НОВОСТИ
Арестованную в Белоруссии россиянку Сапегу могут посадить на 6 лет
sovsekretnoru

Детектив «Модернизация»

Автор: Николай ВАРДУЛЬ
01.05.2010

Совершенно очевидно, что в настоящее время сколько-нибудь оформившейся социальной силы, которая была бы готова взяться за осуществление модернизации, в России нет. А раз «модернизационного класса» сегодня не существует, то большую актуальность приобретает задача создания условий для того, чтобы модернизация стала выгодной

Реформаторы и сверхдержавники. Окончание

В первой части (см.«Совершенно секретно» №3/2010) детектив, посвященный модернизации, разворачивался преимущественно на поле политики и сопутствующих ей документов, действий и даже теорий. Из нее следует, что наша героиня – модернизация – еще даже не вышла на российскую политическую авансцену. И совсем не в том смысле, что модернизация – пока не достигнутая цель. Детектив как раз в том, что произошла подмена героя. Вместо модернизации как постоянного обновления всего комплекса социально-политических и социально-экономических отношений фигурирует совсем другая, урезанная модернизация, понимаемая исключительно в производственно-технологическом смысле.

В первой части был дан ответ, почему так происходит. Главная интрига второй части – разобраться, что из этой подмены следует.

«Ура» отменяется
Наша цель – ответить на почти библейский вопрос: Quo vadis?, то есть выяснить, куда на самом деле идет, а не должна двигаться в соответствии с высокими призывами Россия. Нас интересует прежде всего азимут движения российской экономики, которая, в этом исторический материализм прав, определяет самое важное в развитии общества. При этом, чтобы не впадать в ненужный пафос, за точку отсчета примем не 1913, 1917, 1990 или 2000 год, а 12 ноября 2009 года – день провозглашения в послании президента Медведева Федеральному собранию курса на модернизацию.
 Речь, таким образом, идет о прогнозе, который должен на сегодняшнем материале прояснить, дан ли реальный старт модернизации. Что же из соответствующего сделанному выбору варится на кухне экономической политики? 11 февраля президентом Медведевым была фактически провозглашена налоговая реформа. Президент дал поручение либерализовать налогообложение прибыли для IT-предприятий и для сферы НИОКР в целом. Министр финансов Алексей Кудрин уже оценил президентскую щедрость: в распоряжении предприятий, которым ставится задача возглавить инновационный марш, останется около 70 млрд рублей в год.
Однако, увы, это мираж. «Налоговая реформа» начинается не с того места. Сценарий предлагаемых президентом налоговых инициатив писался не на модернизацию. Главный мотив президентских предложений – совсем не модернизация, а всего лишь компенсация, да и то лишь частичная, потерь, которые российский бизнес в целом и инновационный в особенности понесут, когда сегодняшний единый социальный налог будет заменен социальными выплатами. Эта замена и есть настоящая налоговая реформа.
Первичны не президентские льготы, а усиление фискального гнета. При этом следует подчеркнуть, что самый болезненный фискальный удар будет нанесен не по «Газпрому» или «Роснефти» – из-за структуры затрат этих гигантов сырьевого бизнеса рост нагрузки на них в относительных величинах скажется несущественно. Всерьез пострадают те предприятия, в которых оплата труда – главный вид издержек. Все признают, что именно такие, некрупные и трудозатратные предприятия, во всяком случае, за рубежом, и есть знаменосцы инновационного бизнеса. А в России они поставлены перед угрозой закрытия, так как официально с будущего, 2011 года, их ждет решительное налоговое ужесточение.
Компенсации, предлагаемые президентом, адресованные именно потенциально инновационным предприятиям, как и заявленная вице-премьером и министром финансов Алексеем Кудриным готовность снизить для всех юридических лиц предстоящие социальные выплаты с 34 до 32%, конечно, лучше, чем ничего, но принципиально ничего не меняется. Приоритет налоговой политики остается традиционным – усиление давления, а вовсе не стимулирование модернизации.
Цифры убеждают лучше слов. Когда Кудрин анонсировал снижение социально-фискальной нагрузки на бизнес с 34 до 32% фонда оплаты труда, он подсчитал, что «подарок» бизнесу составит 230 млрд рублей. Воспользуемся подсказкой министра и арифметикой. Получается, что грядущее повышение гнета с нынешних 26 до «всего» 32% будет стоить 690 млрд рублей, а если учесть, что новые социальные выплаты никакой регрессивной шкалы, в отличие от сегодняшнего единого социального налога, не предполагают, то нажим увеличится еще значительнее. Итого: с учетом последнего «подарка» министра финансов бизнес ждет увеличение налоговой нагрузки на фонд оплаты труда по сравнению с сегодняшним днем минимум в 700 млрд рублей. А президентские компенсации, по оценке того же министра, будут в 10 раз ниже. Почувствуйте, что называется, разницу!
Вот теперь сценарий в общих чертах дописан. Его остается расцветить яркими коррупционными красками. Поводов хватает.
 Во-первых, налоговый статус инновационных предприятий еще не прописан, а он стоит денег (это ключ к получению немалых льгот). Соответственно, вокруг работающих в тиши кабинетов чиновников и экспертов уже вьются разномастные лоббисты, прекрасно понимающие, что в будущих судебных процессах с налоговой службой важна каждая запятая, а тем более недомолвка в готовящихся документах. А уж когда документы, оформленные в виде законопроектов, окажутся в Думе, следует ждать пиршества лоббистов.
Во-вторых, увеличение нажима на оплату труда с соблюдением всех требований налогового законодательства, неминуемо толкает к конвертным зарплатам. А существенный рост теневой экономики неминуемо ведет за собой рост как коррупции, так и других преступлений.
К чему ведет такой сценарий, совершенно очевидно. Его реализация не имеет с приближением перспективы модернизации ничего общего. С гораздо большей вероятностью он заводит российскую экономику дальше в тень. А это путь к большей преступности, к новым маски-шоу, к еще большей коррумпированности правоохранительных органов. Это путь назад, а никак не вперед, к модернизации.

Ирония трубы
Хорошо, пусть сценарий, построенный на том, как изменится экономическая политика, ведет, как выясняется, совсем не к модернизации. Но это же еще не все билеты в будущее!
 Действительно, помимо сценариев экономического будущего есть и вполне осязаемое настоящее. Это уже состоявшиеся вехи, по которым пойдет развитие.
Важнейшие вехи маршрута в будущее проложили трубы, газовые и нефтяные. После 12 ноября прошлого года сначала было сломлено слабое белорусское сопротивление, и нефть на российских условиях (имеющих мало общего со строительством таможенного союза и поэтому временных) потекла в Белоруссию и дальше на Запад. Второй шаг «вперед» сделал «Газпром». Он не только заключил долгосрочные контракты с Польшей на поставку и транзит газа, но и довел до 50% свою долю в компании Europolgaz, контролирующей польский участок ведущего в Германию газопровода. Напомним, «Газпром» уже добился того, что белорусская труба будет также наполовину принадлежать ему. Третий шаг анонсирован победившим в Киеве Виктором Януковичем. Он готов вернуться к идее тройственного контроля над украинской газовой трубой со стороны Украины, «Газпрома» и европейского газового альянса. И это еще не все. 12 февраля, после визита Владимира Путина, Финляндия сняла экологические барьеры перед балтийским газопроводом Nord Stream. Поставки по нему должны начаться в сентябре 2011 года. Для справки: Nord Stream вовсе не замена знаменитой трубе Уренгой – Помары – Ужгород и дальше на Запад. Это способ увеличить газовый экспорт и заодно вполне прозрачное средство добиться большей сговорчивости Украины, а если понадобится, то и Белоруссии с Польшей.
Есть и более общий показатель. Именно в условиях экономического кризиса Россия стала первым экспортером нефти в мире, обойдя Саудовскую Аравию. Вот с чем российская экономика выходит из кризиса.
Трубы – хребет экспортной инфраструктуры российского ТЭКа. Есть ли модернизация в конце трубы? Упор на трубу как был тридцать лет назад, так и остался. Тогда верхом эффективности считалась знаменитая сделка: газ в обмен на трубы. Чем больше экспортируется газа, тем больше в обмен на него поставляется труб, чтобы по ним экспортировать еще больше газа. И так далее. Получается почти дурная бесконечность. Почти, потому что рано или поздно наступает момент «трубонасыщения», и только тогда труба начинает приносить чистую прибыль поставщикам газа. В этом смысле «Газпром» до разлива «голубого» и прочих потоков во все стороны света жил советским запасом. Теперь начинается новый трубный цикл. Но «новый» в кавычках. По сути, по сравнению с концом 1970-х ничего нового не происходит. Какая уж тут модернизация!
Самое печальное в том, что в «Газпроме» полностью отдают себе отчет: ставка на трубу – из прошлой жизни. Александр Медведев, отвечающий в «Газпроме» за экспорт, совершенно резонно связывает плачевные экспортные результаты, полученные крупнейшей российской компанией в 2009 году, в первую очередь даже не с кризисом, а с растущей прежде всего в Европе, важнейшем импортере российского газа, конкуренцией со сжиженным газом, который, в частности, подрывает базу и под излюбленными «Газпромом» долгосрочными контрактами.
Тогда почему же по-прежнему безусловный приоритет у трубы? Ответов два. Первый – от российского газа Европе все равно никуда не деться, а труба – лучший способ доставки. Второй ответ – труба гораздо проще, привычнее и четче по сравнению с танкером и тем более с малопредсказуемым спотовым газовым рынком, выражает геополитический интерес Москвы.

Недомодернизация
И вот тут мы оказываемся на важнейшей развилке.
Именно «трубный» приоритет развития российской экономики демонстрирует, что движение действительно идет по маршруту, проложенному российским президентом. Но не Медведевым, а Путиным.
Владимир Путин в декабре 2005 года поставил задачу превратить Россию в «энергетическую сверхдержаву». Именно эта задача и выполняется. В России принято считать мощнейшими модернизационными рывками петровские преобразования и сталинскую индустриализацию, в результате которых была построена сверхдержава.
Но была ли модернизация? Никто не спорит с тем, что и петровская эпоха, и индустриализация существенным образом обновили Россию, а значит, несли с собой модернизацию. Вопрос в другом: что было главной целью двух этих эпох.
В обоих случаях речь шла не столько о модернизации, сколько о строительстве сверхдержавы. Общее в петровских реформах и сталинской индустриализации: приоритет отдавался укреплению и развитию военной мощи, а не тем средствам, которыми эти цели достигались. Петровские мануфактуры (без которых не было бы ни вооружения армии, ни флота) строились на труде крепостных, а сталинская индустриализация неотделима от ГУЛАГа.
Никто не спорит с тем, что Петр ввел Россию в Европу на правах сверхдержавы и придал мощный импульс ее культурному росту. Он, безусловно, модернизатор. Но модернизация для него – побочный продукт.
Именно Петр заложил сверхдержавный комплекс в механизм развития России. Этот комплекс противоречит интересам модернизации. Это не значит, что движение в сторону сверхдержавы абсолютно всегда противоречит модернизационному процессу. Взаимодействия сложнее. Применительно к истории России можно говорить о волнах модернизации. Петровская волна выдохлась в царствование Николая I, что подтвердила позорно проигранная Россией Крымская война. Потребовалась новая волна, ее породили реформы Александра II. Это были уже собственно модернизационные реформы, имевшие мало общего со сверхдержавными потугами, но именно без них и без манифеста 17 октября 1905 года, вырванного у Николая II революцией, Россия не совершила бы, пусть запоздалый, но рывок, обеспечивший ей, в частности, экономическое чудо 1910-1913 годов, прерванное мировой войной и последовавшими революциями.
Были модернизационные волны и в СССР. Если за точку отсчета брать сталинскую индустриализацию, то первую такую волну поднял ХХ съезд КПСС, это был удар по ГУЛАГу (одной из баз индустриализации) и по идеологии, породившей его, хотя и не сокрушивший ни того, ни другой. Потом последовала косыгинская экономическая реформа, провозвестником которой стала опубликованная в «Правде» в 1962 году статья «План, прибыль, премия» никому тогда не известного харьковского экономиста Евсея Либермана. И это тоже была модернизационная волна. В том же году (таких совпадений случайно не бывает) произошел расстрел в Новочеркасске, и это было кровавое подтверждение кризиса курса на сверхдержаву, когда полеты в космос и поддержка кубинской революции происходили одновременно с расстрелом демонстрации рабочих, возмущенных фактическим снижением расценок на их труд и нехваткой продуктов в магазинах.
Модернизационные волны, таким образом, подтверждают правило: сверхдержавный курс нуждается в таких подпитках, но вместе с тем и ограничивает их, стремясь остаться абсолютным приоритетом общественного развития.
 
Перед выбором
Конечно, курс на энергетическую сверхдержаву блекнет на фоне свершений Петра или Сталина. Что делать – строим, что можем. Зато использование шанса осознанного перехода к модернизационному развитию открывает новые горизонты.
Как сделать выбор? На одной чаше весов – родная, пусть неуклюжая, но привычная трубная экономика, которую к тому же государство сумело подчинить себе. На другой – неопробованный и даже ненаписанный проект постоянных и рискованных реформ. Причем их риск состоит не только в том, что они могут элементарно не попасть в конкретную поставленную цель, но и в том, что они должны разбудить дремлющее общество, встряхнуть его, а это политический риск. Он выражается, например, в том, что разбуженное общество вряд ли удовлетворится тем, что власть фактически не меняет хозяев, катающихся на каруселях взаимного преемничества.
Очевидно, что первоначально выбор будет заключаться в попытке баланса. Об энергетической сверхдержаве никто наверху больше публично говорить не будет, но и от российских естественных преимуществ, разумеется, никто не откажется – и правильно сделает.
Но главный баланс следует, конечно, искать в том, запускать ли, а точнее, как запускать модернизацию.
Исходный постулат прост. Чтобы движение в ее сторону было массовым, необходимо, чтобы оно было выгодным. Есть известная позиция Михаила Ходорковского, который за решеткой написал отзыв на статью Дмитрия Медведева «Вперед, Россия!» Ходорковский пишет: для того чтобы модернизация была успешной, нужен «модернизационный класс», в который автор включает всех, кто на нее работает.
Однако совершенно очевидно, что пока сколько-нибудь оформившейся социальной силы, готовой взяться за реализацию подобного проекта, в России нет. А раз «модернизационного класса» нет, тем актуальнее задача создания условий для того, чтобы модернизация стала выгодной.
Надо, однако, сказать, что и к узко понимаемой экономической модернизации Россия идет «своим путем». В мире есть опыт, когда относительно отставшие страны совершали быстрый экономический рывок, отдавая приоритет развитию тех отраслей, которые лучше других подходили на роль локомотивов, то есть своими заказами подтягивали за собой целые кусты других отраслей. Это, например, судостроение, автомобилестроение и электроника в Южной Корее, самолетостроение в Бразилии. В России названы приведенные в первой части то ли пять, то ли шесть приоритетных направлений развития экономики. Если судить по налоговым льготам, приоритетными объявляются организации, занятые в НИОКР (а это могут быть и НИИ, основная деятельность которых состоит в сдаче помещений в аренду), а также еще не очерченные понятным для тех же налоговых органов образом IT- и инновационные предприятия.
Отсюда следует три возможных вывода. Первый – правительство не видит реальных претендентов на роль локомотивов. Второй – выдвигается старый лозунг: «Обогнать, не догоняя!». И третий – самый пессимистичный – обещанные льготы к выгодности модернизации не приведут.
С первым выводом все ясно. Правительство, как обычно, экономит бюджетные расходы и, если и выдает льготы, то только под давлением президента. На втором стоит ненадолго остановиться, хотя бы для того, чтобы вспомнить Петра Чаадаева, который первым задумался о том, что отставание можно сделать преимуществом. В письме к Александру Тургеневу в 1835 году он написал: «Мы пойдем вперед и пойдем скорее других, потому что мы пришли позднее их, потому что мы имеем весь их опыт». Потом уже был общинный социализм Герцена, славянофилы и народники, а завершилось все это построением в Монголии «социализма, минуя капитализм», который, однако, развалился вслед за советским социализмом. И вот новая попытка – «Роснано» с Анатолием Чубайсом во главе реализует вековую мечту отстающих. Верится с трудом.
Третий вывод может стать роковым для российской модернизации. Пока сохраняется довольно призрачный шанс, что президентские налоговые льготы дойдут именно до тех, кому они предназначены, и фискальный каток не задавит потенциал обновления, заложенный в субъектах новой экономики. Но здесь масса «если». К рискам роста коррупции и разного рода злоупотреблений стоит добавить главное: крайне низкий исходный уровень тех, кто вызывается на старт.

Свет в конце тоннеля
И все-таки терять оптимизм не стоит. Россия как раз и знаменита тем, что здесь многое происходит не благодаря, а вопреки. Вполне может оказаться так, что существенным толчком к модернизации станет послабление уголовного законодательства, на котором настаивает президент в своем законопроекте «О внесении изменений в Уголовный кодекс РФ, УПК РФ». Суть не в отмене отдельных недостаточно четко прописанных статей, которые удобно монтировались с другими и «наматывали» срок для бизнесменов, и не в провозглашенном отказе от заключения под стражу до суда обвиняемых в экономических преступлениях.
Российское правосудие остается зависимым от власти, и это положение не изменить ни обещаниями самой власти, ни заклинаниями прессы. Важны конкретные действия. Вот они и последовали: власть, если угодно, используя свой авторитет в суде, дает ему однозначный импульс к смягчению наказаний.
Повышение качества принимаемых российскими судами решений неотделимо от повышения степени их свободы. Если же суд станет более независимым, это уже будет актом модернизации. Той самой, что находится за пределами производства и технологий. И очень важным. Если браться за демократическое направление модернизации, то именно превращение суда в реальную, независимую ни от кого власть, руководствующуюся исключительно законом, как раз и является тем «звеном, потянув за которое, можно вытянуть всю цепь». Этот урок, блестяще сформулированный Лениным, не устаревает. За любым осязаемым прогрессом в становлении в России независимого суда наверняка последует расширение экономических инициатив со стороны предпринимателей. Последует и гражданское пробуждение общества. Другими словами, это существенно расширит потенциал развития модернизации снизу. А так намного надежнее.
Общий вывод, таким образом, в следующем: не только модернизация жизни экономики, общества и государства невозможна исключительно на пути технологического прорыва. Даже осторожный старт ее приемлемого для власти варианта неосуществим без выхода на поле демократизации.


Николай ВАРДУЛЬ

Авторы:  Николай ВАРДУЛЬ

Комментарии



Оставить комментарий

Войдите через социальную сеть

или заполните следующие поля

 

Возврат к списку