Экстренный вызов

Автор: Елена СВЕТЛОВА
01.08.2000

 
Александр Рогов

Рисунок Игоря ГОНЧАРУКА

Начало в №07-2000

Галина Николаевна Казарина выслушала сообщение нейрохирурга без слез. Она потеряла способность четко мыслить, и все чувства ее притупились. Как сквозь сон до нее доносились слова врача – о костных осколках, о базиллярной артерии, о нарастающей гематоме...

А Тяжлов, недовольный собой, говорил нарочито строго, обстоятельно, обильно пересыпая речь медицинскими терминами, пока наконец не сообразил, что старается впустую.

Казарина еще некоторое время смотрела на хирурга, будто ожидая продолжения, а потом произнесла бесцветным голосом:

– Я хочу уйти. Кто-нибудь может проводить меня?

Тяжлов, спохватившись, сказал поспешно:

– Да-да, разумеется! Пойдемте со мной!

Галина Николаевна послушно двинулась за ним. Хирург открыл дверь в кабинет старшей сестры:

– Наталья Ивановна, прошу вас, проводите женщину до проходной и вызовите такси!

Возле Казариной тотчас выросла внушительная фигура старшей сестры, затянутая в хрустящий белый халат.

– Пойдемте, милочка! – довольно бесцеремонно произнесла Наталья Ивановна. – Вы ведь супруга того мужчины с огнестрельным ранением? Дети есть? Нет? Что ж, хоть в этом вам повезло... Недавно привозили одного предпринимателя – с проникающим черепно-мозговым, жена осталась с тремя детьми...

Развлекая Галину Николаевну подобными рассуждениями, старшая сестра довела ее до проходной и вызвала такси по телефону охраны.

– Эта женщина подождет у вас машину! – заявила Наталья Ивановна стриженым ребятам. – Поможете ей сесть. И будьте повежливее. – И, напоследок сказав Казариной: «Мужайтесь!» – ушла в корпус.

Казарина чувствовала себя неуютно – больничный забор, стриженые затылки, запахи сирени, странным образом смешанные с невыветривающимся больничным запахом, раздражали ее. Поколебавшись, она толкнула дверь пропускного пункта и вышла на улицу.

Утреннее солнце едва позолотило крыши домов. Ветерок пробегал время от времени по пустой улице, едва тревожа листву.

Галине Николаевне стало зябко и неловко от того, что стоит посреди улицы в халате. Беспомощно оглянувшись, она вдруг увидела неизвестно откуда взявшуюся «Волгу» грязно-серого цвета с тонированными стеклами. Водитель открыл правую дверцу и, перегнувшись через сиденье, любезно спросил:

– Вас куда-нибудь отвезти, женщина?

Казарина с облегчением шагнула к машине.

– Только вам придется подождать у дома, – предупредила она. – У меня нет с собой денег.

– Ничего страшного, – успокоил водитель, запуская мотор. – Куда едем?

– Электрозаводская.

Водитель кивнул. Он был довольно молод, одет в бежевую замшевую куртку и линялые джинсы, на круглой голове видавшая виды кожаная кепка. В манере управлять автомобилем чувствовалась едва сдерживаемая, бьющая через край энергия.

На углу «Волга» внезапно затормозила.

– Подсадим товарища, – деловито сказал водитель.

В окне мелькнула долговязая фигура в темном костюме – Галина Николаевна не успела ее как следует рассмотреть. Мужчина открыл дверцу и быстро сел на заднее сиденье. «Волга» тронулась. Казарина безотчетно отметила, что новый пассажир почему-то не удосужился поинтересоваться, куда они едут, но тут же забыла об этом, занятая своими мыслями.

Однако, когда машина, проехав по Малой Бронной, проскочила Садовое кольцо и устремилась по улице Красина, все дальше увозя Галину Николаевну от ее дома, она встревожилась.

– Мы не туда едем!

– Туда-туда! – почти ласково промурлыкал водитель, усмехаясь пухлыми губами.

Казарина оглянулась. Сзади сидели двое! Рядом с мужчиной в темном костюме оказалась невзрачная девушка в затрапезной студенческой куртке – видимо, она пряталась на заднем сиденье с самого начала. В ту же секунду Казарина почувствовала, как сильные пальцы охватывают ее горло. От резкого, дурманящего запаха перехватило дыхание – на лицо Галине Николаевне легла тряпка, пропитанная эфиром...

естно говоря, слова следователя в первый момент не произвели на меня особого впечатления.

– И вы полагаете, – довольно легкомысленно заметил я, – что я причастен к исчезновению гражданки Казариной?

Рыбин неодобрительно покосился на меня, а потом поискал глазами, где бы присесть. С этим у меня была напряженка – по стульям разбросана одежда на все сезоны, стол захламлен книгами и пластинками, в самом центре спортинвентарь – гантели, боксерские перчатки, на телевизоре ружье для подводной охоты. Добавьте к этому раскладной диван со смятой постелью, и безобразная картинка холостяцкого быта предстанет перед вами во всей полноте.

Я поспешно освободил для следователя стул. Он присел у стола и с интересом поворошил груду книг, сваленных как попало. Одну из них – «Биохимические сдвиги периферической крови при остром инфаркте миокарда» – даже зачем-то полистал и со вздохом заметил:

– Да-а, сложная у вас работа... – Потом кивнул на ружье: – Увлекаетесь?

– Было дело. В студенческие годы мотались с ребятами на море.

– А я больше волейболом интересовался, – живо откликнулся Рыбин. – Первый разряд имел. Ну и, конечно, самбо...

– Может быть, кофейку? – предложил я.

Рыбин с сомнением покосился на кухонную дверь и, очевидно, представив, какой бардак должен там твориться, вежливо отказался.

– Давайте сразу к делу, – предложил он. – К исчезновению Казариной вы, полагаю, вряд ли причастны, поскольку с утра находились в отделении и никуда не отлучались... Казарина покинула больницу около шести часов утра. Медсестра проводила ее до проходной и заказала такси. Охранники утверждают, что Казарина вскоре вышла на улицу и села в подошедшую «Волгу». Было ли это такси – мнения разделились. Один утверждает, что «Волга» была желтого цвета с шашечками, другой настаивает на сером цвете без шашечек. Обычное дело. Суть не в этом. Домой Казарина так и не вернулась. Хотя кто-то там ночью побывал – в квартире все перевернуто... Мы опросили соседей, осмотрели место происшествия – зацепок почти никаких. Поэтому нам важно, что вы можете сообщить. Любая мелочь. Что-нибудь необычное, что вы заметили, услышали...

Я медленно развязал галстук и стянул его с шеи. Негласные правила нашей больницы предписывают неукоснительное ношение галстука всеми сотрудниками мужского пола. В жаркое время года это становится настоящим испытанием на прочность и очень дисциплинирует. Но японские ученые всерьез утверждают, что ношение галстука ухудшает кровоснабжение головного мозга и мешает человеку соображать. Сейчас я очень это чувствовал – в голове царил полный сумбур.

До сих пор не могу понять, почему я решил умолчать о своей находке. Какой-то чертик внутри подзуживал меня и намекал на возможные неприятности. Я сбивчиво заговорил о касательном огнестрельном ранении, коме четвертой стадии... Рыбин перебил меня:

– С заключением судмедэксперта мы ознакомимся позже. Меня интересует, как бы это сказать... сопутствующий антураж. Что вы увидели на месте происшествия? Может быть, какие-то слова раненого, произнесенные в бреду...

– В его состоянии люди не произносят слов, – ответил я. – А на месте происшествия... Ну, что? Было темновато. Соседи, жена... Вот! Когда мы погрузили больного, вместе с нами в машину села девушка, назвавшаяся родственницей. Но мне показалось, что она врет, и я выгнал ее. Да, она еще суетилась около Казарина, когда он лежал там, во дворе.

– Не могли бы вы описать внешность этой девушки? – деловито спросил следователь.

– Ну-у, в какой-то степени... – неуверенно сказал я. – Понимаете, у нее была не та внешность, которая бросается в глаза. Невзрачное лицо, неухоженные волосы, куртка – вроде тех, что носили стройотрядовцы, старые джинсы... Она похожа на студентку, у которой куча «хвостов» и несчастная любовь в придачу.

– А вы поэт, – чуть улыбнувшись тонкими губами, заметил Рыбин. – Если бы вы ее увидели, смогли бы узнать?

– Пожалуй. Хотя... Если, допустим, она поменяет одежду... Трудно сказать.

– Ну, хорошо, – кивнул Рыбин. – Как я понимаю, больше вы ее не видели? Тогда расскажите, о чем вы беседовали с Казариной.

И опять зловредный чертенок предостерегающе цыкнул на меня. Я нахмурился и собрался с мыслями.

– Она говорила, что мужа будто бы подсидели по службе. Он очень нервничал последние месяцы и трижды в неделю посещал тренажерный зал. То есть боролся за место под солнцем изо всех сил. Казарина, как мне показалось, не очень высокого мнения о коллегах мужа. Предполагает, что они его и подстрелили.

– Вот как? – удивился Рыбин. – Владимир Сергеевич, нельзя ли обеспечить какую-нибудь полезную площадь? Мне надо накорябать протокол...

– Ради Бога, – спохватился я и сбросил часть книг со стола на диван.

Следователь со странным одобрением следил за моими решительными действиями.

– Вы холостяк, Владимир Сергеевич? – спросил он и с завистью добавил: – Наверное, чертовски удобно быть холостяком. Не нужно никому объяснять, почему ты снял в комнате носки и когда собираешься вынести мусор... – Видимо, ему это приходилось делать довольно часто. – Итак, больше вы ничего не вспомнили? Тогда я пишу: мною, следователем Мосгорпрокуратуры... Ну и далее по тексту... Вы потом прочитаете и, если не возникнет никаких возражений, подпишете: «С моих слов записано верно...»

Он принялся писать размашистым и неудобочитаемым почерком, бросив через плечо:

– Сдается мне, бытовухой здесь не обойдется. Погибший числился вторым замом генерального директора фирмы «ИнтерМЭТ», сотрудничавшей с оборонными НИИ, а это уже прерогатива ФСБ... Я это к тому, что лично вас, скорее всего, больше беспокоить не буду. Если только сердечко прихватит, – пошутил он. – Вызову вас тогда на «скорой»...

– Вряд ли вы это сделаете, – вежливо заметил я. – Вызов нашей «скорой» стоит приличных денег. И телефон у нас не «03». Наш телефон широко известен, но, знаете, в довольно узких кругах...

– Вот оно что! – поднял брови Рыбин. – Ну что ж, будем тогда жить, как в песне: «Если смерти, то мгновенной...» Прошу ознакомиться и подписаться!

Я наскоро пробежал протокол и поставил свою закорючку. Мне хотелось поскорее остаться одному. Следователь с удовлетворением поднес бумагу к глазам и, убедившись в ее полной законченности, спрятал в тонкую кожаную папку. Затем он поднялся, еще раз окинул завистливым взглядом беспорядок, царивший в квартире, и подал мне руку. Несмотря на то что вид у моего гостя был не слишком внушительным, рукопожатие его оказалось крепким – занятия волейболом не прошли даром.

Перед тем как уйти, Рыбин с любопытством бросил взгляд на окно, за которым виднелся шпиль сталинской «высотки», и спросил:

– Давно обосновались на Смоленской?

– Два года, – ответил я. – Обмен с доплатой. Друзья помогли.

– М-да, а я, знаете, в Орехово-Борисове осел. У вас райончик поинтереснее, верно? Седьмой этаж, конечно, но...

Он еще раз пожал мне руку, и мы расстались.

Оставшись один, я решил поскорее разобраться с процессом приготовления пищи. В холодильнике еще имелось некоторое количество продуктов, способных в любую минуту выручить одинокого голодного мужчину в расцвете лет, – яйца, колбаса, банка шпрот и упаковка земляничного экологически чистого йогурта.

Я поставил на плиту тяжелую сковородку и, сбрасывая на ходу пиджак, вернулся в комнату. Брюки, рубашка отправились вслед за пиджаком. Оставшись в одних трусах, я прошлепал в ванную.

Прежде чем включить душ, критически осмотрел свое отражение в зеркале. Несмотря на бессонную ночь, отражение выглядело не так уж плохо. Темноватые круги под глазами были почти не заметны, а сами глаза смотрели строго и ясно, как у постового с плаката ГИББД. Кожа на лице уже покрылась легким майским загаром. Щеки требовали вмешательства бритвы, и, хотя теперь в моде мужественные, плохо выбритые подбородки, мне придется скоблить свою физиономию, потому что наше руководство чрезвычайно ортодоксально в вопросах моды.

Пока я любовался на себя, полоскался под душем, сковородка раскалилась чуть ли не докрасна и приняла на себя содержимое холодильника с отчаянным воплем и шипом. Яичница была готова в одну минуту. Я управился с ней за пять. Та же участь постигла шпроты и экологически чистый йогурт. Холодильник был пуст, и вставал вопрос о новом его пополнении. И заняться этим нужно было немедленно. Кстати, мне хотелось на свежем воздухе обстоятельно обдумать сложившуюся ситуацию.

Быстро облачившись в застиранные джинсы и белую майку, я натянул на ноги разношенные кроссовки, взял пакет, деньги и вышел из квартиры.

Глазок лифта светился. С дребезжанием поднималась кабина, и я машинально гадал, на каком этаже она остановится. Но лифт ровно гудел, пока не добрался до седьмого этажа. Я отступил на шаг, чтобы не мешать выходящим. Дверцы лифта дрогнули и разъехались. На площадку шагнул мужчина довольно внушительного роста и телосложения. Я не считаю себя маленьким со своими восьмьюдесятью килограммами веса, но этот тип возвышался надо мной сантиметров на пять-шесть и весил килограммов на десять больше. На нем был дорогой двубортный костюм песочного цвета, застегнутый на все пуговицы, ворот безукоризненно белой сорочки перехватывал галстук темно-бордового оттенка, на сверкающих коричневых штиблетах не было ни единого пятнышка. Узковатое лицо, властно сжатый рот и серые внимательные глаза, смотревшие жестко, но без выражения агрессии. Он был похож на хорошо вышколенного солдата в гражданской одежде.

Мужчина оценивающе посмотрел на меня и, что-то сообразив, предупредительно, но настойчиво осведомился:

– Простите, вы не Ладыгин Владимир Сергеевич?

Похоже, у меня сегодня был приемный день. Какой-то неприятный, сосущий холодок появился где-то под ложечкой, но сразу пропал.

– Вы угадали, – ответил я. – А с кем имею честь?

– Моя фамилия Тупиков, – сказал переодетый солдат. – У меня к вам убедительная просьба: пройти со мной до автомобиля. С вами хочет поговорить один человек. Думаю, вас это не очень затруднит – разговор весьма важный.

– Мне, конечно, не трудно, – несколько растерянно заметил я. – Но весь вопрос в том, что это за человек и что это за автомобиль. Надеюсь, не «черный ворон»?

Молодой человек деликатно улыбнулся – при этом глаза его сделались еще холоднее – и сказал:

– Разумеется, нет.

Мы вошли в лифт, и, пока спускались, Тупиков неотрывно и безо всякого напряжения наблюдал некую точку на стене кабины – на лице его не дрогнул ни один мускул. Завидной выдержки человек.

На улице ожидал «сааб» цвета морской волны. Тупиков распахнул передо мной заднюю дверцу. Человек на заднем сиденье приветственно мне улыбнулся, и я, пожав плечами, сел в машину.

Человек протянул мне руку и представился Артемом Николаевичем.

– Ты, Володя, пока погуляй, – мягко сказал он Тупикову и зачем-то объяснил мне: – Он ваш тезка...

Чем-то Артем Николаевич неуловимо походил на моего тезку – такое же суховатое, твердо очерченное лицо, короткая стрижка и строгие серые глаза. Но, видимо, солдатское звание он уже давно перерос и мог позволить себе некоторую вольность как в одежде, так и в манере держать себя.

– Простите, Владимир Сергеевич, что отрываю вас от дел, – сказал он. – Но это не мой каприз. Того требует государственный интерес. Не буду от вас скрывать, что я работаю в Службе безопасности президента.

Видимо, у меня в этот момент был чересчур глупый вид, потому что Артем Николаевич невольно улыбнулся. Но тут же стер улыбку с лица и объяснил:

– Все очень просто. Вчера вечером один мой старый друг назначил мне встречу. Он должен был передать мне материалы, имеющие большое значение... А может быть, и не имеющие. Сейчас трудно об этом судить, потому что материалы пропали. Мой друг имел неосторожность договариваться о встрече по сотовому телефону... Фамилия его – Казарин. Мы уже беседовали с вашими коллегами по работе, созванивались с прокуратурой. Размотали, так сказать, цепочку... И, знаете, Владимир Сергеевич, какое впечатление сложилось лично у меня?

– Какое? – послушно спросил я.

– У меня сложилось впечатление, – значительно сказал Артем Николаевич, – что материалы, нас интересующие, могли попасть в ваши руки.

Его холодные глаза требовательно уставились на меня. Я начал кое-что понимать. Вместе с пониманием пришел страх. Страх настоящий, берущий за глотку. Но боялся я не за себя, а за Марину, которую втянул в непонятную, но, похоже, серьезную историю. Теперь логика событий требовала, чтобы я продолжал строить из себя дурака, пока не выведу из-под удара Марину.

– Не понимаю вас, – настороженно сказал я. – Какие материалы?

Артем Николаевич скептически пожевал губами.

– Владимир Сергеевич, вы не являетесь владельцем акций «ИнтерМЭТ»? Нет? Впрочем, я так и думал... Не понимаю, что вас тогда удерживает. Скажите, вы извлекли из гортани Казарина инородное тело?

По лицу его скользнула усмешка, и чертик внутри меня заметался как ошпаренный. Я постарался ответить как можно спокойнее:

– Да. У него была дыхательная асфиксия.

– И куда вы дели это инородное тело? – быстро спросил Артем Николаевич.

– Ну-у... Не помню. Выбросил, должно быть, – небрежно ответил я.

Артем Николаевич насмешливо посмотрел на меня.

– Вы ничего не путаете, Владимир Сергеевич? Мне казалось, что врачи более аккуратны в таких вопросах. Я наслышан, что в больницах даже существуют эдакие музеи инородных тел – пуговицы, иголки, монеты...

– Бывает, – нехотя сказал я. – Но у меня нет страсти к коллекционированию.

– И все-таки, – настойчиво повторил Артем Николаевич. – Припомните, что вы сделали с этим предметом. Кстати, как он выглядел?

Скучным голосом я описал, как он выглядел, стараясь изо всех сил продемонстрировать свое полное равнодушие. Артем Николаевич покивал головой и доверительно положил руку на мое колено.

– Владимир Сергеевич, я очень прошу вспомнить, куда вы дели этот предмет. И постараться найти его. Почему-то я уверен, что это вам удастся. У меня и в мыслях нет угрожать вам, но, подчеркиваю, дело очень серьезное, не терпящее легкомыслия... Как только получите положительный результат – свяжитесь со мной вот по этому телефону. – Он протянул мне маленький картонный квадратик. – Если же дело по какой-то причине затянется, то... мне придется самому вас разыскивать, а это, сами понимаете, не в моих и не в ваших интересах.

Я кивнул. Сказать мне было нечего.

– Вот и отлично, – похвалил Артем Николаевич. – Наш разговор, разумеется, остается между нами, вы меня понимаете? – Лицо его приобрело доброжелательное, почти приятельское выражение. Он кивнул на пакет в моих руках и спросил: – Вижу, вы собирались за покупками. Может быть, вас подвезти?

– Нет, спасибо, – вежливо пробормотал я. – Мне недалеко. До свидания.

– Всего хорошего, Владимир Сергеевич, – произнес Артем Николаевич.

Я открыл дверцу машины и выбрался наружу. Запах улицы показался мне в этот момент сладким, как нектар. Тупиков коротко кивнул и быстро нырнул на переднее сиденье – он, оказывается, был здесь стрелок-водитель.

«Сааб» мягко заурчал и, обдав меня ядовитым выхлопом, набрал скорость, рванул по Смоленской, свернул к бульвару и исчез.

Я вытер вспотевший лоб и пошел к ближайшему телефону. Нужно было предупредить Марину.


Первые книги серии «Криминальная клиника» выходят в свет в сентябре в издательстве «Коллекция «Совершенно секретно».


Авторы:  Елена СВЕТЛОВА

Комментарии



Оставить комментарий

Войдите через социальную сеть

или заполните следующие поля

 

Возврат к списку