Диадема для дивы

Диадема для дивы
Автор: Ирина ЧЕВТАЕВА
28.01.2014

Рейчел Мейтленд, пожилая примадонна на отдыхе, с трудом открыла глаза. Проснуться никак не удавалось. К тому же звенело в ушах и раскалывалась голова. Рейчел поднялась с постели и подошла к зеркалу. Увиденное не обрадовало.

«Только бы Майкл не застал меня в таком виде», – подумала она. Майкла Пиджона, точнее, Микеле Пиччионе Рейчел привезла из Венеции, отбив у одной старой южноамериканской миллионерши. Миссис Мейтленд тоже была очень богата, но продолжала давать уроки светским любителям вокала и брала за них огромные деньги, которые широко тратила на Майкла – Микеле. Они уже два года жили вместе в прекрасном особняке Рейчел в Ричмонде и были вполне довольны друг другом. Микеле, превратившийся в Майкла, весело прожигал жизнь, а Рейчел наслаждалась поздней любовью. Она не осуждала своего итальянского возлюбленного, так как в молодости сама легко принимала от поклонников дорогие подарки и составила из них неплохую коллекцию драгоценностей, которые благоразумно застраховала в солидной страховой компании. Рейчел щедро демонстрировала эти украшения окружающим как доказательства своей былой женской власти и красоты. Но гордость коллекции – так называемую диадему египетской царевны она могла показать только близким друзьям. Лет тридцать назад лорд Готуорд, сотрудник дипломатического корпуса в Египте, купил это сокровище у одного из расхитителей гробниц и, рискуя свободой и карьерой, тайно вывез в Британию. Сумма, которую пришлось выложить Готуорду, значительно превышала его возможности, и Рейчел, растроганная и польщенная великолепием подарка, на целых два года сделала Готуорда своим официальным любовником. Потом они довольно бурно расстались из-за того, что Рейчел хотела стать леди Готуорд, а лорд не желал давать ей свой титул и имя.

Но все это было в далеком прошлом, а в данный момент Рейчел с отвращением рассматривала свое отражение и трясла головой, стараясь избавиться от странного шума в ушах. Она пошла в ванную комнату, увидела мобильник, лежащий на коврике, и с удивлением обнаружила огромное количество пропущенных звонков. Большинство из них было от Ноэми Коэн – ее менеджера и близкой подруги. Рейчел сполоснула лицо холодной водой, окончательно проснулась и обнаружила, что шум, который она слышит, раздается снизу, причем если раньше это был звон, то теперь – глухие удары. Стучали во входную дверь. Рейчел спустилась на первый этаж, отворила и едва не была свалена с ног влетевшей в холл Ноэми Коэн. Маленькая, но крепко сбитая Ноэми была похожа на ракету, с шумом и грохотом оторвавшуюся от мостовой. Она даже сделала один круг по помещению, прежде чем остановилась перед Рейчел.

– Что случилось?! – прокричала она. – Мы все с ума сходим, хотели уже обращаться в полицию! На звонки не отвечаешь, пропустила урок нашего лучшего клиента и даже не подходишь к двери!
– Уроки, – с достоинством произнесла Рейчел, – я не пропускала никогда, а этот должен состояться еще только через несколько часов.
– Нет, видимо, ты совсем с ума сошла из-за своего итальянца, не зря он позвонил мне и сказал, чтобы тебя не тревожили, так как ты очень расстроена из-за ссоры! Урок был в понедельник и не мне рассказывать, сколько ты берешь за него!
– А сегодня какой день? – испуганно прошептала Рейчел.
– Вторник, моя дорогая, и, пожалуйста, не притворяйся, что забыла. Мы с тобой одного возраста, и я надеюсь, что до старческого слабоумия у нас есть еще хотя бы лет десять…

Рейчел не стала дослушивать ее и побежала в комнату Майкла. Потом она вернулась и с рыданиями протянула подруге письмо. Оно не произвело ожидаемого впечатления. Ноэми только пожала плечами, насмешливо посмотрела на Рейчел и подошла к столу, на котором стояла бутылка шампанского.

– Это следует отметить, – сказала она, протянула руку к бокалу и увидела записку, лежащую под ним. Быстро прочитав ее, она потрясенно посмотрела на Рейчел.
– Неужели ты собиралась сделать это из-за ссоры с подобным ничтожеством?
– Мы не ссорились, а очень мирно и мило провели воскресенье, – сквозь зубы процедила Рейчел.
– И ты проснулась только во вторник, а письмо это, – Ноэми задумчиво кивнула на лист, который продолжала держать в руках, – увидела только сегодня.

Она еще раз просмотрела записку, решительно взяла подругу за руку, поднялась вместе с ней спальню и подвела к картине, за которой скрывался сейф.
– Открывай.

Рейчел послушно набрала шифр, быстро просмотрела содержимое сейфа и застыла.
– Звоним в полицию? – спросила Ноэми.
– Нет, – слабым голосом проговорила Рейчел, – свяжись, пожалуйста, с детективным агентством Смайлса.

Роберт Смайлс не заставил себя ждать. Это был невысокий флегматичный толстяк, больше похожий на врача, чем на сыщика. Когда-то он оказал Рейчел помощь в очень щекотливом деле и блестяще справился с поставленной задачей. Смайлс был немногословен, предпочитая слушать, и, пока длился монолог Рейчел, не вставлял ни слова. Молчала, ерзая в кресле от возбуждения, и Ноэми. Когда рассказ Рейчел подошел к концу, Смайлс начал задавать вопросы.
– Насколько я понимаю, миссис Мейтленд, вы расстались позавчера с вашим другом в наилучших отношениях?
– В великолепных. Мы сходили в театр, а вернувшись, занялись графологией. Майкл недавно очень увлекся ею. Писали разные тесты. А потом разошлись по спальням.
– Вы пили шампанское? – Смайлс кивнул в сторону бутылки, принесенной из холла.
– Нет, – вздохнула Рейчел, – только пригубила. Это я выдерживаю стиль, так как приходится вести здоровый образ жизни и одновременно изображать роковую женщину. Я говорю, что всегда выпиваю на ночь бокал шампанского, но на самом деле просто выливаю его в раковину.
– Можно посмотреть записку?

Рейчел молча протянула Смайлсу записку, оставленную под бокалом. Он улыбнулся и прочитал вслух:
«Умираю от любви к Майклу. Ах, как мне все надоело!»
Из кресла, в котором сидела Ноэми, раздался сдавленный стон.
– Неужели вы могли написать это добровольно? – спросил Смайлс.

Рейчел покраснела как девчонка.
– Ужасно глупо с моей стороны. Майкл написал «умираю от любви к Рейчел», и мы потом исследовали его почерк по графологическому справочнику. Ну а потом я из вежливости написала то же самое, и мы стали исследовать мой.
– Ну а фраза о том, что вам все надоело?
– Майкл сказал, что надо написать фразу, которую повторяешь чаще всего, вот я и написала.
– Надеюсь, графологический анализ показал, что мистер Пиджон коварен и имеет преступные наклонности?
– Я поняла это сейчас, когда обнаружила, что пропала моя диадема, – сухо проговорила Рейчел. – Можно мы не будем говорить о том, какой я оказалась дурой?
– Ну, таких очень много, – умиротворенно проговорил Смайлс и продолжил: – Как я понял из вашего рассказа, происхождение этой диадемы весьма сомнительное и она не застрахована?
– Да.
– И именно поэтому вы обратились ко мне, а не в полицию.
– Ну, мне бы не хотелось, чтобы эта история получила огласку, вы же понимаете, что у меня в ней весьма жалкая роль. Я бы хотела, чтобы вы нашли Майкла.
– Для чего? – спросил Смайлс.
– Ну, не знаю, просто найдите. Ах, как мне все… – Рейчел осеклась и опустила голову.
– Миссис Мейтленд, – очень серьезно проговорил Смайлс, – вы, вероятно, понимаете, что речь идет не только о краже, но и о продуманном покушении на убийство. Дайте мне, пожалуйста, письмо, которое оставил ваш друг. Я уверен, что там он просит прощения за причиняемые страдания и пишет, как ужасна была ссора между вами.
– Ну, что-то в этом роде, – согласилась Рейчел.

Смайлс взял письмо и прочитал вслух:
«Дорогая Рейчел! Прости, но я все-таки ухожу от тебя! Я понимаю, что ты очень страдаешь, но всему приходит конец, даже такой огромной любви, как наша! Когда ты пригрозила, что выбросишься из окна, я испугался за тебя по-настоящему и поэтому сказал, что передумал. Но я не передумал и ухожу! Спасибо тебе за все. Прощай, моя белокрылая голубка! Твой Майкл».
– Белокрылая голубка, – хихикнула Ноэми, глядя на Рейчел, с трудом умещавшуюся на изящном стульчике, и, видимо, приготовилась прокомментировать письмо, но Смайлс остановил ее.

– Не будем отвлекаться. Насколько я понял, ситуация развивалась так. Майкл Пиджон…
– Микеле Пиччионе, – быстро поправили его из глубин кресла.
– Микеле Пиччионе, – миролюбиво согласился Смайлс, – спланировал украсть у вас драгоценности. Их много, но он выбрал ту, из-за которой не обратятся в полицию и страховые компании не будут вести расследование. Он, скорее всего, положил огромную дозу снотворного в шампанское, которое вы так благоразумно не выпили, потом рассказал миссис Коэн, что вы были очень расстроены, и оставил письмо, в котором написал о ссоре и вашем отчаянии. Мистер Пиччионе также предусмотрительно попросил не беспокоить вас, чтобы никто не смог разбудить и спасти, и для этого даже… – Смайлс подошел к столику у кровати и положил на место сброшенную с телефонного аппарата трубку, – убрал это средство связи. Он сделал все, чтобы было очевидно: вы покончили жизнь самоубийством из-за расставания с ним. Но мне непонятно, зачем ему потребовалась ваша смерть?

– Я сказала ему, что составила завещание в его пользу.
– Боже, а врала-то зачем? – простонали из кресла.
– Вы составили завещание в пользу мистера Пиччионе? – спросил Смайлс.
– Не совсем так, – замялась Рейчел, – я завещала все своим племянникам.
– Внучатым племянникам, – уточнила Ноэми. Но ее подруга пропустила это замечание мимо ушей и продолжила:
– Я решила, что эта маленькая ложь укрепит наши отношения.
– Хорошо, миссис Мейтленд, – Смайлс встал со своего места. – Я бы хотел взять у вас фотографию этого молодого человека и, если можно, фото диадемы. Еще я возьму бутылку с шампанским на экспертизу. Думаю, что мы быстро найдем вашего друга. Странно, что он еще не заявился сюда со свидетелями.
– Он звонил мне рано утром, говорил, что беспокоится за Рейчел и, вероятно, ждал, когда я сообщу о ее смерти, чтобы прийти сюда и изобразить раскаянье.
– Да, думаю, что он с нетерпением ждет вестей. Вы не могли бы позвонить и сообщить ему о случившейся трагедии, миссис Коэн?
– С наслаждением, – Ноэми встала, достала мобильник, несколько раз всхлипнула, входя в роль, откашлялась и набрала номер Пиччионе.

К всеобщему разочарованию, ей не ответили, и Смайлс поспешил отправиться на поиски, предупредив женщин, чтобы они не выходили из дома и не отвечали на звонки.

Поиски длились совсем недолго. На другой день Смайлс пришел в дом к миссис Мейтленд. Выглядел он очень расстроенным.

– Вы нашли его? – взволнованно спросила Рейчел.
– Нашел, – лаконично ответил Смайлс и вздохнул: – Но боюсь, что совершил ошибку, когда попросил вас не выходить из дома и не отвечать на звонки.
– Мы просто отключили телефоны и попросили Викторию сделать то же самое и не высовывать носа. За определенную плату, разумеется, – сказала Ноэми и пояснила: – Виктория, девушка, которая приходит сюда убирать и готовить.
– Ну что ж, – с облегчением сказал Смайлс, – тогда она сможет подтвердить, что вы были здесь весь день. Дело в том, – после некоторой паузы проговорил он, – что наш друг убит.
– Что?! – хором вскричали обе женщины.
– Ему разбили голову чем-то тяжелым, – пояснил Смайлс.
– Может быть, вы расскажете поподробнее? – кровожадно проговорила Ноэми. – И не смотрите на меня осуждающе! Да, я его терпеть не могла, так как знала, что он бесстыдно использует Рейчел, но не это главное, он ведь пытался убить ее!
– Ну что ж, если миссис Мейтленд в состоянии выслушать… – Смайлс оглянулся на Рейчел, которая пока не проявляла никаких признаков скорби. – Мои сотрудники довольно быстро выяснили, где находился этот молодой человек. Устроился он здесь поблизости, в Ричмонде. Дверь не была заперта, и я постарался войти незаметно. Тело лежало в гостиной. Не буду отягощать вас подробностями, скажу лишь, что выглядело оно ужасно. Мистера Пиччионе, конечно, можно было узнать, но не без труда, голова была изуродована, судя по всему, несколькими ударами. Следов борьбы я не заметил, и из этого можно сделать вывод, что убийца, видимо, был знаком Пиччионе, так как тот сам впустил его. Очень надеюсь, что меня не видели, но вам предстоят довольно неприятные вопросы в полиции.

– Но кто же мог убить его? – спросила Рейчел.
– Может быть, он обокрал еще кого-нибудь? – предположила Ноэми.
– Я думаю, дело не в этом, – покачал головой Смайлс. – Мистер Пиччионе, как нам удалось выяснить, много и неудачно играл и задолжал людям, которые не прощают долгов. Вероятно, он хотел до получения наследства расплатиться вашей диадемой. Я, кстати, обнаружил вот это у ног убитого.

Смайлс протянул Рейчел большой зеленый камень грушевидной формы.
– Все, что осталось, – одна изумрудная подвеска, – горько вздохнула Рейчел. – Ну что ж, мистер Смайлс, спасибо. Думаю, что диадему уже разобрали на части и больше ничего не найти. А из этого я сделаю кулон. Как память о моем утерянном сокровище.
– Надеюсь, ты не Пиччионе имеешь в виду? – спросила Ноэми.
– Я уже забыла это имя, – величественно проговорила миссис Мейтленд.
Ноэми подмигнула Смайлсу и нахмурилась. Вид у детектива был явно неудовлетворенный. И когда они остались наедине, она прямо сказала об этом.
– Боюсь, что эта история не закончена. Есть вопросы, на которые я пока не нахожу ответа, – задумчиво проговорил Смайлс, – и сдается мне, что миссис Мейтленд вскоре обратится ко мне снова.

Смайлс не ошибся. Всего через две недели он был вызван в особняк к Рейчел. На этот раз она была энергична, подтянута и, как показалось Смайлсу, чрезвычайно возбуждена. В кресле, на своем обычном месте, сидела Ноэми, которая, незаметно покрутив пальцем у виска, кивнула на груду журналов и книг, разбросанных по всем столам.

– Я бы хотела, чтобы вы нашли мне этого человека. Насколько мне известно, он покинул Британию лет десять назад, – Рейчел дала Смайлсу конверт. – Там все данные и деньги на расходы. Вполне возможно, что он в Италии, он всегда так любил Милан!
– Думаю, что он находится значительно ближе, миссис Мейтленд, – сказал Смайлс.
– Слушайте, это возмутительно, – подскочила Ноэми, – вам не кажется, что я имею право знать, о чем идет речь! Нас вызывали в полицию, допрашивали об этом злосчастном Пиччионе, и только ленивый не написал об этом в светских новостях. А теперь затевается какая-то авантюра, и опять это связано с Италией! Ты лишишься наших лучших учеников, Рейчел!
– Можешь не волноваться, Ноэми, – успокаивающе сказала ее подруга. – Я как раз стараюсь вернуть себе респектабельность.
– Послушайте, у Рейчел что-то случилось с головой, – сказала миссис Коэн, когда вместе со Смайлсом вышла на улицу. – Вы видели, что она читает? Книги о маскарадах! Вы, конечно, можете скрывать и ничего не рассказывать, но я поняла. Рейчел хочет спеть Амелию в «Бале-маскараде» Верди и для этого посылает вас в Ла-Скала. И это в ее возрасте! Хотя, – Ноэми минуту помолчала, – задумано очень неплохо. Это произведет такой фурор, что все забудут историю с диадемой. Голос у Рейчел сохранился прекрасно, и если ее как следует затянуть, поднять на высокие каблуки, накрасить и поставить рядом кого-нибудь, чтобы поддерживал во время действия… Но почему тогда она посылает вас, а не меня договариваться?! Считает, что я уже вышла в тираж?! – в голосе Ноэми зазвучали слезы.

– Не мучайтесь миссис Коэн, – остановил ее Смайлс, – это не опера, и ваша подруга идет по верному пути.

Свадьба Рейчел Мейтленд и лорда Бастиана Готуорда долго обсуждалась в светских колонках глянцевых журналов как самая романтичная история месяца и полностью затмила неприглядный эпизод с диадемой. Тем более что это экстравагантное украшение дополняло свадебный наряд невесты, давая публике повод лишний раз убедиться в лживости прессы. Среди приглашенных на венчание был Смайлс. Когда он выходил из церкви, его крепко взяла под руку дама в огромной розовой шляпе. Это была подружка невесты – Ноэми.

– Рассказывайте, как вам удалось все устроить, и, пожалуйста, не говорите, что это получилось само собой. Я-то знаю, что тогда Готуорд сбежал от Рейчел именно из-за того, что не хотел жениться.

– Хорошо, – улыбнулся Смайлс, – теперь я могу рассказать вам все. Когда я нашел тело мистера Пиччионе и изумруд, брошенный у его ног, то, конечно, удивился. Убийца должен был забрать эту вещь, если, конечно, не убежал впопыхах. Я и подумал, что сама диадема, которой Пиччионе хотел расплатиться со своими огромными долгами, пока не получит наследство миссис Мейтленд, была подделкой и из-за этого он был убит. Его кредиторы решили, что их обманули сознательно. Подвеску просто швырнули под ноги. А миссис Мейтленд узнала, что изумруд не настоящий, когда пошла к ювелиру, чтобы сделать из нее кулон. Так она обнаружила, что Готуорд обманул ее, подсунул фальшивку и выставил себя героем, не имея для этого никаких оснований. Рейчел поняла также, что для театрального реквизита эта вещь была слишком хороша, и стала искать упоминание о ней в описаниях маскарадов. И нашла. Диадема принадлежала прабабке Готуорда, блиставшей в ней на викторианских балах-маскарадах. Я же нашел адрес Готуорда, который, кстати, совершенно обеднел, и сообщил о его местонахождении Рейчел.

– И как же она заставила его жениться?
– Миссис Мейтленд действовала очень тонко. Она изобразила, что совершенно случайно встретила Готуорда, поведала о своей пропаже, сказала, что хочет сделать кулон на память о диадеме и как раз направляется к ювелиру. Было ясно, что правда о подделке раскроется и Готуорд потеряет лицо. Слишком много людей его круга слышали историю о том, с какими опасностями ему пришлось столкнуться при покупке и вывозе диадемы. И он нашел весьма элегантное решение. Он взял подвеску, сказал, что хочет сам отнести ее к ювелиру и подарить Рейчел в качестве свадебного подарка.
– Но как нашлась диадема?
– Она валялась за окном. Ее вышвырнул убийца, сочтя не стоящей внимания. И напрасно, в каком-то роде это раритет. Полицейские обнаружили диадему и вернули миссис Мейтленд.
– Ну что ж, – сказала Ноэми, глядя вслед новобрачным, садящимся в автомобиль, – Рейчел получила титул, характер у нее еще тот, и Готуорд все-таки заплатил за эту треклятую диадему!

  Оливия Дарнелл
Перевод Ольги Дмитриевой


Авторы:  Ирина ЧЕВТАЕВА

Комментарии



Оставить комментарий

Войдите через социальную сеть

или заполните следующие поля

 

Возврат к списку