НОВОСТИ
Полиция хочет разузнать все банковские тайны
sovsekretnoru

Досье принцессы

Автор: Александр КАРМЕН
01.04.2000

 
Беседовала Елена СВЕТЛОВА,
обозреватель «Совершенно секретно»

Габи Зайферт

В те черно-белые времена, когда спортивные комментаторы акварельно описывали костюмы фигуристов, имена ледовых принцев и принцесс мы знали наизусть. Но была среди зарубежных спортсменов фигуристка, которую в бывшем СССР любили как родную и называли просто: «наша Габи». Мы замирали, когда она парила под романтичную мелодию «Натали», разражалась каскадом тройных «акселей», «сальховых», «тулупов» или отплясывала в своем по-русски повязанном платочке. Габи была неподражаемой.

Мне долго не удавалось напасть на след белокурой принцессы. Ее имя давно не значится в афишах ледовых ревю – в спортивной жизни новой Германии многократной чемпионке не нашлось места. Как вдруг появилась от нее оригинальная весточка: издательство «Новый Берлин» выпустило в свет автобиографическую книгу Габи Зайферт «Что-то еще будет» с подзаголовком «Моя жизнь – больше чем обязательная и произвольная программа».

Еду берлинской надземкой в Каров – практически пригород столицы. Здесь, в собственной элегантной вилле, живет фрау Зайферт. И вот она на пороге: невысокая (161 см), в свои пятьдесят лет по-прежнему стройная (50 кг), с зачесанными назад русыми волосами. Низкий голос, сеточка морщин вокруг глаз и знакомая улыбка.

В доме умопомрачительная чистота, наведенная не к чьему-либо приходу, а явно повседневная, унаследованная от чистоплотных немецких предков. Мои слегка небрежно поставленные ботинки Габи молниеносно присоединяет к начищенному ряду туфель. Здесь каждая вещь знает свое место.

Габи Зайферт родилась в спортивной семье. Ее мама, легендарная Ютта Мюллер, до тренерской карьеры блистала на роликовых коньках, а потом добилась значительных успехов в фигурном катании. Заядлой спортсменкой была бабушка, а дедушка в свое время ловко укладывал соперников на ринге. Родители будущей чемпионки развелись, когда девочке исполнился год. От отца Габи досталась лишь фамилия. Папой она называла отчима Мюллера, кстати, бывшего футболиста. Родной отец никогда не пытался увидеться с дочерью, даже когда она стала знаменитой.

– Габи, почему ваша дочь не продолжила спортивную династию?

– Это было мое решение. В фигурном катании надо начинать очень рано, в четыре года. После ухода из большого спорта мне хотелось нормально пожить. Ведь я многого была лишена в детстве и юности, из-за опасности травм даже не каталась на лыжах. Когда ребенок серьезно занимается спортом, семья должна жить по его календарю. У меня было прекрасное детство. Но еще раз... Спасибо, нет. Моей дочери Шейле двадцать пять лет. Она училась в частной школе в Берлине, а сейчас работает в Гамбурге в крупном рекламном агентстве. Ей нравится ее профессия. Я, конечно, скучаю без дочери, ведь мы всегда жили вместе, но, в конце концов, Берлин – Гамбург – не расстояние, всегда можно выбраться на выходные.

– Чем занимается ваша знаменитая мама?

– Ютта Мюллер все еще работает в Хемнитце (бывший Карл-Маркс-штадт. – Е.С.), тренирует юных фигуристов.

– Вы были ее лучшей ученицей?

Крайний справа – Алексей Уланов

– Самой успешной была все-таки Катарина Витт. Но я, наверное, была самой любимой.

...Ютта Мюллер отличалась исключительной строгостью. Габи не могла рассчитывать на какие-то поблажки. Мама-тренер требовала полной отдачи на катке, заставляя дочь вкалывать до седьмого пота. Многие сочувствовали юной фигуристке, когда фрау Мюллер устраивала ей разнос или отвешивала полновесную оплеуху. Впрочем, Габи на маму не держит зла и философски замечает: «Из ничего не вырастает ничего».

– Вы выходите на лед или коньки давно висят на гвоздике?

– Иногда я участвую в представлениях. Последний раз это было два года назад по случаю семидесятилетия мамы. Идея принадлежала мне, но встретила активную поддержку. На лед вышли все бывшие ученики Ютты Мюллер. Я считаю ее лучшим тренером по фигурному катанию.

– Кем вы работаете сейчас?

– К сожалению, моя сегодняшняя профессия не связана со спортом. Работаю в крупной фирме, занимающейся обслуживанием недвижимости. Подыскиваю новых клиентов, много времени провожу в разъездах. Все не так уж плохо.

– Неужели это то, о чем вы мечтали?

– Конечно, я не предполагала, что буду работать в этой сфере, но сегодня нужно быть гибче и уметь радоваться тому, что у тебя вообще есть работа. Я мечтала, что всегда буду связана с фигурным катанием. Это лучшее, что есть в жизни. С восемьдесят пятого по девяносто первый год работала тренером в Фридрихштадтпаласт, занималась с детьми и взрослыми, выступала сама, но после объединения Германии во дворце, как и в других учреждениях культуры, много должностей сократили, в том числе и мою. Я осталась без работы. Это было тяжелое время. Когда во время очередных поисков молодой чиновник, глядя на меня сверху вниз, спросил: «А чего вы, собственно, добились в своей жизни?» – я выбежала, глотая слезы. Конечно, пыталась обратиться в Германский союз конькобежного спорта, но от моих услуг отказались.

– Но почему? Вы были десятикратной чемпионкой ГДР, трехкратной чемпионкой Европы, двукратной чемпионкой мира, серебряным призером Олимпийских игр... У вас было больше наград, чем у иных коллекционеров – марок. Любому спортивному союзу лестно иметь такого тренера.

– Думаю, сыграли роль причины политического характера. Тренеров из бывшей ГДР не очень жалуют в объединенной Германии.

– Вы ничего не пишете об этом в вашей книге, но приходилось слышать, что вы сотрудничали со «Штази» – министерством госбезопасности.

С первым мужем Эберхардом Рюгером

– Конечно, эти люди подходили ко мне и предлагали сообщать в письменном виде о контактах, их интересовало, кто с кем общается. Но я сразу сказала, что не буду этого делать. Я ничего не подписывала и ни на кого не доносила. Меня всегда держали под наблюдением, потому что боялись, что я, идол миллионов, уеду на Запад. Это был бы удар по идеологии.

– В документах «Штази» вы фигурировали как Perle – жемчужина. Вы об этом знали?

– Да, я потом прочитала в своем личном деле. У нас любой человек может познакомиться со своим досье. Имена информаторов зашифрованы, но при желании их можно узнать. Я не строила иллюзий, что за мной не наблюдают, хотя не могла подумать, что о моей личной жизни известно так много. Там отражены все мои контакты.

– Приходилось ли вам обращаться в это ведомство за помощью?

– Да, бывало. После того как я ушла из большого спорта и не могла рассчитывать на поддержку со стороны спортивного союза, мне приходилось решать самой все жизненные вопросы. Это было непросто. Поэтому я обратилась за помощью в «Штази», сразу предупредив, что не стану ни за кем шпионить.

– Вам помогли поступить в институт иностранных языков, устроили впоследствии на работу. Были просьбы житейского характера?

– Например, мне нужен был кафель для моего дома...

– Вы обращались к конкретным людям?

– Да.

– Что они делают сегодня?

– Понятия не имею.

...Руководство бывшей ГДР больше всего боялось, как бы знаменитости не сбежали на Запад и не позволили себе публично обливать грязью завоевания социализма. Спецслужбам приходилось рыть носом землю, чтобы удовлетворять все требования звезд. Большей частью это удавалось. Разрешив свои материальные запросы, будь то западный автомобиль, телевизор, морозильник или тот же кафель, «идолы» оставались дома. Бывший начальник отдела ХХ\7 полковник Карл Б., отвечавший в том числе за известных представителей художественной интеллигенции, вспоминает, как в три часа ночи был разбужен телефонным звонком недовольного писателя, которого «тормознули» на границе за ввоз новенького автомобиля. В архивах «Штази» хранится забавный документ – донесение сотрудника от 14 января 1981 года: Габи попеняла органам за то, что ее забыли поздравить с днем рождения.

– Габи, вы так много сделали для своей страны! Считаете себя богатым человеком?

– Нет. Я заслужила славу и почет, но не деньги. Я очень хотела работать в ледовом ревю. Когда в семидесятом году я приняла решение уйти из большого спорта, меня пригласили в знаменитый балет на льду – Holiday in Ice. Мы с мамой официально обратились за разрешением. Речь шла о миллионном контракте. В вашей стране тогда уже начинали выпускать спортсменов за рубеж. В Holiday in Ice танцевали чехословацкие фигуристы: Ханна Машкова, брат и сестра Романовы, а государство получало свои проценты, которые шли на развитие спорта. Увы, мне не дали разрешения. Высокопоставленный функционер прямо заявил: «Не дело спортсменке из ГДР вертеть полуголой задницей перед капиталистами, даже за миллионы». Лишь спустя годы, в 1988 году, Катарине Витт позволили заключить договор и стать профи. Вот она очень богата.

– Вам никогда не хотелось эмигрировать?

– Возможностей было достаточно. Но у меня были три причины остаться. Во-первых, Эберхард, с которым мы собирались пожениться. Во-вторых, моя мама, чья карьера могла неминуемо пострадать. И наконец, моя публика, люди, для которых я была радостью и надеждой, «нашей Габи». Я не хотела их разочаровать.

– Но все-таки благодаря спорту вы повидали мир.

– Конечно, я бывала и в Нью-Йорке, и в Праге, но не забывайте, что в таких поездках главное – спортивные состязания, а все остальное практически остается за кадром. Видишь отели и лед. В лучшем случае остается один день на экскурсии.

– Ходили слухи, будто знаменитые фигуристы купаются в роскоши и не отказывают себе в прелестях западной жизни.

– Это было совсем не так. В своей книге я вспоминаю, что во время чемпионатов мама никогда не ела с делегацией в ресторане отеля, а питалась в своем номере. Союз конькобежного спорта оплачивал лишь гостиницу, за все остальное приходилось платить из своего кармана. Сумма суточных годами оставалась неизменной, независимо от страны и уровня соревнований она составляла ровно десять марок ФРГ. А ведь хотелось что-нибудь купить на валюту: модный пуловер, красивые туфли, хорошую косметику. Поэтому все экономили. Мама всегда брала в дорогу непортящуюся венгерскую салями и консервы, а на месте покупала лишь свежий хлеб.

– Западные контакты в то время, мягко говоря, не приветствовались. Или для спортсменов делали исключение?

– Каждый раз перед отъездом на соревнования нас инструктировали, что по возможности следует избегать общения со спортсменами из стран несоциалистического лагеря. Но в фигурном катании это было все-таки не так строго. Здесь оценивались не метры и секунды, а человек во всех своих проявлениях. Я не могла быть враждебной по отношению к судье из Франции, например. Поэтому на контакты закрывали глаза.

...Закрывали глаза, пока спортсмен успешно выступал на соревнованиях и завоевывал медали. Когда Габи в 1971 году, после ухода из большого спорта, отдыхала в Венгрии, она не могла отказать себе в удовольствии побывать на гастрольном представлении знаменитого Holiday in Ice. На будапештском ледовом стадионе встретила старого знакомого – западного фигуриста Ханса-Юргена Боймлера. Недреманное око «Штази» было на страже. И вскоре последовал вызов на ковер. Зайферт припомнили все: и опоздания на работу, и «двусмысленное» поведение на ярмарке в Лейпциге, и несанкционированный контакт с Боймлером. Оргвыводы были серьезными: запрет на выезд за рубеж. Это означало конец карьеры, ведь Габи тренировала юную звезду Аннет Петч. Пришлось написать покаянное письмо.

– Габи, вы ушли из большого спорта в двадцать один год, в зените славы. Почему вы приняли такое решение?

– Это было в семидесятом году, когда я в последний раз стала чемпионкой мира. По жеребьевке мне достался пятнадцатый номер – именно столько лет я тренировалась на льду. Все было как обычно: музыка, прыжки, аплодисменты. Знаменитый тренер Карло Фасси причислил меня к двум-трем величайшим фигуристам последних десятилетий. Решение уйти не было внезапным, оно созревало годами. Конечно, в начале карьеры я ставила перед собой задачи. Хотела стать чемпионкой мира и не раз добилась этого звания. Что дальше? Готовиться к Олимпиаде в Саппоро, до которой оставалось еще два года? Кататься до тех пор, пока не съеду на второе или третье место? Надо уходить, пока ты в зените славы. Я сказала себе: ты добилась, чего хотела, а теперь займись другим. Ты мечтала о семье, о ребенке, а это не сочетается с профессиональным спортом. Я выбрала личную жизнь.

– Между фигуристами вспыхивали любовные романы?

– Конечно. С Алексеем Улановым нас связывала нежная дружба, большая взаимная симпатия.

– Это была платоническая любовь?

– Не только. С первенства Европы семьдесят первого года в Цюрихе Алексей написал мне чудесное письмо, начинающееся словами: «Дорогая моя Габи!..», которое передал через мою маму. «Почему ты перестала кататься, почему мы не можем быть вместе? Чего ты боишься?» – спрашивал он. В тот раз я официально обращалась в клуб с просьбой включить меня в состав нашей делегации, но мне отказали: нет валюты. И вечером я сидела одна в родительской квартире перед экраном телевизора и обливалась горькими слезами. А с Алексеем мы встретились в ГДР во время традиционного турне после чемпионата мира в Лионе. Он обнял меня, не отпускал мою руку и спрашивал, согласна ли я выйти за него замуж и поехать в Москву. Меня мучили сомнения: разные страны, языковой барьер. Сохранится ли наше прекрасное чувство на всю жизнь?

– Не жалеете, что так получилось?

– Не знаю. И да, и нет.

– У вас, наверное, было много поклонников?

– Очень. Письма получала корзинами, особенно из вашей страны. В СССР меня очень любили, и я с удовольствием у вас выступала. После того как в одном интервью я сказала, что собираю кукол, у меня образовалась огромная коллекция. Часть раздарила детям, надеюсь, поклонники на меня за это не обидятся.

– А бывали необычные подарки?

– Изредка. Запомнилось, как экипаж корабля в Гамбурге купил мне в складчину вечернее платье и доставил через всю страну в Гармиш-Партенкирхен, где тогда проходил чемпионат.

– Габи, когда вы были в последний раз влюблены?

– Три года назад. А сейчас я люблю мою Фанни. – Она прижимает к себе пушистую кошку. – Люди почему-то думают, что у знаменитостей не бывает ни трудностей, ни проблем, ни разочарований. Увы, это не так, мне многое пришлось пережить. Об этом я написала в своей книге.

...Ей слишком долго приходилось откладывать любовь на потом. Большой спорт эгоистичен, он не терпит измены. Поэтому Ютта Мюллер, безмерно преданная фигурному катанию, невзлюбила первого жениха Габи – фигуриста Эберхарда Рюгера. За любовь пришлось побороться. Но, к сожалению, брак оказался нестойким, любовная лодка разбилась о быт. Сегодня Габи во многом винит себя, с Эберхардом она могла прожить всю жизнь. Тогда она записала в своем дневнике: «Жизнь – это рисование без ластика».

Правда, принцесса недолго оставалась одна. Ее следующим избранником стал популярный режиссер Бертольд Байссерт, который был на 25 лет старше Габи и являлся полной противоположностью первому мужу.

Очередное замужество с Йохеном Мессершмидтом, невзирая на роскошную костюмированную свадьбу в старинном замке, тоже не удалось. Йохену не нравилась роль мужа знаменитой жены. После развода Габи вернула себе и дочери, которая звалась Шейла Рюгер, фамилию Зайферт.

Спустя время последовал яркий роман с Йоргом Мюллером, владельцем модного бара «Юкка», начиненного «жучками» и «клопами». Об этом периоде своей жизни Габи не любит вспоминать. Финал отношений был бурным: Габи застала своего плейбоя с другой женщиной.

Молодой западный немец Оливер тоже не стал мужчиной ее жизни. Любовь разрушил совместный бизнес. Сейчас Габи живет одна.

– Надеетесь встретить новую любовь?

– Конечно, состояние влюбленности прекрасно. Но если в молодости обращаешь внимание на внешность и увлекаешься мгновенно, то с возрастом это происходит все реже, потому что мешает жизненный опыт. Все сложнее познакомиться с человеком, не связанным узами брака и имеющим похожие представления. Если мои сверстники решаются на развод, то предпочитают двадцатипятилетних невест.

– Габи, у вас очень сильный характер. Похоже, вы не из тех женщин, которые готовы подчиняться мужчинам?

– Да, я не собираюсь себя ломать ради кого-то. Я живу пятьдесят лет и не хочу менять свои привычки. Меня надо принимать такой, какая я есть. Никогда не буду подчиняться другому человеку. Для меня возможно лишь полное равноправие в партнерстве.

– Можете нарисовать портрет мужчины вашей мечты?

– Прежде всего, он должен быть состоявшейся личностью, с активной жизненной позицией. Конечно, внешность тоже играет роль. Мне нравятся высокие мужчины, со спортивной фигурой, без живота. Цвет волос для меня не актуален.

– Какой стиль в одежде вы предпочитаете?

– Спортивно-элегантный. Не покупаю одежду известных марок, зачем платить за имя?

Ее узнают в лицо. Иногда просят автограф. Порой она слышит восхищенный шепот: «Это та самая Габи Зайферт». И тогда испытывает чувство, чем-то похожее на те незабываемые ощущения, которые дарили ей восхищенные трибуны и сраженные наповал судьи, дрогнувшей рукой выставлявшие высший балл.

Фотографироваться Габи отказалась наотрез.


Авторы:  Александр КАРМЕН

Комментарии



Оставить комментарий

Войдите через социальную сеть

или заполните следующие поля

 

Возврат к списку