НОВОСТИ
Замначальника УМВД Самары много лет работал на бандитов
sovsekretnoru

Финт Рахимова

Автор: Джин ВРОНСКАЯ
01.12.2002

 
Алексей МАКАРКИН,
руководитель аналитического департамента

Председатель правительства Башкортостана Рафаэль Байдавлетов (справа) обсуждает программу башкирских реформ с министром экономического развития РФ Германом Грефом (слева)

Осенью Россию облетел слух: в Башкирии вводится парламентская республика. Президент Муртаза Рахимов, бессменно правящий с 1990 года (до декабря 93-го – в качестве главы Верховного Совета), добровольно отказывается от своих прерогатив. Он предложил принять новую конституцию, в которой президентский пост не предусматривается. Однако башкирские депутаты взбунтовались против руководителя республики (кажется, впервые) и не дали ему «снизиться» до уровня премьера или спикера. 28 ноября законодательная палата Башкирии проголосовала за совершенно новый вариант Основного закона. Пост президента в нем не только сохраняется, но и приобретает еще больше значимости. Глава республики становится одновременно премьером.

Рахимов, как оказалось, совсем не против такого депутатского «бунта».

Парламентская ли республика?

Строго говоря, и «рахимовский» проект не превращал Башкирию в парламентскую республику, и Рахимов власти своей не лишался. Главный отличительный признак парламентской республики – это право законодательного органа власти формировать правительство. Как говорил почти сто лет назад русский юрист и политик Владимир Набоков (отец создателя «Лолиты»), исполнительная власть да преклонится перед властью законодательной. Но, по рахимовскому проекту, исполнительная власть ни перед кем преклоняться не собиралась. Первым лицом в государстве становился глава правительства, который избирался бы всенародно и к которому переходила бы большая часть президентских полномочий. Дело в том, что федеральное законодательство разрешает именовать главное должностное лицо республики как угодно, лишь бы это лицо было всенародно избранным.

Правда, Рахимов предлагал расширить функции председателя Госсобрания, который должен был представлять Башкирию на федеральном и международном уровнях. Председателя избирают обе палаты Госсобрания – Палата представителей и Законодательная палата. В Законодательной палате – всего 30 народных избранников. А в Палате представителей 144 депутата, причем почти половина – представители республиканской номенклатуры. Большинство остальных мест в палате занимают высокопоставленные чиновники и «крепкие хозяйственники», которые предпочитают не ссориться с Рахимовым и его окружением. Поэтому при выборах главы парламента случайностей не бывает: их исход зависит от желания номенклатурщиков.

Почему же Рахимов решил разделить власть между премьером и спикером? Как считают некоторые эксперты, башкирский президент хотел сохранить контроль над исполнительной властью – пусть даже в качестве премьера. Главой парламента при этом варианте стал бы какой-нибудь «знатный башкир» без собственного политического лица, который ездил бы в Москву и Европу.

Но даже если бы Рахимов захотел переквалифицироваться из президентов в премьеры, Конституционный суд мог запретить ему баллотироваться на третий срок. (Этак и губернаторы начнут переименовывать себя в глав региональных правительств и таким манером продлевать свои полномочия до бесконечности.) Тогда он смог бы остаться во власти хотя бы спикером. В этом случае пост главы парламента становился в республике ключевым, а премьеру отводилась бы роль хозяйственного руководителя.

Без преемника

Зачем же Рахимов решился вообще поставить вопрос о такой сложной комбинации? Дело в том, что так называемая «поправка Бооса», принятая Думой в прошлом году, дала Рахимову право баллотироваться на президентский срок еще только раз – в 2003 году. А потом башкирский президент превратится в «хромую утку», то есть в политика, досиживающего свой срок и готовящегося уйти. Такой политик начинает готовить себе преемника. Однако у Рахимова непростые отношения с федеральным центром в лице как администрации президента, так и полпреда Сергея Кириенко, которые не прочь подкорректировать его планы по выбору «наследника»

У Рахимова вообще нет общепризнанного преемника. Премьер-министр Рафаэль Байдавлетов, опытный хозяйственный руководитель предпенсионного возраста, таковым считаться не может – его поддерживает лишь часть рахимовского окружения. Бывший вице-премьер по ТЭКу Энгельс Кульмухаметов помоложе и поэнергичнее, к тому же он бывший «силовик» – в течение восьми лет руководил республиканской налоговой полицией. Однако и претензий на самостоятельную роль у него побольше. Есть еще Урал Рахимов, сын президента.

34-летний Урал получает все новые должности, коллекционируя посты председателей советов директоров крупнейших компаний. Северокорейский династический вариант может быть в обозримом будущем опробован на пространствах СНГ – в Азербайджане, где неплохие шансы стать следующим президентом имеет Ильхам Алиев. Династии свойственны и вполне демократическим странам: так, американский штат Луизиана в прошлом веке в течение нескольких десятилетий контролировал клан Лонгов, основатель которого запечатлен во «Всей королевской рати». Но в Кремле могут этого и не знать. Впрочем, Рахимов-младший воспринимается в республике не как самостоятельная и сильная политическая фигура, а как представитель своего отца.

Есть еще одна причина, почему Рахимов стал подумывать о парламентской республике. С «поправкой Бооса» конкурирует «поправка Надеждина», инициированная Союзом правых сил. В соответствии с ее нынешним вариантом, который будет обсуждаться в Думе, право на третий срок получает лишь один региональный лидер, и фамилия его не Рахимов, а Лужков. Пока администрация президента не высказывалась ни за, ни против поправки, но она в любой момент может определить свою позицию. Не исключено, что это было одной из причин отказа от института президентства в рахимовском варианте Конституции. А теперь факт сохранения этого поста может служить доказательством того, что планы СПС не помешают Рахимову и дальше править в качестве президента.

Глас народа – глас президента

Конституционную реформу в Башкирии планировалось провести в кратчайшие сроки, чтобы уже в будущем году провести выборы в Госсовет по новому основному закону. Однако в решающий момент в интригу вокруг башкирского президентства вмешался глас народа: в различных районах республики избиратели начали волноваться – как же жить без президента? Всего в парламент поступило более 54 тысяч подписей граждан, требовавших сохранить этот пост. Именно эти настроения, а также расхождения проекта с федеральным законодательством заставили местных парламентариев в середине ноября отклонить в первом чтении проект рахимовской Конституции.

Можно предположить, что у самого Рахимова тоже были весомые аргументы в пользу отказа от своего проекта. И выдвинуть две гипотезы, объясняющие такое решение.

Первая связана с позицией региональных элит вне Башкирии. Дело в том, что коллеги Рахимова могли расценить его инициативу как прецедент, который при случае использует федеральный центр. Ведь по Москве уже давно циркулируют слухи, что в Кремле хотели бы видеть в российской властной вертикали только одного президента – понятно какого. Между тем если даже в «моноцентрической» Башкирии при появлении «двуглавого» руководства между лидерами могут возникнуть серьезные разногласия, то что говорить о других субъектах федерации, где на президентских выборах происходит настоящая «рубка». Как, например, в Удмуртии, где Александр Волков стал президентом в жесткой борьбе с двумя бывшими премьерами (и своими экс-союзниками) – Павлом Вершининым и Николаем Ганзой. Вряд ли вариант превращения в премьера устроил бы и влиятельного соседа Рахимова – татарстанского лидера Минтимера Шаймиева. Он всячески оберегает прерогативы своей республики, завоеванные еще в ельцинские времена, когда Татарстан подписал с Россией договор, очень близкий по содержанию к межгосударственному. И если Рахимов теоретически мог бы позволить себе сменить портфель, то Шаймиев в качестве республиканского премьера как-то не воспринимается. Лидеры многих республик в составе РФ согласовывают свои политические позиции еще со времен совместного членства в верхней палате парламента. Поэтому коллеги вполне могли попросить Муртазу Рахимова сдержать свои реформаторские амбиции, чтобы не создавать им неприятностей.

Вторая гипотеза – Рахимов получил поддержку одной из влиятельных групп в президентском окружении, что сделало излишней спешку с конституционной реформой. Известно, что деловым партнером башкирской администрации много лет является «Межпромбанк», контролируемый его бывшим председателем совета (а ныне сенатором) Сергеем Пугачевым и нынешним управляющим банком Сергеем Веремеенко. Брат последнего, Александр Веремеенко, все 90-е годы возглавлял уфимский филиал «Межпромбанка», а в апреле нынешнего Алексей Миллер назначил его генеральным директором «Баштрансгаза». Среди партнеров «Межпромбанка» в республике – такие структуры, как «Башнефть», «Башкирэнерго», «Башкиргаз», тот же «Баштрансгаз». Банк активно инвестирует в экономику республики – например, в создание совместного российско-итальяно-бельгийско-американского комбайнового предприятия «Агромаш» на базе концерна «Инмаш» из Стерлитамака.

При открытии нового офиса «Межпромбанка» в Уфе красную ленточку перерезали двое – Муртаза Рахимов и Александр Веремеенко. В республике такой жест считается знаком особого внимания со стороны власти. В феврале 2000 года уже Сергей Веремеенко привозил к Рахимову бизнес-партнера своего банка – одного из руководителей инвестиционного фонда «США–Россия» Джеймса Кука. На встрече обсуждались планы инвестирования в малый бизнес и развития ипотеки. В СМИ утверждалось, что «московский» Веремеенко в свое время сопровождал в Уфу не только американского бизнесмена, но и российских чиновников – вплоть до одного теперь уже бывшего премьера.

Многолетние контакты с «Межпромбанком» укрепляют позиции Рахимова на федеральной политической арене. А выстроенные связи с другими республиканскими президентами (равно как и поддержка внутри республики) придают ему уверенности во взаимоотношениях с Кремлем.

Показательно, что голосование в башкирском законодательном собрании состоялось спустя несколько дней после встречи Муртазы Рахимова с Владимиром Путиным. Не исключено, что именно в ходе этой беседы башкирский руководитель получил добро на дальнейшее президентство и даже расширение своих полномочий за счет «поглощения» премьерского поста. Объединение постов президента и премьера не просто усиливает до предела контроль Рахимова над правительством, но и ликвидирует ранг «человека номер два» в республике, который объективно становился претендентом на роль преемника. Теперь стало окончательно ясно, что своего «сменщика» Рахимов определит сам.


Авторы:  Джин ВРОНСКАЯ

Комментарии



Оставить комментарий

Войдите через социальную сеть

или заполните следующие поля

 

Возврат к списку