НОВОСТИ
Раковой и Зуеву продлены сроки ареста на полгода
sovsekretnoru

Гибель Королёва

Гибель Королёва
Автор: Леонид ВЕЛЕХОВ
13.11.2012

 

Юбилейная монета Банка России, выпущенная к 100-летию С.П. Королёва

   

Б. В. Петровский

Трагическая операция

в 4-м Главном управлении Минздрава СССР

Орёл с распростёртыми крыльями, парящий над Землёй. Человек, лежащий на земле и смотрящий в небо. Человек верхом с закрытым ларцом в руках.

Из гороскопа С.П. Королёва, составленного по просьбе автора в городе Париже по книге знаменитого астролога
А. Ферриё, изданной в 1582 году

В августе 1964 года, когда Королёв был в Ленинграде, в маленьком посёлке Ульяновка под Тосно он разыскал Якова Матвеевича Терентьева, того самого начальника 2-го отдела УВИ НВ РККА (Управление военных изобретений при начальнике вооружения Рабоче-Крестьянской Красной Армии), правую руку Тухачевского, который так помогал ему в Группе Изучения Реактивного Движения. Терентьев чудом спасся в 37-м, забился в какую-то богом забытую щель на Чукотке, уцелел. Они проговорили несколько часов. Новогоднее письмо Королёва Терентьеву, кажется, последнее письмо, которое отправил Сергей Павлович: «Мои планы и дела не шибко важные, – писал он, – буду весь январь в больнице лечиться. Ничего особенного нет, но вылежать надо. Всё прочее – как всегда в неудержимом и стремительном движении».
Но в движении этом в последнее время он постоянно ощущает ранее ему незнакомую болезненную раздвоенность. Парад Победы, на котором демонстрировались его межконтинентальные твёрдотопливные ракеты. Это «туфта» – показывали тупиковую разработку, но шуму много. Правда, ведь есть и не «туфта»…
Неудачи с мягкой посадкой на Луну превысили все пределы, дальше отступать просто некуда. «Зонд-2», запущенный в сторону Марса, сдох – не раскрылись солнечные батареи, а через девять месяцев американский «Маринер-4» передал отличные снимки Красной планеты. Американцы ещё позади, но расстояние между ними и нами сокращается стремительно.
Если с двухместным кораблём и выходом в открытый космос нам удалось опередить американцев хоть «на чуть-чуть», то со спутником связи тоже «на чуть-чуть» они вырвались вперёд: «Эрли Бёрд» был запущен на 17 дней раньше «Молнии-1». Что такое 17 дней? Пустяк. Но важен моральный фактор – теперь уже не они нас, а мы их должны догонять. А кто кого будет догонять завтра?
Королёв не нашёл общего языка с новым министром только что организованного Министерства общего машиностроения Сергеем Александровичем Афанасьевым: министр был крут, а Королёв не робел и не мог заставить себя хотя бы из соображений высшей дипломатии сделать вид, что робеет. Уже когда он лежал в больнице, накануне операции, Афанасьев на очередной коллегии устроил жёсткий разнос ОКБ. Мишин, первый зам, остававшийся за Главного, пробовал защищаться, но был смят. Вернувшись в ОКБ, Василий Павлович сел писать рапорт об уходе. Рапорт через плечо Мишина увидел помощник Главного Виктор Васильевич Косяков и тут же позвонил Королёву в больницу. Королёв вызвал к трубке Мишина:
– Ты что делаешь?
– Рапорт пишу. С вами тяжело работать, а с ним вообще некуда… Я обозвал его долдоном.
– Зря. Порви рапорт. Министры уходят и приходят, а мы и наше дело остаёмся… Они только и ждут, чтобы мы такие рапорты писали…
Через много лет, когда Василий Павлович рассказывал мне об этом телефонном разговоре, я спросил:
– Как бы развивались события дальше, если бы Королёв не умер?
– Его бы сняли через несколько месяцев… Устинов и Афанасьев создавали невыносимую обстановку для работы…
Мишина он тогда уговорил. Себя уговорить было труднее. Жена Сергея Павловича Нина Ивановна вспоми-
нала:
– Сергей Павлович иногда приходил с работы предельно издёрганный. Всё его раздражало, даже что домашние шлёпанцы не так стоят. Но отходил довольно быстро. А в последние годы, возвращаясь с каких-то совещаний, был уже не столько раздражён, сколько измучен и говорил в запале:
– Я не могу так работать. Ты понимаешь, я так больше работать не могу! Я уйду!
– Куда ты уйдёшь, Серёжа?
– В Академию…
– Но ты не усидишь в кабинете без своих железок…
– Да, ты права…
Иногда он звонил домой и говорил:
– Я сейчас пойду пройдусь по цехам, что-то нервишки разошлись…
«Вот доживу до шестидесяти лет, и всё! Ни дня больше тут не останусь, уйду цветочки сажать»  – эта фраза Королёва, сказанная за месяц до смерти, запомнилась ветерану ОКБ Вахтангу Дмитриевичу Вачнадзе именно потому, что это была совершенно не королёвская фраза, не из его лексикона…
И все печали в эти месяцы словно наслаиваются друг на друга. Весь 1965 год тянется горестная траурная цепочка. В самом начале января – похороны Андрея Владимировича Лебединского, замечательного учёного, первого директора недавно организованного Института медико-биологических проблем, о необходимости создания которого Королёв писал ещё в 1960 году. В январе же в автомобильной катастрофе погибает Иван Васильевич Попков  – один из любимцев Королёва, талантливый, энергичный молодой человек, которому он поручил морскую ракетную тематику. Летом тяжело умирает ослепший Георгий Максимович Шубников  – главный строитель космодрома. В декабре – самая тяжёлая потеря – Леонид Воскресенский – самый близкий человек в ОКБ… Ощущение осени жизни, с древа которой облетают листья.
Королёв впервые начинает замечать, что собственные невзгоды и чужая смерть отнимают у него силы, которые он уже не может вернуть. В его письмах к Нине Ивановне всё чаще и чаще мелькают грустные строчки – жалобы на здоровье: «Я очень стараюсь сдерживаться, т.к. основа моей всей усталости – это нервная система». «…Как-то необычно сильно утомился… В дни наших неприятностей особенно тяжело и трудно, иногда побаливает сердечко, и я исправно и в больших довольно дозах принимаю валидол». «Одно могу сказать: стал очень сильно и заметно уставать». «Стараюсь беречь силы, отдыхать и сохранять спокойствие, но устаю как-то совершенно необычно сильно». Из предпоследнего письма жене: «…Всё время в каком-то состоянии утомления и напряжения… Мне нельзя и виду показать, что я волнуюсь. И я держусь изо всех сил».
Королёва угнетает и надвигающаяся на него глухота. Наверное, это расплата за «победные громы Байконура», как сам я когда-то писал в газете. «Я обнаружил, что когда волнуюсь, то ещё больше глохну и плохо, совсем плохо стал слышать», – пишет он в одном из писем. Уже когда Сергей Павлович лёг на роковую операцию, в больнице установили, какие частоты он слышит хуже, и врач Эфрусси прописал ему слуховой аппаратик. Когда Нина Ивановна приехала к нему, он решил аппаратик опробовать.
– Ты отойди вон к той стене и говори мне одну и ту же фразу, а я скажу, когда перестану слышать, – сказал он жене.
– Ишь, какой ты хитрый, я разные буду фразы говорить, – засмеялась Нина Ивановна.
– Ну хорошо, давай…
К опыту Сергей Павлович отнёсся очень серьёзно, сидел сосредоточенный, очень внимательный.
Аппаратик купили, но он мало им пользовался. На белом пластике ушного вкладыша остался чуть заметный жёлтый след…
Сергей Павлович в некоторых ракурсах был похож на готового к схватке боксёра или борца. На самом деле здоровяком он и в зрелые годы не был. У него было слабое сердце, всякая физическая работа быстро его утомляла, и, может быть интуитивно, он эту работу не любил, избегал её. Врачи поставили диагноз – мерцательная аритмия сердца. Сергей Павлович частным порядком показывался академику Владимиру Никитовичу Виноградову. Было назначено лечение, которое эффекта не дало. В 1964 году Виноградов умер. А сердце у Сергея Павловича продолжало болеть. В последние годы всё чаще и чаще. И не всегда уже помогала мятная лепёшечка валидола. 11 февраля 1964 года Королёв проводит совещание в своём кабинете в Подлипках, когда его настигает сердечный приступ.
Запись в дневнике заместителя Королёва М.К. Тихонравова 3 ноября 1964 года: «КБ. Вечером виделись с СП… Низкое давление. Плохо с сердцем».
Партийный работник В.И. Ламкин вспоминает: «В середине 1965 года проходил актив областной партийной организации, на который пригласили и Сергея Павловича. В те дни он себя плохо чувствовал, но на актив приехал. Прослушав доклад и часть прений, подошёл в перерыве ко мне:
– Владимир Ильич, как ты думаешь, если я поеду домой и лягу в постель? Нездоровится. Еле-еле сижу. Задачу твою понял, а выступать, наверное, нет необходимости. Разрешаешь? (Королёв никогда не «дразнил гусей». В этих словах его видно, что он принимал правила аппаратной игры. Ведь нельзя же думать, что «задачи» Королёву определял областной партийный актив.)
Я обнял его и хотел сказать, что доложу в президиум, а ехать домой подлечиться, конечно, надо. Взглянул в лицо – оно было покрыто бисеринками пота…»
Не меньше сердечных хворей беспокоят его кишечные кровотечения. Началось это давно, ещё летом 1962 года  – сразу после полёта Николаева и Поповича, со страшного ночного приступа желудочно-кишечных болей, когда «скорая» увезла его в больницу. На следующий день знаменитый профессор Маят осматривал его, мял живот, всё время спрашивал:
 – Тут болит? А тут? А тут?
– Нигде не болит, – робко отвечал Сергей Павлович.
– Ну где-то же должно болеть! – раздражался профессор.
После пресс-конференции новых космонавтов в актовом зале МГУ на Ленинских горах в больницу к Королёву приехали президент АН Келдыш, Смирнов и Ветошкин из Совмина, что никакого впечатления на медперсонал не произвело. Другое дело, когда пожаловали Гагарин и только что ставший Героем Николаев. Опережая их, по коридорам катился восторженный шепоток: «Космонавты!..» К кому, почему – не суть важно.
– Небольшая палата: койка, тумбочка с телефоном и книгами и стол,  – вспоминал Николаев. – Из окна видны улицы Москвы. Сергей Павлович сидит в кресле и о чём-то беседует с женой Ниной Ивановной. У Сергея Павловича на коленях лежит заложенная бумажкой книга «Этюды об Эйнштейне», рядом газета «Правда». Когда мы вошли в палату, вначале увидели Нину Ивановну. «Кажется, мы не вовремя», – шепнул мне Юра. И мы в нерешительности замялись в небольшом коридорчике, ведущем в палату. Но Сергей Павлович уже заметил нас:
– Входите, входите, места всем хватит…
Андриян и Юра рассказывали о новостях Звёздного городка, плане будущих тренировок, подготовке к новым полётам. Гагарин, всегда тонко чувствовавший всякую неловкость, человек от природы очень тактичный, мельком взглянул на часы, потом на Андрияна. Королёв моментально перехватил его взгляд:
– Торопитесь? – и обернулся к жене: – Нина, а мои часы остановились. Знаешь, принеси мне завтра другие часы…
Гагарин встрепенулся, быстро содрал с руки часы:
– Возьмите мои, Сергей Павлович!
Порыв его был так искренен, что Королёв растрогался, но поначалу пробовал отказаться:
– Нет, нет, а ты как же?
– Я вас очень прошу, пусть это будет моим вам маленьким подарком,  – мягко сказал Гагарин.
Королёв сразу надел часы на руку. Улыбаясь, обернулся к Нине:
– Всё-таки от первого космонавта!..
Летом 1965 года они с Ниной снова в Крыму, в Ореанде. Съездили в Алупку на дачу к знаменитому лётчику Андрею Юмашеву. Снова погружался он в прошлое, в марево Узун-Сырта (Горный хребет в Крыму. – Ред.), где летали они с Андреем на планерах. Юмашев был уже военлётом, он на пять лет старше, тогда это была большая разница: 27 и 22! А в тридцать пять Андрей перелетел с Громовым через полюс и стал Героем… Дача своя в Крыму… Он увлекался живописью, подарил свою картину. Фотографировались. Эх, этот бы фотоаппарат да на Узун-Сырт тогда…
Осенью опять стало плохо. После неудачного пуска «Луны-8» он ложится в больницу. Три дня он был на обследовании. Через неделю – Королёв на юбилейном вечере в честь 60-летия Павла Владимировича Цыбина. «Всё было как всегда, – вспоминает М.Л. Галлай, – речи, шутки, вольные комментарии ораторов по поводу характера Главного и немыслимых страданий, которые сей характер приносит дорогому юбиляру. Как всегда… То есть это нам тогда казалось, что как всегда. На самом деле всё было далеко не как всегда: СП вёл вечер в последний раз».
Через три дня вместе с Ниной Ивановной поехали в Звёздный. И опять было весело, непринуждённо – встречались по-семейному, с жёнами, гуляли, купались в бассейне, обедали – свой среди своих. И со своей бедой.
Встречать новый, 1966 год Королёвых пригласил к себе на дачу секретарь ЦК КПСС Борис Николаевич Пономарёв. Сергей Павлович хорошо знал его брата Александра Николаевича – доктора наук, генерал-полковника-инженера, который ближе других в ВВС был к космической технике. Дружбы не было, но оба брата испытывали приязнь к Королёву, и, кажется, взаимную. Компания была довольно разношёрстная: председатель ВЦСПС В.В. Гришин, главный архитектор Москвы М.В. Посохин, президент Академии наук М.В. Келдыш. Здесь Королёв не был своим среди своих. По обыкновению, держался чуть поодаль: «душой компании» он не был никогда.
В кинозале крутили «Королеву Шантеклера», ещё не дублированную на русский язык. Мужчины не могли оторвать взглядов от осиной талии Сарры Монтьель, перечёркивающей все доступные им реалии мира: «Это же чёрт знает что такое! Какие, оказывается, женщины бывают!..» Сюжет мало кого волновал, но Александр Пономарёв упорно стремился переводить фильм, запутался, над ним дружно смеялись…
В общем, всё было так, как и полагается тому быть в эту ночь: провожали старый год, встречали новый. Об уходе 65-го Королёв не жалел: трудный был год, нервный, больной. Наступает 66-й, авось посчастливей будет…
Никакого года впереди не было. Через две недели – смерть.

Плохие предчувствия
Когда в начале декабря я был у Королёва, мы говорили не только о «Луне-8», но и о моей повести «Кузнецы грома», экранизация которой планировалась на «Мосфильме». Сергей Павлович был «крёстным отцом» этой повести: если бы не он, её бы не напечатали. И с экранизацией он тоже помогал: Михаила Клавдиевича Тихонравова назначил главным консультантом, обещал подумать об организации съёмок на космодроме и в цехе общей сборки. Тогда, в декабре, я говорил Королёву, что с ним хочет встретиться постановщик будущего фильма Владимир Михайлович Петров.
 – Хороший режиссёр?  – быстро спросил Королёв.
 – Народный артист СССР, четыре Сталинские премии…
 – Это ничего не значит…
– «Гроза», «Пётр I», «Сталинградская битва», «Поединок», «Русский лес», – отчеканил я голосом отличника. – Понимаете, Сергей Павлович, от Островского, Алексея Толстого и Леонова он, естественно, перешёл ко мне…
Королёву нехитрая эта шутка понравилась, он улыбнулся и сказал:
– Встретиться, конечно, надо. Вот кончится «Луна-8», там уже Новый год… Позвоните мне в первых числах января…
Я позвонил Сергею Павловичу днём 4 января 1966 года по «кремлёвке» из кабинета главного редактора «Комсомольской правды». Напомнил о Петрове. Разговор наш был очень короткий.
– Давайте так договоримся. Я завтра ложусь в больницу… Нет, ничего серьёзного. Надо сделать кое-какие обследования. Сразу приглашать Петрова к нам на предприятие вряд ли надо. Организуем встречу в президиуме Академии наук. Где-нибудь в конце января – начале февраля… («Кузнецы грома» не были экранизированы: через три дня после этого разговора в раздевалке «Мосфильма» упал и умер В.М. Петров. Через десять дней не стало С.П. Королёва.)
– Выздоравливайте, Сергей Павлович…
– Спасибо… Всё!
Королёв уехал в больницу утром 5 января. Нина Ивановна собрала ему маленький мягкий голубой чемоданчик на «молнии» со всем необходимым. Сергей Павлович был грустен и сосредоточен. Долго рылся в карманах пиджака, искал заветную двушку по копеечке, не нашёл и расстроился.
Незадолго перед этим Сергей Павлович был с Ниной Ивановной в гостях. Когда возвращались домой, он вдруг остановился.                 
– Я хочу с тобой поговорить.
– Вот придём домой и поговорим…
– Нет, нет, это разговор тяжёлый и для меня, и для тебя… Если со мной что случится, прошу тебя, ты не живи в этом доме…
– Серёжа! Ну о чём ты!..
– Я всё сказал, – перебил он.
Разглядывая последние недели его жизни, всё время натыкаешься на какие-то неясные, зыбкие предчувствия, которые владели им и иногда вдруг вырывались наружу, побеждая волю этого очень сдержанного человека…
Анализы, проведённые в декабре, показывали кровоточащий полип в прямой кишке. Теперь речь шла об удалении полипа – операция напряжённая, но и серьёзной её назвать вряд ли можно. Сергей Павлович был спокоен, все встречи и дела уверенно задвигал на вторую половину января. В больницу каждый день приезжала Нина Ивановна, беседовала с врачами – никаких тревог. 11 января сам министр здравоохранения СССР академик Борис Васильевич Петровский сделал гистологический анализ – отщипнул крохотный кусочек полипа. Было сильное кровотечение, еле остановили.           
Накануне 12 января – дня своего рождения – настроение у Сергея Павловича было пасмурное, просил Нину Ивановну, чтобы никто к нему не приезжал, видеть никого не хочет.
– Я привезу завтра Марию Николаевну (мать С.П. Королёва М.Н. Баланина. – Я.Г.), – говорила Нина.
– Не надо…
– Нет, Серёжа, пусть она приедет. А то подумает, что я против, зачем мне это…
– А что ты мне подаришь на день рождения? – лукаво спросил он.
– Вот приедешь из больницы и увидишь…
У неё был свой план. Она хотела подарить ему хороший магнитофон. Юра Гагарин обещал ей узнать, где можно купить «Грюндиг».
Он нашёл этот магнитофон, но уже некому было дарить…
12 января Нина Ивановна купила букет нераскрытых сиреневых тюльпанов, заехала за свекровью, привезла её в больницу. После обеда Мария Николаевна на машине сына уехала домой.
На следующий день, когда Нина Ивановна сидела у Сергея Павловича, в палату зашёл врач-анестезиолог Юрий Ильич Савинов.
Нина Ивановна вспоминает:
– Очень хорошо помню эту сцену… Сергей Павлович сидел на кровати, подложив руки под колени, в пижаме, носки чёрные с треугольничками… Савинов говорит: «Вы уж меня не выдавайте, я не имею права вам это показывать, но поздравляю, анализ хороший: это – полип…»
Через 23 года после этого разговора Юрий Ильич сказал мне по телефону:
– Что-то путает Нина Ивановна. Я не имел никакого отношения к гистологии. Я был анестезиологом на этой операции…
– Но ведь когда вы шли на операцию, Борис Васильевич Петровский должен был сказать вам, какая, собственно, операция предстоит.
– Он хотел вновь взять биопсию…
– Но ведь для этого, как я понимаю, не требуется общий наркоз…
– На общем наркозе настоял сам Сергей Павлович…
– Если биопсия 11 января не удовлетворила (что вполне допустимо) Бориса Васильевича, почему он начинает операцию? Ведь можно было взять анализ, ничего не разрезая?
– Не знаю… У меня гости… И вообще, это вопрос к Борису Васильевичу.
Отчего столь нервный разговор?.


Авторы:  Леонид ВЕЛЕХОВ

Комментарии



Оставить комментарий

Войдите через социальную сеть

или заполните следующие поля

 

Возврат к списку