Двойной ожог

Автор: Таисия БЕЛОУСОВА
30.07.2009
   
Складывалось впечатление, что спасатели-пожарники, тушившие огонь, не торопились на помощь гибнущим студентам
 
   
   
«Уверен, два суда в России мы проиграем, – говорит руководитель «Фонда помощи пострадавшим от пожаров...» Юрий Перцев. – Надежда лишь на Страсбургский суд. Пока наши чиновники не поймут, что гибель граждан на пожарах обходится очень дорого, ничего у нас не изменится»  
   

Студенты, полтора года назад чудом уцелевшие при пожаре в московском вузе, теперь добиваются полноценной медицинской помощи и требуют наказать виновных в той страшной трагедии

 «Прекрасным осенним днем в столице нашей Родины, на глазах у миллионов людей гибли ни в чем не повинные дети. Гибли дети, стремившиеся стать полноценными гражданами общества, готовые совершать открытия, мечтавшие продолжить свой род и взять на себя заботу о стареющих родителях. Гибли дети, которым государство своим основным законом гарантировало право на жизнь. Погибало будущее нашей страны…» – c этих строк начинается письмо, адресованное Дмитрию Медведеву. Авторы его – родители студентов, пострадавших при пожаре в Московском институте государственного и корпоративного управления (МИГиКУ). В своем письме родители задали вопросы, на которые надеялись получить конкретные ответы. Ответ в две строчки их обескуражил: «Ваше обращение, посланное на имя Президента Российской Федерации, рассмотрено и принято к сведению». И тогда родители, обратившись в нашу редакцию, попросили рассказать, как на пожаре «спасали» их детей и в каком бедственном положении эти дети находятся сегодня.

Спасайся, кто может
2 октября 2007 года в 13.00 в филиале МИГиКУ, занимавшем 4-й этаж 5-этажного дома №5 по 1-й улице Машиностроения, начался пожар. Погибли 11 студентов, госпитализирован 51 человек, 35 из которых получили тяжелейшие травмы.
Согласно официальной справке МЧС РФ, от 3.10.2007, при пожаре было эвакуировано 90 человек. По данным Управления Государственного пожарного надзора МЧС РФ, в ходе тушения огня пожарные спасли более ста человек. Отдельные газеты сообщали о 100-150 спасенных студентах и преподавателях. И рассказывали о том, что парни, пытавшиеся спуститься по водосточной трубе, срывались, что студенты и преподаватели спрыгивали на тенты, растянутые под окнами сотрудниками МЧС, что их выводили из здания по двум внутренним маршевым лестницам, а также эвакуировали с помощью подъемников и даже вертолета.
Можно было бы искренне порадоваться за спасенных и отдать должное профессионализму и героизму столичных пожарных, если бы не воспоминания пострадавших студентов и видеосъемка пожара. Они-то и позволили установить, сколько человек, каким образом и кем были спасены и эвакуированы.
Начну с численности эвакуированных.
3 октября в филиале МИГиКУ шли занятия у четырех групп. Две группы, приблизительно 30 человек, занимались в аудитории (присвоим ей №1), чьи окна выходили в левый торец здания. Еще одна группа, 25 человек – в аудитории №2, располагавшейся в центре институтского коридора, окна ее выходили на фасад. Третья группа (25 человек) занималась в аудитории №3, располагавшейся рядом с единственной маршевой лестницей, по которой можно было покинуть здание. Неподалеку от лестницы – бухгалтерия (7-8 человек) и кабинет декана. Как видим, общее число студентов, преподавателей и сотрудников института, находившихся на 4-м этаже, не превышало 90 человек.
После начала пожара сотрудники бухгалтерии, студенты из аудитории №3, преподаватель английского из аудитории №1 и декан успели спуститься по лестнице. Остальные студенты не смогли эвакуироваться, так как коридор очень быстро заполнил удушливый черный дым.
Первой заполыхала аудитория №2. У студентов и преподавательницы выбор был невелик: либо сгораешь заживо, либо прыгаешь вниз. Один из парней в полете сумел ухватиться за ветви и взобраться на дерево. Так он сидел на уровне третьего этажа до приезда пожарных – то ли сил не было спуститься, то ли пребывал в шоке. Другой парень, падая, ухватился за интернетовский кабель. Трое парней рухнули на газон. Остальные стали прыгать на козырек подъезда, где быстро образовалась страшная куча-мала: неудачно приземлившиеся теряли сознание, на них сверху всей тяжестью обрушивались новые жертвы.
Минут через пятнадцать после этой «эвакуации» к зданию подъехали спасатели-пожарники. «Сюда-сюда, – встревоженно кричал им мужчина, сумевший взобраться на козырек подъезда, – тут столько людей!» Однако никто из прибывших почему-то не поспешил им на помощь. По воспоминаниям пострадавших, после долгого ожидания спуститься с козырька им помогли студенты их института.
Еще до прибытия первых пожарных расчетов огонь добрался до аудитории №1. В коридоре, в пяти метрах от аудитории имелся запасной выход. Но воспользоваться им ребята не могли, двери были накрепко заделаны. Держась за подоконник, они попытались ногами разбить стекла окон третьего этажа, но стеклопакеты не бились. Когда дышать стало нечем, когда стала плавиться и гореть одежда, началась паника. Одни звонили родителям и прощались с ними. Семь человек выбросились из окон в небольшой дворик, где лежали доски, битые стекла, куски бетона и арматуры. Кто-то из них остался жив, другие разбились. В этой аудитории находились братья-близнецы Андрей и Сергей Ковалевские. По воспоминаниям сокурсников, эти ребята были удивительно законопослушными. Убежденные в том, что пожарные обязательно их спасут, они уговаривали других потерпеть. Андрей сгорел заживо, Олег, рискнувший прыгнуть вниз, получил травмы, «несовместимые с жизнью». Им было по 20 лет.

Кино не для всех
По некоторым данным, видеосъемку, о которой я упоминала, вел кто-то из сотрудников МЧС. И она явно не предназначалась для широкого показа. В начале просмотра видишь фасад здания, где пламя вырывается только из окон аудитории №2. Окна остальных помещений на всех этажах закрыты, вероятно, люди уже покинули их. Неспешно запечатлев парня, сидящего на дереве, тела ребят, лежащих на газоне, толпу зевак, оператор переходит к левому торцу здания.
…Услышав крики студентов аудитории №1, прохожие и рабочие с соседней стройки бегут им на помощь. В проемах четырех окон, из которых вырываются клубы черного дыма, на подоконниках сидят и стоят испуганные хрупкие девчушки и парни с почерневшими от копоти лицами. Добровольные спасатели взламывают ворота, преграждающие путь во двор. В надежде, что пожарные подгонят сюда машину с лестницей, они за руки быстро тянут по земле пострадавших студентов и укладывают их на газоне. Заметив, что их снимают на камеру, один из добровольцев зло кричит: «Х… ли тут снимать! Давай помогай!» Но оператор продолжает свою работу.
В кадре наконец-то появляются долгожданные пожарные с лестницами, но те, увы, достают лишь до третьего этажа. «А че, у них ни на одной машине лестниц нет? Ну, б…!», – ругается какой-то работяга. Не дождавшись помощи, пятеро парней из крайнего окна по очереди медленно и осторожно спускаются по водосточной трубе до забора, а с него благополучно спрыгивают вниз.
Сверху тем временем доносятся горестные крики: «Пожалуйста, ну помогите же нам!» Народ внизу матерится. И тут во двор вбегают рабочие, с брезентом со стройплощадки. Они быстро растягивают его под окнами, им помогают студенты и уличные зеваки. «Прыгайте, прыгайте!» – уговаривают они ребят. А те в шоковом состоянии не решаются сделать последний шаг. Наконец прыгает парень, за ним девушка. Под тяжестью их тел брезент то и дело вырывается из рук добровольцев. Спасенные, видимо, получив травмы, сами уйти с брезента не могут. Их быстро уносят. Добровольцы, понимая, что при очередном прыжке они могут не удержать брезент, кричат: «Мужики, нужны мужики!». На помощь бегут, но не пожарные, а зеваки. Во двор, запыхавшись, вбегают солидные мужчины, в руках у них – рулон широкой ярко-синей ткани: «Может быть, это можно натянуть…» А сверху валятся парень в голубых джинсах, тоненькие девушки одна в белой, другая в леопардовой кофточке, затем снова прыгают юноши. Из дальнего окна летит парень в красной майке, но брезент от него далеко…
Вдоль фасада оператор идет к правому торцу дома. На дороге, тротуаре, газонах лежат пострадавшие. Лишь единицы из прохожих пытаются им помочь: приносят воду, дают телефон позвонить родным; остальные – с любопытством глазеют на пожар или же фотографируют мобильными телефонами обгоревших, окровавленных, переломанных студентов. Из спасателей лишь один, приказав убрать видеокамеру, пытается оказать медицинскую помощь миниатюрной девочке с окровавленной головой, у которой начались судороги.
Наконец приезжает первая «скорая помощь». От правого торца строители несут на одеяле полную стонущую женщину. Под окнами правого торца работяги также держат брезент. Бок о бок с ними впервые вижу двух пожарных. Эта группа спасает еще двоих – парня и девушку. На этом съемка заканчивается.
Насколько мне известно, существует еще одна видеозапись пожара, с грифом ДСП. На ней можно увидеть, как тушат огонь, как работают подъемники, подающие на крышу пожарные рукава, штаб по тушению пожара, выгоревшие институтские помещения, видно также заместителя мэра Петра Бирюкова. А эвакуации ста человек на этой записи нет.
Я расспрашивала пострадавших, видели ли они, как пожарные эвакуировали 100 человек. Никто не видел. Будучи человеком добросовестным, просмотрела в Интернете все фотографии с пожара. Лишь на одной из них, в окне четвертого этажа, заметила спокойно стоящую женщину. Это фото сделано было уже после описанных мною событий. Хочется верить, что эту женщину пожарные спасли.
Пытаясь понять, почему пожарные не пришли на помощь студентам из аудитории №1, узнаю, что для спасения людей с высоты 3-5 этажей можно было использовать натяжное спасательное полотно (НСП) с удобными ручками и так называемый Куб жизни – надувной батут. Однако, как выяснилось, этих элементарных средств спасения в арсенале российских пожарных нет. По мнению ветеранов пожарной охраны, познакомившихся с видеофильмом, снять ребят можно было, используя трехколенную выдвижную лестницу и одну штурмовую лестницу. Почему этого не сделали – непонятно. Допустим, машина с лестницей не могла въехать во двор. Но почему в таком случае никто из пожарных-спасателей не взял на себя руководство спасательными работами? Будь среди тех, кто держал брезент, хоть один опытный человек, он бы приказал ребятам прыгать на живот или на спину. Но такого человека не оказалось. И студенты, все как один, прыгали «солдатиком» – ногами вперед. Из-за чего и получили тяжелейшие травмы.

«Уж лучше бы я там остался…»
По сообщению начальника Главного управления МЧС РФ по г. Москве Евгения Бобылева, все пострадавшие отравились угарным газом. О других травмах он не упоминал. В списке госпитализированных, составленном оперативно-информационным отделом Департамента здравоохранения г. Москвы, отравление продуктами горения зафиксировано лишь у 7 человек. А у 40 человек – закрытые и открытые черепно-мозговые травмы, сотрясение головного мозга, переломы основания черепа, позвоночника, таза, конечностей, ожоги верхних дыхательных путей, лица и тела.
Сразу после пожара материальную помощь выделило правительство Москвы: по 150 тысяч рублей получили родители погибших и по 50 тысяч пострадавшие. Позже по 41 тысяче получили 6 человек, находившиеся в крайне тяжелом состоянии. Еще по 50 тысяч пострадавшие получили от института, он же, по просьбе родителей, оплачивал услуги сиделок и счета на приобретение предметов гигиены и лекарств. Но деньги эти ушли, как вода сквозь пальцы.
Те из студентов, кто смог быстро встать на ноги, продолжили обучение в МИГиКУ, плату (МИГиКУ вуз коммерческий) за которое они вносить не будут до окончания вуза. Пытаясь узнать, сколько пострадавших студентов вернулось в институт, получила в деканате бойкий ответ: «Все». – «Но ведь Макаров практически не ходит…» – «А ему брат берет задания…» – «А Юля Тищенкова?» – «Приходит-приходит, ей сидеть трудно, а ходить она может…» Госпожа из деканата явно выдавала желаемое за действительное. Вот лишь несколько примеров.
20-летний Дима Грачев «эвакуировался» на брезент. Госпитализирован в крайне тяжелом состоянии. Диагноз: «Тяжелая сочетанная травма (ТСТ. – Ред.) открытые и закрытые переломы с повреждением кожных покровов в виде ссадин, подкожных и межмышечных гематом, ранений и размозжения мышц), ожог верхних дыхательных путей, ушиб легких, ожог 1-2 ст. 1,5 % тела, перелом позвоночника, шок 3 ст.». После больницы лечился в реабилитационном центре. Вошел туда на костылях, вышел без них. В институте он смог появиться лишь в феврале 2009 года. Ходит туда только два раза в неделю. Парня мучают боли в спине, много проблем доставляет отсутствие чувствительности в левой стопе. Родители Димы опасаются, что с возрастом полученные сыном травмы еще дадут о себе знать.
18-летний Юра Быцан выпрыгнул во двор, когда оплавилась куртка. Сильно ударившись головой об асфальт, сознания он не потерял. При госпитализации поставили диагноз: «ТСТ, перелом лобной кости и основания черепа, ушиб легких, ушибленные раны губы и лица». Чуть позже выяснилось, что у парня сломаны обе руки и нос плюс внутричерепная гематома. Через месяц в районной поликлинике Юру, который с трудом передвигался, решили выписать с больничного. Слава богу, он попал к специалистам 1-й Градской больницы. Юре повезло и в другом – гематома превратилась в небольшую кисту, в противном случае пришлось бы делать сложную операцию. Правда, как эта самая киста поведет себя в дальнейшем, пока никто не знает. Инвалидность Юре не дали, хотя парня часто мучают сильные головные боли, долго сидеть он не может, в метро ему становится дурно. В институте Юра появился только спустя полгода после пожара. На учебу его возил друг, потом машина сломалась, и теперь Юрий сидит дома. Временами парень срывается: «Уж лучше бы я там остался, чем так жить…»
На момент пожара тоненькой красавице Юле Тищенковой было 17 лет. Девушка прыгала на подъездный козырек. Только через полтора часа ее, в крайне тяжелом состоянии, увезла «скорая». Диагноз: «ТСТ, перелом костей таза, левого бедра, правого плеча. Разрыв селезенки. Ожог верхних дыхательных путей. Шок». В больнице выяснилось, что из-за ожога трахея девушки соединилась с пищеводом. Пять месяцев Юле пришлось дышать и есть только при помощи специальных трубочек. Пять долгих месяцев она была прикована к постели в институте Склифосовского, перенесла семь операций. Три месяца провела в реабилитационном центре. Когда Юля сделала первые шаги, врачи глазам своим не могли поверить. Обычно с подобными тяжелейшими осколочными переломами бедра люди садятся в инвалидную коляску. Нынче Юля – инвалид I группы: у нее плохо сгибается левая рука, есть проблемы с левой ногой, почками, позвоночником. Впереди косметическая операция. Но она уже может, правда, с чужой помощью, выйти на улицу.
Остается дивиться мужеству этой девочки. Она не только вытерпела жуткие боли, но и нашла в себе силы жить дальше. После пребывания в Склифе, где с ней работали прекрасные специалисты, Юля мечтает стать психологом, чтобы помогать людям, пережившим стрессовые ситуации. Что до МИГиКУ, то туда Юля возвращаться не хочет. За прошедшие полтора года никто оттуда ей ни разу не позвонил…
Семья Станислава Макарова (мать, старший и младший братья) – беженцы из Узбекистана. Регистрация у них в Переславле-Залесском, жилье снимают в Подмосковье, взрослые работают в Москве.
Во время пожара 20-летний Стас «эвакуировался» из аудитории №2 последним. Он стоял на небольшом выступе стены, ухватившись руками за оконную раму, и ждал пожарных. Когда пламя охватило руки, парень рухнул на землю с 15-метровой высоты. Первоначальный диагноз: «ТСТ, 2-сторонний пневмоторакс (скопление воздуха или газа в плевре при повреждениях грудной клетки, сопровождающихся разрывом легкого. – Т.Б.), перелом костей таза. Тупая травма живота с повреждением внутренних органов. Ожог 1-2-3 ст. 16 % тела. Ожог верхних дыхательных путей. Шок». При лечении обнаружили ушибы правой почки, печени, легких, многооскольчатый перелом позвонка, перелом подвздошной кости, лонной и седалищной костей, лодыжек правой голени.
Три месяца Стас провел в ожоговой реанимации и нейрохирургии 36-й больницы, перенес пересадку кожи, операции на позвоночнике и на ноге. Затем три месяца – в подмосковном реабилитационном центре, лечение частично оплатило правительство Москвы, частично – благотворители. Полгода он лечился в столичном реабилитационном центре «Преодоление». За один месяц лечения заплатила 232 тысячи рублей мама, влезшая в сумасшедшие долги, еще один месячный курс оплатил институт, остальные – правительство Москвы и благотворители. Сила воли Стаса, материнская любовь, всеобщая помощь сотворили чудо – парень стал передвигаться в ходунках. Ему бы повторить курс реабилитации, но где взять такие деньги? Зарплаты мамы хватает только на оплату квартиры и еду. Стас, инвалид первой группы, получает пенсию 6 тысяч рублей. Имей он столичную прописку, пенсия была бы в два раза больше.
Слава богу, Стасу везет на добрых людей. После того как сюжет о его непростой судьбе показал канал РТР, ему предложили пройти бесплатный курс лечения в Бюро медико-социальной экспертизы и реабилитации. Теперь Стас может передвигаться на костылях. Врачи уверены, что он сможет ходить только с палочкой, но для этого необходимо продолжить лечение в специализированных центрах.
Узнав от меня о том, что он учится в институте, Стас подивился: «Да за все это время мне оттуда ни разу не позвонили. Брат попытался выяснить, как я могу продолжить обучение. Ему вручили задания по английскому языку и учебники. Пусть, мол, учится сам, дистанционного обучение у нас нет. Да они от меня просто тупо отказались…»

Кто виноват?
2 октября 2007 года сотрудники Следственного отдела ЮВАО Следственного управления Следственного комитета при прокуратуре г. Москвы возбудили уголовное дело по ч.3 ст.219 УК РФ (нарушение правил пожарной безопасности, повлекшее по неосторожности смерть двух и более людей). Следователи должны были выяснить причину ЧП и установить степень виновности должностных лиц. Более года на все вопросы родителей тяжело пострадавших студентов прокуратура отвечала: «Идет следствие». Затем родители узнают, что 24 декабря 2008 года уголовное дело №411134 передано в
I отдел Следственной части Главного следственного управления ГУВД г. Москвы. Здесь оно побывало в руках трех следователей, но воз и ныне там. Из-за этой волокиты пострадавшие, нуждающиеся в дорогостоящем лечении, не могут предъявить иски о возмещении морального ущерба.
По мнению родственников пострадавших, в произошедшем виновен не один человек, а система. Им хочется, чтобы каждый получил по заслугам.
Согласно требованиям действующих СНиПов, помещения вузов должны быть отделены от других помещений противопожарными преградами и обеспечены самостоятельными выходами.
Перед судом должны предстать чиновники Федеральной службы по надзору в сфере образования и науки (Рособразования), которые выдали лицензию и аккредитацию МИГиКУ в 2005 году. После пожара руководитель Рособразования Александр Рождественский заявил, что аккредитация вуза, возможно, будет пересмотрена. Однако в июле 2008 года институт вновь получил разрешительные документы.
Виноваты в трагедии владельцы и руководство МИГиКУ. 7 августа 2007 года комиссия Госпожнадзора РФ провела проверку пожарного состояния филиала института. За нарушение правил пожарной безопасности и.о. ректора была привлечена к административной ответственности. По результатам работы комиссии было вынесено предписание из 14 пунктов. Помещения института должны были оборудовать автоматической пожарной сигнализацией, системой оповещения людей при пожарах, системой удаления дыма из коридора, обшивку потолка из легковоспламеняющихся материалов должны были демонтировать, открыть заблокированную дверь запасного выхода. По словам пожарных, ничего этого не было сделано. (На мой взгляд, давно пора не только ужесточить наказание за нарушение пожарной безопасности, но и сократить сроки, в которые должны выполняться предписания Госпожнадзора. К примеру, на открытие замурованных, забитых хламом, заколоченных досками, запертых железными дверями запасных выходов следует давать сутки, не больше. – Т. Б.)
Ответить перед судом должны и пожарные, устранившиеся от спасения студентов.
На сегодня единственной организацией, которую волнует судьба студентов, остается «Фонд помощи пострадавшим от пожаров, стихийных бедствий и произвола». «После суда будут поданы иски, люди потребуют серьезную компенсацию за погибших и изуродованных детей. Компенсацию на уровне европейских масштабов. В Турине, например, родственники 6 погибших получили 13 миллионов евро. Уверен, два суда в России мы проиграем. Надежда лишь на Страсбургский суд. Пока наши чиновники не поймут, что гибель граждан на пожарах обходится очень дорого, ничего у нас не изменится», – говорит руководитель Фонда Юрий Перцев.
«Мы опасаемся, что в трагедии могут обвинить только бывшего ректора Андрея Звягина», – говорили мне на прощание родители студентов. Как в воду смотрели! Пару дней назад до меня дошел слух о том, что уголовное дело №411134 собираются приостановить… за розыском подозреваемого – Андрея Звягина. С бывшего ректора никто не удосужился взять подписку о невыезде, и тот благополучно перебрался на ПМЖ то ли в Израиль, то ли в Черногорию. Других подозреваемых у следствия, видимо, нет. 


   
   


Таисия БЕЛОУСОВА
Обозреватель «Совершенно секретно»

 


Авторы:  Таисия БЕЛОУСОВА

Комментарии



Оставить комментарий

Войдите через социальную сеть

или заполните следующие поля

 

Возврат к списку