НОВОСТИ
Москва засекретила, в какие регионы будет вывозить свой мусор
sovsekretnoru

Граждане Романовы

Автор: Борис СОПЕЛЬНЯК
01.06.2004

 
Борис СОПЕЛЬНЯК
Специально для «Совершенно секретно»

Николай II и главнокомандующий Николай Николаевич Романов в ставке

Окончание. Начало в №5-2004

Великий князь Павел Александрович, младший сын Александра II, был высок, худ, широкоплеч. Прекрасно танцевал, был раскован и обаятелен, его уважали мужчины и любили женщины. А флиртовал он со всеми – от мечтавших о его внимании фрейлин до жен своих братьев.

Командуя то гусарами, то кавалергардами, Павел Александрович иногда сутками не сходил с седла, спал где придется – и в конце концов застудил легкие. Лечили в те времена не таблетками и уколами, а... климатом. Павлу доктора прописали климат солнечной Греции. Именно там петербургского бонвивана поджидала дотоле неведомая ему «болезнь»: он по уши влюбился в греческую принцессу Александру. Противиться его напору бедная принцесса долго не могла – и вскоре они поженились.

Брак был счастливым. В положенное время у них родилась дочь, потом сын, но... Через пять дней после родов Александра скончалась. Десять лет Павел Александрович не мог смотреть на женщин и вдруг... повстречал замужнюю даму Ольгу Пистолькорс. Самым коварным образом он отбил ее у мужа, а когда Ольга получила развод, они поженились. Неслыханная дерзость и нарушение неписанных правил дома Романовых! Разгневанный император запретил Павлу до конца жизни возвращаться из Италии, где произошло бракосочетание. Но этого Николаю II показалось мало, и он лишил Павла воинского звания и полагавшегося ему жалованья. Еще поразмыслив, император решил добить своего дядю и передал его детей от первого брака на попечение его брата Сергея Александровича, генерал-губернатора Москвы.

А Павел в новом браке был снова счастлив, жил в Париже, вращался в светском обществе, заимел двоих дочерей и сына Владимира, который позже стал известен как князь Палей. Удовлетворил он и честолюбие супруги, добившись для нее титула графини Гогенфельзен.

Не исключено, что он так бы и не вернулся в Россию, но грянул 1905 год, и от руки террористов в Москве погиб его брат Сергей. В виде исключения император разрешил Павлу Александровичу приехать на похороны – и тут же обратно. Ему даже не разрешили повидаться с детьми от первого брака.

Лишь в 1912 году он был прощен и смог вернуться со своей семьей в Россию.

Моисей Урицкий – один из тех, кто решал, жить или не жить Романовым

Во время войны Павел Александрович командовал гвардейским корпусом, часто выезжал на фронт, а когда Николай II принял на себя командование армией, находился вместе с ним в ставке. Там-то в декабре 1916-го он узнал об убийстве Распутина. Как свидетельствовали очевидцы, и он, и император облегченно вздохнули. Но буквально на следующий день Павла Александровича ждал удар: оказалось, что в убийстве Распутина замешан его сын Дмитрий, которого тут же посадили под домашний арест.

Началось следствие, впереди замаячил позорный суд, но император решил, что для отпрыска дома Романовых это уж слишком, – и отправил Дмитрия на персидский фронт. Шесть великих князей и пятеро великих княгинь направили Николаю II письмо с просьбой пожалеть Дмитрия, так как при его здоровье это равносильно смертному приговору. Император был неумолим и наложил на письмо собственноручную резолюцию: «Никому не дано право убивать. Я удивлен тем, что вы обратились ко мне».

Сохранился документ, подтверждающий, что к этому приложила руку сама Аликс. Ей было известно, что великий князь не очень-то предан престолу и разделяет требования о создании правительства, полностью ответственного перед Думой. Между тем и император, и она лично категорически против этого проекта. Вызвав Павла Александровича во дворец, она выложила ему все это и заявила, что никакого прощения его сыну Дмитрию не будет и если он погибнет на персидском фронте, то виноват в этом будет его непутевый отец

Павел тут же засел за составление манифеста, обещающего конституцию. Манифест подписали еще два великих князя – Михаил Александрович и Кирилл Владимирович. И документ лег на стол председателя Думы Родзянко. Но поезд, как говорится, уже ушел, бунт великих князей запоздал: на следующий день Николай II отрекся от престола.

Между Февралем и Октябрем Павел Александрович жил с семьей в Царском Селе, не испытывая особых неудобств, кроме разве что налета на его винный погреб, организованного местным Советом.

Но в августе 1918-го по приказу Урицкого он был арестован и препровожден в Петропавловскую крепость.

Его энергичная супруга пыталась организовать побег, и не исключено, что все удалось бы, но Павел Александрович отказался бежать, сославшись на то, что в этом случае большевики всю свою злобу выместят на его родственниках.

великий князь Павел Александрович

Дальнейшее известно: 24 января 1919 года Павел Александрович был расстрелян вместе со своими братьями.

Инспектор артиллерии

 

Великий князь Сергей Михайлович родился и вырос на Кавказе. Был высок, строен, не очень красив, но, как сам говорил, чертовски обаятелен. В юные годы сблизился с будущим императором Николаем II и, когда цесаревич завел роман с известной балериной Матильдой Кшесинской (а Сергей тоже был без ума от обольстительной красавицы), сумел проявить мужскую солидарность и великолепную выдержку. Как только Николай расстался с Кшесинской, Сергей тут же поднял «упавший жезл». Поговаривали, что ребенка Матильда родила именно от него.

Однако танцы, балы и тайные встречи с балеринами – всего лишь дань моде и, конечно, возрасту. Главным делом жизни великого князя была артиллерия. Пушки – вот что волновало его по-настоящему. Не будет большой натяжкой сказать, что Сергей Михайлович проявил себя и как прекрасный разведчик. В 1913 году он предпринял поездку по Австрии. Обаятельный великий князь был завсегдатаем балов и концертов, но между делом ухитрился побывать на германских и австрийских военных заводах. А вернувшись в Петербург, явился на заседание правительства и с цифрами в руках доказал, что Австрия и Германия готовятся к войне. Более того, он решительно заявил, что война неизбежна и начнется не позже, чем через год-другой. Но к голосу великого князя никто не прислушался.

Во время войны Сергей Михайлович руководил департаментом артиллерии, потом был назначен инспектором Генерального штаба по артиллерии. Как известно, довольно много оружия, в том числе и пушек, Россия покупала у Англии и Франции, но то ли союзники присылали орудия устаревших модификаций, то ли подсовывали бракованную продукцию, только русские артиллеристы наотрез отказывались стрелять из их пушек. Это дошло до Сергея Михайловича, он тут же помчался в Архангельск, куда прибывали транспорты с оружием, и устроил такой разнос, что англичане пообещали наказать виновных и впредь подобного не допускать.

Но скандал замять не удалось: за великого князя взялся председатель Думы Родзянко, заявивший, что любовница великого князя Кшесинская вступила в сговор с зарубежными фирмами и те, получив через Сергея Михайловича выгодные заказы, начали делать откровенную халтуру, так как раньше не умели делать не то что пушек, а даже мясорубок. Великий князь обиделся и уехал в ставку к Николаю II. Жил в том же поезде, что и император, был в курсе всех его планов, присутствовал при докладах командующих фронтами – и вскоре понял, что армия коррумпирована, никто воевать не хочет, в тылу творится черт знает что.

Сергей не раз пытался открыть глаза императору и на Распутина, и на несоответствующее субординации поведение императрицы, и на неизбежность скорой революции, но Николай был глух и слеп.

После Февральской революции Сергей Михайлович оставался в Петрограде. Он был в городе и в марте 1918-го, когда комиссары приказали всем Романовым зарегистрироваться. Эта проклятая регистрация стала началом конца их династии. Через несколько дней шестерых Романовых – Сергея Михайловича, вдову великого князя Сергея Александровича Елизавету Федоровну, князей Иоанна, Игоря и Константина с князем Владимиром Палеем – отправили в Вятку, а оттуда в Алапаевск.

великий князь Сергей Михайлович

В ночь на 18 июля лишенных какой-либо защиты заложников подняли с постелей и увезли в сторону Синячихи. В том районе было много заброшенных шахт, и, экономя патроны, красноармейцы решили просто сбросить арестантов в шахту. Поняв, к чему идет дело, Сергей Михайлович с голыми руками бросился на палачей. В завязавшейся схватке ему прострелили голову и после этого сбросили в шахту. Остальных столкнули живыми, а потом забросали гранатами.

Позже, когда в эти места пришли белые и тела были подняты наверх, эксперты установили, что жертвы жили еще несколько дней и скончались от сильных ушибов и потери крови. Где захоронен Сергей Михайлович и молодые князья, установить, к сожалению, не удалось, а вот тело Елизаветы Федоровны из России было вывезено, через Китай доставлено в Иерусалим, где оно покоится и доныне. Елизавета Федоровна канонизирована Русской Православной Церковью и причислена к лику святых.

Что бы ни говорили, но последним русским императором был не Николай II, а Михаил II. Другой вопрос, сколько он им был: сутки или до самой смерти в июне 1918 года.

 
Самодержец поневоле

 

Младший сын Александра III, а значит, самый любимый и самый избалованный ребенок, он мог себе позволить то, о чем даже не мечтали его братья и сестры. Скажем, после того как грозный отец шутя облил Михаила из шланга, он подкараулил императора у окна и с верхнего этажа окатил его из ведра. И – ничего! Посмеялись и разошлись.

В шестнадцатилетнем возрасте Михаил потерял отца. На престол взошел его старший брат Николай. Спустя пять лет, когда умер великий князь Георгий, который по старшинству следовал за Николаем, престолонаследником (разумеется, до появления у императора сына) стал Михаил. И хотя «милого Мишу», как его звали в семье, никто всерьез не воспринимал, наследник есть наследник. Пришлось достать из заветной шкатулки завещание Александра III. Документ этот мало известен, написан более ста лет назад, но что удивительно: некоторые предвидения императора сбылись.

Вот что говорил, обращаясь к наследнику (а им мог стать любой из трех его сыновей), Александр III:

«Тебе предстоит взять с плеч моих тяжелый груз государственной власти и нести его до могилы так же, как его нес я и как несли наши предки. Тебе царство, Богом мне врученное. Я принял его тринадцать лет тому назад от истекшего кровью отца... Твой дед с высоты престола провел много важных реформ, направленных на благо русского народа. В награду за все это он получил от русских революционеров бомбу и смерть.

сыновья Павла Владимир Палей…

В тот трагический день встал передо мной вопрос: какой дорогой идти? По той ли, на которую меня толкало так называемое «передовое общество», зараженное либеральными идеями Запада, или по той, которую подсказывали мне мое собственное убеждение, мой высший священный долг Государя и моя совесть. Я избрал мой путь.

Либералы окрестили меня реакционным. Меня интересовало только благо моего народа и величие России. Я стремился дать внутренний и внешний мир, чтобы государство могло свободно и спокойно развиваться, нормально крепнуть, богатеть и благоденствовать.

Самодержавие создало историческую индивидуальность России. Рухнет самодержавие, не дай Бог, тогда с ним и Россия рухнет. Падение исконно русской власти откроет бесконечную эру смут и кровавых междоусобиц. Я завещаю тебе любить все, что служит ко благу, чести и достоинству России. Охраняй самодержавие, памятуя при том, что ты несешь ответственность за судьбу твоих подданных пред Престолом Всевышнего... Будь тверд и мужествен, не проявляй никогда слабости. Выслушивай всех, в этом нет ничего позорного, но слушайся только Самого Себя и Своей совести.

В политике внешней – держись независимой позиции. Помни – у России нет друзей. Нашей огромности боятся. Избегай войн.

В политике внутренней – прежде всего покровительствуй Церкви. Она не раз спасала Россию в годины бед. Укрепляй семью, потому что она основа всякого государства».

Если со службой у Михаила все было нормально – он стал командиром «синих» гусар, то с семейной жизнью не заладилось. То он без памяти влюбился в двоюродную сестру (жениться им, естественно, запретили), то пал к ногам фрейлины своей сестры Ольги и склонял девушку к побегу, то в открытую начал волочиться за женой своего непосредственного подчиненного Владимира Вульферта, уже однажды побывавшей замужем

Как позже признавалась Наталья Вульферт, ей было «очень любопытно» совратить брата императора. А Михаил потерял голову! И в конце концов сделал ей предложение. Надо отдать должное и Наталье: ее мимолетное увлечение переросло в искреннюю и глубокую любовь. Женщина она была незаурядная, умная, красивая необычайно, да к тому же еще и решительная.

…и Дмитрий

Михаил понимал, на что идет: ведь в случае оформления брака с дважды разведенной женщиной он мог потерять право на престол. У Николая II в это время еще не было сына, сам он крепко заболел, и в случае его смерти корона могла повиснуть в воздухе. Михаилу пытались объяснить ситуацию, он послал всех куда подальше и обратился к императору за официальным разрешением на брак. «Я никогда не дам согласия!» – ответил Николай.

Чтобы замять скандал, влюбленные решили, что Наташе надо на некоторое время уехать за границу. Сперва она жила в Австрии, а потом в Швейцарии. Телефона тогда не было, письма шли долго, но хорошо работал телеграф. За какой-то месяц она отправила Михаилу 377 телеграмм! Он отвечал тем же. А потом ухитрился обвести родственников вокруг пальца и вырвался из России. Двенадцать дней счастья в Копенгагене – и Михаила буквально водворили в ненавистный ему Петербург.

Уже с дороги он ей написал: «Моя дорогая, прекрасная Наташа, нет таких слов, которыми я мог бы поблагодарить тебя за все, что ты даешь мне. Наше пребывание здесь всегда будет самым ярким воспоминанием в моей жизни. Не печалься – с помощью Господа Бога мы очень скоро встретимся. Пожалуйста, всегда верь мне и в мою самую нежную любовь к тебе, моя дорогая, самая дорогая звездочка, которую я никогда, никогда не брошу. Я обнимаю тебя и всю целую... Пожалуйста, поверь мне, я весь твой. Миша».

Какая женщина усидит на месте, получив такое письмо?! Наталья быстро упаковала свои нехитрые пожитки и ринулась в Россию. Она сняла небольшой домик в Москве, Михаил вырвался к ней, и влюбленные провели вместе рождественские праздники. Именно тогда Наталья призналась, что беременна. Михаил плакал от счастья и клялся, что уж теперь-то добьется у брата разрешения на брак.

Но даже после рождения ребенка, которого назвали Георгием, император был неумолим. Экс-муж Вульферт оказался более сговорчивым: получив 200 тысяч рублей отступного, он согласился на развод. По закону сын Михаила считался сыном Вульферта, и это создавало еще более двусмысленную ситуацию, но, получив хорошую мзду, Вульферт отказался и от сына.

После этого, наплевав на все императорские запреты, а заодно и на маячивший в перспективе трон, Михаил уехал в Вену. Вскоре туда же подъехала Наташа, и они, наконец, обвенчались в маленькой сербской церкви.

Как ни старались Романовы сохранить этот брак в тайне, о нем все же стало известно, и Николай II, желая сохранить хорошую мину, даровал Наталье титул графини Брасовой – по названию личного имения Михаила. Титул-то он даровал, но жить в России запретил. Лишь в начале мировой войны император простил брата. Михаил тут же вернулся в Россию и стал командовать Дикой дивизией, сформированной из кавказцев.

генерал-губернатор Москвы Сергей Александрович Романов…

Дивизия дралась храбро, командир был всегда впереди и довольно скоро стал необычайно популярен. И это – на фоне бездарнейшего руководства армией его старшим братом Николаем II. Надо сказать, что к началу 1917 года царская армия стала уже совсем не той, какой была в 1914-м. Боевые потери составили более 10 миллионов человек, личный состав в полках менялся по девять-десять раз. Когда царь прибыл в один из полков и попросил выйти из строя старослужащих солдат, то есть тех, кто начинал войну, выходило по два-три человека на роту, а кое-где не выходил никто.

Еще хуже обстояло дело с офицерами: в полку осталось по пять-шесть кадровых офицеров, остальные – бывшие приказчики, студенты, конторские служащие, выходцы из отличившихся солдат. Разночинцы и мобилизованные рабочие принесли в армию социал-демократические идеи и разлагающие солдат лозунги: «За что воюем?» и «Долой войну!» Результат этой пропаганды был ужасающим: осенью 1916 года в войсках произошло несколько крупных восстаний, охвативших более десяти тысяч человек

Но ни ставка, ни Зимний не придали этому никакого значения. Не насторожил их и массовый рост стачек, в том числе и на оборонных заводах.

А вот в германском генеральном штабе не дремали, там разработали план действий на 1917 год, причем на всех фронтах. Англию решили вывести из строя беспощадной подводной войной, а Францию и Россию взорвать изнутри.

23 февраля на улицы Петрограда вышли 128 тысяч забастовщиков, в основном женщин, потом к ним присоединились солдаты запасного пехотного полка, потом был разгромлен арсенал, разогнана полиция, выпущены из тюрем арестанты... После захвата Зимнего дворца и Петропавловской крепости был избран Совет рабочих и солдатских депутатов. Короче говоря, революция свершилась! Именно в эти дни немецкий генерал Людендорф записал в своем дневнике: «Я часто мечтал об этой революции, которая должна была облегчить тяготы нашей войны. Вечная химера! Но сегодня мечта вдруг исполнилась непредвиденно».

И как на все это реагировал российский самодержец? Да никак. Его беспокоила лишь судьба семьи – и он поехал в Царское Село. Дальше Вишеры его не пустили, и пришлось повернуть на Псков, в штаб Северного фронта. Именно там царь принял решение о создании так называемого ответственного министерства, но Родзянко сообщил, что решение запоздало и умиротворить страну может только отречение государя от престола.

Все эти дни великий князь Михаил Александрович находился рядом с братом. Он не лез к нему с советами, не давал непрошеных рекомендаций, понимал, какая ответственность лежит на плечах императора и принять то или иное решение он может лишь следуя завещанию отца.

…и его супруга Елизавета Федоровна

Вечером император пригласил приехавших в Псков известных думцев Гучкова и Шульгина и объявил:

– Я вчера и сегодня целый день обдумывал и принял решение отречься от престола. До трех часов дня я готов был пойти на отречение в пользу моего сына, но затем понял, что расстаться со своим сыном я не способен. Вы это, надеюсь, поймете? Поэтому я решил отречься в пользу моего брата.

Отречение было подписано 2 марта 1917 года в 23 часа 40 минут. Михаил Александрович стал императором России. Судя по всему, у него была договоренность с руководителями Думы о том, что скипетр он должен получить не из рук брата, а из рук полномочных представителей народа. Именно поэтому буквально на следующий день Михаил подписал манифест о своем отречении от престола.

«Тяжкое бремя возложено на меня волею брата моего, передавшего мне императорский всероссийский престол в годину беспримерной войны и волнений народа. Одушевленный со всем народом мыслью, что выше всего благо родины нашей, принял я твердое решение в том лишь случае воспринять верховную власть, если такова будет воля великого народа нашего, которому надлежит всенародным голосованием через представителей своих в Учредительном собрании установить образ правления и новые основные законы государства Российского.
Михаил».

На некоторое время Михаила оставили в покое, и он жил в Гатчине, не принимая никакого участия в политической жизни страны. После октябрьского переворота по собственной инициативе он явился в Смольный и обратился с просьбой к правительству узаконить его положение в новой России. Управляющий делами Совета народных комиссаров Бонч-Бруевич тут же оформил разрешение о «свободном проживании» Михаила Александровича как рядового гражданина республики. А чуть позже, не иначе как находясь в своеобразном демократическом угаре, Михаил Александрович обратился с просьбой о перемене фамилии – он решил стать гражданином Брасовым. Его просьба дошла до Ленина, но тот этим вопросом заниматься не стал.

А 7 марта 1918 года Гатчинский совдеп арестовал Михаила Александровича и доставил в Петроград. Туда же были привезены его секретарь гражданин Великобритании Брайан Джонсон, граф Зубов и полковник Знамеровский. Все они оказались в руках Моисея Урицкого. Видимо, решив подстраховаться, Урицкий не стал брать на себя ответственность за судьбу Михаила и обратился с запиской к Ленину, предложив рассмотреть этот вопрос на заседании Совнаркома. 9 марта 1918 года вопрос был рассмотрен, и Ленин подписал соответствующее решение: «Бывшего великого князя Михаила Александровича, его секретаря Джонсона выслать в Пермскую губернию вплоть до особого распоряжения. Место жительства в Пермской губернии определяется Советом рабочих, солдатских и крестьянских депутатов, причем Джонсон должен быть поселен не в одном городе с бывшим великим князем Михаилом Романовым»

Уже через неделю Михаил Александрович, его секретарь, шофер и камердинер были в Перми. Местные власти, наплевав на сидящего в Москве вождя, тут же бросили гостей в камеры-одиночки. Лишь после вмешательства Бонч-Бруевича их выпустили на волю и, подчинясь решению Москвы, поселили Михаила Александровича в так называемых королевских номерах местной гостиницы. Поселить-то поселили, но обязали каждый день являться в ЧК. В остальном особых ограничений в жизни Михаила Александровича не было, а если учесть, что он привез с собой автомобиль, то нетрудно представить, сколько он доставлял хлопот местным чекистам и руководителям местных большевиков. Их злоба росла пропорционально корректности Михаила Александровича: за все время ссылки он не нарушил ни одного установленного для него правила. А тут еще успехи колчаковцев и белочехов – за каких-то несколько дней красные потеряли Челябинск, а за ним и Омск.

Брат Николая II Михаил (на снимке с женой Наталией) отказался от короны, которая принадлежала ему ровно одни сутки

И вот некто Иванченко, член Мотовилихинского совдепа, комиссар Перми и начальник городской милиции одновременно, решил тайно ликвидировать Михаила Александровича. Своим замыслом он поделился с заместителем начальника Пермской губЧК Мясниковым – и нашел в нем горячего союзника (этот самый Мясников написал воспоминания, опубликованные массовым тиражом: «Философия убийства, или Почему и как я убил Михаила»).

Назову всех, кто принимал участие в этой «акции». Кроме уже упомянутых Иванченко и Мясникова, в похищении Михаила Александровича и его убийстве участвовали: Марков, Жужгов, Малков, Дрокин, Колпащиков, Плешков и Новоселов. За редким исключением все – большевики с дореволюционным стажем, боевики, чекисты или красногвардейцы.

Похищение великого князя состоялось в ночь с 12 на 13 июня 1918 года. Перед этим Жужгов достал два крытых фаэтона с хорошими лошадьми. Фаэтоны поставили во двор управления пермской городской милиции. Тогда же к заговору подключили некоего Дрокина, который должен был дежурить у телефона начальника милиции и в случае, если милицейская конница начнет преследовать фаэтон, направить конницу в другую сторону.

Михаила Александровича решили вывезти из гостиницы под видом ареста, для чего Малков составил соответствующий документ, подписал его и скрепил печатью губЧК. Предъявить ордер на арест поручили Жужгову. Тот вошел в комнату, когда Михаил Александрович уже ложился спать. Документ показался подозрительным, и Михаил Александрович потребовал, чтобы ему разрешили позвонить Малкову. Звонить не разрешили, но к телефону прорвался личный шофер великого князя. Поднялся шум, Михаил Александрович отказывался куда-либо идти. Короче говоря, операция была поставлена под угрозу.

Тогда в комнату ворвались вооруженные Марков и Колпащиков, силой заставили Михаила Александровича одеться и вытолкали на улицу вместе с Брайаном Джонсоном. Великого князя посадили в первый фаэтон, секретаря – во второй. Была кромешная ночь, лил дождь – и никем не замеченные фаэтоны помчались в сторону Мотовилихи.

Тем временем всполошившийся швейцар дозвонился до милиции, но там сидел свой человек, он отправил преследователей в другую сторону.

В семи километрах от Мотовилихи фаэтоны свернули в лес и остановились. Михаила Александровича и Джонсона вывели наружу. Первым выстрелил Марков – в висок Джонсону. Жужгов стрелял в Михаила, но не убил, а только ранил. Второй патрон заклинило. И тогда в упавших на траву великого князя и его секретаря начали палить все.

Брат Николая II Михаил

Когда стало светать, трупы забросали хворостом и поехали по домам. Выспавшись и обмыв удачную операцию, вернулись в лес на следующую ночь. Трупы закопали, а вещи поделили между собой. И сами же возбудили дело об организации побега Михаила Александровича и Брайана Джонсона. «За участие в организации побега» Пермская ЧК незамедлительно арестовала и расстреляла полковника Знамеровского, его жену Веру Михайловну, шофера Борунова, камердинера Челышева и сотрудницу секретариата Серафиму Лебедеву.

Так не стало последнего русского царя...

Напомню: согласно ныне действующему законодательству, лица, в отношении которых были применены репрессии по политическим мотивам, реабилитации подлежат лишь при наличии документа, подтверждающего применение репрессий, а именно: официального решения судебного, несудебного или административного органа. А как быть, если вообще без суда и следствия, без клочка бумажки с торопливым приговором «лицам быв. имп. своры»?

Оказывается, эта проблема в принципе разрешима. Нужно принять решение о распространении закона «О реабилитации жертв политических репрессий» на всех членов дома Романовых, уничтоженных большевиками. Инициировать такое решение может президент России, издав соответствующий указ, разумеется, предварительно поручив изучить это дело Комиссии по реабилитации. Есть и другой путь, правда, более долгий, – соответствующий закон должна принять Государственная дума.


Авторы:  Борис СОПЕЛЬНЯК

Комментарии



Оставить комментарий

Войдите через социальную сеть

или заполните следующие поля

 

Возврат к списку