ГАЗОКОСИЛКА

ГАЗОКОСИЛКА
Автор: Владимир ХЛЕБНИКОВ
01.06.2015
 
100 ЛЕТ НАЗАД ПРОТИВ РУССКОЙ АРМИИ ВПЕРВЫЕ ПРИМЕНИЛИ ХИМИЧЕСКОЕ ОРУЖИЕ
 
100 лет назад, 31 мая 1915 года (по старому стилю 18 мая), Германия впервые в ходе Первой мировой войны использовала против русских войск химическое оружие. На Восточном фронте немцы применили хлор против частей, преграждавших им путь к Варшаве. Потери, понесенные русскими войсками, составили более 9 тыс. человек: многие из них погибли. Российская армия оказалась совершенно не готова к «газовой войне» – как и французы у Ипра месяцем раньше. Отладить производство химоружия и средств химзащиты удалось лишь к весне 1917 года, когда судьба Российской империи уже была решена.
 
Немецкое командование решило использовать химическое оружие против частей 2 й русской армии, вставших на пути 9 й армии генерала Августа Макензена к Варшаве. Противостояние на этом направлении шло с декабря 1914 года – и немцы никак не могли прорвать оборонительные линии. Район Болимова у Воли Шидловской, где применили газы, был крайне важен с тактической точки зрения. Здесь можно было выйти на кратчайшие шоссейные пути к Варшаве, не форсируя реку Равку, на восточном берегу которой немцы закрепились в январе 1915 года. Кроме того, практически полное отсутствие лесов в расположении русских войск позволяло в максимальной степени использовать газ.
 
Непосредственную подготовку немцы начали примерно за две недели до газовой атаки. С 17 по 21 мая в передовых окопах на участке протяженностью 12 километров устанавливались газовые баллоны, наполненные сжиженным хлором, – в общей сложности 12 тыс. емкостей с отравляющим веществом. В каждой батарее было по 10–12 баллонов (высота баллона 1 м, диаметр 15 см). На участок размером 240 м ставилось до 10 батарей.
 
Затем немецкое командование в течение десяти дней дожидалось подходящих погодных условий. В течение этого времени перебежчики успели сообщить русским о подготовке химической атаки, но информацию эту оставили без внимания, тем более что немецким солдатам рассказывали, что газ не несет угрозу жизни, а вызывает лишь временную потерю сознания.
 
РУССКИЕ САНИТАРЫ В ПРЕДОХРАНИТЕЛЬНЫХ МАСКАХ
Фото: ru.wikipedia.org
 
31 мая в 3 ч 20 мин. после небольшой артподготовки немецкие войска пустили хлор. Химическая атака сопровождалась ураганным пулеметным и ружейным огнем, а также артобстрелом участка, который обороняла 14 я Сибирская стрелковая дивизия. «Полная неожиданность и неподготовленность со стороны русских войск привели к тому, что солдаты проявили больше удивления и любопытства к появлению облака газа, нежели тревоги.
 
Приняв облако газа за маскировку атаки, русские войска усилили передовые окопы и подтянули частные поддержки. Вскоре окопы, представлявшие здесь лабиринт сплошных линий, оказались местами, заполненными трупами и умирающими людьми», – отмечал спустя два десятилетия Александр Де Лазари (крупнейший русский специалист по химоружию – Прим. ред.). – Несмотря на то что со времени первой германской газобаллонной атаки у Ипра прошло более месяца, царские войска в описанном эпизоде у Воли Шидловской оказались не только неподготовленными, но даже не имевшими представления о химическом нападении».
 
АНГЛИЧАНЕ НАМЕРЕВАЛИСЬ ОТРАВИТЬ ГАРНИЗОН СЕВАСТОПОЛЯ СЕРНИСТЫМ ГАЗОМ
 
Атака немцев на позиции союзников у бельгийского города Ипра, в ходе которой впервые в Первой мировой войне использовались газы, была проведена 22 апреля 1915 года. По мнению экспертов, главной целью немецкого командования тогда являлось испытание нового оружия: «Французы при первой газовой атаке в 1915 году оказались совершенно беспомощны. Если бы немцы не делали в этом случае простого опыта, если бы газовая атака в 1915 году велась на широком фронте, то есть сопровождалась бы большим наступлением, то французские потери не ограничились бы 10 тыс. человек – прорыв фронта был бы неминуем, – писал в парижской газете «Возрождение» в 1927 году К. Шумский. – Достаточно вспомнить, что не было ни масок, никаких других средств защиты».
 
Почему применение газов стало для французских войск в 1915 году полной неожиданностью, ведь к числу военных новинок отравляющие газы к началу Первой мировой войны отнести было никак нельзя. «Первая попытка боевого применения химических средств буржуазными армиями в ближайшую к нам эпоху относится к 1855 году. Английский инженер д’Эндональд, изучивший выплавку серы, предложил англо-французскому командованию взять Севастополь посредством отравления гарнизона сернистым газом.
 
7 августа 1855 года проект этот был одобрен английским правительством, но взятие войсками союзников штурмом Малахова кургана и падение Севастополя оставили этот проект без осуществления. Лорд д’Эндональд завещал, чтобы его проект был вскрыт только в том случае, если Англия будет находиться в опасности, – пояснял Де Лазари. – Такие удушающие вещества, как хлор и фосген, были известны еще в XVIII веке.
 
СОЛДАТ В ГОСПИТАЛЕ ПОСЛЕ ОТРАВЛЕНИЯ ИПРИТОМ
Фото: ru.wikipedia.org
 
Дифенилхлорарсин, так называемый «синий крест», считавшийся в империалистическую войну новым средством, был открыт в 1885 году, а знаменитый иприт (горчичный газ) как химическое соединение в нечистом виде впервые получен и описан в 1888 году. Однако отсутствие достаточной материальной базы, отсутствие соответствующей химической промышленности и средств и способов защиты собственных войск от действия БХВ – все это делало применение последних до мировой войны невозможным».
 
Но в 1899 году на Гаагской мирной конференции была принята декларация, запрещающая использование снарядов, имеющих единственным назначением распространять удушающие или вредоносные газы. Конференция эта, созванная по инициативе российского императора Николая II и открывшаяся в день его рождения, носила характер общемировой. Принять в ней участие были приглашены все европейские страны, а также другие значимые мировые державы.
 
В выработке итоговых документов конференции принимали участие представители Австро-Венгрии, Англии, Бельгии, Германии, Греции, Дании, Испании, Италии, Китая, Лихтенштейна, Люксембурга, Мексики, Нидерландов, Персии, Португалии, России, Сербии, Сиама, США, Турции, Франции, Черногории, Швейцарии, Швеции, Японии, а также Болгарии, которая по настоянию Турции не имела права голоса.
 
Декларацию, касающуюся химического оружия, правда, подписали не все из представленных на конференции государств. Ее отказались принимать Англия и США, что с началом мировой войны фактически обесценило и принятые на себя другими странами обязательства. Впрочем, Германия, первая применившая в ходе боя отравляющие вещества, настаивала на том, что вообще не нарушает заключенных в Гааге договоренностей. Дело в том, что в гаагской декларации речь шла о снарядах, а немецкие войска использовали для распространения газов баллоны.
 
ПОДОБНУЮ РУГАНЬ ПРИХОДИЛОСЬ СЛЫШАТЬ ВПЕРВЫЕ
 
К началу 1915 года специального производства по изготовлению удушающих средств и средств защиты от них не существовало ни во Франции, ни в России. Но между атакой у Ипра и атакой в районе Болимова прошло, казалось бы, достаточно времени, чтобы командование русских войск осознало реальность угрозы применения немцами отравляющих боевых веществ. И, надо признать, определенные шаги для защиты от возможной химической атаки предпринимались.
 
Как только информация об использовании немцами газов на французском фронте дошла до верховного начальника санитарной и эвакуационной части Российской армии принца Александра Ольденбургского, он немедленно приказал заготовить особые повязки на рот, которые были пропитаны серноватисто-натровой солью и могли до некоторой степени предотвратить отравление хлором. Эти повязки вовремя поступили в распоряжение войск, занимавших позиции на реке Равке, но находились в лазарете корпуса и не были розданы личному составу.
 
«Потери, понесенные нашими войсками вследствие неимения надлежащих противогазовых предохранительных повязок, были громадны, – около 7–8 тыс. отравленных в одну ночь, из которых большинство умерли, – вспоминал В. Н. Ипатьев. – Принц Ольденбургский, получивши извещение об этом событии, вызвал меня к себе и предложил мне поехать с ним в его поезде на фронт для обследования случившейся газовой атаки. Я согласился, но сказал ему, что должен получить разрешение великого князя Сергея Михайловича.
 
В результате переговоров я был временно командирован в распоряжение верховного начальника санитарной и эвакуационной части принца Ольденбургского для выяснения всех обстоятельств дела, для принятия мер борьбы против ядовитых газов, а также изыскания способов постановки у нас на заводах изготовления удушающих средств».
 
Все подобранные на фронте аппараты и их части, из которых был выпущен ядовитый газ, были доставлены в Варшаву, и именно туда направился спецпоезд принца. На вокзале в Варшаве прибывших встречали варшавский генерал-губернатор Стремоухов, начальник снабжения Западного фронта генерал Н. А. Данилов, санитарный инспектор Северо-Западного фронта, доктор медицины Гюбенет и уполномоченный Красного Креста А. И. Гучков.
 
«Принц Ольденбургский, выйдя из вагона и небрежно поздоровавшись с собравшимися на перроне, начал ругать доктора Гюбенета за его нераспорядительность по раздаче противогазовых повязок на фронте и немедленно отчислил его в запас армии, приказав передать его обязанности А. И. Гучкову, – рассказывал Ипатьев. – Мне пришлось в первый раз слышать подобную ругань из уст лица, принадлежавшего к царской фамилии. Но в душе я сознавал, что принц был прав».
 
НАЧАЛО НЕМЕЦКОЙ ГАЗОБАЛЛОННОЙ АТАКИ НА ВОСТОЧНОМ ФРОНТЕ
Фото: ru.wikipedia.org
 
БАЛЛОНЫ ПРЕЖДЕ ПРИВОЗИЛИСЬ ИЗ-ЗА ГРАНИЦЫ
 
Из Варшавы комиссия направилась в ставку Верховного главнокомандующего великого князя Николая Николаевича, которая тогда находилась в лесу около станции Барановичи. Ипатьев, доложив, что немцами на Равке был выпущен хлор из баллонов, в которых он находился под давлением в жидком состоянии, заявил, что в России можно также изготовить подобное количество жидкого хлора на заводах «Любимов и Сольвей» и на заводе «Электрон» в Славянске. Правда, доставка на фронт первых баллонов с хлором, по мнению Ипатьева, не могла быть осуществлена ранее чем через четыре-пять месяцев.
 
Приказ немедленно приступить к заготовке удушающих средств был отдан. Сперва ведение дела газовой и противогазовой борьбы поручили ведомству принца Ольденбургского, но затем поступило распоряжение о передаче этих полномочий военному министру. В ведении верховного начальника санитарной и эвакуационной части остались только средства защиты.
 
В июле 1915 года начала свою деятельность особая комиссия по изысканию и заготовлению удушающих и зажигательных средств при Главном артиллерийском управлении (ГАУ) под председательством И. А. Крылова, помощника начальника Научно-технической лаборатории военного ведомства.
 
«Новый род борьбы, каким являлись ядовитые удушливые газы и жидкости, требовал помимо теоретической разработки проблем и массовой заготовки разнообразных химических продуктов еще и громадной работы в области обучения войск пользованию новым оружием и требовал создания специальных команд с большим количеством специального технического имущества», – вспоминал Ипатьев.
 
Назначенный 24 мая (9 июня) 1915 года начальником ГАУ генерал-лейтенант А. А. Маниковский подчеркивал, что новая комиссия столкнулась с большими трудностями в ходе создания производства химического оружия в России. Проблемы были и с изготовлением металлических баллонов для жидкого хлора, и с организацией производства самого хлора. После проведенных экспертами изысканий стало понятно, что для этого лучше всего использовать промышленность Финляндии.
 
Но начатые в августе 1915 года переговоры с финляндским сенатом о переоборудовании заводов для производства жидкого хлора шли целый год. Только 9 (22) августа 1916 года Особое совещание по обороне приняло решение передать дело заготовки жидкого хлора особой комиссии, учрежденной при сенате. В комиссию входили представители русского правительства – Государственного контроля и Химического комитета. На оборудование двух заводов выделили 3 200 000 рублей.
 
Не удалось от имеющихся частных промышленных предприятий получить и фосген, но по другим причинам. Идея применения фосгена для снаряжения им удушающих снарядов появилась у Ипатьева, по его собственному признанию, еще до немецкой атаки на российские позиции. В начале мая 1915 года он отправил в ГАУ представление относительно заказа механическому заводу Гандурина в Иваново-Вознесенске первых 600 пудов фосгена, и в то время когда немцы впервые выпустили на Варшавском фронте удушающие газы, вовсю шли переговоры.
 
Но промышленники устанавливали на жидкий фосген чрезвычайно высокую цену и не могли при этом гарантировать своевременное выполнение заказов. В итоге, дабы наладить «скорейшее получение этого важного для обороны удушающего средства», комиссия при ГАУ приняла решение о том, что нужно строить казенный фосгенный завод. Он заработал в Поволжье лишь в конце 1916 года.
 
Военно-химический завод для выработки хлорацетона, вызывающего слезотечение, был организован по приказу Верховного главнокомандующего  в районе Юго-западного фронта в июле 1915 года. Но этот завод сперва находился в ведении начальника инженерных снабжений фронта и лишь в ноябре 1915 года был передан ГАУ, которое расширило предприятие и наладило там производство хлорпикрина.
 
Не существовало в России и производства баллонов, которые применялись для производства атаки в виде газового облака, направляемого в неприятельские окопы при помощи попутного ветра. Баллоны аналогичной конструкции (аммиачные и кислородные) прежде завозились из-за границы. Установка специального оборудования на трубопрокатных заводах требовала времени, равно как и разработка специальных коллекторов-распылителей, которые также были впервые сконструированы только в ходе войны.
 
ПРИНЦ ОЛЬДЕНБУРГСКИЙ ТОРМОЗИЛ ПРОИЗВОДСТВО ПРОТИВОГАЗОВ
 
Создать единое ведомство, отвечающее за все, что касается химического оружия и химзащиты, в России смогли только в 1917 году. Сперва 16 апреля 1916 года было высочайше утверждено Положение о создании при Главном артиллерийском управлении Химического комитета по изысканию и заготовлению взрывчатых веществ, удушающих и зажигательных средств. Он был образован «на время текущей войны» на базе Комиссии по заготовке взрывчатых веществ и должен был объединить функции, прежде распределенные по различным учреждениям, которые работали без должной координации усилий и без общего плана.
 
Председателем Химического комитета стал Ипатьев. Согласно выпущенному Ипатьевым приказу № 1 от 23 апреля 1916 года в комитете были сформированы отдел взрывчатых веществ, отдел удушающих средств, отдел зажигательных средств и кислотный отдел. Позднее к ним добавился отдел № 4 по борьбе с удушающими средствами. Этот отдел занимался и противогазами.
 
Ситуация со снабжением действующей армии средствами химзащиты осложнялась долгое время тем, что за это отвечало ведомство принца Ольденбургского, который выступал против внедрения в массовое производство противогаза модели Зелинского-Кумманта.
 
Временное положение о снабжении войск противогазами было введено 14 нояб­ря 1916 года приказом наштаверха (начальника штаба Верховного главнокомандующего. – Прим. ред.). Этим приказом устанавливались нормы запасов средств химзащиты и определялось, что органами, которые должны были снабжать противогазами, являлись санитарная часть фронта и санитарный отдел штаба армии.
 
Лишь 9 декабря 1916 года вышел приказ наштаверха о формировании фронтовых и армейских складов химического имущества, которым, в частности, регламентировались ведомость специального химического имущества склада и схема порядка снабжения войск специальным химическим имуществом и противогазами. Приказом также определялось положение о снабжении войск вспомогательным противогазовым имуществом: гидропультами, веществами для пульверизации, улавливателями и т. п.
 
Окончательное объединение всех отраслей, связанных с газовой войной, произошло только в марте 1917 года. Приказом наштаверха от 14 марта отряды для обучения войск противогазовой борьбе были переданы из подчинения начальнику санитарного отдела штаба армии в ведение заведующего средствами химической борьбы в армии. С этого момента за все отвечало одно – артиллерийское – ведомство.
 
МИХАИЛ ЗОЩЕНКО О ПЕРЕЖИТОЙ ИМ ХИМИЧЕСКОЙ АТАКЕ
 
Я стою в окопах и с любопытством посматриваю на развалины местечка. Это – Сморгонь. Правое крыло нашего полка упирается в огороды Сморгони. Это знаменитое местечко, откуда бежал Наполеон, передав командование Мюрату.
 
Темнеет. Я возвращаюсь в свою землянку. Душная июльская ночь. Сняв френч, я пишу письма.
 
Уже около часа. Надо ложиться. Я хочу погнать вестового. Но вдруг слышу какой-то шум. Шум нарастает. Я слышу топот ног. И звяканье котелков. Но криков нет. И нет выстрелов. Я выбегаю из землянки. И вдруг сладкая удушливая волна охватывает меня. Я кричу: «Газы!.. Маски!..»
 
И бросаюсь в землянку. Там у меня на гвозде висит противогаз. Свеча погасла, когда я стремительно вбежал в землянку. Рукой я нащупал противогаз и стал надевать его. Забыл открыть нижнюю пробку. Задыхаюсь. Открыв пробку, выбегаю в окопы.
 
Вокруг меня бегают солдаты, заматывая свои лица марлевыми масками. Нашарив в кармане спички, я зажигаю хворост, лежащий перед окопами. Этот хворост приготовлен заранее. На случай газовой атаки.
 
Теперь огонь освещает наши позиции. Я вижу, что все гренадеры вышли из окопов и лежат у костров. Я тоже ложусь у костра. Мне нехорошо. Голова кружится. Я проглотил много газа, когда крикнул: «Маски!»
 
У костра становится легче. Даже совсем хорошо. Огонь поднимает газы, и они проходят, не задевая нас. Я снимаю маску.
 
Мы лежим четыре часа.
 
Начинает светлеть. Теперь видно, как идут газы. Это не сплошная стена. Это клуб дыма шириной в десять саженей. Он медленно надвигается на нас, подгоняемый тихим ветром. Можно отойти вправо или влево – и тогда он проходит мимо, не задевая. Теперь не страшно. Уже кое-где я слышу смех и шутки. Это гренадеры толкают друг друга в клубы газа. Хохот. Возня.
 
В бинокль гляжу в сторону немцев. Теперь я вижу, как они из баллонов выпускают газ. Это зрелище отвратительно. Бешенство охватывает меня, когда я вижу, как методически и хладнокровно они это делают.
 
Я приказываю открыть огонь по этим мерзавцам. Я приказываю стрелять из всех пулеметов и ружей, хотя понимаю, что вреда мы принесем мало – расстояние полторы тысячи шагов.
 
Гренадеры стреляют вяло. И стрелков немного. Я вдруг вижу, что многие солдаты лежат мертвые. Их – большинство. Иные же стонут и не могут подняться.
 
Я слышу звуки рожка в немецких окопах. Это отравители играют отбой. Газовая атака окончена.
 
Опираясь на палку, я бреду в лазарет. На моем платке кровь от ужасной рвоты. Я иду по шоссе. Я вижу пожелтевшую траву и сотню дохлых воробьев, упавших на дорогу.
 
ОБ ИЗГОТОВЛЕНИИ И ПРИМЕНЕНИИ УДУШАЮЩИХ СРЕДСТВ (На 1 ноября 1916 года.)
 
Заготовление удушающих средств началось в августе 1915 года, причем в первые месяцы производительность химических заводов не превышала 150–500 пудов (1 пуд = 16,380496 кг). Большие затруднения встречались не только в выборе самих средств, но и в способе добывания, а главным образом сжижения с целью снаряжения баллонов и снарядов.
 
Приходилось не только заботиться о химическом способе добывания того или другого газа, но и о побочных технических производствах (например, холодильном деле, не знавшем у нас до сих пор тех низких температур, –50°), какие понадобились, например, для хлора.
 
В первую очередь налажено было производство жидкого хлора, который до войны привозился целиком из-за границы, и то в небольшом количестве, затем приступили к производству фосгена, изготовление которого за полным отсутствием этого вида промышленности в России и совершенным незнанием его фабричного производства встретило крайние трудности.
 
Для выяснения действия других ядовитых жидкостей понадобились опыты физиологического характера с целью установить их токсическое действие и степень их пригодности для преследуемых целей.
 
В августе 1916 года добыто было впервые хлора 167 пудов. Фосген появился в октябре, причем за первый месяц производство его составляло лишь 1 п. 13 ф. в день. Затем производство всех жидкостей постепенно увеличивалось, и к 1 января 1916 года общее количество добытых жидкостей составляло уже 17 544 пуда.
 
Весною 1916 года были пущены в ход новые заводы, и в результате общее количество жидкостей за все время существования комиссии удушающих средств достигло к 1 ноября 1916 года, т. е. за 15 месяцев, 190 600 пудов. Из этого количества отправлено было на фронт 142 500 пудов, т. е. 72,5 % всей выработки.
 
Месячное количество жидкостей, добываемых на заводах, все возрастало благодаря увеличению производительности существующих заводов и возникновению новых, как частных, так и казенных.
 
Иллюстрацией роста общей производительности могут служить следующие цифры: за октябрь 1916 года добыто было 20 600 пудов; программой 1917 года предусматривалась месячная производительность на январь 36 000 пудов, а на май – 80 000 пудов.
 
Одновременно с производством удушающих средств на русских заводах дан был заказ на поставку жидкого хлора в Англии – 150 000 пудов, но в счет этого количества до 1917 года прибыло 25 000 пудов, что составляло лишь 16 % всего количества удушающих средств, имеющихся в распоряжении армии. Остальные же 84 % добыты на русских заводах.
 

Авторы:  Владимир ХЛЕБНИКОВ

Комментарии



Оставить комментарий

Войдите через социальную сеть

или заполните следующие поля

 

Возврат к списку