Джеймс Бейкер: Сам себе президент

Автор: Владимир АБАРИНОВ
01.06.2001

 
С человеком, сделавшим
трех американских президентов,

«Россия взяла от капитализма самое худшее и как-то обошла наши достижения...»

Встреча, о необходимости которой так много говорили политики по обе стороны океана, назначена. 16 июня Владимир Путин и Джордж Буш поставят точку под неопределенностью, царившей в последние полгода в российско-американских отношениях.

Еще недавно подобная новость вызвала бы резонанс даже среди аполитичных обывателей. Сегодняшний среднестатистический россиянин принял сей факт к сведению. И забыл: есть в этой жизни более важные и близкие события – работа, зарплата, семья, здоровье, отпуска, местные выборы, наконец. Люди замыкаются на своих проблемах. Страна ушла в себя. Хорошо это или плохо, но – факт. Кстати, роднящий нас со среднестатистическими американцами.

Парадокс в том, что именно благодаря сдвигам в мировой политике 80-х – 90-х годов и мы и они могут позволить себе роскошь не интересоваться окружающим миром. Значит ли это, что мы от него не зависим? Важно ли для нас то, как американцы представляют и понимают нас (при том, что мы сами не всегда понимаем себя)? Чем мы сами интересны и важны для американцев?

Разобраться в этом я попыталась, встретившись с человеком, закладывавшим с американской стороны фундамент нынешних наших отношений, ту печку, от которой начнут свой разговор Владимир Путин и Джордж Буш.

В неизменно ярком шелковом галстуке с однотонным платочком в нагрудном кармане. Подтянутый, собранный, немногословный. Таким он представал перед журналистами. Воплощение доброжелательной неприступности.

Когда я сама, на время поменяв журналистскую, как говорят американцы, «пару ботинок» на дипломатическую, сидела в российской команде напротив американской за столом переговоров, на ум приходило другое определение: блестящий профессионал. Партнер, которому хочется соответствовать.

Джеймс Эддисон Бейкер III. Госсекретарь США в 1989–1992 годах. Руководитель избирательных кампаний президентов Дж. Форда, Р. Рейгана, Дж. Буша. Бывший министр финансов США и дважды руководитель аппарата сотрудников Белого дома. Глава крупной техасской юридической фирмы «Бейкер и Боттс». Почетный председатель основанного им же Института общественной политики при Университете Райса. И наконец, спаситель избирательной кампании нынешнего президента Дж. Буша.

Пожалуй лишь однажды Джеймс Эддисон Бейкер III потерял самообладание – не смог закончить прощальную речь перед коллегами в госдепартаменте. Голос не слушался. Падение Берлинской стены, распад СССР и крушение коммунизма в Европе, война в Персидском заливе и освобождение от апартеида Южной Африки, первые прямые переговоры между арабами и израильтянами. Любому нормальному политику хватило бы сопричастности лишь к одному из этих событий, чтобы войти в Историю. Он пропустил через себя их все. О чем напоминают боли в спине – результат 8700 часов, проведенных в самолете за четыре года. И стены рабочего кабинета, сплошь увешанные политическими карикатурами. На него самого.

Президент Дж. Буш-старший и Джеймс Бейкер. Два друга на ранчо в Вайоминге

Мы с Джеймсом впервые беседуем о вещах, имеющих отношение не только к вашингтонской политической кухне. Рассуждая о политике, он то и дело подчеркивает: «Я это говорю как частный гражданин...» И как всегда юридически точен. При этом сам он меньше всего напоминает ушедшего на покой мэтра. Его близкие соратники и единомышленники, включая нынешнего госсекретаря Колина Пауэлла, представителя президента на торговых переговорах Боба Зеллика, «железную леди» Совета национальной безопасности Кондализу Райс, составляют мозговой центр нынешней американской администрации. А политика сегодняшнего Белого дома родом из тех, бейкеровских, бурных 90-х.

Корни самого Дж. Бейкера значительно глубже. Его предки среди отцов-основателей Техаса. Начиная с 1860 года все юноши семьи Бейкеров шли по адвокатской части и преуспели на ниве гражданского и коммерческого права. Джеймс по окончании Принстона и юридического колледжа Техасского университета тоже направился было по фамильной стезе.

– Как случилось, что вы не послушались совета вашего дедушки – держаться подальше от политики?

– Его напутствие звучало так: «Много работай, учись и не лезь в политику». Он, кстати, рекомендовал это в университете всем начинающим адвокатам. Честно говоря, я и не стремился в политику. Это произошло невольно. В 60-х мы подружились с Джорджем Бушем-старшим, будущим президентом. Ходили друг к другу на гамбургеры, играли в теннис.

– И кто кого?

– Мы всегда играли парой. И никогда друг против друга. Но я был демократом, а он республиканцем. Случилось так, что моя жена, а она была очень близка с семьей Бушей, умерла в 38 лет от рака груди. Вскоре Джордж пришел ко мне и сказал: «Тебе надо чем-то заняться, чтобы отвлечься от своих переживаний. Как насчет того, чтобы поучаствовать в моей избирательной кампании здесь, в Техасе, по выборам в сенат США?» Я ответил, что благодарен за предложение и рад бы, но ничего не знаю про политику. И, в конце концов, я – демократ. «Ну, об этой проблеме, – сказал он, – мы как-нибудь позаботимся». Я согласился. Это был мой первый опыт в политике...

Кстати, вскоре Джеймс, вдовец с четырьмя маленькими сыновьями, получил еще один важный опыт – управленца и дипломата. Он женился на вдове с двумя сыновьями и дочерью. Перед супругами, по его словам, стояла почти невыполнимая задача: всех сблизить и подружить. Они справились. В настоящее время семья Бейкеров – это восемь детей и четырнадцать внуков. Главным менеджером в семейных делах с 27-летним стажем Джеймс называет Сьюзен.

– Поразительно, как вы с Джорджем Бушем продержались в политике столько лет вместе...

– Я помог ему на тех выборах, в 1970-м. Он же помог мне пережить мою трагедию. Я ему очень благодарен. Он вообще в трудных жизненных ситуациях человек заботливый и внимательный. Потом у нас было несколько совместных начинаний. Но первым действительно важным стал 1979 год. Он тогда решил принять участие в президентских выборах и позвонил мне. К тому моменту я оказался одним из немногих руководителей национальных избирательных кампаний республиканцев, не замешанных в нарушении законодательства. Мы начали разрабатывать стратегию, чтобы правильно представить на выборах не известного никому человека. А Джорджа Буша в 1979 году никто не знал. У него вообще не было рейтинга. Его имя просто числилось в перечне кандидатов. И вот у нас получилось. На первичных выборах мы обошли многих республиканцев, обладавших большими средствами и более узнаваемых. Нас победил только губернатор Калифорнии Рональд Рейган. Джордж Буш стал кандидатом в вице-президенты. Следующие 12 лет мы проработали бок о бок.

– И вы сохранили дружеские отношения...

Сьюзен и Джеймс Бейкер со своей семейной командой. 14 внуков – за кадром

– Да, сохранили дружбу. А это очень непросто – вести предвыборную кампанию своего друга. Мы настоящие друзья. Кроме того, я смог помочь его сыну в прошлом году во время 37-дневной эпопеи с пересчетом бюллетеней во Флориде.

– Так сколько же избирательных кампаний на вашей совести?

– Пять президентских. Руководил предвыборным штабом Форда в 1976 году; Буша – в 1980-м; Рейгана – в 1984-м, уже будучи главой его администрации; Буша – в 1988-м и в 1992-м. И вот сейчас помогал Джорджу Бушу-младшему.

– Вы никогда не задумывались над тем, чтобы самому побороться за президентское кресло?

– Если и стоило это делать, то в 1996 году. Мне тогда было 66 лет. На мой взгляд, возрастной предел для кандидата. Конечно, я прекрасно представлял, что такое избирательная кампания, насколько изнурительна и ответственна эта работа, и не испытывал внутренней потребности опять проходить через все это. Хотелось отдохнуть, больше времени проводить с семьей. Я люблю охотиться, рыбачить, но был практически лишен этого в течение 18 лет. И мы с женой решили, что не хотим возвращаться снова к такой нагрузке. С высоты сегодняшнего дня я считаю это верным решением. Хотя, конечно, я мог бы собрать средства, да и политический капитал у меня был достаточный.

– В России многие уверены, что деньги в политике играют основную роль. А на ваш взгляд, какова главная составляющая политического успеха?

– Без денег, конечно, не обойтись. Они необходимы, чтобы донести до людей программу, взгляды кандидата, изготовить и распространить листовки, купить эфирное время, рекламу в прессе. Конгресс США до сих пор регулярно принимает законодательные ограничения на финансирование кампаний. Уже в 1979 году существовал жесткий лимит на сумму, которая может быть пожертвована кандидату. Тогда, правда, деньги играли не такую большую роль, как сейчас. Но надо отдавать себе отчет: всех денег мира не хватит, чтобы получить президентский пост. Нужно иметь программу, быть личностью и обладать харизмой. Росс Перо потратил гигантские средства, чтобы стать президентом США. И не стал им. Губернатор Коннели в 1979 году значительно опережал Буша по размерам предвыборного кошелька. И что? Иными словами, деньги очень важный фактор, но не решающий.

– Какой же решающий?

– Я все еще верю, что это предлагаемая кандидатом программа, его личность, харизма, умение подать себя.

– А образование?

С госсекретарем Колином Пауэллом

– Конечно, и образование, и корни, и профессиональная квалификация – все это я объединяю в понятие Личность.

– Поделитесь опытом: что же это такое – вести президентскую кампанию?

– Быстро принимать решения. Время исчисляется не днями и часами, а минутами и секундами. Раздумывать, как прореагировать на то или иное событие, некогда. Действовать надо немедленно, чтобы не выпасть из новостного цикла. Руководитель штаба должен пользоваться непререкаемым авторитетом, быть менеджером и администратором очень высокого класса, уметь вдохновлять команду. Конечно, все это качества самого кандидата. Но и руководитель штаба обязан быть лидером. Ведь без лидера нет последователей.

– Не могли бы вы вспомнить самый значительный эпизод в вашей карьере?

– Трудно сказать. Их было много. Возможно, это день, когда только что избранный президентом Рональд Рейган пригласил меня, человека, который провел две президентские кампании против него, руководить его администрацией. Все были в шоке. Я больше всех. Только человек сильный, уверенный мог позволить себе такой выбор. Это был, наверное, определяющий момент в моей карьере. Что касается политики, на память приходит эпизод, имевший отношение к России. Вскоре после вторжения Ирака в Кувейт иракское судно нарушило только что введенную Советом Безопасности ООН морскую блокаду Ирака. Все президентские советники, кроме меня, говорили Бушу, что США потеряют уважение в мире, если не отреагируют и не потопят этот корабль. Москва просила нас не спешить с решением, дать ей время для переговоров с Саддамом Хусейном. Я уговорил президента пойти навстречу русским. Ведь для нас тогда важнее была уверенность в советской поддержке позиции США в Совете Безопасности ООН в вопросе освобождения захваченной Ираком кувейтской территории. Если бы нам не удалось создать международную коалицию, мы бы вернулись к «холодной войне», когда СССР и США регулярно бодались в Совете Безопасности. Мы дали Горбачеву и Шеварднадзе несколько дней на переговоры с Хусейном. Они, к сожалению, ни к чему не привели. Но наша зарождавшаяся коалиция не пострадала. Это было важнейшее политическое решение.

– Именно один из эпизодов, связанных с событиями в Персидском заливе, вы в своей книге называете последней точкой в «холодной войне»...

– Для меня последний день «холодной войны» – 3 августа 1990 года. Мы с Эдуардом Шеварднадзе, стоя перед камерами в аэропорту в Москве, вместе осудили агрессию Ирака. Это абсолютно ясно показало миру: если США и СССР могут сотрудничать и совместно осуждать действия дружественной одному из нас страны, то «холодная война» закончена.

– Должно быть, это был тяжелый день для Эдуарда Шеварднадзе?

– Он проявил невероятное мужество тогда. Он ведь это сделал без предварительного согласования с Горбачевым, пойдя против влиятельного арабистского лобби в советском МИДе.

– Вам когда-нибудь приходилось действовать без согласия с президентом?

Восточная комната Белого дома. Министры Э. Шеварднадзе и Дж. Бейкер только что подписали очередное соглашение под бдительным оком президентов М. Горбачева и Дж. Буша

– Мне не раз приходилось доказывать свою точку зрения, спорить с президентом. Но я не могу себе представить ситуацию, когда я сделал бы что-нибудь, не будучи уверен в его одобрении.

– Что предшествовало тому памятному заявлению, которое вы с Шеварднадзе сделали в Москве? Накануне ведь у вас прошли переговоры в Иркутске...

– К тому моменту я уже располагал сообщениями ЦРУ о том, что Ирак стягивает войска к границе с Кувейтом. Все думали, что он хочет захватить какое-то нефтяное месторождение на севере или что-то вроде того. В день советско-американской встречи министров в Иркутске мне из Вашингтона поступила информация, что численность иракских войск, стянутых к границе, явно превышает необходимое для захвата нефтяного месторождения. Я пересказал это Шеварднадзе. А он говорит: «Не может этого быть, Саддам не настолько глуп, чтобы на такое решиться». Я ему отвечаю: «Вы лучше проверьте в КГБ, потому что мои спецслужбы уже все выяснили». Он говорит: «Хорошо». Мы пообедали, разошлись. Потом встречаемся, он – мне: «Ничего подобного не происходит, наши ничего не знают». Этим вечером мы расстались. Он вернулся в Москву, я полетел с визитом в Монголию. Ночью началось вторжение. Думаю, одной из причин, по которой на следующий день Шеварднадзе вместе со мной выступил с осуждением иракской агрессии и за введение эмбарго на поставки оружия Ираку, стали возмущение и неловкость от того, что советская разведка его так подвела.

– По-вашему, это была основная причина?

– Одна из причин. Но, конечно, не основная. Он прекрасно понимал: действия Ирака ужасны и не имеют оправдания.

– Не было ли в тот момент разговора об экономической помощи Советскому Союзу?

– В тот момент не было. Он состоялся позже, когда речь шла о том, чтобы СССР остался в коалиции. По просьбе Горбачева я летал в Саудовскую Аравию. И саудовцы тогда предоставили Москве около четырех миллиардов долларов по линии экономической помощи.

– Как вы считаете, Соединенные Штаты в Персидском заливе все рассчитали верно? Ведь Саддам и ныне там...

– Дискуссий на эту тему было много. Но я считаю, что президент Буш поступил совершенно правильно, остановив войну. В первую очередь нам рекомендовали это сделать наши военные. Мы убивали тысячи иракцев, пока те находились на кувейтской территории. Мандат Совета Безопасности ООН был дан на освобождение Кувейта от иракской оккупации. Такова была и политическая, и военная цель. Перед нами не стояла задача сменить иракский режим или оккупировать Ирак – одно предполагает другое. При создании коалиции мы заявили всему миру, в том числе Советскому Союзу, что не намерены этого делать. Кроме того, наши военные не собирались оккупировать большую арабскую страну. Это грозило огромными жертвами и непоправимыми последствиями. Мадридская ближневосточная конференция никогда бы не состоялась. Все арабские страны-участницы коалиции немедленно бы из нее вышли. Мы бы нарушили слово, данное Китаю, Индии и Советскому Союзу.

– Судя по событиям в Белграде, Косово, военная составляющая до сих пор имеет особое значение в американской политике. Почему?

Москва. Встреча с Б. Ельциным,
через девять дней первым президентом всея России

– Политика поддержания эффективной и сильной армии, способной ответственно представлять и обеспечивать американские интересы и ценности во всем ми- ре, – это политическая цель обеих основных партий США. В мою бытность в президентской администрации мы, на мой взгляд, применяли силу надлежащим образом. Мы использовали армию для разрешения кризиса в Персидском заливе с согласия СССР. Для защиты наших граждан в Панаме. Там у нас были разногласия с вами. Тем не менее я считаю, мы поступили верно. В Персидском заливе, кстати, мы имели высшее разрешение – резолюцию Совета Безопасности ООН. Но я совсем не уверен, что мы правильно сделали, использовав вооруженную силу в Косово. Никто не смог мне предъявить никакого соглашения международного сообщества, дающего право на то, что мы делали в Косово, особенно на бомбежки Белграда и убийство мирных жителей. Это стоило нам осложнения отношений со многими странами – с Россией, Китаем, Индией. Я не вижу оправдания тому, что происходило в центре Белграда. Огромной ошибкой было и использование НАТО наступательно. Расширяя НАТО на Восток за счет принятия Польши, Венгрии и Чехии, мы убеждали русских: не бойтесь НАТО, это оборонительный союз. И те же самые люди отдают приказ НАТО бомбить славян в Сербии. Неудивительно, что русские нас не поняли. Мне представляется, новая администрация не станет действовать подобным образом. А вообще я не раз убеждался в том, что присутствие американских войск было фактором сохранения мира и стабильности. Например, в Западной Европе в период «холодной войны» и огромного превосходства СССР по обычным вооружениям.

– По-моему, в вас сейчас говорит бывший морской пехотинец...

– Я говорю то, во что верю. Не согласен с прошлой администрацией, будто у нас был большой национальный интерес в Косово. Убежден: то, что делал Милошевич с албанцами в Косово, абсолютно непростительно. Но при чем здесь американские национальные интересы? Мы решили провести там операцию НАТО. А дальше рассуждали так: раз там участвует НАТО, значит, это затрагивает наш национальный интерес. Совершенно, на мой взгляд, неверный подход. Сегодня, как мы знаем, сербов преследуют албанцы, точно так же как до этого албанцев преследовали сербы. Межнациональные и межэтнические конфликты, возникающие в Европе и на территории бывшего СССР, не входят в компетенцию Америки. Американским вкладом в их урегулирование при необходимости могли бы стать воздушная поддержка, разведка, переброска натовских войск и обеспечение. О происходящем на земле следует позаботиться европейцам. Это же все творится у них на пороге. История повторяется. Человеческую природу еще никто не изменил. Балканцы будут продолжать воевать друг с другом. Свежий пример – события в Македонии. Но учтите, это мнение рядового американца.

– Военными средствами ни одного конфликта разрешить не удалось. Решение проблемы только откладывается...

– Совершенно верно, такого рода кризисы невозможно урегулировать с помощью военной операции. Фитилек всегда тлеет. Американские солдаты до сих пор в Боснии. Клинтон обещал, что они будут дома на Рождество. Между прочим, на Рождество 1997 года. А они и ныне там. Легко влезть в такую историю. Очень непросто из нее выйти.

– Вы – один из немногих политиков, о которых можно сказать: они завершили «холодную войну». И что мы имеем сегодня – новые конфликты?

– Это правда. Но я убежден, что мир стал лучше после «холодной войны». Если смотреть с позиции США, то вызовов американским интересам в мире прибавилось. Зато не стало главного: никто сегодня не ложится спать, опасаясь ядерного уничтожения. Противостояние двух великих государств, двух мировоззрений закончилось. И даже при том, что за последние годы мы сделали несколько шагов назад в российско-американских отношениях, мы должны понимать: возможности для сотрудничества и взаимодействия между Россией и США сегодня огромны. Взять хотя бы участие России в заседаниях «восьмерки». Кстати, и это – результат завершения «холодной войны». Хочу подчеркнуть, что американцам тоже следует чаще задумываться, как повлияют те или иные действия вроде не санкционированной международным сообществом операции в Косово на наши отношения с Москвой.

– Предвидели ли вы в 1991 году последствия распада Советского Союза? Многие в России убеждены, что США намеренно хотели развалить СССР...

– Могу вам точно сказать, никто из нас тогда не предполагал, что Советский Союз, ядерная держава, вдруг развалится, да еще так стремительно. Это не было тайной политической целью Америки. Уверяю вас. Ведь я тогда был госсекретарем. Весь мир следил за тем, как Ельцин и остальные выступили в Минске и заявили, что больше не хотят жить под властью Союза. В конце концов, Соединенные Штаты их поддержали. Думаю, История будет благосклонна к тогдашнему советскому руководству. Она отдаст должное и Горбачеву, и многим другим официальным лицам того времени, Александру Бессмертных в том числе, потому что они не пытались сохранить империю силой.

– К сожалению, сегодня и из Вашингтона, и из Москвы временами слышится знакомая риторика времен «холодной войны»...

– Скажу вам как рядовой американский гражданин – я продолжаю считать, что и России и Соединенным Штатам важно сохранять самые лучшие отношения. Различия между нами есть и будут. Времена, когда Россия, как в 1991–1992 годах, во многом следовала за политикой США, изменились. И это естественно. У России своя собственная внешняя политика. Она должна ее иметь. В каких-то делах наши страны будут сотрудничать, в чем-то конфликтовать и даже противостоять друг другу. Но я искренне надеюсь, что в будущем у нас появится больше поводов для сотрудничества, чем для конфронтации.

– Насколько я знаю, ваши личные отношения с Россией начались еще в 30-е годы. Ваша юридическая компания «Бейкер & Боттс» в 1993 году открыла офис в Москве и пытается выжить в российских условиях. Значит ли это, что Россия все-таки вселяет в вас некоторый оптимизм?

– В детстве моим тренером по теннису был русский, выходец из белой эмиграции. Его звали Борис Житкоф. Этот прекрасный человек, можно сказать, стал мне вторым отцом. В дальнейшем я изучал русскую историю в Принстонском университете. Я всегда интересовался Россией. И потому, наверное, так близко к сердцу принимаю все происходящее у вас после окончания «холодной войны». Россия решила перенять принципы рыночной экономики, свободного предпринимательства. Русские видели, что это работает во многих странах. Но они никогда не понимали, что рыночную экономику нельзя построить без нормальной системы законов, без уважения к ним. Россия взяла все худшие стороны капитализма – преступность, коррупцию и как-то обошла наши достижения. Пока экономика криминализирована и коррумпирована, рынок на вас не заработает. Сегодня, на мой взгляд, это главный вызов России. У нее огромный потенциал. Она может стать экономической державой. Я оптимист в том случае, если к власти в России придет руководство, понимающее, что процветание страны возможно лишь при работающих законах, побежденной коррупции и преступности. А для этого нужен очень сильный руководитель. Надеюсь, что Путин может стать именно таким лидером. Прошло не так много времени, чтобы судить. Посмотрим...


Авторы:  Владимир АБАРИНОВ

Комментарии



Оставить комментарий

Войдите через социальную сеть

или заполните следующие поля

 

Возврат к списку