НОВОСТИ
Таджикского бойца ММА выдворили из России за опасную езду (ВИДЕО)
sovsekretnoru

Дезертиры

Автор: Александр ЗИНУХОВ
01.07.2002

 
Андрей КУЗЬМИНОВ,
обозреватель «Совершенно секретно»

Из воюющих армий бежали во все времена и, как правило, в не самые лучшие. Главным образом когда власть оказывалась бессильной, не способной повлиять на разрушительные процессы в обществе.

Вспомним историю. Остатки разбитой армии Великого Фридриха, ставшие бедствием Старого Света. Толпы мародеров отступающей из России наполеоновской армии.

Во время войны на Кавказе, когда русские отряды сражались с отрядами имама Шамиля, генерал Ермолов отмечал в своих рапортах случаи дезертирства.

Но вслух о дезертирстве не говорили вплоть до начала русско-японской войны, в 1904 году. Точнее, не вспоминали, пока российская армия, не готовая к военной кампании на Дальнем Востоке, не начала нести тяжелые потери.

Генерал Деникин в своей книге «Путь русского офицера» вспоминает: «Армия начала разваливаться и превращаться в толпы оголтелых дезертиров, которых приходилось укрощать при помощи оружия».

Затем революция 1905 года. Даже события на броненосце «Князь Потемкин» сейчас воспринимаются неоднозначно. Ведь перебив офицеров и обстреляв Одессу, моряки были вынуждены бежать в Румынию, став, по сути, дезертирами.

В Первую мировую австрийские, французские и даже приученные к беспрекословной дисциплине пруссаки бежали из вшивых окопов десятками. Бежали и русские. С появлением на передовой агитаторов – большевиков и эсеров – дезертирство приобретает массовый характер. С конца 1917 года бегут фронтами. Переполненные дезертирами эшелоны уходят в тыл cо стрелковым оружием, пулеметами и гаубицами. Эту вакханалию не удалось остановить даже при помощи военно-полевых судов. Участившиеся расстрелы дезертиров лишь обозлили других солдат. Солдатские самосуды над офицерами-«кровопийцами» явились ответной реакцией на приговоры полевых судов.

Наступление немцев под Нарвой и создание «белого движения» на Юге России ставят под сомнение лозунг большевиков: «Долой империалистическую войну – штыки в землю». Теперь уже Ленин и Троцкий озабочены положением в армии и на флоте. Дезертиров ловят, комплектуют из них полки и отправляют на защиту Петрограда, на подавление мятежа белочехов в Самару, потом на борьбу с бандой Антонова в Тамбове. Вчерашние дезертиры вновь бегут, уже с красных фронтов, которые трещат по швам. Их расстреливают по приказу Реввоенсовета...

СОЛДАТЫ УДАЧИ

В начале 90-х годов смутные времена накрыли тенью уже постсоветское пространство. Разваливалось огромное государство, разваливалась его огромная армия, разбросав по территории бывших братских республик свои обломки – воинские части, базы и арсеналы. Оставляя их на произвол судьбы: с вооружением, боевыми знаменами, личным составом.

В конце 1991 года в Карабахе разгорелся вооруженный конфликт. К середине следующего года началась полномасштабная война: с применением боевой авиации, артиллерии, тяжелой бронетехники. Кто сидел за штурвалами МиГов и был наводчиками танков? Солдаты и офицеры брошенной армии. Кто воевал за идею, кто за деньги. Большая часть – от безысходности.

Евгений, капитан, прошел войну в Афганистане: «Наша часть находилась под Ленинабадом. После девяносто первого года Азербайджан отделился, и начался бардак. Кто-то из офицеров сумел перевестись служить в Россию. Кому-то повезло – удалось официально уволиться. Многие оказались, так же как и армия, брошены на произвол судьбы. «Увольняться» пришлось самостоятельно, то есть попросту дезертировать. От безысходности начали участвовать в карабахском конфликте, вместе с вверенным вооружением и боеприпасами». В своей воинской части Евгений командовал батареей РСЗО «Град». Этой батарее нашлось применение и на карабахском фронте, с азербайджанской стороны. На армянской стороне так же воевали бывшие солдаты и офицеры СА. Причем за участие в боевых действиях солдатам-дезертирам обещали «выправить» запись в военных билетах о прохождении воинской службы.

«К нам в часть приехали азербайджанцы и предложили подработать в свободное время, – рассказывал мне бывший прапорщик из дивизии ВДВ (в свое время эта дивизия одной из первых вошла в Афганистан). – Складывалось впечатление, что во время неразберихи с государственными суверенитетами «наверху» про нас просто забыли. У офицеров и прапорщиков появилось много «свободного времени». Выезжали на фронт экипажами, на своих боевых машинах. За участие в «подработке» обещали платить. Но не платили несколько месяцев, а потом пообещали все возместить, после крупномасштабной операции».

Деньги им выдали перед боем. В цепи наступающих азербайджанцев было трое русских. «Затем нам начали стрелять в спину. Меня ранили, и я притворился мертвым. Краем глаза наблюдал за происходящим, как наши «товарищи по оружию» выворачивают карманы у убитых ими же русских. Одному прикладом выбивали золотые коронки. Так и пролежал весь день, боялся шевельнуться. Дождался ночи и отполз в сторону. К утру меня подобрал армянский пост». Поневоле став двойным дезертиром, он остался воевать на армянской стороне.

Не менее показательна судьба Краснознаменной Гатчинской 201-й дивизии, полки которой одними из последних были выведены из афганской провинции Кундуз «за речку». В приватной беседе один из офицеров части признался: «Нас вывели и бросили в Таджикистане, на задворках развалившейся империи. Порой отчаяние овладевало нами настолько, что разрабатывали план самостоятельного выхода на территорию России. Для этого начали даже формировать колонну боевой техники. Были готовы к тому, чтобы, посадив свои семьи на «броню», прорываться через территории братских республик. Если потребуется, то с боями».

Про 201-ю вспомнили лишь в 1993 году. Но еще долгое время офицеры дивизии будут заложниками разразившейся здесь гражданской войны.

Вспоминает лидер рок-группы «ДДТ» Юрий Шевчук, который в 1996 году посетил одну из таких застав, расположенных в высокогорье Памира: «Познакомился с командиром заставы капитаном Сергеем. Тот признался, что если талибы попрут через границу – надеяться не на кого. Затем офицер кивнул на вещмешок с продуктами и боеприпасами в углу землянки и сказал: «В случае чего – брошу заставу и уйду в горы».

Злая судьба не обошла и тех, кто до распада Союза служил в «мирных» военных округах. Майор Н., до 1991 года проходил службу в Киевском военном округе: «Построили полк. Новый командир, прибывший на смену старому, «советскому», на украинской мове предложил сделать шаг вперед тем, кто отказывается принимать присягу нового государства. Около половины полка вышли на середину плаца и... в этот же день оказались за воротами части, без документов и средств к существованию». А наутро над плацем пронеслись звуки другого гимна и команды: «Шинкуйсь... Струнко... Кроком руш!» («Равняйсь... Смирно... Шагом марш!»)

В новую российскую армию вливались не только офицеры, изгнанные из «самостийных» государств, но и бывшие дезертиры-волонтеры, «хлебнувшие лиха» в междоусобных конфликтах. Многие, с кем приходилось общаться, с уверенностью говорили о том, что не представляют себе жизни без армии: «...воевал в Афгане, затем в Карабахе (Приднестровье, Абхазии или Боснии)».

СБОРНЫЕ ПУНКТЫ

Чуть позже, в Чечне, были нередки случаи, когда в одном подразделении служили те, кто несколько лет назад стрелял друг в друга. Некоторые из них попали в российскую армию, пройдя через сборные пункты для дезертиров.

Такие пункты были организованы на территории России в 1991 году. Поначалу сюда стекались ручейки военнослужащих, покинувших свои части в бывших братских республиках. Многие из прибывших сюда мотивировали свой поступок нежеланием принимать присягу «на верность» новым государствам. Офицерам и солдатам помогали распределяться по воинским частям российской армии или увольняли.

Пройдет еще какое-то время, и побегут уже из российской армии. На сборных пунктах изменится контингент, изменятся и их функции. Теперь солдат, бежавших из воинских частей, зачастую «спасают» от дисциплинарных батальонов и возможности оказаться за тюремной решеткой. Только в первопрестольной сегодня насчитывается шесть таких пунктов. Все они подразделяются по видам и родам войск: для десантников, для моряков, для ракетчиков... Мне удалось побывать на одном из таких пунктов у станции метро «Полежаевская».

Сборный пункт – та же воинская часть. Тот же распорядок дня, дневальные в спальных помещениях. За высокой стеной – 3-я Краснопресненская пересыльная тюрьма. Туда, для ознакомления, в воспитательных целях водят вновь прибывших. Около сотни военнослужащих-беглецов ожидают здесь принятия решения о своей дальнейшей судьбе. Ожидают в течение месяца, после чего их распределят по воинским частям: дезертиры обязаны дотянуть до конца службы. С учетом их «малого пробега» тюрьма им не грозит. И они это знают. Судят, когда ларек ограбят или совершат более серьезное преступление.

По оценке начальника пункта, в большинстве случаев солдаты покидают части по причине болезней. Вспоминается случай с рядовым Бочаровым из Москвы, у которого только после призыва в армию была обнаружена пуля в позвоночнике: ранение получил в момент совершения преступления, когда убегал от милиции. Появление таких ребят в армии объясняется недобросовестностью сотрудников военкоматов и военно-врачебных комиссий, стремящихся любыми путями выполнить план призыва. На втором месте среди причин СОЧ (самовольное оставление части) – семейные обстоятельства: мать-инвалид, рождение ребенка. На третьем – неуставные взаимоотношения. Сослуживцы беглецов считают, что «в основном бегут те, кто не смог ужиться в воинском коллективе». Пусть он и состоит из солдат-сверстников одного призыва, трудности воинской службы накладывают свой отпечаток на взаимоотношения.

Полковник Игорь Соловьев, военный психолог Главного командования внутренних войск: «Превалирующее женское начало и отсутствие мужского примера в семье – причина последующих конфликтов между сверстниками в коллективе. Противоречия усиливаются, если в таком коллективе появляются те, кого воспитывали не родители, а улица. Слабые люди, а это касается не только физических данных, вызывают раздражение у тех, кто обладает волевыми качествами и умением выживать».

Полковник Александр Решетников: «В прошлом году было пять случаев самовольного оставления части из Центральной комендатуры внутренних войск Москвы. Все задержаны. Как правило, «сочинцы» идут на рынки, где нанимаются на кратковременную работу. Заработают денег, купят гражданскую одежду – и домой. Объясняют тем, что «по дому соскучились».

На том же сборном пункте пообщался с Юрием М. из Москвы. Осенью 2001 года попал служить в 245-й полк, в разведроту. В середине апреля 2002-го бежал из части. Свой поступок объяснил тем, что «заболел – подногтевой панарицией, в медсанчасти не лечили». Через неделю мне удалось побывать в его полку. Разговаривал с его товарищами по роте, узнал некоторые подробности от старшины разведроты: «Наша воинская часть находится на болотах, из-за большой сырости многие страдают стрептодермией. А М. в подразделении практически не появлялся – отлеживался в санчасти. Там же несколько раз был уличен в том, что намеренно завышал температуру».

Другой из этой разведроты – Александр, механик-водитель БМП. Призван в январе прошлого года. Побег из части объясняет тем, что «в августе прошлого года родилась дочь, но командование не увольняло». Дело в том, что в случае рождения ребенка военнослужащий подлежит увольнению. Однако из беседы с сослуживцами Александра выяснилось, что ребенок, равно как и супружеские отношения, не зарегистрирован. Несмотря на это обстоятельство, командование все же пошло ему навстречу и предоставило краткосрочный отпуск. Позже в часть, где он служил, приехали мать и девушка, с которой он состоял в гражданском браке. Им объяснили, какие документы об отцовстве необходимо собрать. В этот же день Александра отпустили в увольнение, из которого он в часть так и не вернулся. Как объяснил сам Александр, дома пошли посоветоваться «к людям», те отправили его в Комитет солдатских матерей. Оттуда он попал на сборный пункт.

Полковник Игорь Соловьев, военный психолог: «Бывает, что за период прохождения воинской службы солдат по нескольку раз бывает дома в отпусках вместо положенного одного. Да и набор в подразделения стараемся проводить одного призыва. Командир теперь обязан проверять, как часто солдат пишет письма домой».

В Чечне, на территории Ханкалы, для «сочинцев» отведен специальный реабилитационный вагончик. Там под музыку, занимаясь аутотренингом, отдыхают от службы те, кто не нашел себя в воинском коллективе.

Военнослужащие отряда спецназа ВВ признались: «Да, молодых гоняем, но больше всего достается ленивым и хитрым». Ну не любят хитрых и ленивых! А кто их любит? Не любят в армии и жестоких. Владимир, солдат срочной службы 276-го полка: «Был у нас один старослужащий. До отправки в Чечню над молодыми солдатами издевался, в героях ходил. А в бою струсил – бросил под обстрелом ребят. После боя «дед» попытался вновь показать, «кто есть кто», но «молодые» предупредили кратко: «Убьем».

Все чаще из армии бегут с оружием. При этом расстреливают своих сослуживцев и просто тех, кто встретится на пути. Знакомый психолог объяснил этот феномен стремлением вырваться из реального мира, «полного обыденности», и «неудовлетворенностью своей ролью в этой жизни». Другие специалисты дополняют: «Такая мотивация поведения характерна для тех, кто страдает комплексом нереализованного мужского превосходства».

Подобная мотивация приобретает негативный оттенок, когда окружение перенасыщено отрицательной энергией. Начинается процесс саморазрушения, противостоять которому способны только самодостаточные личности. На моей памяти случай, когда парень подорвал себя гранатой. Выдернув кольцо, он долго смотрел на гранату. Затем пальцы медленно разжались... Никто тогда не смог объяснить его действий. Только теперь, восстанавливая все детали, понимаю, что он играл «в смерть». Они играют, моделируют свой мир и в этом процессе заходят слишком далеко. Порой так далеко, что перестают различать грань между реальной жизнью и собственным вымыслом.

Полковник Решетников: «Задержали двух дезертиров. Оба по полтора года прослужили. Бежали с оружием. Какое-то время прятались в лесу. После задержания их вывели на задушевный разговор о причинах побега. Оказывается, они в Рэмбо играли: решили проверить свои силы».

Шмунин Андрей отбывает наказание в Нижегородском «дизеле» – так сами военнослужащие называют дисбат. Служил в 335-й учебно-артиллерийской бригаде. В ночь на 10 июня прошлого года находился в карауле. С соседнего поста пришел его товарищ Барсуков. О чем они тогда беседовали, неизвестно. Даже следователю военной прокуратуры. Покинув пост, с оружием отправились в близлежащий поселок. Побродив по пустым темным улочкам, остановили проезжавшую мимо легковушку. Выбросив водителя из салона, выехали на трассу Москва – Нижний Новгород. Вскоре закончился бензин. Далее, по словам Андрея, «действовали по испугу»: в часть возвращаться страшно, тем более, их уже разыскивали поднятые по тревоге сослуживцы. 14 июня вышли и сдались начальнику разведки бригады. Даже сейчас, после восьми месяцев в дисбате, не могут объяснить причин своего поступка. Похоже, действительно не знают ответа. Растерянно ухмыляются: «Черт дернул». Пытаюсь растормошить их: «Может, старослужащие обижали?» Андрей оживился: «Если бы обижали старослужащие, то с поста пошел бы в казарму, а не на трассу».

ОФИЦЕРЫ

Не последнюю роль в воспитании подчиненных играет и положение офицеров. Нередки случаи, когда сами солдаты признаются: «Нашему командиру некогда нами заниматься, ему надо думать, как семью прокормить». Таким образом, большая часть личного состава оказывается вне поле зрения командира, который по вечерам вынужден подрабатывать охранником на автостоянке или дежурным электриком в ЖЭКе. На младшие командные должности приходят двухгодичники, которых в армии называют «шуриками». Заместитель командира разведроты 245-го полка старший лейтенант Евгений. Окончил технологическую академию в Белгороде. По профессии – инженер-энергетик. Призван из запаса и получает в армии тысячу рублей, двести пятьдесят из которых платит за комнату. До этого работал на заводе, где получал семь тысяч. Сейчас ему 23 года. Возможно, из него получится хороший инженер. А разведчик? На многих командных должностях – бывшие солдаты-контрактники, после коротких курсов получившие звание «младшего лейтенанта».

Действительно ли сегодня в армии процветает поголовное издевательство отцов-командиров над солдатами? На собственном опыте скажу: случается. Но офицерский коллектив рано или поздно «выдавливает» таких сослуживцев из своей среды. Верю, понятие «честь мундира» осталось неистребимым. Мой товарищ, командир первой парашютно-десантной роты морской пехоты Северного флота Олег Дьяченко, как-то раз перед боем построил личный состав: «Сколько вас сюда привел, столько и уведу. Самое главное, чтобы вы все людьми остались».

Помню, в феврале 1995 года в Чечню прибыла группа матерей. Убедились, что жизнь офицеров ничем не отличается от быта их сыновей-солдат: «Под одним Богом и пулями ходят». Все женщины остались на передовой. Помогали варить пищу, стирать, ухаживали за ранеными. К офицерам, командовавшим их детьми, относились как к собственным сыновьям. Обращались не иначе, как по имени: Володя, Саша. А наутро капитан Володя и «старлей» Саша вели их детей в бой. Быть может, в последний.

«Солдат надо беречь», – не раз доводилось слышать это от ветеранов фронтовиков. По статистике, за период первой чеченской кампании в процентном соотношении офицерского состава «выбило» в три раза больше, чем рядового. Погибли сыновья-офицеры генералов Пуликовского и Шпака. Случаи дезертирства были редки и среди самих же солдат презираемы. Чеченская война не добавила популярности службе в армии, но сформировала свой кодекс поведения, забытый после Афгана. Определила шкалу моральных и материальных ценностей. Причем таких ценностей, которые не совпадают с принятыми в мирной жизни.

Всплеск дезертирства из армии произошел в 1997 году. Подписано Хасавюртское соглашение – «ни войны, ни мира». Выведенные из Чечни российские части оставлены на произвол судьбы: 205-я бригада МО брошена в чистом поле под Буйнакском, а 101-я бригада ВВ – в полях Ставропольского края. Позже эти части расформировали, равно как и 21-ю бригаду ВДВ и многие другие. Большинство офицеров остались не у дел. Уволились солдаты-срочники и контрактники, имеющие боевой опыт.

* * *

В Интернете сегодня достаточно сайтов, где завтрашний призывник может найти советы, как «откосить» от армии. Например: жениться на 70-летней, усыновить чужих детей, стать сектантом или гомосексуалистом. Знающие люди утверждают, что проводимая два раза в год призывная кампания – «золотое дно» для недобросовестных сотрудников военкоматов и военно-врачебных комиссий. Напрямую, без посредников, с ними общаются и юридические фирмы, специализирующиеся на обосновании причин, достаточных для освобождения от службы в армии. Под «крышей» медицинских фирм работают высококлассные врачи. Они и у здорового найдут столько болячек, что впору в гроб ложиться.

Некоторые депутаты даже предложили узаконить сумму, уплатив которую молодой человек с полным правом будет освобождаться от воинской службы, а деньги за «откос», мол, пойдут на контрактников.

А пока суд да дело, вчерашние мальчишки берут автомат и бегут. Часто сами не вполне понимая куда.


Авторы:  Александр ЗИНУХОВ

Комментарии



Оставить комментарий

Войдите через социальную сеть

или заполните следующие поля

 

Возврат к списку