НОВОСТИ
Начали «хамить пациентам». Визит антиваксеров в больницу превратился в балаган (ВИДЕО)
sovsekretnoru

Две жизни актрисы

Две жизни актрисы
Автор: Дмитрий ЩЕГЛОВ
30.01.2013

Актёрам не рекомендуется ложиться в гроб, даже если это требуется по ходу сцены. Считается, что снятый в гробу исполнитель вскоре окажется в нём по ходу уже совсем иного сценария. Суеверные стараются подложить вместо себя двойника.

На съёмках «Льва Толстого» Сергея Герасимова уговаривали отказаться от этой сцены. Но Герасимов был создателем фильма. Он вложил в него всё. И стоял на своём, считая непорядочным и по отношению к творчеству, и просто по-человечески подстраховаться двойником. И тогда, может быть впервые, в его режиссёрские установки вмешалась жена.

– Умоляю, не делай этого, – сказала Тамара Макарова, – сними общий план, сделай по-другому!

Герасимов помолчал… И пошёл готовиться к съёмкам в гробу.

Через полгода, измотанный долгими съёмками и монтажом, он вернулся с какого-то конгресса. Чувствовал себя скверно, ощущал какую-то непривычную вялость. Побаливало сердце. С усмешкой говорил: «Снаряды ложатся всё ближе».

В больницу они поехали с Тамарой Макаровой. Врач пообещал выпустить Сергея Аполлинариевича на следующий день: рутинное обследование, не более.

Ночью сообщили о его смерти…

В сейфе служебного кабинета Герасимова поражённая комиссия обнаружила только партбилет и негатив фильма Аскольдова «Комиссар», запрещённого ЦК и таким образом спасённого режиссёром. В соседстве двух этих вещей был даже какой-то избыточный символ судьбы и характера Сергея Герасимова.

 

[gallery]

 

* * *
Это был союз равных. И познакомились они как равные – начинающий режиссёр, начинающая актриса.

Сказка про Золушку, к которой подошли на улице и спросили: «Девочка, хочешь сниматься в кино?», давно приелась. Но что делать, если именно так начинались многие звёздные судьбы. Так случилось и у Тамары Макаровой. Ассистент режиссёров Козинцева и Трауберга на самом деле выхватила её из толпы для роли машинистки в фильме «Чужой пиджак».

Впрочем, какая уж такая случайность…

В детстве она обожала петь в граммофонную трубу, подражая Вере Паниной. Потом увлеклась пантомимой, балетом. Когда домашние спектакли стали собирать зрителей, Тамару отдали в балетную школу, откуда она вынесла пожизненную осанку, отточенность жеста. У себя во дворе она организовала театр, на один из спектаклей которого зашла молодая писательница Александра Бруштейн. По её рекомендации Тамару вызвали в отдел народного образования и предложили новые пьесы. Теперь юные актёры всё чаще стали выступать перед взрослой аудиторией и даже получать за это вознаграждение хлебным пайком.

Случилось так, что в самое тяжёлое время семья осталась без отца. Тамара была старшей сестрой. А быть старшей сестрой – это и приговор, и почти профессия, и уж во всяком случае обречённость тянуть за собой тех, кто слабее и младше. И главные роли в спектаклях Тамара отдавала младшей сестре Людмиле.

А потом, после трудовой школы второй степени, было поступление в мастерскую Фореггера, спектакли у которого в ту пору ставили Эйзенштейн, Юткевич, Кторов. В мастерской много времени уделяли пластике, фантазировали на темы исторических и конструктивных танцев – актёры показывали, например, различные механизмы. В эффектном сером трико Макарова изображала трансмиссию. В соответствии с теорией психофизических действий на экзамене ей было поручено воспроизвести «гордость и презрение». Видимо, она вполне справилась с этим заданием – изогнутая бровь, высокий каблук, холодная улыбка: на некоторое время за ней закрепилось прозвище Американка. Такой Тамара и попала в «Чужой пиджак».

На вокзале ей встретился остроносый лысоватый человек с острыми глазами и усиками. Она уже знала его по фильмам Козинцева и Трауберга, где он исполнял самые невероятные роли: главаря притона, фокусника, иностранца-индуса и прочее. Он прекрасно танцевал, умел убеждать, обладал напором.

Через некоторое время Герасимов пригласил двадцатилетнюю дебютантку в ресторан. Она распорядилась по-своему. Живя на Лиговке – самом шпанистом районе Ленинграда, – знала весь уголовный сброд. Нашла самый опасный шалман и, сговорившись с местными «авторитетами», решила устроить Герасимову своего рода проверку.

– Проверьте, только без мордобоя, – предупредила она.

Ребятишки обрадовались развлечению.

Вечером, поёживаясь от соседства всевозможной «урлаты», Сергей Аполлинариевич старался выглядеть молодцом. Внезапно почувствовал на плече тяжёлую, но отнюдь не пролетарскую руку и услышал недвусмысленный шёпот: «Недолго музыка играла, недолго фраер танцевал…» Фраер побледнел, но снял с плеча руку, улыбнулся своей спутнице. И остался на месте.

Спустя пару минут Макарова сама вывела его из шалмана.

А через месяц они поженились.

Так начинался полувековой союз одной из самых именитых пар советского кино

В мастерской Фореггера к тому времени наметился раскол. Герасимов уходил в режиссуру, чувствуя зыбкость актёрской профессии. Макарова осталась ей верна, поступив в Ленинградский техникум сценических искусств. Много и без особого успеха снималась. Что скажут теперь названия таких фильмов: «Счастливый Кент», «Толедо», «Дезертир»?

Герасимов ставит «Двадцать два несчастья» с Жеймо и Кузьминой. В титрах фамилии Макаровой не найти. Они шли параллельными курсами, словно доказывая друг другу свою независимость. И только в четвёртой, уже звуковой картине Герасимова «Люблю ли тебя?» Макарова в главной роли.

В одном из интервью он говорил о ней в тот период так: «В силу своего характера она не обнаруживала склонности к «переживаниям» ни на площадке, ни в жизни. Из неё трудно было выжать слезу. И всевозможные фантасмагории, которыми мы тогда увлекались, оставляли её почти равнодушной – это была трезвая голова. Но именно благодаря своей трезвости она принимала мир таким, каков он есть…»

В то время, в самом конце двадцатых, на улице Бассейной, 60, в Ленинграде создалось что-то вроде коммуны – прообраз будущей школы Герасимова: актёры Жаков, Соболевский, Алейников, драматурги, операторы.

Рассказывали, что Пётр Алейников без памяти был влюблён в Макарову.

– И что же, Пётр Мартынович? – допытывались любопытные.

– Что, что! Не судьба, – говорил он со смесью иронии и грусти. Там же был Аполлинариевич!

О Макаровой он вспоминал в не свойственных ему тонах восторженности и почтения. Тем более что вскоре она доказала своё право на звание актрисы, а не просто красивой жены оборотистого режиссёра.

 

* * *
Настоящий успех пришёл к актрисе после выхода фильма «Семеро смелых», в котором она сыграла единственную женскую роль – Женю Охрименко. «Комсомольск», «Учитель» и «Маскарад» сделали её одной из звёзд тогдашнего кино и если и не возвели в сонм великих, то по крайней мере приблизили к ним. В отличие от других венценосных пар (Орлова – Александров, Ладынина –   Пырьев), Макарова снималась не только у мужа – достаточно вспомнить «Каменный цветок» Александра Птушко или «Первоклассницу» Ильи Фрэза – и порой с не меньшим успехом. Иногда в актёрском пасьянсе Герасимова для неё вообще не находилось роли, как, например, в «Тихом Доне». Или же это была роль второго плана. В «Молодой гвардии» Макарова сыграла мать Олега Кошевого – небольшая по объёму работа. Но, по воспоминаниям многих и многих, она никогда не позволяла себе никаких истерик: работа Герасимова была для неё вне обсуждений. К тому же обязывало звание педагога во ВГИКе.

Именно там начинались репетиции «Молодой гвардии». Друживший с Герасимовым Фадеев приносил на курс черновики, и те тут же шли в работу. Когда роман опубликовали, в студии киноактёра уже шёл спектакль со студийцами, о которых сразу заговорила Москва: Юматов, Гурзо, Тихонов, Мордюкова, Инна Макарова. Успех был оглушительный.

Инна Макарова. Марк Донской даже говорил мне, что спектакль был выше фильма. Не знаю. Помню эти репетиции. Ребята наши были в основном бедные, вечно голодные, и вот Тамара Фёдоровна приносила на репетицию бутерброды, горячий чай из дома. А перестали играть спектакль по моей вине. Да! Я выкобенивалась, как могла, за кулисами. Однажды сделала «мостик», а Жора Юматов выжимал стойку на моём животе! Можете представить? Вот у меня и хрупнула рука. Я, естественно, тут же заорала, что я доиграю. Подходит моя сцена в тюрьме. И актёр, который играл немца, не зная о случившемся, дёрнул меня именно за эту руку. После спектакля Герасимов сказал: «Так тебе и надо» – и… повёз меня в больницу. А на меня напал нервный смех – видимо, от шока. Он закричал: «Да ты хоть не смейся, а то не поверят!» Приехали в Склифосовского – кости оказались целы. Но разрыв связок. К утру рука стала совсем чёрной. А ведь через месяц съёмки!

Спектакли прекратились на месяц. Герасимов распорядился готовить второй состав. Но Любкой для Макаровой могла быть только её однофамилица и любимая ученица.

Инна Макарова. На эту роль, как я знаю, рвалась одна известная артистка, которую я не хочу называть. Она была старше меня на пятнадцать лет. Мы уже уехали в Краснодон, на съёмки. В это время второй состав подготовил спектакль. Пригласили министра кино Ивана Большакова. Но ничего из этой затеи не вышло, уже вовсю шли съёмки. Меня Герасимов с Тамарой Фёдоровной от всего этого уберегли. Я узнала обо всех этих событиях после съёмок. Да и не до того было. Мы ведь к самому материалу, к истории этих ребят относились с невероятным энтузиазмом и чистотой. Это же всё было. Помню, как приходили люди из соседних станиц, смотрели, как снимали сцену казни. Шурф забетонировали, лететь надо было метра два. Внизу подстелили маты. Но ребят падало много, порода торчала. Кто-то голову разбил, кто-то вывихнул руку. Четыре ночи снимали. Мы все по сцене в рваных платьях, босиком. А уже осень, холодно. Я ещё кричала какой-то текст: «Прощай, мама, твоя Любка уходит в сырую землю!» Но Герасимов это убрал: выжимать из людей слёзы до бесконечности невозможно

Когда фильм вышел на экран, Иосиф Виссарионович разглядел в нём серьёзные политические недочёты: влияние коммунистов на молодогвардейцев прослеживалось слабовато. Заодно перечитал и книгу, обнаружив те же политические дефекты. Досталось обоим. Около года Герасимов коверкал свой фильм. Но при всём желании так и не смог угодить Вождю народов. Мастер был в нём всё же сильнее.

Когда он чувствовал, что не может справиться со страхом, то мрачнел, шевелил усами, выглядел каким-то беспомощным – это было всегда очень заметно. Депутат, орденоносец и лауреат всего мыслимого, он не мог забыть, как Сталин походя скинул его с поста замминистра кино, после того как Герасимов нерасторопно снял историческую Ялтинскую конференцию. Точнее, по наводке бериевского особиста не снял приезд вождя на железнодорожном вокзале. Съёмочная группа ждала его в аэропорту, но он не доверял самолётам.

 

* * *
Все знали о необыкновенной филантропии Герасимова и Макаровой, о том, что они помогали многим студентам – деньгами в том числе, – дом всегда был открытым. Михаил Ножкин писал о них песни – при жизни.

Десять курсов. Десять выпусков. Любимыми учениками всегда оставались Бондарчук, Ларионова, Рыбников, Болотова, Вадим Спиридонов. Но заботились обо всех. Если Герасимов не мог снимать выпускников в своих фильмах, пристраивали к другим режиссёрам: сватали. Вообще считалось, что если окончил мастерскую Герасимова и Макаровой, то работа будет. Они влюблялись, болели за «своих» и не скрывали, что у них были любимчики.

Последней своей работой Тамара Макарова считала вечер, посвящённый 85-летнему юбилею мужа. Она долго размышляла, советовалась, как сделать это, не превращая в заунывные поминки. Выстраивала монтаж из фильмов. Выглядело это достойно. Потом представила ученика из последнего выпуска – Юрия Карру, который дебютировал на вечере с фильмом «Завтра была война».

Какое-то время Тамара Фёдоровна ещё преподавала во ВГИКе. Но недолго. Связано это было с тем, что она больше не могла содержать личного шофёра на сравнительно небольшую пенсию, а ВГИК не нашёл возможности дать его. Наступали другие времена, в которых Макарова не очень разбиралась. Пришлось уйти. Это был ещё один удар.

Теперь она в полной мере понимала, что ученики – пусть и самые блестящие – это не собственные дети, которых у них с Герасимовым не было. Рядом оставались только самые преданные, отобранные жизнью: Инна Макарова, Алла Ларионова, Жанна Болотова и Николай Губенко, Николай Ерёменко, Ольга Маркина, Аким Салбиев (пусть простят меня те, кого я не назвал, – говорю лишь о том, что знаю точно).

 

* * *
Жизнь с обычной жестокой подчёркнутостью разделила судьбу Тамары Фёдоровны на две неравнозначные части – счастливую и ужасную. Вторая, к счастью, оказалась короче.

Когда-то была одна большая семья: Герасимовы, сестра Макаровой с дочерью Эммой и сыном Артуром, усыновлённым Герасимовыми. Любимец, талантливый баловень, человек, что называется, «широко известный в узких кругах». В «Калине красной» у Шукшина сыграл насупленного бандита в кожаной куртке и очках. Автор двух прозаических книг, множества сценариев, он в конце восьмидесятых ушёл в бизнес, смысл которого Тамара Фёдоровна понимала ещё меньше, чем причины, по которым он им занялся.

Тут мы вынуждены коснуться такой нудной, испортившей не одно поколение материи, как квартирный вопрос… Говоря коротко, в результате серии обменов он был решён. Племянница с мужем получила отдельную квартиру в Лаврушинском переулке. К несчастью, жить в ней Эмме долго не пришлось. Через три года после смерти Сергея Аполлинариевича она умерла. Это стало ещё одним ударом для актрисы. Артур с женой Людмилой жил на даче Герасимовых в Песках, где у него была собственная псарня. Знаток и коллекционер оружия, он обожал медвежью охоту – благо возможности были. Его разнообразный и не поддающийся точному определению бизнес процветал. Он постоянно и с удовольствием помогал Тамаре Фёдоровне. А 3 октября 1995 года Артур Макаров был заколот огромным испанским клинком из его же коллекции. Убийство произошло ночью в квартире актрисы Жанны Прохоренко, как писали тогда газеты, «гражданской жены» покойного. Оставляя без комментариев ситуацию с жёнами сценариста и бизнесмена (всё это нагромождение компромиссов и ужасов в своё время тщательно и небрезгливо отработала пресса), скажем только, что следствие бесповоротно зашло в тупик. Где пребывает доныне и, без сомнения, будет пребывать вечно. Типичный «глухарь» середины девяностых. Мотивы убийства находились на пересечении столь многих сюжетов и тем, что это требует отдельного разговора

Беда, однако, в том, что с потерей Артура начался новый кошмар для уже очень больной Тамары Фёдоровны. Начались сперва вкрадчивые, затем более определённые звонки с угрозами.

Инна Макарова. Об этих звонках мне сначала сообщила Мила – вдова Артура. Она же сказала мне однажды, что кто-то грозится её убить, если она не пойдёт на какие-то уступки – в связи с чем, не знаю. Видимо, всё же квартирный вопрос. Я не очень разобралась в этом, но звонки шли всё последнее время. Квартира, наследство – и нет наследников. Я знаю, что Тамару Фёдоровну последнее время опекал их давний поклонник и друг – Николай Ларин.

Николай Ларин. Смерть Артура стала для неё страшным ударом. Она просто свалилась. После этого справиться с собой уже не могла. У них были две квартиры в доме, где гостиница «Украина», на одной площадке. У Герасимовых четырёхкомнатная, а в двухкомнатной жила сестра Тамары Фёдоровны с сыном Артуром и дочерью Эммой. Квартиры соединили между собой. Жили большой семьёй. Артура она обожала. Они с Герасимовым даже усыновили его, квартиру ему купили…
Однажды Тамара Фёдоровна мне позвонила, просила срочно приехать – а у меня была компания друзей. Я говорю: «Не могу». Она: «Тогда я сейчас возьму стул, сяду в прихожей и буду тебя ждать». Я поехал. Приезжаю. Оказывается, дверь, которая соединяла две квартиры, замурована. Артур переехал жить на дачу – у него плохо со здоровьем. А здесь он хочет сделать офис. Чтобы Тамару не беспокоить, перекрыли дверь.

Я всё время удивлялся, почему Артур не живёт в доме. Она говорила: «Ой, они живут на даче, у них две собаки». «Что ж, им собаки дороже, чем вы?» Она уходила от этой темы.

Вообще-то Артур был мне очень симпатичен. Простой парень, широкий. Он окончил Литературный институт. Две книги написал. А в перестройку занялся бизнесом. Что за бизнес – не совсем ясно. Из серебра делали гвозди для антикварной мебели. Как будто бизнес шёл хорошо. Я удивлялся…
К Тамаре Фёдоровне он был очень внимателен, фрукты приносил, продукты, радовался: «Коля здесь – я спокоен». Ценил то, что я помогал Макаровой. А потом она попросила меня пожить у неё какое-то время. Я, естественно, согласился. И жил три месяца. С ней у меня никогда не было проблем. Тамара Фёдоровна мягкий, умный человек. Я ей помогал, всё делал по дому, ходил по магазинам, готовил. Я отлично помню эти звонки после смерти Артура. Звонили какие-то мужики: якобы Артур должен был им деньги, и теперь они требовали его долги с Тамары Фёдоровны. Она сказала: «Это ваши дела, у меня никаких денег нет. Я сижу на пенсии». Продолжалось это довольно долго. Потом она всё-таки написала заявление в милицию. Но никого, как всегда, не нашли. Никто ей не помог.
Однажды мне нужно было уехать, и я решился спросить: «Ну а как с домработницей, Тамара Фёдоровна?» Через некоторое время ей нашли женщину – добрую, такую… деревенского толка. Она очень любила Тамару Фёдоровну, работала за символические деньги.

Инна Макарова. Когда я вернулась из очередной гастрольной поездки, Тамара Фёдоровна была уже в таком состоянии, что Мила просила не приходить – это было несколько раз. Потом разрешение прийти всё-таки дали. Мне говорили, что утром Макарова была ещё в сознании, но когда я пришла, она меня уже не узнала.

Николай Ларин. Я часто звонил, хотел навестить её. Мила говорила, что она плохо себя чувствует, плохо выглядит. Я на это отвечал: «Это же вполне естественно, она больна, как ещё она может выглядеть?!» Потом вдруг Мила позвонила и сказала, что я могу прийти и посмотреть, в каком она состоянии. И я увидел, что Макарова практически без сознания. Ей мешали косы – она вертела головой. Но сказать уже ничего не могла. Я попросил расплести косу, которая давила на затылок.

После этого она буквально через неделю ушла из жизни. Ушла, не повидавшись с друзьями и близкими.

 

* * *
В самом начале своего пути Тамара Макарова снялась в нескольких детективах с иностранным колоритом. Это было время немого кино. Могла ли она представить, в какой детектив в худших традициях отечественного жанра втянет её жизнь перед самым финалом…

 

Тамара Фёдоровна Макарова (1907–1997) – Народная артистка СССР, звезда советского кино. Основные свои роли сыграла в фильмах мужа, Сергея Герасимова, с которым встретилась в 1920-е годы и не расставалась до конца жизни: «Семеро смелых», «Комсомольск», «Учитель», «Маскарад», «Лев Толстой» и др.
Вместе с С.А. Герасимовым на протяжении многих лет руководила актерско-режиссерской мастерской во ВГИКе.


Авторы:  Дмитрий ЩЕГЛОВ

Комментарии



Оставить комментарий

Войдите через социальную сеть

или заполните следующие поля

 

Возврат к списку