НОВОСТИ
На Урале прошли акции протеста против QR-кодов
sovsekretnoru

Герои нашего «Времечка»

Автор: Борис КАМОВ
01.03.2002

Фото Бориса КРЕМЕРА

С Артемом Боровиком мы никогда не были близкими друзьями – чего уж примазываться. Были на «ты», как мне кажется, неплохо друг к другу относились – и не более того. Созванивались изредка, по делам. Семьями не дружили.

И я сам не могу понять, отчего так остро воспринимается его отсутствие...

Видимо, дело не в том, часто ли, редко ли ты звонишь человеку, а в самой возможности позвонить.

«Абонент недоступен», – трагически ответит мобильный телефон. Удивительное дело, но при жизни суперзанятой Артем был доступен всегда.

Не помню случая, чтобы Артем торопливо отвечал на звонок или не отвечал вовсе. Он всегда разговаривал так, будто ждал именно твоего звонка и именно сейчас.

Случай редкий. Редчайший. Собственно говоря, интеллигент – вообще такой человеческий тип, который нынче встречается все реже.

Говорят, что когда исчезли мамонты, на планете началась новая жизнь. Какая жизнь начнется, когда напрочь исчезнут все интеллигенты, я не знаю. Но догадываюсь.

Впрочем, это так, к слову.

Артем был в «Ночном полете» несколько раз. Я знал, если нужно, чтобы в гости пришел человек, который умеет говорить о политике интересно, умно и смело, – зови Боровика, не прогадаешь.

В замечательной книге «Артем», вышедшей в 2000 году, были опубликованы фрагменты нашей беседы.

Я перечитал их и поразился, как Артем мог знать о том, что будет намного лет вперед! По-настоящему умный и интеллигентный человек, он умел не только анализировать то, что было, но и предвидеть то, что будет.

Судите сами. Всего два фрагмента.

«Я помню, когда наша 40-я армия выходила из Афганистана, один мулла, печально глядя на завершение этой войны и на уходящие войска, сказал: ваша армия будет отступать все дальше и дальше за пределы вашей же границы. И действительно, наша армия сначала покинула Афганистан, потом Таджикистан, Узбекистан, Казахстан, а потом Чечню. Афганизация уже происходит на территории России».

Особенно меня поразила последняя фраза. По-моему, ни один современный политолог, знающий о последних событиях все то, чего Артем знать, разумеется, не мог, не дал такой формулировки: афганизация на территории России.

В том же интервью, когда ни о Кохе, ни о разделе НТВ не было и речи, Артем сказал:

«Посмотрите на войну против НТВ. Все это очень печальные симптомы, и, боюсь, на этом власть не завершит».

Артем Боровик – политический боец, журналист, говоривший правду, погибший при обстоятельствах, которые до сих пор до конца не понятны и, боюсь, понятными не станут уже никогда.

Этот человек известен.

Но однажды в студии «Ночного полета» я видел совсем другого Артема. Он пришел со своим отцом – знаменитым журналистом Генрихом Боровиком.

Когда ведешь эфир каждый день, память сама услужливо выбрасывает ненужные детали, фразы, иногда даже имена.

– А кто у тебя был на передаче позавчера?

Бывает, я не знаю, что ответить: к чему помнить то, что можно и забыть?

Но не могу забыть, как во время эфира, прямо в кадре, Артем взял отца за руку и держал так довольно долго. Стало абсолютно ясно: этих двух суровых мужчин связывают удивительно нежные отношения. Мне вообще очень нравятся взрослые дети, которые не стесняются своей любви к родителям.

Жена Артема, Вероника, была гостьей «Ночного полета» после гибели мужа. Она много рассказывала, что Артем сам был очень нежным отцом.

Любовь Артема и Вероники – отдельная история. Это сериал, роман...

Хочу процитировать еще один монолог Артема из нашей беседы на «Эхе Москвы», куда я пригласил его в свою программу «Диалоги о любви»:

«С Вероникой мы познакомились, когда были детьми, мне было лет восемь, а ей года четыре. Случилось это в Соединенных Штатах, где работали и мои, и ее родители. Появилась маленькая девочка в розовом платьице и с зонтиком. Почему-то именно зонтик я очень хорошо запомнил... Потом лет девять мы не виделись. Снова встретились случайно, опять расстались. Затем встретились, когда я уже оканчивал институт, а она только поступила на факультет журналистики. В ту пору я очень активно занимался журналистикой, и мы встречались крайне редко, но, когда виделись, что-то такое происходило, искра пролетала... А потом я узнал, что Вероника вышла замуж, и понял, что потерял то, чего не имел права терять. И мне пришлось предпринять целый ряд действий, чтобы все вернулось на круги своя...»

Удивительно, какие испытания может выдержать любовь и не сломаться!

Вот вам сюжет: люди встретились, понравились друг другу, расстались, встретились вновь, поженились, стали жить счастливо, потом он погиб, а она продолжила его дело. Я всегда говорил: когда начинается российская жизнь, мексиканское кино отдыхает

* * *

В студии «Ночного полета» бывало всякое: и лампы бились, и оператор падал в обморок от жары, и гость проливал кофе на белые ботинки... Пока, правда, никто из студии не уходил. Попытка, не скрою, была. Единственная, но была.

Дело было так. Настоящая спортивная звезда пришла, что называется, не в духе. Но деться некуда: начали худо-бедно беседовать. Тут – звонок телезрителя.

– Интересно, а какой будет первый вопрос? – кокетничаю я со звездой.

И очень быстро понимаю, что ни я, ни звезда этого не узнаем – звук в студию не идет. То есть все, кто смотрит наш эфир, вопрос телезрителя слышат, а мы, находящиеся в студии, – нет.

(В скобках замечу, что за все мои эфиры такой случай был один-единственный раз. Как человек суеверный, три раза стучу по дереву...)

Ситуация сложная, но не трагическая. В конце концов, можно провести эфир и вовсе без зрительских звонков, раз уж такая невезуха. Однако нервная спортсменка неожиданно сообщает, едва не плача: мол, это я во всем виновата, я всем приношу несчастья... И я с ужасом замечаю, как она начинает подниматься с кресла, чтобы уйти...

Именно в таких ситуациях осознаешь, что на АТВ работают лучшие спецы по прямому эфиру. Толя Хоробрых – главный режиссер «Времечка», с которым сделано большинство моих эфиров и который, безусловно, виртуозный прямоэфирный режиссер, – дает мой крупный план. Поняв, что зритель не видит ни моих рук, ни ног знаменитой спортсменки, я хватаю ее за коленку и практически кидаю в кресло, говоря при этом малозначительный текст, что, мол, на прямом эфире всякое бывает...

Рухнув в кресло, звезда понемногу приходит в себя. Эфир продолжается.

А может, я ошибся? Надо было дать возможность спортсменке уйти из студии? Тогда эфир был бы более заметным, а так... Мы до такой степени перенервничали оба, что получился обыкновенный разговор двух уставших людей, мечтавших об одном: поскорее бы все это закончилось.

* * *

Иногда случаются совсем незапланированные «оживляжи». Например, потерявшая ориентацию муха, залетевшая в студию во время беседы с Андреем Михалковым-Кончаловским.

– Хорошо как, – мгновенно отреагировал Андрей Сергеевич. – Муха летает – со скуки не сдохла. Значит, неплохо беседуем.

Или встреча со знаменитыми грузинскими артистами Софико Чиаурели и Котэ Махарадзе. Уже в конце беседы Котэ неожиданно поднялся (что само по себе невероятно, потому что во время беседы никто никогда не поднимается) и дернул меня за волосы.

На мой недоуменный взгляд Махарадзе ответил:

– Я обещал своим друзьям обязательно дернуть вас за волосы, чтобы убедиться в том, что они настоящие. Я убедился, спасибо вам.

Александр Филиппенко и Альбина Листьева приходили на эфир со своими собачками. Это очень оживило передачи. Поскольку поведение собак, как известно, абсолютно непредсказуемо.

Что уж говорить о тигренке! А ведь это мы сами опрометчиво попросили народного артиста Мстислава Михайловича Запашного прийти с тигренком, с каким-нибудь самым маленьким, симпатичненьким, усатеньким-полосатеньким.

И он пришел. На поводке вел зверя. Четырехмесячный тигренок – это, доложу я вам, зверь настолько серьезный, что когда он лежал посредине нашего редакционного коридора, желающих обойти его не нашлось...

За минуту до эфира Мстислав Михайлович доброжелательно сказал мне:

– Да, кстати... Ничего страшного, конечно, произойти не может. Но так... на всякий случай... Если вдруг... что невероятно... этот милый зверек абсолютно случайно, играя, заденет вас лапой, ни в коем случае не дергайтесь и не старайтесь от него освободиться. Потому что строение когтей даже самого крошечного тигра таково, что чем больше пытаешься от них освободиться, тем глубже они впиваются.

И эфир начался.

Во время эфира тигренка поначалу отвлекали и радовали одновременно, то есть кормили. На палке опускали ему в пасть хорошие куски мяса, которые исчезали практически мгновенно. Многократная демонстрация тигриных зубов, надо сказать, производила сильное впечатление.

А мы в это время беседовали о сущности профессии дрессировщика.

Тигренок поел, потом сел на стул и от нечего делать стул этот сломал: сначала содрал обшивку, а затем одним ударом превратил стул в груду обломков. После чего добрыми глазками посмотрел по сторонам, явно размышляя, чем бы себя еще занять.

А мы продолжали беседовать о сущности профессии дрессировщика.

Замечательный оператор Миша Метелица хотел снять добродушную морду тигренка как можно ближе. С камерой на плече он подползал к зверю, подползал... Удар! Лапа тигренка прошла буквально в миллиметре от дорогостоящей камеры. Миша успел убрать ее за полсекунды от удара, чем лишний раз доказал, что реакция у операторов АТВ лучше, чем у юных тигров.

Не помню случая, чтобы студия «Ночного полета» опустела с такой скоростью, с какой она обезлюдела после этого эфира. Не буду врать: я ушел одним из первых.


Авторы:  Борис КАМОВ

Комментарии



Оставить комментарий

Войдите через социальную сеть

или заполните следующие поля

 

Возврат к списку