Дядя Ваня

Дядя Ваня
Автор: Андрей КОЛОБАЕВ
15.08.2016

Иван Краско: «Я прочитал басню… Смотрю, а у офицера слёзы в глазах. «Сынок, я не знаю, что ты будешь делать на флоте. Тебе же без театра не жить!»

Прошлогодняя сенсационная женитьба Ивана Ивановича Краско на 24-летней студентке в какой-то мере затмила главный повод поговорить о нём. А ведь «дядя Ваня», как его любовно называют в киношных и театральных кругах, в те дни отмечал 85-летний юбилей. Да и сам его творческий путь, пожалуй, покруче любых любовных хитросплетений будет. В пять лет круглый сирота, затем – восемь лет на флоте, командир десантного корабля и вот такой разворот: народный артист, более 50 ярчайших лет на сцене, более 100 ролей в кино. Он и в 85 живёт на полную катушку: играет главные роли в четырёх спектаклях, снимается, пишет книги, вынашивает грандиозные планы на следующую семилетку. Ну и женится, в конце концов…

 

– Иван Иванович, вы родились в деревне Вартемяги под Питером, в многодетной семье. Но почти ничего не рассказываете о своих родителях…

– Они умерли очень рано. Когда мамы не стало, мне было всего десять с половиной месяцев. А через четыре года папа последовал за ней, потому что он и до этого баловался этой бедой всероссийской – водочкой, а там и совсем с горя запил… Нас осталось четверо сиротиночек – я самый младший и дальше по возрасту: Василий, Николай и самый старший Володя. Воспитывала нас мать отца – баба Поля, Пелагея Алексеевна Бахвалова. И мы все носили фамилию Бахвалов. Почти все наши предки были дорожные мастера. И мой дед по маме, Краско Иван Иванович, и брат Николай дороги строили. Володя окончил дорожный техникум в Новгороде.

– Получается, один вы «предатель»…

– Получается так. Представляешь, Володя окончил техникум 20 июня 1941 года, а через два дня – война. Не успел даже домой приехать, как его призвали, отправили в Томское артиллерийское училище, а потом лейтенантом в Сталинград, где он тут же и погиб. Вот такая история! 

– Вам война чем запомнилась?

– В трёх километрах от Вартемяг, в Касимово, был аэродром. Там наши замаскированные самолёты стояли, немцы его не нашли. Но помню: вдруг однажды страшный гул, на высоте трёхсот метров – это же очень низко – летит целая армада… Кто-то потом говорил, что «мессеров» было чуть ли не триста штук. Баба Поля кричит: «Ванюшка!!! Не выбегай на улицу! Убьют!» Я выскочил из избы и до сих пор помню, как у меня два чувства соединились: ужас, страх такой, что я готов был как червяк в землю врыться… Упал навзничь, а шея-то поворачивается посмотреть на эти «кресты», на эти летящие страшные чёрные машины… Что интересно, когда наш педагог в театральном услышал мой рассказ об этом немецком налёте, воскликнул: «Ваня! На сцене два самых главных чувства – страх и любопытство. У тебя настоящая актёрская душа!»

– Откуда у деревенского мальчишки из семьи дорожных мастеров вдруг появилась тяга к сцене, причём – неудержимая?

– Одна их главных «веских» причин – это наш клуб вартемягский, где в ту пору расцвета советского кинематографа шли фильмы.  «Чапаев», «Щорс», «Пархоменко», «Джульбарс», «Граница на замке»… Я их смотрел раз по двадцать, а потом пересказывал пацанам, которые были моложе меня на два-три года. Помню, около станции стоял бесхозный прицеп, и мы ватагой залезали под него, чтобы никакой дождь не мешал, и я не просто пересказывал, а показывал всех героев в лицах. И я понимал уже тогда… Как шутил я потом в институте, что роль Чапаева я, может быть, и не одолел бы, а Петьку-то уж точно сыграл. (Смеётся.) То есть каким-то смутным сознанием, но понимал: наверное, буду артистом. Но говорить об этом вслух было бы позором – засмеяли бы! Сказали бы: «Ну вот нашёлся – а-рр-тист!» Поэтому я и молчал.

– Как получилось, что вы стали носить фамилию Краско?

– Война кончилась, баба Поля умерла. Причём она мне заранее сказала, что дотянет меня до конца войны, а там и умрёт… В этот момент вернулся с фронта Иван Иваныч Краско, брат моей мамы, и меня усыновил. 1946 год. Я только что семилетку окончил. Он спросил, как я учусь, я ответил: «Отлично!» «Значит, тебе нужно дальше учиться. В авиацию хочешь? Будешь лётчиком. Посадят тебя в центрифугу и будут крутить – проверять вестибулярный аппарат». Говорю: «Мой вестибулярный аппарат качели не выдерживает…» У нас в деревне круговые качели были, и однажды меня так закружило, что я с них слетел и чуть не угробился. Он не растерялся: «Значит, давай на флот!» А я тогда уже зачитывался Станюковичем… «Флот так флот!» Я поступил в морское училище, потом «автоматом» с отличием окончил высшее Первое Балтийское военно-морское и был направлен на Дунайскую флотилию. Лейтенант, командир десантного корабля. Но… Только одну навигацию проплавал – и всё.

– Почему?

– Мне повезло просто – Хрущёв стал сокращать флот. И я убежал с радостью. Хотя многие мои однокашники по училищу дослужились до командиров атомных подводных лодок и даже адмиралов. К сожалению, в конце января не стало Жени Чернова… А он был вице-адмирал, Герой Советского Союза. Костя Макаров служил в Главном штабе… Да, такие ребята! И они меня чтили и чтут как бога, считают, что я гораздо важнее всех остальных. Когда начинаю на них орать: «Вы что?», они: «Молчи, народный! Ты – наша гордость!» Не смог я служить на флоте – к другому лежала душа.

– А откуда вы знали, что у вас получится? Вы ведь даже в художественной самодеятельности не участвовали.

–  Знал! Ещё во время службы разок себя проверил. В 1952-м пошёл записываться в кружок художественного слова, а мне руководитель говорит: «Мичман, вам полгода до выпуска, вы без пяти минут офицер. Зачем вам тратить время?» Я говорю: «Хочу и всё». «Запретить вам я не могу… Подготовьте басню или стихотворение». А я-то знал, что хорошо читаю. Прихожу. Сидят в комиссии двадцать «салажат», смотрят на меня как «мэтры» – они-то уже полгода занимаются. Я пык-мык, весь зажался. Руководитель улыбнулся: «Я же говорил, что не надо тратить время». Стою убитый: «Как же так? Дома всё здорово получалось…» Эти пацаны: ха-ха-ха! «Дома все гении!» И тут этот худрук сделал мудрый шаг: всех выгнал, закрыл дверь на ключ, отвернулся от меня и сказал: «А ну читай! Ты моряк или нет? Читай!!!» Чувствую, для меня наступил момент – быть или не быть. Если сейчас не докажу ему, что могу, всё – мне конец. И когда я прочитал «Мартышку и очки», он выдержал паузу, потом подошёл, навис надо мной… Я смотрю, а у него слёзы в глазах. «Сынок, я не знаю, что ты будешь делать на флоте. Тебе же без театра не жить!»

– Потрясающе!

– О! Каково? Я зарыдал, не сдержался. А мне тогда было уже… 22 года. Вот в тот момент родился, может быть, артист Ваня Краско! Но не всё так просто было. Уволившись с флота, я поступил на филфак, где отучился три года. Там же познакомился с Кирой Васильевной – с будущей Андрюшиной мамой. Причём это была моя вторая семья.

– ?!

– Произошла такая история. Когда я окончательно решил поступать в театральный, моя первая жена Катя под влиянием своей мамы поставила мне ультиматум: или семья, или театр. Я спросил: «Это твёрдо?» «Да». Такая постановка вопроса была для меня открытием. Мы любили друг друга, родилась Галочка… Но как можно было настолько не понимать, что для меня один свет в окошке – театр. «Тогда собери мой чемодан!» И я спокойно ушёл, взяв с собой лишь некоторые книги.

Иван Краско (справа) с первой женой Екатериной и товарищем по военно-морскому училищу. 1953

– Добрые отношения удалось сохранить?

– Вскоре она вышла замуж, но все эти годы у нас были нормальные отношения. Не так давно Катя, к сожалению, умерла. Придя на кладбище, я с большим удивлением увидел, что она не поменяла фамилию. Так и осталась – Краско Екатерина Ивановна.

– Расскажите ставшую легендой историю, как вас попросили подыграть однокурсникам, просматривавшимся в ленинградский Большой драматический театр, а в результате взяли именно вас.

– Совершенно точно! Я должен был подыграть Жоре Штилю и Саше Семёнову. Штиль играл Трубача, а я – Егора Булычёва, главную роль. Саша Семёнов – Гришку Незнамова, а я – Шмагу. Роль – пулевая! Как в таких случаях говорят, кто кому подыгрывал… Но ведь там ещё и нюансы многое решали. В худсовете театра сидел Сергей Юрский, а мы с ним и Игорем Горбачёвым вместе играли в университетском театре «Драма». Меня же «Драма» воспитала фактически – за те три года, что я на филфаке учился, я там переиграл всё! Так вот Серёжа Юрский торопился на телевидение и передал Товстоногову записку: «Обратите внимание на Краско!» Дядя Женя Лебедев поддержал: «Гога, этого носатого возьми. Опсовеет, мне замена будет». А Слава Стржельчик, с которым мы познакомились ещё на съёмках «Балтийского неба», воскликнул: «Этого я знаю. Георгий Александрович, вот такой парень!» Это мне уж потом рассказали. Прибежал Лёша Герман, который был тогда очередным режиссёром в БДТ. «А кто здесь Краско? Тебя наверх Гога требует!»

Вхожу, а Товстоногов гипнотически на меня воздействовал через свои очки-хамелеоны. Глаз не видать, но я сразу почувствовал такой мощный поток энергии, плюс известный грузинский акцент: «Иван Иваныч, а ви что нэ заинтэрэсовани в нашэм театрэ?» «Почему, Георгий Александрович? Заинтересован. У меня девиз – или БДТ, или в Сибирь». Пауза, все в недоумении. «Что значит в Сибир? По этапу?» Все захохотали, а я даже не видел со страху, что там весь худсовет. «То ест ви не возражаэтэ, если би вам давэлос служит у нас в театре?» «Не-е-ет, – говорю, – ни в коем случае!» Все хохочут. «Ну тогда ждитэ!» В результате Володя Максимов, Алина Немченко, Жора Штиль и я в 1961 году были приняты в труппу БДТ.

 – Сразу попали в лучший театр, в легендарную труппу. Голова кругом не пошла?

– Нет. Некогда было. Началась работа. Но вот роли-то там у меня все были небольшие.

– Как Зинаида Шарко сочно выразилась: «В БДТ «золотая дюжина» актёров держит весь репертуар в своих зубах, пока жива». 

– Правильно – так и было! Лебедев, Копелян, Стржельчик, Полицеймако…Там действительно было сложно пробиться. Играл я очень много, но практически – одну массовку, эпизодические роли. Это меня угнетало. Четыре года проработал и ушёл в Театр имени Комиссаржевской, где служу до сих пор – ровно 50 лет.

– Из тех, с кем вам приходилось выходить на сцену, близко общаться, кого считаете самым-самым великим?

– Всех! Но для меня наиболее близким был Паша Луспекаев. Он – мой главный учитель по актёрским делам. Фигура была мощная, самобытнейшая, такая – ух! Действительно гений такой от земли, от природы. Помню, он Нагульнова играл в «Поднятой целине» на сцене БДТ. О! Зал вставал, когда он «Интернационал» запевал. Нас, его партнёров, оторопь брала. Ещё – Серёжа Юрский, которого я до сих пор боготворю. Дядя Женя Лебедев, Копелян, Стржельчик – артисты великолепные, цари сцены! Ещё Таня Доронина. При Гоге это была такая звезда! Вот это была Актриса. В «Старшей сестре» я в неё влюбился как в партнёршу. А в «Варварах»? А какой она была Настасьей Филипповной в «Идиоте»?! Особенно в сцене: «Бери, Ганька, деньги-то!» У-у-хх! Силища невероятная!

Лейтенант Иван Краско. Город Вилково под Одессой, 1954

– Ваш сын Андрей рассказывал, что в пять лет «лично был знаком» с Ефимом Захаровичем Копеляном, когда вы его привели в театр на свой спектакль…

– Было! Мне говорят: у тебя же маленький сын. Давай его сюда! Андрюша как увидел Копеляна, особенно его усы, и всё – не оттащить. В слёзы! Ефим говорит: «Дайте парню пистолет. Иван потом принесёт!» Но на сцене-то он оказался ещё раньше – года в два. Я играл тогда в университетском театре. И Кира Васильевна взяла его на спектакль «Центр нападения умрёт на заре» по пьесе Августина Куссани. Андрюша выбежал на сцену, на него, конечно, все зашушукали. А он, вместо того чтобы испугаться, повернулся к зрителям, громко крикнул: «Здесь играет мой папа!» И поклонился ко всеобщему восторгу зала.

Между прочим, недавно уже мой младший сын Фёдор выходил со мной на сцену, у него явная склонность к лицедейству. А Ванька вовсю танцами занимается – хочет быть танцором… 

– Иван Иванович, в 1970-х у вас был очень успешный фильм «Конец императора тайги», где вы сыграли атамана Соловьёва. Почему после этого кино вас не закрутило?

– Всё же его величество случай решает. Скажем, Славе Тихонову повезло с режиссёром Ростоцким. Так бывает. Но я не жалуюсь. К тому же я больше театральный актёр, конечно… Тем более ещё с разбором артист. Как прихожу, первым делом спрашиваю: «Кто автор сценария? Кто режиссёр? А ну давай побеседуем». И чаще всего мои предложения по роли принимаются. А как же? Мне же играть. Как Фаина Георгиевна говорила: «Съёмка в кино – плевок в вечность! Гонорар я проем, а позор останется!» А ещё, как сравнительно недавно выяснилось, – мне нельзя играть убийц, душегубов… 

– Почему?

– Как-то Володя Бортко предложил мне в «Бандитском Петербурге» роль Черепа, он по сценарию правая рука Антибиотика. Я прочитал сценарий и подумал: «А ведь его можно серьёзно сделать!» У меня есть немецкая зажигалочка «Золинген» – подарок знакомого актёра. С одной стороны можно прикуривать, а с другой стороны – ножичек. Острейший! Я однажды последним поездом приехал, вышел из метро и вижу – два парня стоят. Их взгляд мне сразу не понравился. «Отец, закурить не найдётся?» Я дал им по сигарете. «Может и прикурить?» Чётко вижу их намерения – меня «пощипать». Достаю эту зажигалочку, даю прикурить и после этого показываю нож: «Дальше будем говорить?» Парни тут же «Э-э-э… батя-я-я!» И как дунули от меня.

Иван Краско в роли Раскоряки. Спектакль по пьесе И. Караджале «Вот так карнавал». Театр имени Комиссаржевской, 1982

Я эту историю рассказал Бортко. В лицах! Володя говорит: «Да ты и меня-то напугал, Иван Иваныч! Всё аж захолодело!» Я говорю: «Это – Череп! Обиженный, безжалостный гэбист, который мочит людей, не моргнув глазом». Бортко говорит: «Всё. Утверждён». И тут у меня инфаркт… 1999 год. Он мне звонит сразу после реанимации: «Голубчик, что же нам делать?» «Бери другого, Володь. Я надолго». Потом, только я поправился, мне предлагают сыграть депутата-мафиози с мокрым прошлым в фильме «Коррупция». Я ещё не приступил к съёмкам – сердечный приступ. Опять в больницу! «А-а-а, – дошло до меня. – Вот в чём дело! Спасибо за намёк… Не нужны мне такие роли». Слишком много уходит – туда. 

– Вы верите в подобные знаки свыше?

– Верю. Это точно был знак. «Ваня, на кой хрен тебе играть этих сволочей? Играй добрых людей, какой ты и есть в жизни. Ты их лучше выразишь».

– Можете назвать тройку своих любимых киноролей?

– Это совершенно точно бандитский атаман Соловьёв – в «Императоре тайги». Майлс Гендон – в картине «Принц и нищий». Был ещё такой фильм на студии Горького «О чём не узнают трибуны» по сценарию Юрия Трифонова. Там в роли футбольного тренера режиссёр хотел снимать Петю Вельяминова, а меня пригласил попробоваться для галочки. После пробы я сказал: «То, что вы просили, я сделал. Теперь дайте я сыграю так, как это вижу и хочу». Режиссёр удивился: «Да ради Бога!» Он же понимал, что всё равно не будет меня снимать. Но Юрий Трифонов, увидев именно эту мою пробу, воскликнул: «Вот! Про этого человека я написал». В результате я сыграл в этой ленте, и именно из-за этих нюансов она мне дорога.   

– Что, по-вашему, талантливому актёру нельзя простить?

– Во-первых, нельзя свою гражданскую позицию менять. И вообще главное – достоинство своё не терять и не соглашаться на похабную рекламу. Я однажды послал одного режиссёра. Благим матом закричал на всю улицу: «М…дак! Г…вно!» Вдруг вижу:  вокруг стоят люди, раскрыв рты, и смотрят, как идёт артист Краско и матерится по телефону. Дело в том, что этот безымянный режиссёр, я даже не успел спросить его фамилию, предложил мне рекламировать долголетие потенции. Конечно, я не сдержался. Вот такое моё отношение! Нельзя продавать свою душу за эти тухлые рубли и доллары.

– Вам приходилось совершать актёрские подвиги?

– Года два назад во время спектакля «Эрос» с двухметровой высоты обрушилась площадка, на которой мы с Лизой Ниловой стояли и обнимались. Мы так и рухнули в обнимку! Слава богу, я головой не треснулся о планшет сцены. Жуть! Лежу, надо мной стоят все занятые в спектакле актёры, монтировщики. Закрыли занавес, и в зале поняли, что ЧП. Помреж ко мне подбегает: «Иван Иванович! Спектакль отменяем? Надо объявить зрителям…» Я взял микрофон: «Дорогие друзья! Вышла техническая накладка, ради бога, извините! Через семь минут спектакль будет продолжен». Зал зааплодировал. А утром в клинике МЧС обнаружили: ребро сломано, внутренние гематомы…  Все говорят, что я совершил подвиг. А мне кажется, это в порядке вещей, как говорил один из моих персонажей Сократ.

– И много в вашей жизни было вот таких «в порядке вещей»?

– Когда во время съёмок «Императора тайги» у меня вырезали аппендикс, я приехал через неделю-полторы (всего!), несмотря на то, что шов ещё не зажил. А мне там в кадре надо было прыгать через забор. Говорю: «Давайте снимать». Режиссёр: «Ты что, Иван!» «Ставьте камеру! Делаем один дубль». И я перемахнул через довольно большой забор, что тоже, я считаю, в порядке вещей. А почему я должен останавливать процесс, не имею я права  на это!

– Олег Борисов как-то написал в дневнике: «Два самых страшных и непреодолимых препятствия в человеческой жизни – слава и деньги». Согласны?

– Абсолютно. К славе я отношусь совершенно спокойно. Звёздной болезни у меня никогда не было и не будет. А деньги все с собой туда не возьмёшь. Это всё – шелуха, пена.

– Считается чуть ли не аксиомой, что актёрство – это разврат, богема, пьянство, и тому немало ярчайших примеров. Как получилось, что вас миновала чаша сия?

– Чаша сия, я считаю, может быть… если всё в меру. Это грех неизбежный. Но я не чувствую за собой греха, а виной тому Паша Луспекаев, который сказал: «Как мужик себя не сдерживай! Иначе в тебе артист кончится». «Ух ты, как интересно-то!» – я так глубоко над этим задумался. Он вообще своим примером на меня существенно повлиял. 

– Тем не менее вас не коснулась известная «русская болезнь»…

– А в этом мне сама жизнь помогла. Во-первых, батя мой от любви не от любви, но всё равно от водки помер. Коля, брат, который на войне был разведчиком и там к спирту так пристрастился, что потом уже не смог остановиться… Тоже рано ушёл! И у меня, видимо, на этой почве неприятие возникло. Однажды мы с двоюродным братом в день рожденья браги выпили сладенькой. Ночью я проснулся на сеновале от какого-то шума. Оказалось, это так громко течёт Охта. Я так этому удивился – никогда прежде не замечал! Потом птички стали петь, солнышко взошло… Я подумал: какая же прекрасная жизнь, когда ты трезвый. (Смеётся.) Это был, пожалуй, единственный случай, когда я напился – ведь я не помнил даже, как на сеновале тогда оказался. Из этого всего я сделал умозаключение: терять власть над собой – последнее дело! Я и сейчас употребляю по 50–100 граммов с разрешения моего кардиолога лечащего. А приедет Боря Аханов, мой дружок из Израиля, мы с ним под хороший разговор и пузырёк уговорим. Но «ничего сверх меры!» – это одна из мудростей Сократа. И ещё он сказал великую вещь: «В молодости мы безрассудно воруем здоровье у самих себя». Ага! Задумайся-ка, что это значит? 

– Тот луспекаевский совет, мол, нельзя себя сдерживать как мужика, повлиял на вашу бурную личную жизнь? Четыре только официальные жены… 

– Конечно, повлиял. Но у меня всё не сразу, не вдруг, а только по любви. Вот как с Натальей Николаевной получилось, мамой Вани и Феди. Обязательно – эпистолярный жанр, провожания… Нет, это для меня не «стакан воды». Нет! Это в первые годы советской власти была в ходу такая теория: «С женщиной переспать – всё равно что выпить стакан воды!» Встретились, полюбили, разбежались! Коммунизм – все для всех… Никогда этого не понимал и всегда говорил: я не собачка, не кошка. Я – человек, гомо сапиенс – для чего-то у меня голова на плечах, и мозги мне не зря дали. И воля ещё есть.

Сергей Боярский и Иван Краско (справа) в роли Луначарского в спектакле по пьесе М. Шатрова «Большевики». Театр имени Комиссаржевской, 1970

– То есть у вас каждый роман – это всё серьёзно и навсегда?

– Ну да! А жизнь вносит потом свои коррективы… Вот сейчас я влюблён в свою Наташу и ничего не могу с этим сделать. Главное же – душевное совпадение. Сейчас мы изучаем друг друга и привыкаем. 

– Значит, ваш опыт доказывает, что Пушкин прав: любви все возрасты покорны?

– Именно так. Сократ и Пушкин – мои вечные кумиры.

– У вас сколько всего детей?

– Семеро. Галочка – самая старшая дочь, на два года старше Андрюши, родилась в первом браке. Потом появились Андрюшка и Юля. Кира Васильевна в 1997-м умерла, а мы ведь с ней сорок с лишним лет прожили.

– А писали, что вы оставили эту семью, когда дети были совсем маленькие.

– Написали: папа ушёл из семьи, поэтому Андрюшу воспитывали бабушка и мама. Это такой бред, что я даже не обиделся. Мы все сорок лет жили вместе. Правда, в этот момент на стороне у меня родилась Мариночка, она в Америке сейчас живёт, учится в университете Лос-Анжелеса… Помню, Кира Васильевна меня спросила перед смертью: «Мне любопытно, почему ты нагулял девочку, а от меня не ушёл?» «Всё равно ты лучше всех, мать!» – отвечаю. Она зарыдала… Понимаешь, жизнь есть жизнь. Гале, между прочим, 3 июля стукнул 61 год. Она мне двух внуков родила, даже двое правнуков уже есть.

– Семеро детей… Хочешь не хочешь, а приходится деньги зарабатывать – сниматься не щадя себя…

– Старшие от меня ничего не требуют. Они, молодцы, уже сами на ногах! Ваня с Федей – другое дело. Я просто обязан их вырастить и поставить на ноги. Если доведётся – на свадьбе их погулять.

– Они в вашу породу пошли?

– Андрюшка, когда увидел Ваню маленького, просто сел на землю и стал хохотать. Спрашиваю: «А что такого смешного в человечке этом?» «Да наш – Краско!» – отвечает. Подтрунивали же, что, мол, чьи они, неизвестно. А когда они оказались «красками», сразу все разговоры прекратились.

– В июле исполнилось 10 лет, как Андрей ушёл. Время лечит?

– Тоска всё равно остаётся. Хотя я считаю его живым, и с ним часто до сих пор разговариваю – у нас дома везде его портреты стоят. Говорю: «Вот видишь, сынок, всё продолжается. Зря ты ушёл…»  Когда в программу «Пусть говорят» пригласили Каролину Попову и их с Андреем дочь Алису, Андрей Малахов меня спросил: «Иван Иваныч! Дед признает свою внучку?», я ответил: «А что мне Андрюша скажет, если не признаю?!» Зал грохнул аплодисментами.

– С его жёнами и детьми по-прежнему общаетесь?

– Конечно! С Мириам, мамой старшего Яна, они в Варшаве живут, перезваниваемся. Ян каждое лето приезжает ко мне на дачу. С Маргаритой Звонарёвой, которая мама Кирюши, мы вообще сейчас в одной квартире живём. Всё нормально! И Каролина очень славная женщина.

– У вас, помимо театра, есть серьёзные увлечения?

– Главная отдушина у меня от нервов – с деревяшками люблю возиться. Несмотря на подслеповатость, люблю постоять у верстачка. На даче очень много сделано моими руками – полки всякие, скамейки, лесенка на второй этаж… Мой сосед Миша Боярский как-то пришёл, закурил и всплакнул: «Теперь я вижу разницу между нами». «Какая, Мишаня?» «Ты ваяешь шедевры, а я всё «капусту» рублю!»

– Иван Иванович, вам 85 лет, а вы в четырёх спектаклях играете, в кино снимаетесь…  Откуда в вас такое жизнелюбие, чувство юмора, силы, здоровье?

– Думаю, что всё это благодаря любопытству к жизни, которое меня не покидает. Плюс закалка трудовая, которую мне дала баба Поля, а потом флот. Всё-таки восемь лет отдать флотской службе, режиму – это не зря. Ну и потом – не злоупотреблять всякими якобы вкусностями. Опять же по Сократу, который сказал: «Я ем, чтобы жить, а многие живут, чтобы есть!»

– Вы знаменитую чеховскую норму о том, что мужчина должен успеть за отпущенное ему время, перевыполнили многократно. Что не успели и ещё нужно сделать обязательно?

– Ой, Господи боже мой! Да если бы не проблема с глазами, я бы сейчас здесь сидел и писал… Есть у меня мечта самому написать пьесу или сценарий и сыграть Вольтера. Очень выигрышная роль: в кресле вольтеровском сидишь и изрекаешь мудрые, очень острые вещи. Кстати – о власти! Ещё очень хочу прочитать со сцены монологи Бориса Годунова пушкинского. Это страшная вещь! Я ведь считаю, что Паша Луспекаев мне это завещал, потому что сам сказал об этой роли: «В ней выжить нельзя, в ней только подохнуть можно!»

– Согласитесь, не самый лучший вариант…

– Нет-нет, я никуда не спешу. Я своей Наташе перед свадьбой сказал: «Могу подарить тебе цикл – семь лет. Думай! А если родишь мне дочку – вообще гениальная женщина будешь!»

– Даже так?!! Значит, самая главная тайная мечта…?

– Ну да! Доченьку хотелось бы. (Смеётся.)

               

Фото из семейного архива Ивана Краско и архива театра имени Комиссаржевской.

Беседовал Андрей Колобаев


Авторы:  Андрей КОЛОБАЕВ

Комментарии



Оставить комментарий

Войдите через социальную сеть

или заполните следующие поля

 

Возврат к списку