НОВОСТИ
Дудю придется заплатить штраф за пропаганду наркотиков — Мосгорсуд его не поддержал
sovsekretnoru

ГОВОРИТ И ПОКАЗЫВАЕТ БЕН ЛАДЕН

Автор: Сергей СТРОКАНЬ
28.06.2008

Двенадцать лет назад малоизвестная арабская телекомпания «Аль-Джазира» совершила революцию в мировых СМИ, отказавшись от запретных тем и информационных табу. Трансляция обращений террориста номер один Усамы бен Ладена принесла ей скандальную славу. Именно «Аль-Джазира» стала сегодня законодателем мод в мировой журналистике, ставящей своей целью тайное сделать явным

Где прячется и что замышляет террорист номер один, неуловимый лидер международной организации «Аль-Каида» Усама бен Ладен? Да и жив ли он или давно утратил телесную оболочку, скончавшись где-нибудь в пустыне или высокогорной пещере от ран или болезней? Приоткрыть завесу секретности над тем, что происходит вокруг мирового гения зла, не один год пытаются репортеры со всего света. Охоту на него и его соратников ведут спецслужбы ведущих стран мира.
Но вот в очередную годовщину терактов 11 сентября вы включаете телевизор – и видите Усаму бен Ладена. Того самого бен Ладена, а не человека, очень похожего на него. На уникальной видеозаписи состарившийся сутулый террорист номер один, с трудом переставляя ноги, бредет по горной тропе. На плече автомат, рядом – его верный соратник, террорист номер два Айман аль-Завахири. В прилагаемых к видеозаписи аудиообращениях Усама бен Ладен и Айман аль-Завахири призывают мусульман всего мира к джихаду.
После этого пройдет еще год, два, три, пять, и Усама бен Ладен будет снова возникать перед мировой аудиторией из небытия. В декабре прошлого года он адресовал свое очередное обращение европейцам. Террорист номер один призвал граждан европейских стран надавить на свои правительства и вынудить их отказаться от сотрудничества с США в продолжающейся военной операции НАТО в Афганистане. В Вашингтоне подлинность этого обращения главы «Аль-Каиды», как и всех предыдущих, признали сразу же.
А самое последнее на сегодняшний день его послание катарский телеканал «Аль-Джазира», на протяжении многих лет позволяющий бен Ладену появляться в эфире, передал в марте этого года. В нем лидер «Аль-Каиды» назвал палестино-израильские мирные переговоры бесполезными и призвал мусульман к очередной священной войне – за освобождение Палестины. Частью этой борьбы, по мнению бен Ладена, должна стать активизация террористической деятельности в Ираке.
Вы спросите: позволительно ли предоставлять эфир главному террористу, делающему подобные провокационные заявления? Тем более что после 11 сентября 2001 года мир имел возможность наглядно убедиться, на что способен террористический интернационал. В эпоху глобальной антитеррористической борьбы журналисты, передающие послания бен Ладена и его окружения, невольно выглядят как пособники террористов. Однако сотрудники катарского телеканала «Аль-Джазира», будоражащего мир трансляцией очередных обращений бен Ладена, считают себя не террористами, а профессиональными журналистами. И категорически отказываются вводить на своем канале, передачи которого смотрят в десятках стран мира, ограничения на новости. Подобная непреклонная позиция сделала «Аль-Джазиру» своего рода «государством в государстве» среди мировых СМИ. Государство это заставляет многих теряться в догадках, на чем основано его могущество. Работая по своим внутренним законам, телеканал нажил себе огромное число могущественных врагов. Главный из них – президент США Джордж Буш. Но ни прикрыть, ни приручить «Аль-Джазиру» у ее врагов не получается. Ее аудитория растет, составляя сегодня десятки миллионов человек.

Шум из спичечного коробка

Чтобы своими глазами посмотреть, как устроена таинственная «Аль-Джазира», я отправился на Ближний Восток, в столицу Катара Доху, где 12 лет назад с высочайшего благословления эмира Катара и при его всяческой поддержке была создана телекомпания.
Проникнуть в ее святая святых удается не сразу. На протяжении нескольких дней встреча в «Аль-Джазире» неоднократно переносится, и в какой-то момент я уже теряю надежду на то, что она вообще состоится. Только перед самым отлетом в Москву, до которого остаются считанные часы, мне улыбается удача. «Машина за вами уже отправлена и подъедет к гостинице через 15 минут», – сообщает мне Мунир Дайми – помощник гендиректора «Аль-Джазиры» Ваддаха Ханфара.
Новенький кремовый «форд» представительского класса  с облаченным в традиционные белые одежды бесстрастным водителем-арабом бесшумно несется вдоль набережной, мимо гостиниц-небоскребов и офисов мировых компаний, растущих, как грибы, на месте недавней пустыни. Наконец уходящие в небо громады из тонированного стекла и бетона остаются позади, и мы оказываемся у контрольно-пропускного пункта, за которым виднеется несколько одноэтажных, ничем не примечательных зданий. Если бы не полицейский с автоматом у входа и не натянутая по периметру колючая проволока, эту территорию издали можно было бы принять за студенческий городок. Несмотря на то, что это автомашина «от гендиректора», с пропуском неожиданно возникает какая-то проблема и на согласования, перед тем как въехать, уходит еще минут 10-15.
Рассказывают, что оказавшись в Дохе во время одного из своих визитов, президент Египта Хосни Мубарак очень хотел посмотреть своими глазами, что представляет собой эта самая «Аль-Джазира». Надо сказать, что отношения между катарским телеканалом и египетскими властями сложились натянутые. Во многом из-за запрещенной в Египте организации «Братья-мусульмане», неоднократно упоминавшейся в сюжетах «Аль-Джазиры». И вот, оказавшись в святая святых «Аль-Джазиры», в одном из этих одноэтажных домиков, президент Мубарак не мог поверить, что его привезли именно туда, куда он просил. «Неужели и вправду шум на весь мир идет из этого спичечного коробка?» – с недоумением воскликнул он.
Конечно, сегодня «Аль-Джазира» – это не «спичечный коробок». Но ожидающие увидеть в офисе мировой телекомпании, успешно конкурирующей с американской CNN, нечто величественное, монументальное, будут разочарованы. В то же время, здесь немало такого, чего нельзя увидеть нигде в другом месте. Например, находящийся прямо у входа, в просторном холле импровизированный музей «Аль-Джазиры». Среди экспонатов под стеклом, рассказывающих о ее 12-летней истории – первый передатчик и микрофон цвета хаки, бронежилет обычного телерепортера из «горячей точки» и его рассохшиеся сапоги, в которых он, судя по всему, исходил не один десяток километров. Кажется, с них не стерты налипшие грязь, пыль и пепел

Ударники медиа-труда

Здесь же висят фотографии сотрудников «Аль-Джазиры», которыми больше всего гордятся. Это своего рода «доска почета» компании. «Вот это – Тайсир Аллюни. Тот самый, который взял интервью у Усамы бен Ладена и был осужден за это испанским судьей Гарсоном», – рассказывает мой сопровождающий.
Неужели тот самый мадридский судья Бальтасар Гарсон, который преследовал бывшего чилийского диктатора Аугусто Пиночета, руководителей военной хунты Аргентины и других всемирно известных преступников? Но почему в ряду его «жертв» оказался арабский репортер? Между тем, история, которую мне рассказывают в этих стенах, кажется невероятной.
 В сентябре 2003 года Бальтасар Гарсон попытался повторить в отношении Усамы бен Ладена юридическую процедуру, которую он в свое время использовал против генерала Пиночета. Подписав ордер на арест Усамы бен Ладена, мадридский судья на следующий день приказал арестовать в Мадриде, Гранаде, Кордове и Аликанте еще пять человек, которых он обвинил в принадлежности к испанской ячейке «Аль-Каиды». Аресты этих людей стали частью широкомасштабной полицейской операции Datil («Финик»), которую судья Гарсон начал еще в ноябре 2001 года, вскоре после терактов 11 сентября. Тогда были арестованы около 20 человек, главным образом граждане Испании арабского происхождения, которым судья вменил в вину связи с исламскими террористами. Хотя некоторых из задержанных тогда лиц затем отпустили на свободу, не найдя в их действиях состава преступления (что, надо сказать, нередко случается с теми, кого задерживает Бальтасар Гарсон), операция «Финик» с тех пор не прекращалась.
Самым громким событием в рамках операции стал арест журналиста «Аль-Джазиры» Тайсира Аллюни. Аллюни был задержан в сентябре 2003 года в его доме в Альфакаре, близ Гранады, где проводил отпуск с семьей после операции на сердце. До своего ареста сириец по национальности, Тайсир Аллюни получил известность своими репортажами из «горячих точек». Однако всемирную славу среди коллег по цеху он обрел после того, как следом за 11 сентября 2001 года террорист номер один дал ему интервью и передал видеопленку со своим обращением. Это обстоятельство и позволило судье Гарсону начать преследование Аллюни, обвинив его в пособничестве терроризму.
 Испанская пресса оценила действия знаменитого судьи как проявление звездной болезни. Газета «Эль Паис» назвала его действия «гарсонадой», то есть клоунадой, в склонности к которой Гарсона обвиняют не один год. А газета «Эль Мундо» высказалась еще более резко, указав на то, что решение мадридского судьи было продиктовано свойственным ему в последние годы «болезненным стремлением постоянно находиться в центре внимания». Тем не менее, благодаря усилиям судьи Гарсона за Усаму бен Ладена «ответил» журналист Тайсир Аллюни, находящийся под домашним арестом до сих пор.
Рядом с фотографией Тайсира Аллюни в музее «Аль-Джазиры» висит фотография еще одного героя компании, пострадавшего за свою профессию. Это телеоператор канала, гражданин Судана Сами аль-Хадж – единственный представитель мировых СМИ, который провел несколько лет в печально знаменитой американской тюрьме Гуантанамо вместе с еще несколькими сотнями тех, кого военное командование США причислило к самым опасным террористам мира. Его история не менее показательна, чем история Тайсира Аллюни.
Сами аль-Хадж был арестован пакистанским властями в декабре 2001 года при попытке въехать на пакистанскую территорию из соседнего Афганистана, где он занимался подготовкой телесюжетов о военной операции под руководством США против талибов. Как рассказывают его коллеги, Сами аль-Хадж попал под горячую руку. Президенту Пакистана Первезу Мушаррафу, вступившему в глобальную антитеррористическую коалицию, важно было доказать Вашингтону, что в его лице США обрели надежного союзника в Азии. Неудивительно, что многие сегодняшние узники Гуантанамо были переданы Пентагону пакистанскими властями.
После ареста Сами аль-Хаджа передали американским военным и в 2002 году переправили в Гуантанамо, на базу ВМС США на Кубе. Судебного процесса, в ходе которого ему должны были выдвинуть официальные обвинения, телеоператор «Аль-Джазиры» так и не дождался. Тем не менее, в ходе закрытых слушаний его признали «участником боевых действий на стороне противника». В частности, Сами аль-Хаджа обвинили в том, что в 90-е годы он работал в базирующейся в Катаре компании по продаже прохладительных напитков, которая якобы оказывала финансовую поддержку исламистам в Боснии и Чечне. Кроме того, по американским данным он несколько раз выезжал в Азербайджан, по поручению своего катарского работодателя перевозя деньги для ныне упраздненной благотворительной организации Al-Haramain Islamic Foundation, якобы поддерживавшей исламистские группировки. Предполагается, что он также встречался с неким Мамдухом Махмудом Салимом – одним из помощников Усамы бен Ладена. Впрочем, руководство «Аль-Джазиры» расценило арест своего телеоператора как месть военного командования США за откровенные материалы телекомпании о действиях американских военных в Афганистане.
За шесть лет пребывания в Гуантанамо похудевший на 18 килограммов 38-летний журналист «Аль-Джазиры» заработал серьезные заболевания печени, почек, сердца, а также расстройство психики. На протяжении последних полутора лет, требуя освобождения, он неоднократно объявлял голодовки, в связи с чем подвергался принудительному кормлению. И только в мае этого года, уступая давлению международных правозащитных организаций, военное командование США приняло решение переправить Сами аль-Хаджа в Хартум, передав его суданским властям. Как пояснил официальный представитель Пентагона Джеффри Гордон, это решение «основывается на уверенности в том, что правительство Судана в дальнейшем будет в состоянии эффективно устранить угрозу, исходящую от аль-Хаджа».
 Впрочем, суданские власти уже дали понять, что не намерены подвергать Сами аль-Хаджа судебному преследованию и вопрос о его освобождении можно считать решенным. «Никто не сумел доказать, что Сами причинил какой-либо вред хотя бы одному человеку. При этом к нему относились так же, как относятся к серийным убийцам и насильникам. Что произошло с американским правосудием?» – прокомментировал историю телеоператора «Аль-Джазиры» представитель британской правозащитной организации Reprieve, адвокат Закари Кацнельсон.
Между тем Сами аль-Хадж, в настоящее время проходящий курс лечения в одной из клиник Хартума, после выздоровления намерен в подробностях рассказать все, что он видел в Гуантанамо, и раскрыть мрачные тайны этой тюрьмы. «Ситуация в Гуантанамо очень плохая, причем она ухудшается день за днем», – сообщил после своего освобождения Сами аль-Хадж. По его словам, охранники тюрьмы Гуантанамо прибегают к многочисленным нарушениям прав заключенных, в частности, запрещают им молиться и читать Коран. «Некоторые из наших братьев живут без одежды», – признался телеоператор «Аль-Джазиры»

«Мы покажем, куда они падают»

Слушая истории Тайсира Аллюни и Сами аль-Хаджа, я подумал о том, что журналистика в самом деле остается одной из самых опасных профессий в мире для тех репортеров, кто не ищет легких путей и стремится быть как можно ближе к источнику информации. Независимо от того, хотят ли этого сильные мира сего, имеющие в своих руках мощный карательный аппарат в лице армий, спецслужб, правоохранительных органов.
Общаясь с журналистами «Аль-Джазиры», я понял, что, отказавшись от какой-либо цензуры и самоцензуры, они словно ходят по минному полю. Драматичных историй, подтверждающих это, предостаточно. Одна из них произошла в феврале прошлого года, когда катарский телеканал «Аль-Джазира» показал интервью с иракской женщиной-сунниткой, рискнувшей рассказать в эфире, что ее изнасиловали иракские полицейские-шииты. В интервью телеканалу молодая замужняя женщина поведала, как трое сотрудников полиции арестовали ее по обвинению в поддержке суннитских боевиков, отвезли в полицейский участок и изнасиловали. Перед тем как ее отпустить, полицейские пригрозили ее убить, если она проболтается о случившемся. Жертва, однако, оказалась не робкого десятка и уже на следующий день рассказала cвою историю всему арабскому миру.
Этот шокирующий рассказ положил начало очередному витку конфронтации между двумя враждующими общинами Ирака – суннитами и шиитами. Скандал получился настолько громким, что в день трансляции интервью на него отреагировал лично премьер Ирака шиит Нури аль-Малики. Он пообещал провести тщательное расследование и наказать виновных. Впрочем, итогом расследования, занявшего всего несколько часов, стали обвинения в адрес самой пострадавшей. «Медицинское обследование показало, что женщина не подвергалась никакому сексуальному нападению», – отметили в канцелярии премьера во втором официальном заявлении, сделанном в течение одного дня. В нем также сообщалось, что за клевету женщину ждет арест, а оболганных ею офицеров полиции – солидная денежная компенсация за моральный ущерб.
Такой разворот событий вызвал взрыв возмущения в суннитской общине. Первое, в чем обвинили аль-Малики, стало разглашение имени пострадавшей, которое премьер упомянул в своем заявлении. Примечательно, что хотя женщина и решилась на интервью «Аль-Джазире», она скрыла не только свое имя, но и лицо, закрывшись перед камерой черным платком. А публичность поставила под угрозу ее жизнь: по неписанным иракским законам, изнасилованных девушек и женщин нередко убивают их же родственники, чтобы таким образом смыть позор с семьи.
Между тем помощник вице-президента Ирака Тарика аль-Хашими суннит Омар аль-Джубори отверг скоропалительные выводы, сделанные подведомственными премьеру людьми, заявив, что МВД и канцелярия вице-президента обнародуют итоги собственного расследования.
Этот пример служит лучшей иллюстрацией того, что горячие новости «Аль-Джазиры» давно стали частью политики. И если в этой политике пахнет жареным или слышен запах гари, в этом вряд ли уместно обвинять журналистов. Ведь их задача – показать мир таким, какой он есть. А если вам не нравится эта телекартинка, вы можете просто выключить телевизор или переключить канал.
Весьма символично, что, несмотря на обвинения в провокационном характере ее передач, «Аль-Джазира» становится все более привлекательной не только для арабской, но и для западной аудитории. Подтверждением этого служит стартовавший в ноябре 2006 года проект англоязычной версии телеканала «Аль-Джазира» – Al-Jazeera English (AJE), ставший прямым конкурентом американской СNN и британской BBC.
Спонсором нового канала выступил все тот же основатель «Аль-Джазиры», эмир Катара шейх Хамад бен Халифа аль-Тани, потративший на новый проект более одного миллиарда долларов. Однако места в американском телеэфире для нового канала поначалу не нашлось. Ни одна спутниковая или кабельная сеть не согласилась продать частоты телеканалу, который официальные лица США называют «возмутительным и лживым проводником идей терроризма». Круглосуточное вещание AJE поначалу можно было увидеть только в Интернете.
Создатели AJE уверяют: новый телеканал существенно отличается от привычной арабской версии «Аль-Джазиры». У обоих каналов общие видеоматериалы, однако стиль подачи на AJE более ориентирован на западную публику, которая стала основной аудиторией нового медиапроекта. Продюсеры канала постарались сделать AJE в привычном американскому зрителю формате. Для этого на канал были привлечены лучшие силы западной журналистики, которые не вписались в концепцию вещания крупнейших западных медиагигантов CNN и BBC.
Так, в сетке вещания AJE появилась еженедельная общественно-политическая программа, которую ведет звезда британского телеэкрана сэр Дэвид Фрост. Ведущим еженедельного ток-шоу в стиле Ларри Кинга стал бывший обозреватель CNN и BBC Риз Хан. Военным аналитиком канала выступил отставной капитан морской пехоты США Джош Рашинг, работавший пресс-секретарем штаб-квартиры верховного командования США в Дохе в начале иракской кампании. Но главной сенсацией стало назначение главным вашингтонским обозревателем AJE еврея Дэйва Мареша, который фактически стал лицом канала в США.
В американском медиасообществе 64-летний Дэйв Мареш, начавший свою блестящую карьеру еще в 1957 году, известен как мастер на все руки. По отзывам коллег, он может с одинаковым успехом вести программы о современном джазе, хоккее с мячом или войне в Ираке, и они всегда будут иметь самый высокий рейтинг. В последние годы Дэйв Мареш был обозревателем программы Nightline на канале ABC, однако из-за разногласий с руководством был уволен.
Появление в США катарского телеканала вызвало настоящий шок и возмущение у многих американских журналистов, лояльных Белому дому. Эта AJE ничем не отличается от арабской «Аль-Джазиры»: обе компании созданы на деньги одних и тех же людей, а потому исповедуют одну и ту же редакционную политику, утверждают оппоненты. Появление звезд западных СМИ на AJE они объясняют просто: дескать, у эмира достаточно нефтедолларов, чтобы купить любого. А западные лица нужны для создания доверия к этому сомнительному продукту.
Между тем, сами журналисты AJE объясняют свой выбор в пользу «Аль-Джазиры» по-другому. «Для нас это освобождение от тупых шоу и рассказов о лучшей блондинке месяца», – заявил Дэйв Мареш. А Риз Хан пообещал, что новый канал перевернет представление американского обывателя о событиях на Ближнем Востоке: «CNN и BBC показывают, как стартуют американские ракеты в Ираке. А мы покажем, куда они падают».
Сегодня «Аль-Джазира» остается верна этой принципиальной установке. Даже несмотря на то, что одна из «падающих американских ракет» уже разрушила корпункт «Аль-Джазиры» в Багдаде.

Доха – Москва


 

СКРЫТЬ НОВОСТЬ – ЗНАЧИТ, ПРЕДАТЬ АУДИТОРИЮ

О том, как устроена и работает телекомпания «Аль-Джазира», рассказывает ее генеральный директор Ваддах ХАНФАР

АЛЕКСАНДР МИРИДОНОВ/КОММЕРСАНТЪ
– Стремительный взлет «Аль-Джазиры» стал предметом неутихающей дискуссии о том, что обеспечило ей успех. Говорят, что вам помогают тайные контакты с теми или иными лицами или силами, которые другие мировые СМИ осуждают или игнорируют – террористами из «Аль-Каиды», одиозными политиками…
– На самом деле «Аль-Джазира» всего лишь продемонстрировала приверженность изначальным принципам журналистики, позволив нам работать профессионально. Без каких-либо предубеждений, без необходимости следовать той или иной политической линии, без давления со стороны инвестора, требующего любой ценой зарабатывать деньги. Мы первыми в арабском мире почувствовали себя свободными говорить то, что мы считаем нужным. Так что первое слагаемое секрета нашего успеха – это свобода в телевизионной студии.
Во-вторых, у нас есть очень важные принципы редакционной политики. Один из них заключается в том, что нас интересуют не только «ньюсмейкеры», те, кто принимает решения – звезды политики, бизнеса, масс-медиа, – но и обычные люди. Мы идем к этим людям, и передаем то, что они говорят и думают.
– Правильно ли я понял, что для вас нет никаких табу?
– Судите сами. Мы были первым телеканалом, который распространил в эфире видеозаписи обращений группировки «Аль-Каида», мы были первыми, кто передал записи бывшего иракского лидера Саддама Хусейна, когда он был в тюрьме. Мы освещаем те или иные события, потому что это новости. К примеру, нам могут передать 40-минутную запись о терактах 11 сентября в США, но мы возьмем из нее только двухминутную нарезку, в которой будет содержаться настоящая новость. Второй важный момент – мы всегда помещаем подобные информационные материалы в контекст нашего анализа событий. Поэтому это не может быть только чья-то речь, чье-то обращение; за ними непременно последует комментарий. Существует универсальный закон журналистики: если есть настоящая новость, то скрыть ее – значит предать свою аудиторию. Осама бен Ладен – это часть событий в регионе и мире, освещение которых – наша профессиональная обязанность. И мы не считаем, что должны существовать «красные флажки», ограничивающие нас в освещении чего-то важного. Единственное табу для нас – нельзя причинять вред нашим зрителям, создавая у них превратное или ложное представление о действительности.
– Неужели для вас нет никаких «священных коров»?
– «Священная корова» для нас – профессионализм, не позволяющий обмануть аудиторию.
– Но согласитесь, что телевидение в мире сплошь и рядом создает некую «вторую реальность», не отвечающую действительности. Кто несет за это главную ответственность – владельцы СМИ, редакторы, журналисты?
– Наверное, ответственны все. К сожалению, многие мировые СМИ считают себя элитой, а не частью общества. Они проявляют повышенное внимание к тому, что происходит в центре, и игнорируют события на периферии. В результате подача информации зачастую сводится к сообщениям о том, что сказал тот или иной высокопоставленный чиновник, сидящий в столице.
– И все-таки, от кого исходит главная угроза независимой журналистике? От властей, от «денежных мешков», готовых щедро заплатить за нужную публикацию, от террористов, хладнокровно убивающих смелых репортеров?
– В мире есть масса политических и экономических факторов, которые сдерживают журналистов, мешают им быть независимыми. И это феномен, присущий не только странам третьего мира, но и распространяющийся на Западе – в Европе и США.
Если же говорить более предметно, есть две угрозы. Первая – отсутствие внутренней убежденности у журналиста. Убежденности в смысле смелости, готовности открыто выражать свои мысли. В результате журналисты работают как некие агенты центров силы. Это одна из худших трагедий, которая поражает современную журналистику. Второе – это вмешательство властей, которые всегда стремятся ограничить прессу. Когда я общаюсь с политиками или высокопоставленными государственными чиновниками, я им всегда говорю: это нездоровая ситуация, когда политики довольны тем, что делают журналисты. Если политикам очень нравится то, как о них говорят или пишут, это может значить только одно: аудитория узнает не всю историю.
Я убежден, что в тот самый момент, когда журналист начинает писать или снимать с оглядкой на власть, с мыслью о том, что подумают о его работе где-то наверху, он отступает от смысла своей работы.
Конечно, власти такой подход категорически не устраивает. Поэтому нашу телекомпанию часто критиковали администрации США и Великобритании, а многие арабские правительства просто закрывали наши бюро. Есть длинный список тех, кому не нравятся наши материалы. Его возглавляет президент США Джордж Буш.
– Вы больше говорите о преследовании журналистов, давлении на независимые СМИ со стороны политиков. А насколько серьезную угрозу независимой прессе представляет коррупция в журналистской среде, когда журналистов просто покупают?
– Это ключевая причина наблюдаемого упадка журналистики. Когда журналист становится коррумпированным, это означает, что страдает истина. Потому что он сознательно искажает действительность. И это одно из худших преступлений, которые может совершить журналист. Если у журналиста нет внутренней цельности, нет смелости, если он не чувствует себя независимым, пусть идет и занимается чем-то другим.
– И что, вам в «Аль-Джазире» в самом деле удалось избежать коррупции?
– У нас на этот счет очень жесткие правила. Мы внимательно следим за тем, как складываются отношения между нашими журналистами и властями. Если мы чувствуем, что правительство пытается тем или иным способом вмешаться в нашу редакционную политику, мы это решительно пресекаем. Когда речь идет об отражении официальной точки зрения, то это наша профессиональная обязанность. Но если же мы чувствуем, что власти пытаются манипулировать нашим экраном ради пропаганды, мы отказываем им в распространении их заявлений. В мои обязанности как гендиректора «Аль-Джазиры» входит обеспечение необходимой дистанции между телестудией, с одной стороны, и правительством и политическими партиями – с другой.
– Основатель российской медиа-группы «Совершенно секретно» Артем Боровик был одним из пионеров журналистских расследований в новой российской журналистике. Он не мог писать об Афганистане, сидя в Москве, однако самой «горячей точкой» для него стала работа главного редактора, когда он вернулся домой. Насколько опасна сегодня, по вашему мнению, работа журналиста?
– Я думаю, это самая опасная профессия. Единственное оружие журналиста – слово. Но у властей есть тюрьмы, есть службы безопасности, есть армии. Так что в извечном конфликте властей и прессы у сторон, скажем так, разные весовые категории. Это конфликт между сильными мира сего и интеллектуалами.
Число людей, занимающихся журналистикой, которые в последние годы были убиты или пострадали в различных частях мира, невероятно велико. Особенно это касается зон боевых действий, «горячих точек». Поэтому я считаю, что независимо от нашей национальности, гражданства, нашего опыта, мы, журналисты, должны объединить наши усилия, чтобы защитить себя, свою профессию, свою карьеру. И мы не должны позволить никакому центру силы, никакой власти, никому другому причинять каждому из нас вред поодиночке. Мы как журналисты должны добиваться восстановления нашей роли и нашей миссии в современном мире. Она должна заключаться в том, чтобы не оглядываться на политиков и бизнесменов, понимая, что наш единственный судья – наша аудитория.
– А повлиял ли на ситуацию со свободой СМИ «карикатурный» скандал, вызванный публикацией в датской газете карикатур на пророка Мухаммеда, и последовавшие за ним события? Вы ощущаете, что в мире становится больше цензуры и самоцензуры?
– Карикатурный скандал стал, скажем так, столкновением двух «парадигм восприятия», которые представляют исламский мир и Запад. Я думаю, что конфликта можно было бы избежать, если бы мы, журналисты, в полной мере понимали не только свою свободу, но и свою ответственность. Эти карикатуры не были лучшим образцом журналистики. Смотрите, в прессе ведь публикуется немало дискуссионных материалов о пророке, но они не вызывают таких скандалов. Что касается самоцензуры, то она нам, журналистам, нужна. Но хочу повторить, что это должна быть самоцензура не ради власти или бизнесменов, а ради наших зрителей и читателей. Для «Аль-Джазиры» самоцензура определяется нашим внутренним этическим кодексом. Освещая события, мы должны проявлять особую осторожность в тех ситуациях, когда от наших материалов зависят жизни людей, то есть когда мы пишем и снимаем в «горячих точках». Не осознавая свою ответственность, журналист может стать дестабилизирующим элементом. Я для себя хорошо усвоил эту истину, работая в Ираке и Афганистане.
– В штате «Аль-Джазиры» немало сотрудников, которые раньше работали на CNN, BBC и в других мировых телекомпаниях. Что заставляет успешных журналистов переходить к вам – большие деньги, которые вы им можете предложить, разочарование прежней работой или новые возможности для творческого роста?
– Во-первых, «Аль-Джазира» дает им свободу, которой у них не было на прежнем месте работы. Не хочу называть те или иные мировые СМИ, но должен сказать вам – у каждой мировой телекомпании есть свои ограничения. Так вот, у «Аль-Джазиры» в этом смысле самый высокий потолок.
Во-вторых, с первых дней работы «Аль-Джазиры» она придерживалась правила «одно мнение и другое мнение». В то же время, многие мировые сети сосредоточиваются исключительно на одной точке зрения, которая считается главной, и маргинализируют или игнорируют другие мнения.
В-третьих, «Аль-Джазира» освещает события в странах развивающегося Юга глазами живущих в этих странах людей. Я имею в виду не географический, а геополитический Юг. Раньше голос Юга не был слышен. В общем, мы даем слово тем, кто был его лишен другими мировыми СМИ.
Главное, чего нам удалось добиться за эти годы,– создать телекомпанию, освещающую события в арабском регионе и в мире в целом не так, как это делалось раньше. За последние 11 лет у нас сложилась своя оригинальная школа журналистики. Если человек разделяет наши ценности, мы рады принять его в свою команду. Журналисты, которые приходят к нам на работу, проходят подготовку в нашем учебном центре. Здесь они узнают, что такое дух и стиль «Аль-Джазиры», ее манера подачи новостей.
– Новый президент России Дмитрий Медведев недавно заявил, что демократическое государство может функционировать только в свободном информационном потоке. А еще в мировых СМИ получило известность его другое высказывание о том, что свобода лучше, чем несвобода…
– Я активно поддерживаю эти заявления по двум причинам. Первая – если нет свободной прессы, люди начинают смотреть на реальность сквозь очки искажающих ее слухов. В результате слухи, а не профессиональные инструменты журналистики становятся средством коммуникации. Второе – это столь популярные у властей теории заговора. Чтобы уничтожить слухи и теории заговора, необходима свободная пресса. Поэтому свобода прессы нужна не только обществу, но и властям.
– Не могли бы вы привести несколько наиболее ярких примеров вашей работы, которые можно считать визитной карточкой подхода, о котором вы говорите?
– Конечно, могу. Например, события 2004 года в Ираке, когда «Аль-Джазира» первой освещала бои за Аль-Фалуджу (центр суннитского сопротивления оккупационным силам – С.С.) Во время битвы за Аль-Фалуджу мы были единственной телекомпанией, которая находилась внутри города. Одним из условий американцев, выдвинутых жителям Аль-Фалуджи, было требование, чтобы команда «Аль-Джазиры» покинула город. Но мы продолжали вести прямую трансляцию из города, показывая число жертв среди гражданского населения. Репортеры других компаний не могли получить эту информацию, потому что их корреспонденты были прикреплены к американским войскам и получали дозированную информацию от них. А наши корреспонденты были вместе с жителями города. Это позволяло нам сообщать факты гораздо быстрее и в большем объеме – это было смелое, честное, объективное и точное отражение событий. Это был наш стандарт профессионализма, и мы очень горды им. В Ираке мы еще раз доказали, что «Аль-Джазира» – это новости, которые делаются не в редакции, а там, где они реально происходят, на местах. Это быстрое и непредвзятое освещение событий такими, какие они есть, без стереотипов и чьих-то установок «показать то, а не это».
Мы также были первой станцией в мире, которая показала масштабы голода в Нигере, то, как страдают люди.
– Если на медийный рынок страны приходят иностранные инвесторы, нет ли здесь угрозы, иностранцы будут использовать это для навязывания своей позиции?
– Я думаю, что возведение каких-либо барьеров перед медийными компаниями и корпорациями в современном мире уже не имеет смысла. Многие компании уже стали транснациональными. Кроме того, помимо традиционных печатных и электронных СМИ, которые принадлежат тем или иным корпорациям, есть Интернет. Можно ли в этой ситуации возвести те или иные барьеры? Такой подход в итоге все равно не сработает. Какому собственнику принадлежит то или иное СМИ, не принципиально. Попытки ввести ограничения для собственников в области СМИ – это, на мой взгляд, подход, заимствованный из прошлого. А вот что действительно важно – так это не ущемлять права нашей аудитории.n

Сергей СТРОКАНЬ,
корреспондент ИД «Коммерсантъ»



Авторы:  Сергей СТРОКАНЬ

Комментарии



Оставить комментарий

Войдите через социальную сеть

или заполните следующие поля

 

Возврат к списку