Дупло

Автор: Владимир АБАРИНОВ
26.08.2013

Палата Сесилии Джефферс была завалена цветами, и, когда Джордж Палмер вошел, ему показалось, что он попал в цветочный магазин. Сесилия лежала среди подушек – маленькая и жалкая.

– Бедная девочка, – кинулся к ней Джордж, – как ты?

– О, – вздохнула Сесилия, поднимая забинтованную руку, – все могло закончиться гораздо хуже, ты, наверное, уже читал об этом?

– Ну, в прессе только приблизительное описание произошедшего, – покачал головой Джордж, – полиция никого даже близко не подпускает, объясняет тайной следствия. Пока никакой информации. Мне разрешили навестить тебя только потому, что мы родственники.

– Дальние родственники, – уточнила Сесилия, – но, как бы то ни было, ты пришел, и мы теперь наконец свободны.
Джордж внутренне содрогнулся, но промолчал.

Бойня – именно так назвали в прессе происшедшее в Эмблсайде убийство – была ужасна. Мэри Оуэн, приятельница супругов Джефферсов, пришла к ним вечером в гости и застрелила мужа Сесилии Генри Джефферса и его отца. Сесилия отделалась раненой рукой. Она была последней, в кого стреляла Мэри, но, когда та промахнулась, сумела свалиться с кресла. Второй выстрел задел только руку, у Сесилии хватило сообразительности не шевелиться, и Мэри, решившая, что убила всех Джефферсов, застрелилась сама.

Соседи, услышавшие выстрелы, вызвали полицейских, которым Сесилия рассказала о происшедшем. В день убийства, когда семья спокойно сидела за ужином, в дом ворвалась Мэри. Она была изрядно пьяна и сразу же закатила скандал, требуя от Генри, чтобы он наконец-то развелся. Генри что-то мямлил, а его отец попросил Мэри оставить их дом. Но вместо того, чтобы, устыдившись, удалиться, Мэри достала пистолет и начала стрелять. Рассказ Сесилии не вызывал сомнений. То, что Мэри долгие годы была любовницей Генри Джефферса, ни для кого не было тайной. Друзья Джефферсов подтвердили, что миссис Оуэн была известна своей неуравновешенностью, склонностью к выпивке, а пистолет, из которого были застрелены Джефферсы, демонстрировала всем кому не лень, и именно это оружие с отпечатками ее пальцев лежало рядом с ее телом.

– О, ты даже не можешь представить, Джордж, что я испытала, когда она выстрелила в первый раз. Мне показалось, что все это происходит с кем-то другим, не со мной. – Сесилия уткнулась головой в подушку, и ее плечи задрожали.

– Ты скоро забудешь об этом.

– Нет, я никогда этого не забуду.

Она села на кровати, упрямо подняла подбородок и сказала:

– Мы поженимся, как только кончится срок траура, и уедем отсюда – все равно куда. Сбудется мечта нашего чистого, невинного отрочества, Джордж! 
«Вот влип!» – думал тот, молча глядя на нее. Сесилия приходилась ему троюродной сестрой, и между ними когда-то была подростковая влюбленность – с взаимными обещаниями любви до гроба. Но когда его кузина вышла замуж за богатого Генри Джефферса, Джордж не горевал. Он увлекся наукой, на три года уехал работать в Америку, а вернувшись, стал часто бывать в доме Джефферсов, где всегда было много гостей, превосходной выпивки и в который Мэри Оуэн – живая и пикантная брюнетка, полная противоположность холодноватой Сесилии – вносила приятное оживление. О том, что Мэри и Генри любовники, Джордж узнал почти сразу. Сама Сесилия, казалось, ничего не замечала, но он, зная гордый нрав кузины, совершенно искренне пожалел ее, чем та незамедлительно воспользовалась. Она сделала Джорджа своим постоянным спутником, бывала с ним на всех модных вечеринках, таскала на выставки, в театр, демонстрируя всем как своего самого преданного поклонника. Джорджу это очень быстро надоело, и он начал понимать мужа Сесилии, который предпочел ей бесшабашную Мэри. Его подруга детства была очень красива и… невыносимо скучна. Джорджа просто тошнило от банальности ее высказываний, слащавости и полного отсутствия чувства юмора. Он вспомнил, что Сесилия всегда была отличницей и в школе ее – не без влияния Байрона – окрестили «королевой параллелограммов». (Так Байрон прозвал свою жену Анну Изабеллу Милбэнк – за скрупулезность, стремление «жить по правилам» и склонность к точным наукам. – прим. переводчика.) Она никогда не опаздывала, занималась спортом, одевалась по погоде (но модно и дорого), и даже волосы на ее хорошенькой головке лежали как приклеенные. Джордж предпринял несколько попыток освободиться от роли верного рыцаря этой поистине железной леди, но та, ловко используя мягкость его характера и доброту, говорила, что бесконечно несчастна, и каждый раз возвращала его обратно. Дошло до того, что Джорджу пришлось расстаться со всеми своими подружками, так как никто не хотел делить его с Сесилией. И все же объявление кузины о том, что они поженятся, было для него совершенно неожиданным, но он приписал его последствиям шока.

На похоронах Сесилия в глубоком трауре и с перевязанной рукой вызывала всеобщее сочувствие. Людей собралось много, и среди них Джордж узнал инспектора Гонта, умного и грубоватого полицейского, с которым у него была довольно неприятная беседа. Гонт напрямую спросил Джорджа об его отношениях с Сесилией и о том, где тот находился во время убийства. Джордж понял, что речь идет об алиби. К счастью, оно не вызывало сомнений. В тот вечер Джордж почти до ночи сидел в своей лаборатории, и его присутствие там могли подтвердить двое сотрудников. Джордж честно отрицал какие-либо отношения с миссис Джефферс, кроме дружеских и родственных, и в процессе беседы понял – Гонт не верит в то, что рассказала Сесилия. Но почему? Неужели он может предположить, что она лгала? Сам Джордж полагал, что для этого у нее просто не хватило бы воображения

Сесилия, надо сказать, вела себя безупречно. Она не выходила из дома и ни с кем, кроме их общего с Джорджем родственника – полковника Блаунта и его жены, не встречалась. А Джордж между тем очень неплохо проводил время. Освободившись от Сесилии, он ощутил всю прелесть свободы и уже начал забывать о странном предложении своей кузины. Впрочем, и она сама больше не поднимала эту тему.

Все шло прекрасно, и все же Джорджа продолжали тревожить мысли о беседе с инспектором. Имя Мэри Оуэн было предано проклятью, но сам Джордж не мог представить эту веселую легкомысленную женщину в роли убийцы. Он вспомнил, что приблизительно за месяц до совершения преступления, порядком выпив, она палила в саду из своего знаменитого пистолета в каменную вазу. Но при этом ни разу не попала. Как же она тогда могла двумя выстрелами убить Джефферсов?

Разговор с инспектором подсказывал: Гонт подозревает, что убийцей был некто неизвестный, имя которого Сесилия скрывает. Джордж несколько раз осторожно пытался разговорить ее, но кузина сразу же начинала рыдать, повторяя, что жестоко напоминать о трагедии, разрушившей ее жизнь. Это входило в явное противоречие с тем, что свое замужество она также называла трагедией, но Джордж не спорил, ибо тогда поток слез стал бы неиссякаемым. И хотя дедукция не являлась его сильной стороной, версия оставалась лишь одна – если Мэри Оуэн не была убийцей, то Джефферсов мог убить только всецело преданный Сесилии человек, который решил таким радикальным способом избавить ее от унизительного положения.

Загадкой было также ранение Сесилии. Впрочем, это могло быть объяснимо тем, что она пыталась помешать убийце и попадание было случайным.

Джордж уже начал надеяться, что убийцей был тайный любовник кузины, который в конце концов вынудит ее бежать вместе с ним из Англии. Но от этой мечты пришлось отказаться. Перебрав всех людей из окружения Сесилии, Джордж пришел к выводу, что на роль мстителя подходят только две кандидатуры – отставной полковник Блаунт и школьная подруга Сесилии, Хильда Додж.

Бездетный полковник относился к Сесилии, как к дочери, а Джефферса и Мэри Оуэн ненавидел. Как-то при Джордже он сказал, что сам бы несколько раз «обезглавил эту шлюшку». На ответное замечание о том, что такое удовольствие может доставить казнь дракона, он не обратил никакого внимания и с поистине средневековой свирепостью продолжил развивать мысль о наказаниях, которых достойна Мэри. Стрелял, кстати, этот старый солдат превосходно.
Хильда Додж также была всем сердцем предана Сесилии, с детства играя роль ее защитницы. Джордж подозревал, что Сесилия, которую в школе не любили за занудство, выбрала Хильду в подруги не случайно. Один вид этой высоченной девицы мог отбить охоту дразниться у любого здравомыслящего индивидуума. Хильда занималась всеми видами спорта и стреляла, как снайпер, что неоднократно демонстрировала на охоте. Мэри Оуэн она ненавидела почти так же сильно, как полковник, и неоднократно грозилась придушить ее своими мускулистыми руками.

Джордж решил встретиться и с этой валькирией, и с полковником, но разговор с обоими только еще больше запутал его. Полковник был мрачен и раздражителен. Когда Джордж заговорил с ним об убийстве, совершенном Мэри Оуэн, он покраснел, расстегнул воротник и отошел к раскрытому окну. Джорджу показалось, что Блаунт задыхается. Он поразился еще больше, когда увидел на глазах полковника слезы.

– Будь проклято ваше дупло! – наконец проговорил тот.

– Не буду спорить, – сухо отозвался Джордж, – я сам ненавижу этот дуб.

– При чем здесь дерево?! – взвился полковник. – Я говорю о вашем чертовом тайнике!

Джордж понял, что речь идет об «их крохотном дуплишке» – так Сесилия называла тайник, устроенный ею в библиотеке Джефферсов, – еще одна мера, принятая ею, чтобы не дать забыть о роковой клятве в любви до гроба. Эта клятва была дана в дупле огромного дуба – Сесилия умела отлично лазать по деревьям и именно этим  покорила юное сердце Джорджа. Но, так или иначе, теперь за полкой с детективами было замаскировано углубление, в которое Сесилия вкладывала подарок для Джорджа, а он должен был класть ответный дар. Джордж, ненавидевший любые проявления сентиментальности, но совершенно не умеющий отказывать, нашел выход, рассказав о «дупле» полковнику, и благополучно забыл о тайнике. Довольны были все. Блаунт, которого жена резко ограничивала в выпивке, имел возможность получать свою бутылку великолепного шотландского виски, а Сесилия – чудесные вещицы от щедрого дядюшки, считая, что это подарки Джорджа. Надо было только нажать на обложку «Трупа в библиотеке» Агаты Кристи (мрачноватый выбор Джорджа) – и каждый получал желаемое

– Я и забыл о «дупле», – растерянно сказал Джордж, глядя на полковника, который все больше терял самообладание.

– Ты забыл, а я, старый идиот, нет! – прорычал Блаунт, – пошел вон, пока я не кинул в тебя полено!

Он угрожающе нагнулся к камину, и Джордж быстро, стараясь не терять достоинства, удалился.

Поведение дядюшки было необъяснимым и более чем странным. Видно было, что он очень сильно расстроен. Но почему? Блаунт не был человеком, терзающимся сомнениями, – если бы он решился убить, то потом не страдал бы.

Джордж ничего не понимал. Встреча с Хильдой еще больше запутала его. Эта жизнерадостная спортсменка была мрачна и молчалива. В разговор с Джорджем вступать не стала, а только очень сухо сообщила, что вскоре покинет страну. Впрочем, ее поведение можно было объяснить обидой на Сесилию, которая на время траура резко оборвала все связи.

После некоторых раздумий Джордж, казалось, нашел причину дядюшкиного поведения. Тот всегда переживал за Сесилию, ее ранение и последовавшая шумиха могли вывести его из равновесия. Правда, Джорджу удалось выяснить, что у обоих – полковника и Хильды – не было алиби на момент совершения преступления, однако, поразмыслив, он решил выкинуть все из головы и предоставил заниматься убийством полиции. Но в один ненастный вечер раздался телефонный звонок.

– У меня завтра небольшой прием, – нежно проворковала Сесилия. – Жду, и, пожалуйста, не говори, что занят. Я так долго не видела тебя и Хильду. Все теперь забросили меня, даже дядюшка… – в ее голосе зазвенели слезы. – Ты придешь?

– Разумеется, – уныло отозвался Джордж.
Прием, как и все, что делала его кузина, был организован безупречно. Некоторый диссонанс вносили мрачные физиономии полковника и Хильды, но, кроме Джорджа, на это никто не обращал внимания. Ничего интересного не происходило, и он решил сходить в библиотеку. Минут через десять туда вошла Сесилия.

– Ты уже посмотрел наше дуплишко? – ласково спросила она.

Джорджа привычно передернуло от этого слова, но пришлось соврать.

– Да, конечно, спасибо, все просто великолепно.

– Н-да?! – несколько растерянно спросила Сесилия. – И у тебя нет никаких вопросов ко мне?

– Абсолютно, – лучезарно улыбнулся Джордж, – какие могут быть вопросы? Ты, как всегда, молодчина.

– Значит, мы скоро поженимся! – ликующе проговорила Сесилия.

– При чем здесь это?! Нет, Сесилия, – заметался Джордж, – это никак не связано с чувствами, я имел в виду…

– Меня не интересует, что ты имел в виду, – жестко проговорила его кузина. – У тебя теперь просто нет выхода.

Она круто развернулась и закрыла за собой дверь.

Джордж почувствовал сильное желание выпить и вспомнил, что полковник часто хвалил виски, который кузина оставляла в «дупле». Он подошел к полке с книгами, нажал на томик Кристи и застыл. В тайнике лежал пистолет – точная копия оружия Мэри Оуэн. Рядом стояла бутылка виски. Джордж хотел сделать глоток, но обнаружил, что она пуста. Он взял пистолет в руки. В обойме был только один патрон.

– Положи на место, – услышал он голос дядюшки Блаунта, – это не для тебя.
Джордж положил пистолет на место, а полковник вынул платок, протер оружие, повертел в руках, а затем положил на стол.

– Дадим ей шанс, – сказал он.

– Вы хотите сказать, что Джефферсов убила Сесилия?! Но она же никогда не брала в руки оружия!

– Брала, и не раз, – спокойно проговорил Блаунт. – Когда я обнаружил этот пистолет, то не хотел верить, все надеялся, что моя девочка не могла сделать это.

Вдруг это ты, например.

– Ну спасибо!

– Но я решил все-таки навести справки, – продолжил полковник, –  и расспросил эту девицу Додж. Она не хотела говорить, видимо, уже сама поняла, что дело нечисто. Оказывается, Сесилия брала у нее уроки стрельбы, но просила никому не рассказывать, якобы это очень неженственно. Я сложил два и два и понял, что это она убила всех. У этой Оуэн кишка была тонка.

– А зачем было убивать старшего Джефферса? – спросил Джордж.

– Чтобы не оставлять свидетеля, дурачок! Ну и затем, конечно, чтобы нам достались все деньги этой семьи, – с улыбкой проговорила Сесилия, входя в библиотеку. – Я все слышала, мои дорогие, и рада, что между нами теперь нет никаких недоговоренностей. Хотя… – она нахмурилась, – было очень невежливо с твоей стороны, Джордж, рассказать о нашем тайнике дядюшке. Впрочем, все подарки были превосходны.

– Что ты намерена делать? – спросил полковник.

– Выйти замуж за Джорджа и жить долго и счастливо.

– Ты убила трех человек и хочешь счастливо жить после этого? – спросил полковник.

– Ну и что! Генри и Мэри унижали меня, а старый Джефферс достаточно пожил. Кстати, я с самого начала хотела овдоветь, но не знала как. Способ подсказала мне сама Мэри, когда палила у нас в саду. Надо было только достать такой же пистолет, как у нее, и все

– А твоя рана? – подал голос Джордж.

– Пришлось потренироваться, стреляя в подушку. Конечно, было больно и страшно, но у меня достаточно мужества.

– Надеюсь, что у тебя его хватит, чтобы понять, для чего я оставил один патрон, – сухо сказал полковник.

– Что?!!! – расхохоталась Сесилия. – Вы считаете, что у меня нет выхода? Нет, мои дорогие родственники, его нет у вас. Вы, дядюшка, слишком дорожите добрым именем семьи. А ты, Джордж, не захочешь оказаться соучастником преступления.

– При чем здесь Джордж? – возмутился полковник.

– Я оставила оружие в тайнике для того, чтобы Джордж взял его в руки. Теперь я могу сказать, что это он принес пистолет и явился инициатором убийства. Я надеялась, что этого будет достаточно, чтобы мы сразу же поженились. Или вместе в тюрьму – или под венец!
Она еще раз ослепительно улыбнулась.

– Выбирай, Джордж: брак с красивой и богатой женщиной или более чем мрачное будущее. А вам, дядюшка, стоит подумать, что важнее для нашей семьи – позор или процветание.

– На пистолете нет отпечатков пальцев Джорджа. Я их стер, – торжествующе сказал полковник.
Сесилия задумалась, но ненадолго. Она взяла в руки пистолет и направила его на дядюшку.

– Ну что ж, тогда там ваши отпечатки, и выбор остается только за Джорджем. А у вас, дядюшка, кстати, нет алиби. Я скажу, что убийцей были именно вы, а свою рану я получила, когда пыталась удержать вашу руку. Сперва родственные чувства мешали мне открыть истину, но потом угрызения совести заставили обратиться к правосудию. И Джордж будет тому свидетелем. Имей в виду, милый, что теперь мое состояние значительно увеличится. Ведь вы завещали все мне, не так ли, дядюшка?!

Джордж быстро встал перед полковником, заслоняя его от Сесилии.

– У нас были в роду сумасшедшие? – не отводя взгляда от пистолета в руке кузины, спросил он полковника.

– У прабабки было тринадцать рыжих кошек, – отозвался тот, стараясь не высовываться из-за широкой спины Джорджа.
Сесилия раздраженно взмахнула пистолетом.

– Отойди, Джордж.

– И не подумаю. В пистолете только одна пуля. Один из нас все равно останется жив. Конечно, если ты захочешь, то получишь свой труп в библиотеке, – он кивнул на роман Кристи, лежащий на столе, – но это ничего не даст.
Взбешенная Сесилия схватила книгу и швырнула в полуоткрытую дверь. Совершенно неожиданно томик бумерангом влетел обратно и сильно ударил Сесилию по руке, в которой она держала пистолет. Оружие выпало, откатившись прямо к ногам Хильды Додж, тяжело протопавшей в библиотеку.

– Стой на месте, Сесилия, пока мы вызываем полицию, – сказала она, поднимая пистолет. Надеюсь, что тебя признают невменяемой.
Через час, когда все было кончено, Джордж вышел на залитую солнцем улицу. Но наслаждаться его лучами пришлось совсем недолго. Огромная тень закрыла светило. Он поднял глаза и увидел, что над ним возвышается Хильда.

– Может, сходим сегодня куда-нибудь вечером? – застенчиво спросила она.

– С удовольствием, – ответил Джордж. Он по-прежнему не умел отказывать.

Оливия Дарнелл

Перевод О. Дмитриевой


Авторы:  Владимир АБАРИНОВ

Комментарии



Оставить комментарий

Войдите через социальную сеть

или заполните следующие поля

 

Возврат к списку