ПОДПИСКА Новости Политика В мире Общество Экономика Безопасность История Фото

Совершенно секретно

Международный ежемесячник – одна из самых авторитетных российских газет конца XX - начала XXI века.

добавить на Яндекс
В других СМИ
Новости СМИ2
Загрузка...

Нацизм в законе

Опубликовано: 1 Мая 2003 08:00
0
3201
"Совершенно секретно", No.5/168

 
Алексей МАКАРКИН
Специально для «Совершенно секретно»

 

В мае 1945-го фашистская Германия, подписав акт о капитуляции, вручила свою судьбу в руки победителей. Через полтора года в Нюрнберге главным военным преступникам был вынесен суровый приговор. Казалось, все точки над «i» расставлены, нацизм объявлен вне закона. Но в Старом Свете, где столкнулись интересы держав-победительниц, разгоралась борьба за влияние. Обнаружилось, что вчерашние противники – коммунисты и национал-социалисты – имеют сходные позиции по судьбоносным вопросам. И те, и другие всячески противились проникновению на немецкую землю демократических идей «англосаксонских империалистов». В обстановке строгой секретности красные и коричневые принялись налаживать двусторонние связи против общего идеологического врага. «Совершенно секретно» – о послевоенном сотрудничестве бывших непримиримых противников.

У нас термин «красно-коричневые» имел широкое хождение в первой половине 90-х годов. Новая российская власть любила таким образом клеймить антиельцинские массовые демонстрации, где в соседних колоннах шли анпиловские старушки с портретами Сталина и баркашовские пацаны с несколько видоизмененными свастиками. И те, и другие решительно отвергали свою принадлежность к «красно-коричневым», утверждая, что сам этот термин придумали демократы, дабы дискредитировать своих политических противников. На самом деле словосочетание родилось гораздо раньше. О «красно-коричневых» писал в своем тайном дневнике великий русский историк, академик Степан Борисович Веселовский еще в 1944 году: «К чему мы пришли после сумасшествия и мерзостей семнадцатого года? Немецкий коричневый фашизм – против красного».

Академик (кстати, специалист по истории опричнины) судил о сталинском и гитлеровском режимах по их внешним родственным признакам. Он вряд ли знал о тесных связях между большевиками и крайне правыми политическими силами в Европе, существовавших еще до войны. Скажем, о тайных контактах между Советским Союзом и литовскими националистами – сторонниками Аугустинаса Вольдемараса. Равно как в советской прессе не привлекали особого внимания к тому факту, что лидера чешских фашистов Радолу Гайду выгнали из армии в 1926 году по обвинению в работе на разведку СССР. Хотя некоторые факты были на виду. Например, установление дипломатических отношений между СССР и Болгарией после правого переворота 1934 года. Или аналогичное событие в советско-венгерских отношениях после прихода к власти в Венгрии фашистского правительства Гембеша.

Но вряд ли даже проницательный академик в 1944 году мог предположить, что несколькими годами позже советские спецслужбы попытаются сделать ставку в Западной Германии на бывших нацистов, которые так и не смирились с англо-американской «демократической оккупацией», видя в этом унижение Великой Германии.

Советские деньги для спасителя рейха

 

В один из ничем, кажется, не примечательных дней в начале 50-х годов в штаб-квартире советской разведки в берлинском районе Панков принимали необычных гостей. Ими были представители Социалистической имперской партии (СИП), неофициально прибывшие в восточный сектор из Западной Германии. В прессе СССР и ГДР эту партию именовали не иначе как неофашистской, и на все лады возмущались тем, что власти недавно созданной ФРГ и тем паче западные союзники терпят последышей Гитлера на немецкой земле. Однако в доме в Панкове об идеологии говорили немного. Позиции участников встречи оказались на удивление близки: главная угроза для Европы – англосаксонские империалисты, навязывающие свои демократические стандарты европейским народам. Для того чтобы противостоять этой угрозе, СССР и Германия должны стать союзниками. Роковая ошибка Гитлера, забывшего заветы Бисмарка и нарушившего пакт Молотова-Риббентропа, не должна помешать совместной борьбе против общего, англосаксонского врага. Германская сторона одобряла «разумную» советскую политику – евреев на руководящих постах становится все меньше, а негров никогда и не было. Тем более что в Советском Союзе как раз разворачивалась борьба с «безродными космополитами» и на подходе было «дело врачей».

«Имперским социалистам» нужны были деньги, чтобы прорваться к власти. Как ни странно это звучит в наши дни, но такой шанс у них был. В 1949 году в бундестаг было избрано пять представителей этой партии, которая насчитывала в своих рядах 80 тысяч членов. Бывшие рядовые нацисты и офицеры вермахта, превратившиеся из героев нации в обычных граждан, миллионы озлобленных и разоренных беженцев, переселившихся из Восточной Пруссии, Силезии и Судет, мелкие собственники, лишившиеся остатков своих накоплений после денежной реформы Эрхарда, – все эти люди должны были составить опору СИП, выдвигавшей ярко выраженные реваншистские лозунги. В 1951 году в одной только Нижней Саксонии неофашисты получили на земельных выборах около 360 тысяч голосов – 11 процентов от общего числа избирателей. В Бремене за «имперских социалистов» проголосовали 7,7 процента. В том же году в Германию из Аргентины вернулся любимец Гитлера, полковник авиации Ганс Рудель, единственный кавалер высшей германской награды времен войны – Рыцарского железного креста с золотыми дубовыми ветвями, мечами и бриллиантами. Одноногий пилот, в 1941 году потопивший советский линкор «Марат», был живым идолом для активистов и сторонников СИП.

Руководитель Немецкой социальной партии Гюнтер Гереке (по правую руку от маршала Семена Буденного), который, по замыслу Москвы, должен был привлечь на свою сторону «умеренно-протестный» электорат ФРГ

Однако признанным лидером партии был другой хорошо известный нацистскими взглядами бывший военный – Отто Эрнст Ремер. Именно он направил своих представителей в Панков для встречи с людьми из советской разведки. За 12 лет службы в германской армии он прошел путь от юнкера до генерал-майора. Долгое время воевал на Восточном фронте, имел несколько наград, в том числе Железный крест с дубовыми ветвями. Правда, простыми, а не золотыми, как у Руделя. Однако стремительным повышением по службе Ремер был обязан именно борьбе с «внутренним врагом». 20 июля 1944 года военный комендант Берлина генерал Пауль фон Хазе приказал командиру охранного батальона майору Ремеру арестовать министра пропаганды Йозефа Геббельса. Ремер был уверен, что его обожаемый фюрер Адольф Гитлер только что пал жертвой покушения, организованного трусливыми партийными бонзами, которых в армии недолюбливали. На самом деле взрыв подготовил один из лидеров антигитлеровского заговора, полковник фон Штауффенберг. Хазе же был в числе видных заговорщиков.

Сам Ремер в заговоре не участвовал и использовался «втемную». Частично потому, что недавно вернулся с фронта и для берлинского гарнизона был человеком новым. Но главное – из-за его нацистских взглядов и верности фюреру. Оказавшись в кабинете Геббельса, майор объявил главному пропагандисту рейха, что тот арестован. Дальнейшее известно из книг о заговоре 20 июля и из советской киноэпопеи «Освобождение»: Геббельсу удалось организовать телефонный разговор между Ремером и Гитлером, и произведенный в полковники «прозревший» комбат ринулся громить заговорщиков и сыграл одну из главных ролей в победе над взбунтовавшимися офицерами. Мало кому известный майор стал «спасителем рейха». Вскоре Гитлер назначил верного служаку командиром бригады, охранявшей его собственную особу. Однако в этой должности Ремер оставался недолго – в начале 1945 года бригаду развернули в дивизию и отправили на фронт, а ее 32-летнего командира произвели в генерал-майоры.

После войны к Ремеру не было особых претензий ни со стороны оккупационных органов управления, ни новых германских властей. В военных преступлениях его не обвиняли, а 20 июля он действовал в рамках своей присяги, пусть и принесенной преступному режиму (к тому же к расстрелам заговорщиков он прямого отношения не имел). Поэтому генерал не только остался на свободе, но даже смог заняться политической деятельностью. При этом он не собирался отказываться от своих нацистских убеждений, горячей ненависти к демократии (ради борьбы с которой он был готов брать деньги даже у большевиков) и фанатичного антисемитизма. Закономерно, что молодой и энергичный Ремер стал лидером СИП.

Почему же с таким сомнительным политическим партнером захотели иметь дело советские спецслужбы? Из тех же соображений, по которым генерал-монархист Людендорф спонсировал за несколько десятилетий до этого партию большевиков. Враг моего врага – мой друг. Кроме того, в складывавшейся политической системе ФРГ ставить было особенно не на кого. Социал-демократы – главная оппозиционная сила – были настроены резко антикоммунистически после того, как их коллег на востоке Германии заставили объединиться с коммунистами на условиях последних. Во многом поэтому и компартия Германии, действовавшая на территории ФРГ, не была особенно популярна и со временем все более напоминала секту. Другие крупные партии – христианские и свободные демократы – придерживались однозначно прозападной ориентации и входили в правительственную коалицию под руководством канцлера Конрада Аденауэра.

А большие массы дезориентированного и растерянного «протестного электората» представляли собой благодатный объект для политических игр. Поэтому советские спецслужбы и приняли решение оказать Ремеру и его людям финансовую помощь. Об этом сам генерал рассказал спустя 40 лет в одном из своих интервью, когда его политическое дело было уже давно проиграно.

Заслуженный коннозаводчик

 

Впрочем, было бы преувеличением полагать, что все беженцы и разоренные бюргеры были готовы проголосовать за нового фюрера Отто Эрнста Ремера. Неприкрытый реваншизм «имперских социалистов» отпугивал многих потенциальных избирателей, наученных горьким опытом нацистской диктатуры. Для таких людей нужны были другие лидеры – более респектабельные и надежные. Спецслужбы СССР и Восточной Германии занялись поиском такого человека и достаточно быстро его нашли. Умеренно-протестный электорат должен был привлечь на свою сторону доктор Гюнтер Гереке, известный политик времен Веймарской республики, установивший контакты с восточногерманской «штази». Некоторое время после войны Гереке входил в состав Христианско-демократического союза (ХДС) и занимал пост вице-премьера в земельном правительстве Нижней Саксонии. Разругавшись с Аденауэром, он вышел из ХДС и с использованием денег «штази» основал собственную Немецкую социальную партию (НСП).

Гереке был почти на два десятилетия старше Ремера. В довоенные времена он избирался в рейхстаг, руководил в 1932 году предвыборной кампанией фельдмаршала Гинденбурга, главным конкурентом которого в борьбе за пост президента Германии был рвавшийся к власти Адольф Гитлер. Значительную роль в победе Гинденбурга сыграл миллион марок, переданный в избирательный фонд Гинденбурга из секретных фондов германской армии (рейхсвера) перед вторым туром выборов. Эту сумму Гереке лично доставил в свой офис в туго набитом кожаном портфеле (ксероксов тогда не было, а следовательно, не было и коробок из-под них). За умение добывать деньги Гереке получил награду – пост рейхскомиссара по борьбе с безработицей в ранге министра. Стали поговаривать, что он может возглавить правительство.

Убежденный нацист Отто Ремер – лидер Социалистической имперской партии ФРГ

Канцлером Гереке так и не стал – в январе 1933 года избранный благодаря его стараниям Гинденбург призвал к власти Гитлера. Гереке еще несколько недель оставался рейхскомиссаром, но затем был арестован по обвинению в растрате денег из избирательного фонда: пришедшим к власти нацистам нужны были громкие коррупционные дела. Гереке остался лоялен Гинденбургу и не поведал следователям историю про миллион от рейхсвера. А вот престарелый президент был не столь признателен. Он полностью подчинился Гитлеру, и Гереке получил два с половиной года тюрьмы, несмотря на сомнительность обвинения.

Отсидев срок, Гереке вернулся в свое имение. Вместе с другими бывшими политиками Веймарской республики он принимал участие в заговоре против Гитлера – как раз в том, который был подавлен благодаря Ремеру. В своих мемуарах Гереке утверждает, что в начале Второй мировой войны разрабатывал планы покушения на фюрера и даже сам претендовал на роль убийцы. Будучи хорошим стрелком, он якобы намеревался убить Гитлера из винтовки с оптическим прицелом во время одного из нацистских митингов. Однако, похоже, все эти планы были изначально утопичны. Более того, один из коллег Гереке по его заговорщицким планам, адвокат Карл Лангбен, находился в контакте с рейхсфюрером СС Генрихом Гиммлером, который вел двойную игру, стремясь использовать заговорщиков в качестве посредников для переговоров с США и Великобританией. Неудивительно, что Лангбен после краха заговора был уничтожен по приказу Гиммлера.

В событиях 20 июля Гереке непосредственного участия не принимал. Позднее он дважды арестовывался гестаповцами, но оба раза его быстро освобождали. Вообще в историях чудесного спасения помещика-коннозаводчика много неясного. Сам он утверждал, что спасся благодаря тому, что вовремя уничтожил все улики и вообще старательно соблюдал конспирацию. Проверить это нельзя – все его сообщники были казнены нацистами. Кроме одного, которому удалось бежать на самолете в Испанию, – адвоката Отто Йона. Он позднее стал в ФРГ руководителем контрразведки.

После краха нацистской Германии Гереке стал вице-премьером земли Саксония-Анхальт, находившейся в советской зоне оккупации. Но пробыл на этом посту он недолго – коммунисты ему не доверяли. Обидевшись на них и на советскую администрацию, конфисковавшую его лучших лошадей, Гереке отправился на Запад, где продолжил политическую карьеру, а затем связался со «штази», которая профинансировала создание его новой «социальной» партии.

Однако НСП изначально была менее перспективным политическим проектом, чем «имперские социалисты». «Раскрутке» партии мешали слишком явные связи с ГДР, куда Гереке время от времени наведывался с визитами, встречаясь с Вальтером Ульбрихтом и другими руководящими функционерами СЕПГ.

Крах

 

Деятельность «имперских социалистов» и «немецких социальщиков» прекратилась в 1952 году при активном участии британской разведки. Именно ее агенты выявили тайные связи обеих организаций с СССР и уведомили об этом своих коллег из германской контрразведки.

Справиться с Гереке и его партией было достаточно просто. Когда он летом 1952 года в очередной раз прибыл в Берлин, у его друзей из «штази» уже была информация о том, что западногерманская контрразведка получила от англичан компрометирующие его материалы. Занятно, что именно в это время контрразведкой руководил доктор Йон – тот самый коллега Гереке по антигитлеровскому заговору, доверенное лицо британских спецслужб еще со времен войны. Гереке по совету коллег из «штази» остался в ГДР. Первоначально он полагал, что будет играть на востоке Германии серьезную политическую роль. Реальность оказалась иной: как значимого политика Гереке уже никто не воспринимал. Использовав Гереке в пропагандистской кампании против ФРГ, власти ГДР сделали его членом руководства Национального фронта демократической Германии – общественной организации, лишенной какого бы то ни было реального влияния. Кроме того, он получил пост президента Центрального ведомства коневодства – в память о своем давнем увлечении. Бывшему министру оставалось лишь работать над мемуарами да время от времени ездить на Кавказ в качестве почетного гостя советских конезаводов.

Главный пропагандист «третьего рейха» Йозеф Геббельс, наверное, разинул бы рот, когда б узнал, что его соратников будут финансировать коммунисты

Скончался заслуженный коннозаводчик в 1970 году. Глава разведки ГДР Маркус Вольф с сожалением писал в своих мемуарах, что Гереке была уготована в ГДР далеко не лучшая судьба.

Что же касается генерала Ремера, то он оказался куда более «крепким орешком» для германских и британских спецслужб. Его связи с СССР были тщательно замаскированы, причем не только из-за опасений быть вовлеченным в шпионский скандал. У «имперских социалистов» была столь одиозная репутация, что для Советского Союза было невозможно использовать Ремера в качестве партнера, как это было с «борцом за мир» Гереке. Хотя в начале 50-х годов никто бы и не поверил, что неонацисты субсидируются из Москвы, – напомним, что дело было до ХХ съезда и иллюзии в отношении Сталина в Европе все еще были широко распространены.

Тогда с Ремером было решено бороться судебными методами. В 1952 году Федеральный конституционный суд по предложению правительства запретил СИП как партию, выступающую против демократического политического строя. Было запрещено и создавать на базе «имперских социалистов» новую аналогичную партию. В СССР были вынуждены промолчать – не защищать же последышей Гитлера от «клеветы, преследований и репрессий» боннской юстиции.

Сам Ремер в том же году был приговорен к трехмесячному тюремному заключению, но в приговоре ничего не говорилось о получении «денег с Востока». Бывший генерал получил срок за то, что в своем предвыборном выступлении защищал правоту нацистского суда, казнившего участников заговора 20 июля. Земельный суд Нижней Саксонии постановил, что заговорщиков нельзя считать изменниками Родины, и приговорил Ремера за клевету и оскорбление памяти умерших к тюремному заключению. Кроме того, его лишили генеральской пенсии.

Выйдя на свободу, Ремер был вынужден покинуть Германию. Ни в ГДР, ни в СССР его никто не знал, и нацист отправился на Ближний Восток. Он поселился в Египте, где вошел в число консультантов тамошнего лидера Гамаля Абдель Насера по вопросам безопасности. Затем он занимался поставками оружия в Сирию, где также прожил несколько лет. С арабами Ремер быстро нашел общий язык – их сближали ненависть к Израилю и США, а также тот факт, что Насер и его ближайшие соратники в годы войны сочувствовали германскому рейху, видя в нем союзника в борьбе с англичанами. Неудивительно, что на Ближнем Востоке оказалось немало бывших нацистов, помимо Ремера. К примеру, бывший начальник концлагеря во Франции Алоиз Бруннер.

Прожив долгие годы в арабских странах, Ремер вернулся в ФРГ. Он участвовал в деятельности нескольких неонацистских организаций и одновременно, по собственному признанию, общался с советскими дипломатами и вещал им о необходимости советско-германской дружбы в борьбе против американцев и сионистов. «Германия должна выйти из НАТО, американцы должны убраться из Германии и вообще из Европы, мы должны развивать партнерское сотрудничество с Россией» – так Ремер формулировал свои основные геополитические постулаты в «Манифесте германского освободительного движения», который вышел в 1993 году, уже после падения Берлинской стены и развала СССР.

Посольские работники всерьез речистого отставника не воспринимали, относясь к нему как к экзотическому персонажу. Однако германская юстиция продолжала внимательно следить за деятельностью генерала, особенно когда тот начинал вести антисемитскую пропаганду. Когда он в своем малотиражном журнале «Remer-Depeshe» опубликовал материал, отрицающий «холокост», против него было возбуждено уголовное дело. В 1994 году 82-летний генерал был приговорен судом города Швайнфурта к 22 месяцам тюрьмы без права замены наказания на условное. Тогда Ремер вместе со своей супругой бежал в Испанию, где поселился в Коста-дель-Соль, и попросил политического убежища у властей этой страны. Убежища ему не предоставили, но местная юстиция все же отказалась его выдать немцам, мотивируя это решение тем, что в испанском законодательстве отсутствует статья, по которой Ремер был осужден. Скончался неисправимый нацист в 1997 году. К тому времени о его партии, которая полвека назад так интересовала советскую разведку, в ФРГ уже почти никто не вспоминал.

 


поделиться: