестрой за их столик подсел молодой человек. Сестра представила его как участника конференции по имени Гена, у которого есть вопросы к брату. Разговор был недолгим, но весьма конкретным. Гена от имени компетентных органов предложил А. прощение всех грехов, если тот примет предложение о сотрудничестве. А. отказался от продолжения беседы и стал спешно прощаться с сестрой. Перед уходом Гена успел добавить, что в таком случае А. должен сменить работу, если ему не безразлична собственная судьба. А. принял угрозу всерьез и через некоторое время подал заявление об увольнении. Этот сценарий с небольшими вариациями я слышал от нескольких сотрудников «Свободы».

С одним из них я дружил многие годы, но только совсем недавно он признался, что у него было несколько встреч с агентами КГБ. Его мама, жившая в одной из союзных республик, назначила ему встречу в Восточном Берлине. В то время мой приятель работал на РС внештатно и поэтому не был, как мы, стеснен обязательством не пересекать границ стран Варшавского Договора из соображений собственной безопасности. Мама оказалась весьма ценным посредником. Она поведала ему, что перед отъездом с ней долго разговаривали в органах и просили уговорить сына «подумать о старых родителях». Она со слезами на глазах умоляла сына прислушаться «к здравому смыслу» и согласиться на сотрудничество. Сын прислушался, и следующая встреча с мамой проходила уже в Варшаве в присутствии новых «членов семьи». Последние были прекрасно информированы о нашей с ним дружбе, поэтому для начала попросили ответить на ряд вопросов о моей жизни, о семье, о передвижениях, отношениях с коллегами. Затем ему поручили время от времени присылать по определенному адресу художественные открытки. Текст не имел никакого значения. Информация обо мне, которая их интересует, должна быть закодирована в художественной тематике самих открыток – трафаретные приветствия ко дню рождения, годовщине свадьбы. Например, розы означали изменение в моем отношении к приятелю, подозрительность и дистанцирование. Изображение архитектурных достопримечательностей Мюнхена – длительный отпуск и т.д. Нетленная техника связи, разработанная еще жившими в эмиграции эсерами.

Да и на себе пришлось испытать давление вербовщиков. Это было в 1975 году. Мой отец, никогда не покидавший СССР, подал прошение о частной поездке в ФРГ. Его пригласили в московский ОВИР, завели в укромный кабинет. Человек, с которым шла беседа, представился полковником КГБ из подразделения, ведающего делами Радио Свобода.

– Мы знаем все о вашем сыне. Мы знаем, что сейчас он работает на РС, знаем, что его весьма ценит начальство. Мы готовы дать вам возможность повидаться с сыном, но и вы должны нам помочь. Вы должны уговорить его на сотрудничество с нами. Объясните ему, что это и в его и в ваших интересах. Если он согласится, мы организуем для него встречу с нашими людьми в какой-нибудь нейтральной стране, например, в Австрии, и от них он получит дальнейшие инструкции. Согласны?

– Я готов ему передать ваши слова, но не могу поручиться, что они его вдохновят.

Генерал КГБ Олег Калугин признавался, что именно он был архитектором теракта на Радио Свобода

– А вот это уже ваша задача – убедить сына в том, что такое сотрудничество в интересах его и вашей безопасности.

– Вы хотите сказать, что его отказ повлечет...

– Нет, нет, – успокоил собеседника полковник. – Вы не совсем правильно меня поняли. Мы никому не угрожаем. Это не наши методы. Наша задача – убеждать, воспитывать, помогать. Ну, а если он откажется – насильно мил не будешь, – посоветуйте ему уйти с работы и подыскать что-нибудь другое. Поверьте, Радио Свобода – не самое безопасное место работы.

Отец гостил у меня две недели. Наша следующая встреча с ним состоялась через 14 лет. До 1989 года его ежегодные прошения о встрече с детьми отправлялись в корзину. Мои посылки и письма не доходили. Несговорчивость была наказана 14 годами без права переписки.

Нежелательное лицо

Прошли годы. В 1988 году смолкли глушилки. Не дожидаясь указаний сверху, к «Свободе» потянулись люди с неподдельными советскими паспортами – писатели, историки, журналисты, политики. В их багаже были не симпатические чернила, не рицин, не бомбы, не пасквили. Они еще выделялись напряженными спинами в толпе туристов, прислушивающихся к звукам «Гибели богов» Вагнера на площади ратуши, но еще немного – и они сольются с европейским ландшафтом, чтобы окончательно рассеять заблуждение Антона Павловича Чехова, уверявшего, что «русский за границей – если не шпион, то дурак». Я начал подумывать о поездке в Москву. 20 лет работы с микрофоном без обратной связи – аномалия, которая ведет к изменению личности и безответственности.

Такой шанс представился весной 1990 года. Приглашающей стороной был Союз композиторов СССР, с которым я договорился о публикации в Москве в рамках культурного обмена воспоминаний известного тенора Михаила Александровича. В советском консульстве приняли анкету «радиодиверсанта», и вскоре пришел ответ:

– Ваше имя – в списке нежелательных лиц. Мы ничем не можем помочь.

Я сообщил моим партнерам по культурному обмену об отказе. Те обратились в Министерство культуры, министерство – в консульский отдел МИДа, откуда пришел телекс с указанием выдать визу «в виде исключения».

18 апреля, «расправившись круто с таможней», я благополучно добрался до гостиницы. У входа меня ждал сюрприз. На огромном стенде красовалась афиша Большого концертного зала Олимпийской деревни: «АНТЕННЫ НАПРАВЛЕНЫ НА ВОСТОК. Радиостанция «Свобода» – наши в эфире». Не пригрезилось ли? Звоню моему новому другу, священнику Марку Смирнову, который к этому времени уже был одним из ведущих авторов наших религиозных программ. Тот смеется: «Да, представь себе, времена быстро меняются».

Летом 1991 года я получил новое приглашение посетить СССР. На этот раз – от Верховного Совета для участия в Первом Конгрессе соотечественников. Но для «компетентных органов» и парламент – не указ. «Вы на списке», – услышал я до боли знакомый ответ в консульстве. Михаил Толстой, депутат ВС и председатель оргкомитета Конгресса соотечественников, попросил вмешаться в произвол «компетентных органов» председателя Комитета по международным делам ВС В.П. Лукина, который направил депутатский запрос прямиком председателю КГБ В.В. Бакатину. Вскоре для меня было сделано новое исключение, и 18 августа, за несколько часов до путча, я приземлился в Шереметьеве.

Бывший сотрудник Радио Свобода Юрий Марин, разоблачитель «подрывной деятельности» РС

Спустя два месяца после моего возвращения в Мюнхен Лукин получил ответ на свой запрос, копию которого тут же отправил мне факсом. Документ этот, подписанный первым замом председателя КГБ СССР А.Олейниковым, в надлежащем оформлении по сей день висит на стене моего кабинета:

«Уважаемый Владимир Петрович!

На Ваш запрос в отношении сотрудника радиостанции «Свобода» Махлиса Л.С. сообщаем, что КГБ СССР не имеет возражений против посещений им нашей страны.

Соответствующее уведомление направлено в Консульское управление Министерства внешних сношений СССР».

Примечательно, что эта охранная грамота ошибочно датирована 1992 годом. Но жить КГБ оставалось всего 11 дней. 3 декабря 1991 года президент СССР М.С. Горбачев подписал закон «О реорганизации органов государственной безопасности».

Мюнхен

фото из архива автора


поделиться: