НОВОСТИ
Покупать авиабилеты можно будет без QR-кода, но с сертификатом на Госуслугах
sovsekretnoru

Гамлета играл убийца

Гамлета играл убийца
Автор: Иван ВЕТРОВ
26.11.2013

Вы хотите невозможного, джентльмены. Я не могу назвать самого великого Гамлета…

За те пятьдесят лет, что я работаю театральным критиком, я перевидал их всех: Бэрримор, Гилгуд, Говард, Редгрейв, Оливье, Бартон и еще десяток-полтора очень приличных актеров, которые брались играть принца Датского.

Я видел всех «Гамлетов», каких только можно себе представить: в сокращенной и полной версии, в оригинальных нарядах и в современной одежде и даже, можете себе представить?.. в военной форме. Мне пришлось видеть темнокожих Гамлетов и женщин в роли Гамлета. И я не удивлюсь, если сегодня принца надумает сыграть какой-нибудь немытый хиппи с длинными волосами. Всех видел и все, но, пожалуй, выбрать лучшего актера, игравшего Гамлета, или лучшую постановку – выше моих сил.

Однако если вы попросите назвать наиболее запомнившегося «Гамлета», то тут проблем никаких. Это совсем другая история. Тут все ясно, как день…

Сейчас «бушующие двадцатые» отдаются слабым эхом в наших ушах. Все верно, прошло столько лет. Но я помню время, когда слышал их отчетливо и громко, как будто это было только вчера. В юности я был в самом эпицентре этого великого круговорота – в великом Чикаго. В Чикаго Хехта и Мак-Артура, Боденхейма и Винсента Старрета и всех остальных ребят. Сказать, что я вращался в этом блестящем обществе, было бы большим преувеличением. Нет, конечно. Тогда я только начинал на стезе театральных критиков и работал во второсортной газете «Морнинг глоуб». Тем не менее я видел все пьесы и всех актеров, а в те преддепрессионные годы, поверьте, было на что и на кого посмотреть. Шекспир пользовался у звезд популярностью. Были актеры, специализировавшиеся на Великом барде. Всех и не упомнишь, но я, конечно, хорошо помню Уолтера Хэмпдена, Фрица Лейбера и, естественно, Ричарда Баретта. Его сейчас мало кто помнит. Неудивительно, столько лет прошло. К тому же он много лет играл в труппах, гастролирующих с шекспировскими трагедиями по стране. И все же тогда, с полвека назад, это был очень известный в Америке актер. Поэтому, когда редактор поручил мне взять интервью у кого-нибудь из приличных чикагских актеров, я остановил свой выбор на Ричарде Баретте.

Вы не поверите, но я прекрасно помню нашу первую с ним встречу. Так хорошо, будто это было вчера. Или даже сегодня утром.

Мы встретились с Бареттом в кафе. Разговаривать с ним было одно удовольствие, он был очень умным и начитанным собеседником. Он говорил спокойно и со знанием дела на многие темы. Но размеренное течение беседы внезапно прервалось, когда я неосторожно завел разговор о его любимом увлечении – датском принце Гамлете и Уильяме Шекспире. Тогда, как я вам уже говорил, Шекспир и Гамлет были в моде. Вот у меня и вырвалось что-то типа того, что он думает о современной трактовке «Гамлета»?

Ричард Баретт сразу расставил все точки над «i». Все предыдущие трактовки были неудачны и неверны, утверждал он. Ричард рассказал мне по большому секрету, что готовит совершенно новую постановку бессмертного творения Великого барда. Его версия, нисколько не сомневался он, изменит укоренившееся в умах людей представление о Гамлете.

– Пятнадцать лет я шел к тому, – с горящими глазами рассказывал  Ричард Баретт, – чтобы показать миру настоящего Гамлета. Не думайте, что это было легко. Пятнадцать лет во всем себе отказывал и преодолевал трудности, кормил клопов в дешевых гостиничных номерах и наживал себе язву всеми этими ядовитыми гамбургерами и чизбургерами. Мое терпение и упрямство победили, через месяц на Бродвее состоится моя премьера. Не улыбайтесь, не улыбайтесь! Знаю, о чем вы сейчас думаете – откуда у него деньги на постановку? Не иначе как заложил душу дьяволу!.. Слышали о миссис Маккалло? Это богатая вдова. Мистеру Маккалло принадлежали чикагские сталелитейные заводы. После его смерти она занялась благотворительностью и сейчас покровительствует искусствам. Деньги на постановку дала миссис Маккалло. Она согласилась оплатить спектакль и… – актер неожиданно замолчал, глядя куда-то поверх моего правого плеча.
Я удивленно оглянулся. К нашему столику приближалась стройная девушка. Я никогда не видел миссис Маккалло, хотя, конечно, слышал фамилию. В Чикаго ее знал каждый. Однако подавляющее большинство чикагцев слышали о Роберте Маккалло, короле стали, который, действительно, скончался около года назад. О миссис Маккалло писали мало. Я ни разу не видел ее фотографии, но тем не менее был уверен, что к нашему столику направляется не меценатка, решившая поддержать театр.

– Какой приятный сюрприз… – тихо сказал Ричард Баретт, когда она подошла и без приглашения опустилась на свободный стул.

Я еще раз удивленно посмотрел на него, потому что не уловил в его голосе особой радости. Очевидно, и девушка ничего похожего не уловила.

– Приятный сюрприз! – усмехнулась незнакомка. – Так я тебе и поверила! Сдается мне, у тебя полный провал в памяти. Наверное, забыл, что пригласил меня на обед

У девчонки (я почему-то, наверное из-за ее уличного сленга, сразу начал про себя называть ее «девчонкой») был неприятный голос с легкой хрипотцой, но она была ослепительно красива. Я бы даже сказал, вызывающе красива, принимая во внимание чересчур яркий макияж и очень короткое платье.

– Моя протеже, Голди Коннорс, – представил ее Баретт, который с появлением девушки мигом забыл о своем Гамлете. Он сразу словно съежился, стал каким-то тусклым и серым.

Голди Коннорс я вспомнил после того, как она улыбнулась, блеснув золотым зубом. Конечно, я ее знал, ведь я был репортером. Этот зуб был хорошо известен не только чикагским газетчикам, но и  здешним стражам порядка. В уголовном мире нашего города ее звали Голди Золотой Зуб. Она водила дружбу с крутыми парнями и пользовалась авторитетом среди уголовников. Причем, говорят, заслуженным.

Я удивленно посмотрел на актера. Вот уж не ожидал найти среди его знакомых представителей уголовного мира.

– Рада познакомиться, – прогнусавила девчонка, хмуро посмотрев на меня. Когда она не улыбалась, то казалась злой и агрессивной. – Надеюсь, не помешала?

– Конечно, нет, – торопливо произнес Ричард Баретт. Он словно очнулся от продолжительного забытья и заговорил слегка заискивающим голосом, будто хотел извиниться перед гостьей. – Извини. Я хотел позвонить и предупредить о том, что не смогу прийти, но не успел. Все получилось так внезапно…

– Хватит сказки сочинять! – усмехнулась девушка, и от ее усмешки у меня по спине пробежал холодок. Сейчас я понимал, почему ее уважали в криминальном мире. – Ты обещал, что мы будем репетировать…

– Мисс Коннорс хочет стать актрисой, – с неловкой улыбкой пояснил Ричард Баретт. – Думаю, из нее выйдет настоящая актриса. Точнее, я уверен в этом. Должен заметить, кое-какие способности у нее есть.

– Кое-какие способности? – Голди набросилась на него, как фурия. – Когда ты обещал дать мне большую роль, как ее?.. Офелии, кажется, да?..  ты не говорил: «кое-какие способности у нее есть». Тогда у меня был талант. Я смотрю, у тебя совсем короткая память.

– Конечно, конечно, милая Голди, я ничего не забыл. Я и сейчас этого не отрицаю. – Он взял ее руку и ласково погладил, пытаясь успокоить девушку, которая вспыхнула как порох. – Но понимаешь, здесь не место и не время для серьезного разговора…

– Ну так назначь место и время и перестань водить меня за нос! Мне это все уже начинает надоедать. Мое терпение не безгранично. Это тебе ясно?
Не знаю, как Ричарду Баретту, а мне все было ясно. Я встал и откланялся.

– Извините, но мне пора в редакцию, – сказал я на прощание. – Работы невпроворот. Спасибо за интервью, мистер Баретт. Нужно побыстрее его обработать и сдать в номер…

После того как номер с моей статьей о Баретте разошелся на ура, главный редактор решил продолжить разрабатывать золотую жилу и отправил меня к нему за новым интервью. На этот раз он поручил узнать побольше интересных и пикантных подробностей. Особенно шефа интересовало, как актеру удалось уломать старуху миллионершу дать денег на постановку «Гамлета». Благотворительность благотворительностью, но на театр деньги богачи давали редко…
Ричард Баретт снимал комнату в старом грязном доме. На лестнице и в коридоре пахло дешевым виски и едой. Я уже собрался было  постучать в дверь его номера, но услышал громкие голоса и затаился.

– Через неделю премьера, а для меня нет роли! – бушевала Голди (не узнать ее голос было невозможно). – Ты водишь меня за нос, Ричард! Учти, мой милый, ты играешь с огнем. Я тебе не девица из театра, с которыми ты привык иметь дело.

– Я хотел сделать сюрприз…

– Хочешь бросить меня ради этой старой кошелки, толстухи миллионерши? – обвиняла девушка. – Я знаю, ты крутишь с ней любовь. Я права, ты спишь с ней? Ну-ка отвечай немедленно, ты спишь с ней?

– Не впутывай сюда миссис Маккалло, – послышался робкий голос Ричарда Баретта.

Голди зло расхохоталась, и я хорошо представил, как блеснул ее знаменитый золотой зуб. У меня вновь пробежал холодок по спине. Я вообразил, каково сейчас Баретту, и пожалел его.

– Ты этим, мой милый, как раз и занимался – старался, чтобы она не узнала о моем существовании. Боишься, что я ей не понравлюсь и она не даст тебе денег…

Значит, так, мистер Ричард Гамлет Баретт! Слушай внимательно сюда, я повторять не буду. Обещал роль – так изволь выполнять обещание. Иначе пеняй на себя.

Я тебе такую жизнь устрою – пожалеешь, что появился на этом свете.

– Голди, – взмолился Баретт со слезами в голосе, – я всю жизнь ждал этого случая и не могу рисковать. Ну пойми меня, войди в мое положение. Это ведь великий Бродвей, а ты еще неопытная актриса. У тебя нет опыта

– Неопытная!.. – от возмущения у Голди перехватило дыхание. – Если я не получу роль, то пойду к этой богатой дряни и расскажу, что между нами было. И тогда посмотрим, даст она тебе деньги или передумает. Или попрошу своих знакомых хорошенько проучить тебя. А знаешь, пожалуй, я сделаю и то, и другое.

– Но Голди…

– Разговор окончен! Завтра вечером я уезжаю вместе с тобой и с подписанным контрактом в Нью-Йорк. В контракте будет черным по белому написано, что я играю в бродвейском спектакле об этом Гамлете. Тебе понятно, что я сказала?

– Хорошо! – сдался Ричард Баретт. – Твоя взяла. Не волнуйся, будет у тебя роль. Успокойся, ты будешь выступать на Бродвее.

– Только учти, мне подачки не нужны. Это будет настоящая большая роль, о которой напишут потом во всех газетах, а не какая-то там ерунда без слов!

– У тебя будет настоящая роль. Обещаю! Настоящая большая роль, о каких пишут в газетах.

Решив, что сейчас не самое подходящее время для интервью, я ушел…
Через день после отъезда Ричарда Баретта хозяйка дома, в котором он снимал комнату, почувствовала, что к неприятным запахам кислой капусты и сохнущего белья в грязном коридоре примешивается еще один, даже более неприятный, хотя это и трудно представить. Постояльцы жаловались на сильную вонь на втором этаже.

Новый «аромат» привел пожилую женщину к комнате Ричарда Баретта. Она открыла дверь своим ключом и увидела большой сундук, в котором он хранил театральные костюмы. Похоже, запах исходил оттуда. Замка на сундуке не было. Домовладелица осторожно подняла крышку и заглянула внутрь. Тишину разорвал ее испуганный крик. Забыв про свой застарелый артрит, она помчалась вызывать полицию.

Когда мне сообщили, что в комнате Баретта обнаружен труп, я бросился на место происшествия. При виде обезглавленного женского тела, которое лежало в сундуке, мне стало не по себе, к горлу подступил комок. На своем недолгом тогда еще журналистском веку я повидал уже достаточно всяких ужасов, но тел без головы мне еще видеть не доводилось.

– Этого следовало ожидать, – с тяжелым вздохом прошептал я.

– Чего следовало ожидать? – спросил сержант Эметт, как раз в этот момент вошедший в комнату Баретта.

Мы были знакомы. Джордж Эметт уже не один год работал в отделе по раскрытию убийств, а я, кроме культуры, вел еще и полосу криминальных новостей.
Узнав о разговоре, подслушанном мною несколько дней назад в коридоре у двери Баретта, Джордж Эметт изумленно покачал головой. Вскоре мы уже мчались на железнодорожный вокзал. При помощи его полицейского жетона нам удалось взять билеты на восьмичасовой экспресс до Милуоки, где в этот вечер Ричард Баретт должен был играть Гамлета. Это был его последний спектакль перед долгожданной премьерой в Нью-Йорке.

– Не может быть, – изумленно пробормотал Эметт после того, как я поделился с ним своими соображениями. – Он что, сумасшедший? Нормальный человек на такое никогда не пойдет.

– Сумасшедший, да еще какой! – подтвердил я. – Но заметьте, в этой истории прослеживается не только сумасшествие, но и очень здравый и очень холодный ум. Не забывайте, что премьера на Бродвее – дело всей жизни Баретта. Он пятнадцать лет ждал этой возможности и сейчас не позволит никому и ничему встать у него на пути.

– Может, вы и правы, – вздохнул сержант, – но как мы это докажем? Он действительно поступил очень хитро: зачем возиться со всем телом, если вполне достаточно убрать голову. Без головы ни один судья его не осудит.

Этот вопрос не давал мне покоя всю дорогу. В десять часов вечера мы сошли с поезда в Милуоки. В городе завывала метель, на вокзале, как назло, не было ни одного такси. Нам с большим трудом удалось найти автомобиль. В четверть одиннадцатого мы были у служебного входа в театр «Дэвидсон», еще через пять минут – стояли за кулисами и смотрели на сцену.

Спектакль начался без задержки – ровно в четверть девятого, как было объявлено в афишах. Мы подоспели к началу пятого действия. На сцене были декорации кладбища, у разрытой могилы – два могильщика, Горацио и Гамлет. Глаза принца Датского сверкали яростным огнем, щеки горели лихорадочным румянцем, голос дрожал как струна. Он так вошел в роль, что я не сразу узнал в нем Ричарда Баретта. Сначала мне даже показалось, что с ним что-то стряслось и его заменил дублер.

Первый могильщик нагнулся над могилой и протянул Гамлету череп. Тот поднес его к свету и задумчиво сказал:

– Бедный Йорик. Я знал его, Горацио…

Когда Ричард Баретт медленно повернул череп, в свете прожекторов блеснул золотой зуб.

Роберт БЛОХ

Перевод Сергея МАНУКОВА


Авторы:  Иван ВЕТРОВ

Комментарии



Оставить комментарий

Войдите через социальную сеть

или заполните следующие поля

 

Возврат к списку