ПОДПИСКА Новости Политика В мире Общество Экономика Безопасность История Фото

Совершенно секретно

Международный ежемесячник – одна из самых авторитетных российских газет конца XX - начала XXI века.

добавить на Яндекс
В других СМИ
Новости СМИ2
Загрузка...

Зачем России еще один генсек?

Опубликовано: 1 Июня 2004 08:00
0
1689
"Совершенно секретно", No.6/181

 
Леонид ВЕЛЕХОВ
 

COUNCIL OF EUROPE

– Ну, что там у Дэвиса было? То же, что у Швиммера? – Нет, фуршет был получше... Обрывок разговора двух депутатов российской Думы, приехавших в Страсбург на весеннюю сессию Парламентской ассамблеи Совета Европы (ПАСЕ), долетает до моих ушей, поскольку я стою неподалеку от гурманов-парламентариев. Дело происходит в автобусе, везущем нас с очередного заседания в гостиницу.

Не улыбайтесь: фуршет получше – при прочих равных сейчас и это способно сыграть свою роль в нешуточной охоте за голосами национальных парламентских делегаций, развернувшейся накануне перевыборов генерального секретаря Совета Европы. Выборы предстоят в конце июня, основных кандидатов двое. Их имена вы уже знаете из процитированного выше разговора в автобусе. Это действующий генсек 61-летний Вальтер Швиммер и член британского парламента 66-летний Терри Дэвис. Занятно, что и пять лет назад, на прошлых выборах генсека, соперничали те же самые Дэвис и Швиммер, и британец проиграл двумя голосами.

Но самое любопытное, что на «предвыборные» фуршеты, один из которых имел место в страсбургской резиденции генсека, а другой в британском представительстве, званы были парламентарии отнюдь не всех 45 стран, которые входят в Совет Европы, а исключительно российские. За голоса российской делегации, самой многочисленной (18 человек) и самой непредсказуемой, идет сейчас тяжелая борьба между двумя основными конкурентами.

Да, забыл сказать, что есть еще и третий официальный кандидат – 37-летняя Кристина Ойланд, министр иностранных дел Эстонии. Если брать непредвзято, то как раз, может быть, этой претендентке и карты в руки: молодой политик, при этом уже опытный, хорошо известна в Страсбурге, представляет одну из самых успешных «новых» европейских демократий. Однако можно себе представить, какой пощечиной для официальной России будет избрание человека из Эстонии. Конечно, этот аргумент официально не формулируется, но, я уверен, именно он в большой степени делает кандидатуру госпожи эстонской министерши заведомо непроходной. Она, кажется, сама это понимает и потому на фуршеты не тратится. Для нее участие в выборах это, скорее всего, раскрутка на будущее, как теперь говорят.

Почем нынче голоса?

 

Вообще, конечно, интересно, как за несколько лет своего членства в Совете Европы Россия превратилась из мальчика для битья в респектабельного члена высокого общеевропейского собрания. Никаких при этом усилий к облагораживанию собственного облика не приложив.

Я наблюдаю за сессиями Парламентской ассамблеи, начиная с той самой зимы 1996 года, на которой Россию наконец в Совет Европы приняли. «Наконец», потому что до этого почти два года ее выдерживали в «предбаннике», заморозив процесс приема из-за войны в Чечне. Уже приняв, Чечню ей поминали не раз, делая выволочку едва ли не на каждой сессии. Один раз, в 2000 году, чуть не исключили – во всяком случае, хотели приостановить членство (есть такая процедура). Сыграв на опережение, российская делегация сама удалилась из зала заседаний и полгода в нем не появлялась. И вот как раз после того случая Совет Европы словно сломался, как та коса, которая нашла на камень, и больше всерьез с Россией не конфликтовал. Война в Чечне, как известно, продолжается по сей день, знают об этом и в Страсбурге, но вспоминают все реже. То есть были, конечно, еще какие-то дискуссии, но все так, понарошку, чтобы совсем уже лица не потерять.

Незаметно, почти волшебным образом стороны поменялись ролями, и сегодня уже трудно определенно сказать, кто кем больше дорожит и кто кем больше недоволен: Совет Европы Россией или она – Советом. Во всяком случае, из нашего разговора с одним из самых опытных членов российской парламентской делегации, вице-президентом Парламентской ассамблеи Совета Европы Михаилом Маргеловым, явствовало, что у России к Совету Европы и ее руководству претензий много и свой «пакет» голосов на выборах нового генсека она намерена «продать» недешево.

По мнению г-на Маргелова, с той поры, когда «мы ломились в Совет Европы», утекло много воды, Россия теперь на равных взаимодействует с НАТО, с США, с Евросоюзом, а в Страсбурге все еще хотят Россию поучать и смотрят на нее как на «второе издание Советского Союза». Есть у России к Совету Европы и более частные претензии. «За те деньги, которые мы платим в бюджет этой организации, – сказал г-н Маргелов, – мы хотим получить достойное место для российских граждан в секретариате Совета Европы, большее количество образовательных и прочих программ» и т.д. Вот все эти претензии российская делегация и выкладывает в своих переговорах с кандидатами на пост генсека.

Что имеет Маргелов в виду, когда говорит, что Россия получает от Совета Европы непропорционально мало по сравнению с тем, что она ему дает? Россия – один из пяти главных «пайщиков» бюджета Совета Европы. Наряду с Великобританией, Германией, Италией и Францией она формирует 60 процентов бюджета этой организации, внося более 22 миллионов евро ежегодно. Для сравнения: взносы куда более процветающих шведов или финнов – в разы меньше. Но вместе с тем Россию никто не принуждал взять на себя бремя основного плательщика, она сама, по доброй воле, так решила (см. об этом дальше – в интервью Вальтера Швиммера). В ту самую пору, когда, по выражению Маргелова, «ломилась» в Совет Европы. И была, между прочим, куда беднее, чем сейчас.

Чем измерить то, что она получила от Совета Европы? Это не экономическая организация, в отличие от Евросоюза, выгода от пребывания в ней не измеряется в понятиях «кредиты», «тарифы», «акцизы». Выгода прежде всего – это политическая культура, опыт развитых демократий, которому страны Восточной Европы могут здесь поучиться у Западной. Вряд ли, конечно, все это представляет большую ценность для российских политиков типа г-на Жириновского. Но людям иного склада вроде того же г-на Маргелова страсбургский опыт, я уверен, пошел на пользу.

Хотя и Жириновский, надо сказать, будучи бессменным членом российской парламентской делегации в Страсбурге, сильно за это время изменился. Я помню, как, едва появившись во Дворце Европы в 1996-м, он затеял драку со стражами порядка, которые не хотели пускать в зал заседаний его охранников. После чего получил «особую» шенгенскую визу, ограничивавшую его передвижение по Европе городом Страсбургом. Теперь и Жириновский ведет себя во Дворце Европы вполне цивилизованно, не дерется и не называет больше западных политиков «коллективным Гитлером».

Однако багажом политической культуры «выгода» от членства в Совете Европы не исчерпывается. Мы разговариваем с Александром Владыченко, главой генерального директората Совета Европы по социальному сплочению. Чтобы было понятнее, чем занимается его ведомство: прежде оно называлось директоратом по социально-экономическим вопросам. В прошлом карьерный дипломат с 30-летним стажем, Владыченко сегодня – самый высокопоставленный чиновник-россиянин в Совете Европы. По его свидетельству, на Россию направлена львиная доля разрабатываемых Советом Европы программ помощи. Только в прошлом году генеральный секретарь СЕ Вальтер Швиммер по личной инициативе «пробил» дополнительное ассигнование на российские программы порядка 200 тысяч евро. Другое дело, говорит Владыченко, что российские партнеры по осуществлению этих программ порой подводят, оказываются неспособны организовать то или иное мероприятие, и уже выделенные средства так и не реализуются по назначению. Что это значит, спрашиваю, уходят в Россию и там исчезают? Нет, здесь, в Совете Европы, такое невозможно, финансовая дисциплина строжайшая, просто «российские» ассигнования не осваиваются и остаются в бюджете СЕ.

В системе директората, которым руководит г-н Владыченко, действует так называемая Группа Помпиду. Она названа в честь французского президента, который одним из первых в Европе озаботился распространением наркотиков и в 1971 году предложил создать межгосударственную организацию для сотрудничества в борьбе с их незаконным оборотом и употреблением.

По словам исполнительного секретаря Группы Помпиду Кристофера Лаккета и его коллеги, доктора Томаса Каттау, с российским Министерством здравоохранения Группа сотрудничает с 1993 года (хотя официально Россия присоединилась к Группе в 1998 году). Программа профилактики наркомании в исправительных учреждениях Тюменской области, мониторинги потребления психоактивных веществ среди учащихся Москвы, Екатеринбурга, Оренбурга, семинары, тренинги, летние школы – это лишь часть «российской программы» Группы Помпиду за последние два года.

Проку от Совета Европы России могло бы быть еще больше, но, жалуется г-н Владыченко, в результате административной российской реформы он «немножко подрастерял» российских партнеров и просто не знает, на кого выходить в новом суперминистерстве здравоохранения и социальной политики. К примеру, Совет Европы готов помочь в создании кодекса законов социального обеспечения, так как сегодня вопросы собеса разбросаны по сотням российских законов и нормативных актов. СЕ готов эту помощь оказать совершенно бесплатно: в любой фирме такая экспертиза будет стоить десятки, если не сотни тысяч евро.

Идеальный кандидат

 

Вернемся, однако, к интриге с выборами генсека. Кто из претендентов в большей степени устраивает Россию? По некоторым сведениям, российский МИД категорически выступает против поддержки действующего генсека. В приватном разговоре ответственный российский дипломат в Страсбурге сказал, что Москва не будет поддерживать политика, «занявшего такую позицию по Чечне». Спрашивается, какую «такую»?

А последние дни подкинули новые поводы для недовольства Страсбургом. Только что Парламентская ассамблея назначила докладчика по «делу ЮКОСа» – хотят выяснить, нет ли в нем политической подоплеки. К тому же адвокаты Михаила Ходорковского подали на российские власти иск в Европейский суд по правам человека. Это, правда, когда еще дело дойдет до рассмотрения этого иска: судопроизводство в Страсбурге тщательное и небыстрое, дел граждан, считающих, что государство обошлось с ними несправедливо, очень много. Но ведь когда-нибудь да дойдет, как это произошло в мае с делом Владимира Гусинского, которого Суд по правам человека признал пострадавшим от действий российских властей и присудил взыскать с них в пользу Гусинского 88 тысяч евро. И что тогда?

Вместе с тем МИД МИДом, а отношения с «командой Маргелова» «команда Швиммера», кажется, наладила неплохие.

Вальтер Швиммер, добавлю, – не только опытный политик (28 лет был депутатом австрийского парламента, с 1991 года связан с Советом Европы), но и опытный аппаратчик, у него слаженно действующая команда. Против Швиммера, однако, может сработать тот факт, что он идет на второй срок – такого прецедента в Совете Европы не было, на протяжении всех 55 лет генсеки служили по одному сроку, менялись каждые пять лет, причем непременно политкорректно: ежели предыдущий генсек был из правых, то на смену ему обязательно приходил левый. Швиммер, к слову, правый, член Народной партии Австрии, а Терри Дэвис – лейборист, левый.

Но против Терри Дэвиса, не менее опытного, чем Вальтер Швиммер, политика (член британского парламента в течение 28 лет, руководитель британской делегации в Парламентской ассамблее Совета Европы, председатель социалистической группы в Совете Европы), может сработать традиционное российское недоверие к «союзникам». Российские политики не любят голосовать ни за британцев, ни за американцев.

Судя по всему, придется европейским коллегам пребывать в напряжении относительно возможного исхода голосования до последнего момента. Как ни корми российскую делегацию, она все равно в лес смотрит. Ведь кто бы ни возглавил Совет Европы, он вряд ли устроит самого капризного, говоря словами незабвенного Виктора Степановича Черномырдина, «еврочлена», чей идеал – исключить упоминание России в каком бы то ни было негативном контексте, а еще лучше – вообще обеспечить ей особое положение. Над всеми.

Страсбург – Москва


поделиться: