НОВОСТИ
Раковой и Зуеву продлены сроки ареста на полгода
sovsekretnoru

ГЕНЕРАЛЫ городских окраин

Автор: Владимир АБАРИНОВ
01.12.2005

 
Оливье РУА
Специально для «Совершенно секретно»

Среди протестующих в парижских предместьях были люди с разным цветом кожи, по большей части – молодые выходцы из иммигрантских семей
АР

Американские, да и некоторые европейские обозреватели назвали беспорядки, потрясшие парижские предместья, восстанием иммигрантов-мусульман. Чтобы разобраться в проблеме, прежде всего попробуем составить портрет бунтовщика.

Это молодые люди, по большей части юноши. Половина арестованных моложе 18 лет (взрослые активности не проявляли). Большинство – французские граждане. В бунтах участвовали группы от 30 до 200 человек, в зависимости от пригорода, но все население квартала на улицу не выходило. Молодежь поджигала автомобили в своем собственном квартале, то есть те машины, которые принадлежали их соседям. Они громили школы, в которые водят детей жители квартала – часто, как и они сами, выходцы из иммигрантских семей. То есть первыми жертвами бунта стали их собственные соседи.

Распространение бунтов ограничивалось «проблемными кварталами» с высокой концентрацией выходцев из иммигрантских семей, высоким уровнем безработицы и низкой успеваемостью в школах. Таким образом, речь идет не о парижских предместьях в их совокупности, и еще в меньшей степени о Париже, а о сотне кварталов на всю Францию. Эти молодые люди – французские граждане, преимущественно во втором поколении: среди арестованных в ходе беспорядков лишь 6-7 процентов оказались иностранцами. Причем наблюдается и этническое разнообразие: бунтовали и африканцы, не исповедующие ислам, а также молодые люди с французскими, итальянскими или португальскими именами. Это был бунт отверженных, а не арабов и не мусульман, даже если последние среди них и преобладали.

За пределами проблемных кварталов мусульмане сохраняли спокойствие. А между тем их во французских городах немало. Но это уже в основном представители среднего класса. Любопытно, что волнения не перекинулись на университеты, где обучаются десятки тысяч студентов мусульманского происхождения, часто очень политизированных.

За исключением нескольких лозунгов, требующих отставки Николя Саркози (министра внутренних дел Франции. – Ред.), бунтовщики политических требований не выдвигали (кстати, именно поэтому их выступления были обречены). Они не координировали свои действия, у них не было ни собственных идеологов, ни организации, ни даже комитета по взаимодействию, как во время недавних стихийных волнений крестьян или лицеистов.

Наконец, в этом бунте нет ничего арабского или исламского. Любопытно, например, отсутствие палестинских или алжирских знамен, тогда как ношение куфьи а-ля Арафат отличало молодежные протесты 1980-х годов. В беспорядках же 2005 года арабский национализм никак не проявился. Мы не услышали ни антисемитских призывов, ни нападок на «евреев». Отсутствовали и религиозные лозунги: слухи, распространенные некоторыми интернет-сайтами, что бунтовщики бросали бутылки с зажигательной смесью с криками «Аллах акбар!», не соответствуют действительности. Одеты они в большинстве своем были в стиле «street-wear», характерном для городской субкультуры Запада, точнее, «черной» американской молодежи (серые куртки с капюшоном). Эти ребята слушают рэп и хип-хоп, питаются в фастфудах, мечтают о красивой жизни, модных автомобилях и время от времени употребляют наркотики. Они в полном смысле «западники».

Их требования, когда они их выражают, не касаются ни права на ношение хиджаба в школах, ни деятельности мечетей, ни защиты традиционных ценностей. Напротив, все они протестуют против расизма, основанного на физическом облике. Они остро чувствуют расизм (реальный или предполагаемый) полиции, дискриминацию на входе в ночные клубы.

Защищают эти молодые люди не национальную или религиозную идентичность, а идентичность «районную». Они очень привязаны к своему кварталу: банды защищают свою территорию от любых вторжений, будь то полиция, служба спасения, журналисты или «коллеги» из соседних районов. Часто они вовлечены в незаконную торговлю (например, наркотиками) и иную преступную деятельность. Подлинные «главари» квартала – наркоторговцы. Многие из этих молодых людей плохо успевают в школе или не имеют работы. Живут на социальную помощь и средства от своего мелкого «бизнеса». Их родители – выходцы из социальных низов: были рабочими, жили в бедности, но приносили общественную и экономическую пользу. А молодежь уже не включена в производство. Они считают своих отцов-рабочих – неудачниками, потому что те горбатились ради нищенского заработка. Тогда как сегодня некоторые из этих молодых людей обеспечивают своих стариков благодаря деньгам, вырученным на незаконной торговле

Во всех городских беспорядках на Западе (от Лос-Анджелеса до Сен-Дени и Брэдфорда) проявляются одни и те же характерные черты: маргинальность одновременно по экономическому статусу и этническому критерию, связанному с цветом кожи (негры, латиноамериканцы, арабы). Собственно, именно сочетание этих двух критериев и ведет к маргинальности, поскольку у арабов, принадлежащих к среднему классу, в Европе таких проблем нет.

Главным оружием бунтовщиков были поджоги автомобилей и общественных зданий
АР

Исламистские организации во время беспорядков никак себя не проявили. Радикальным группам вроде «Аль-Каиды» не нужен джихад в пригородах: зачем терять время на поджог автомобилей в никому не интересных кварталах, когда можно совершать теракты в Эль-Фаллудже или подложить бомбу в метро? Однако радикальные организации могут рассчитывать на пополнение своих рядов за счет молодых людей, разочарованных отсутствием жизненной перспективы. В тюрьмах тоже происходит религиозная и политическая радикализация молодых людей – граждан во втором поколении. Что касается умеренных организаций (таких как «Союз исламских организаций Франции»), то они категорически отказались от применения силы, ибо хотят обрести легитимность в глазах властей и французского общественного мнения, выступая как рассудительные посредники, отстаивающие концепцию «мусульмане и граждане». Другие мусульманские лидеры отвергают вмешательство религиозных органов в нынешний кризис, поскольку отрицают связь между исламом и пригородами. Но многие умеренные мусульмане, не члены этих групп и не обязательно живущие в этих кварталах, были шокированы, что правительство не принесло извинений, после того как гранату со слезоточивым газом бросили в мечеть. Кризис подтвердил, что отношение к исламу во Франции не такое, как к другим религиям.

Во Франции идут оживленные дебаты об исламе. В 2004 году они, как известно, привели к принятию закона, запрещающего ношение хиджаба в школах. Выступления политиков и прессы «исламизировали» проблемы пригородов, то есть превращали ислам в ключ к интерпретации всего происходящего.

Нельзя, однако, забывать, что все гетто похожи друг на друга, независимо от вероисповедания их обитателей: в американских гетто, населенных неграми или латиноамериканцами, существуют точно такие же банды молодых людей. Для них важно показать себя настоящими мачо. Они держат улицу в своих руках, живут незаконной торговлей, наводят страх на окрестности.

Жители взбунтовавшихся предместий Парижа являются носителями не арабо-мусульманской культуры, а западной городской субкультуры, так называемой молодежной, или уличной. Ее образец – не Каир и не Мекка, а Америка чернокожей молодежи. Любопытно, что при дублировании голливудских фильмов на французский язык американским неграм придают акцент молодежи из пригородов.

Арабский язык в этих парижских предместьях вытеснен французским. Традиционные семьи распадаются, отцовский авторитет падает. Сегодня многие семьи магрибского происхождения имеют одного родителя. Иерархия здесь основана на силе и деньгах, а не на возрасте и опытности. В этих кварталах нет общинных лидеров. Имамы почти не пользуются авторитетом за пределами своих маленьких мечетей.

Впрочем, бунтующие и не требуют, чтобы их признали как меньшинство со своими правами и особенностями. Они поверили во французскую модель интеграции через принятие гражданства. Они хотели быть настоящими французами, но считают себя обманутыми. Потому что сегодня они французы только на бумаге. В сущности, они протестуют против провала «интеграции по-французски», но других моделей у них нет. Поэтому они сжигают орудия продвижения этой неудачной модели: школы, общественные центры. Их гнев оборачивается против них самих. Это мало похоже на интифаду.

Одно дело – пригороды, другое – исламский вопрос во Франции. Позитивный пример интеграции олицетворяют представители среднего класса. Сегодня сложился средний класс мусульман – французских граждан, включенных в экономическую и общественную структуру. Эти люди покинули кварталы, в которых родились, преодолели много трудностей на пути к нынешнему благополучию. Они покупают дома, открывают свой бизнес в центре города, основывают компьютерные фирмы, устраиваются врачами в больницах и т. д. Однако о них мало говорят средства массовой информации, их не замечают политики. А между тем именно этот средний класс и есть самая активная часть «новых», или «новообращенных» французов.

Париж

Перевел с французского Сергей КОНДРАТЬЕВ

Оливье РУА – профессор Высшей школы общественных наук в Париже, ведущий французский специалист в области ислама, автор книги «Globalised Islam» («Ислам и глобализация»), Columbia University Press, 2005


Авторы:  Владимир АБАРИНОВ

Комментарии



Оставить комментарий

Войдите через социальную сеть

или заполните следующие поля

 

Возврат к списку