Дело остановившейся луны

Автор: Валерий РОКОТОВ
03.04.2012

 
   

Шины пели на тёмных поворотах увертюру к убийству, хотя я этого ещё не знал. Я катил по горным серпантинам в окрестностях Голливуда и видел ведущую к озеру Шервин дорогу.
Слева, над горами выплыл краешек тыквы луны. Вскоре в правом окне заблестела вода. На гладком блюдце воды, как в зеркале, отражалась луна.
Дорога вывела меня на берег озера, к деревянному причалу. Я заглушил мотор, погасил фары и негромко позвал:
– Эй, Джош!
Насмешливо ухнувшей сове язвительно ответила жаба. Дойдя до конца причала, я с трудом разглядел слабый мерцающий огонёк плавучего дома Дельброка, иллюминаторы которого были закрыты светомаскировочными шторами.
– Джош! – крикнул я.
Никто не ответил. Мне на глаза попалась утлая лодчонка. Я погрузился в скорлупку и оттолкнулся от причала и через несколько минут причалил к плоту.
– Если это шутка, – громко крикнул я, – то она мне чертовски не нравится! Ты меня слышишь, Джош?
Я начал взбираться по лестнице. Внезапно надо мной появилась тень и послышался свист рассекаемого воздуха. Я не успел уклониться от бейсбольной биты. Луна начала мигать, а звезды – отплясывать джигу. Затем наступила темнота.
Когда я открыл глаза, луна смотрела мне прямо в глаза. Она почти не сдвинулась с места и по-прежнему была слева за горами. Я понял, что провалялся без сознания минут пять–десять. Кроме головы, ныла и правая рука, за которую он, наверное, втащил меня на плот.
– Слава богу! – пробормотал гигант по имени Джош Дельброк, сидевший рядом на палубе. – Я уже было испугался, что отправил тебя на тот свет. Извини, произошла ошибка…
Он втащил меня в дом, закрыл дверь и зажёг фонарик. За исключением светомаскировочных штор, гостиная плавучего дома выглядела так же, как летний коттедж богатого холостяка: со вкусом подобранная мебель, дорогой ковёр на полу.
– Я ведь не знал, что это ты, – объяснил Джош, доставая бутылку виски со стаканами. – Ты примчался так рано, что я принял тебя за убийцу. Меня хочет убить Пол Мандерхейм.
Мандерхейм был директором киностудии «Параметро», где работал Джош.
– Он хочет тебя убить? – переспросил я, опрокидывая первый стакан. – Что за вздор!
– Верно, вздор, и в то же время правда. Поэтому я и прячусь здесь. Конечно, я не утверждаю, что Мандерхейм убьёт меня сам – он слишком важная шишка, чтобы рисковать. Он легко может нанять для этого дела какого-нибудь головореза.
– Почему? – хмыкнул я. После второй у меня начала кружиться ушибленная голова.
– Из-за женщины. Я узнал, что это девчонка Мандерхейма только на прошлой неделе. Понимаешь, я написал для неё пьесу. Я ей нравился. Потом, конечно, её бросил… Ладно, давай спать…
Меня разбудил золотой солнечный свет, льющийся через левое окно. Часы показывали восемь утра. За завтраком Дельброк поинтересовался:
– Ну, как с моими проблемами?
– Мы вместе поедем в Голливуд к Мандерхейму. Я ему расскажу, что ты бросил девчонку из-за него. Ты думаешь о нём больше, чем о главной любви своей жизни, и, если он не отзовёт своих головорезов, я его задушу.
– Ты действительно сделаешь это для меня, Дэн? – голос верзилы дрожал.
– Нет, не для тебя. За те две сотни, что ты мне обещал. Пошли…
Мы въехали в Голливуд по новому шоссе. Мандерхейм жил в Тауэр–Паласе и платил каждый месяц за квартиру сумму, равную бюджету небольшой страны.
Я оставил машину почти в квартале от здания, так как все тротуары рядом с домом были заняты машинами с карточками «Пресса» и полицейскими автомобилями.
– Десятый этаж, – сказал я лифтеру и показал ему значок частного сыщика, похожий на полицейскую бляху. Он нажал кнопку, и кабина устремилась вверх.
Выйдя из лифта, я увидел двух здоровенных копов. Они вели красивую брюнетку, у которой была истерика. Это была Сандра Шэйн, одна из звёзд параметровского курятника.
Я переступил порог квартиры Мандерхейма и увидел шефа детективов, лейтенанта Дональдсона.
Увидев меня, он весь переменился в лице.
– Вон!
– Но у меня тут дело, – обиделся я.
– Нет у тебя здесь никакого дела. Мы приехали первыми.
– Мне нужно поговорить с Полом Мандерхеймом.
– Ты опоздал! – усмехнулся Дональдсон. – Пуля 38 калибра в голову. А теперь убирайся, я занят!
– Кажется, я могу помочь тебе разобраться в этом.
– Очень мило с твоей стороны, – детектив одарил меня убийственной улыбкой. – Прислуга ночевала у себя на нижних этажах. Утром около восьми они вернулись, нашли труп Мандерхейма и позвонили в полицию. Мы приехали. Смерть наступила между двенадцатью и часом ночи.
– Неужели никто не слышал выстрела?
– Этажом ниже живет Сандра Шэйн, звезда из «Параметро». Вчера ночью, около половины первого, она услышала выстрел, выглянула за дверь и увидела крадущегося вниз здоровенного лысого типа. Она его узнала, но решила не окликать.
– Ну, и кто был этот здоровенный лысый тип, который крался вниз?
– Ясное дело – убийца, – хмыкнул Дэйв Дональдсон. – Один из сценаристов Пола Мандерхейма. Его зовут Джошуа Дельброк.
– Дельброк? – не поверил я своим ушам. – Сандра Шэйн говорит, что видела его здесь вчера в половине первого ночи? Но тогда она или ошибается, или лжёт. Вчера в полночь Джош был на озере Шервин в своём плавучем доме. Он перепугался, что Пол Мандерхейм хочет убить его из-за какой-то девчонки, позвонил мне и попросил защиты.
– И ты?
– Согласился. Я приехал на озеро около десяти – луна как раз начала подниматься. Он оглушил меня, приняв в темноте за убийцу. Я пришел в себя минут через десять. С этого момента и до утра Дельброк не исчезал из поля моего зрения.
Дональдсон мне не поверил и велел передать по рации приказ о задержании Дельброка. Я спустился и сел в машину.
– Мы попали в переделку. На нас объявили охоту.
– Что случилось? – встревожился сценарист.
– Мандерхейм сыграл в ящик. Его убили.
– О, Боже! Как это случилось?
– Его застрелили вчера ночью между двенадцатью и часом. Копы считают, что это ты продырявил его.
– Я? Но я был…
– Знаю, знаю. Ты был со мной на озере Шервин. Кажется, у лейтенанта Дональдсона есть свидетельница, которая утверждает, будто видела тебя выходящим из квартиры Мандерхейма сразу после выстрела. Это Сандра Шэйн из «Параметро».
– Господи, как она могла сказать такое? – позеленел он от страха.
– Во-первых, она могла просто ошибиться. Во-вторых, она может пытаться ложно обвинить тебя из каких-то соображений. Ты случайно поссорился с Мандерхеймом не из-за неё?
– Нет, конечно, нет, – выдавил он. – Я написал для неё несколько сценариев, но…
– Ладно. Значит, она не хотела напакостить тебе и приняла кого-то за тебя. Тебе лучше где-нибудь спрятаться, а я пока поищу похожего на тебя парня, у которого был зуб на Мандерхейма.
Дельброк размышлял недолго.
– Недавно Пол купил за бесценок студию немого кино «Квадрэнгл-пикчерс». Здание пустует уже много лет. Помнишь его?
Конечно, я помнил «Квадрэнгл». На заре кино там снималось большинство голливудских звёзд. Они первыми начали снимать комедии и многосерийные картины. По штатному расписанию «Квадрэнгл» можно было изучать историю кинематографа.
– Я спрячусь там, – заявил Дельброк. – Никому не придёт в голову искать меня там.
Отвезя Дельброка на заброшенную студию, я отправился в актерское агентство и спросил у привлекательной блондинки в вестибюле, не знает ли она людей, ненавидевших Пола Мандерхейма.
Она вытащила толстый телефонный справочник Голливуда.
– Открывайте любую страницу наугад. Здесь все ненавидели Мандерхейма.
– Нет, мне нужен человек, который, возможно, связан с кинематографом. Он высок и широк в плечах, лысый, но его зовут не Джош Дельброк.
– В «Параметро» был как раз такой окорок, – хмыкнула блондинка, – но Мандерхейм на прошлой неделе его уволил. Причём так, что теперь его никто не берёт. Ему пришлось зарегистрироваться у нас.- Она порылась в картотеке и выписала адрес. – Алексей Соронов, русский.
– Я – ваш должник, – поблагодарил я и бросился разыскивать Соронова.
План был простой – схватить Соронова и привезти на опознание Сандру Шэйн…
– Здравствуйте, – робко поздоровался я, когда дверь открыл огромный лысый человек. – Вы Соронов, киноактер?
– Вы видели меня в картинах?
– Много раз, – соврал я.- Я – один из самых преданных ваших поклонников.
– Пойдёмте в дом. Выпьем водки.
– Много вчера ночью выпили? – спросил я после первой рюмки.
– Я пью её каждую ночь.
– Чтобы утопить печаль после того, как вас выгнали из «Параметро»?
Русский с несчастным видом опять приложился к бутылке.
– Не понимаю, почем меня уволили, – пожал он метровыми плечищами. – Эй, откуда вы об этом знаете?
– Слухи ходят. Почему Мандерхейм вышвырнул вас?
– Как-то я вошёл в его кинопроекционную. Он крутил новый ролик старого немого фильма, только озвученного. Сначала на экране появилось: «Пол Мандерхейм представляет». Затем: «Диалог и комментарии Джошуа Дельброка. Первая серия». Потом пустые кадры и «Мэри Бикфилд в фильме «Возлюбленная шторма».
– Это же средние века, – потерял я терпение, – когда только появилось кино.
– Да? Потом актёры начали показывать смешные фокусы, от которых можно надорвать животы. Звуковая дорожка шла параллельно. Потом Мандерхейм увидел меня. Он страшно разозлился и вышвырнул меня со студии.
– А вы вчера ночью с ним за это рассчитались? Поехали в Тауэр-Палас и убрали его?
Его широченная физиономия побледнела. Он внезапно схватил меня за лацканы своими лапищами.
– Мандерхейм убит?
– Кому, как не вам, знать?
Он начал трясти меня, словно куклу.
– Я – мирный человек. Я никого не убивал. Ну-ка, забирайте свои слова обратно или я переломаю вас пополам.
Я выхватил револьвер. Русский отпустил меня и расхохотался. Я изо всей силы ударил его рукояткой по голове и, пока он тряс лысым черепом, ловко защёлкнул один браслет на его руке, а второй пристегнул к батарее.
После этого я помчался в Тауэр-Палас за Сандрой Шэйн…
– Вы хотели меня видеть? – грустно осведомилась Сандра.
– Я – частный сыщик. Меня зовут Дэн Тернер.
– Что вам нужно?
– Правду о парне, которого, как вы утверждаете, вчера застукали на лестнице, – объяснил я.
– Я рассказала всё, что знала. Это был мистер Дельброк.
– На лестнице было светло?
– Было не очень темно. Я его хорошо разглядела.
– Но почему он убил Пола Мандерхейма?
– В прошлом месяце Пол рассказал мне, что Дельброк что-то открыл или переделал и что при дележе прибыли могут возникнуть проблемы. Больше я ничего не знаю.
– Вы могли принять кого-то за Дельброка или обознаться из каких-то личных побуждений.
– Вздор. Я против него ничего не имею.
– Если вы так уверены, можно провести маленький эксперимент. Я хочу, чтобы вы посмотрели на нашего подозреваемого. Нам нужно знать, не его ли вы видели вчера ночью.
Она заколебалась.
– Хорошо, поехали. Я докажу вам, какой вы осёл, если согласились работать на убийцу.
В этот момент послышалось негромкое «чоп-чоп», и меня ужалил в голову горячий шмель. Последнее, что я помнил, это крики Сандры, падающей на меня. Затем я отключился.
Меня привели в чувство рыдания служанки, причитавшей над своей хозяйкой.
– Мисс Шэйн, пожалуйста, не умирайте!
Наверное, я выглядел неважно, потому что, увидев меня, служанка грохнулась в обморок. Сандра, к счастью, получила легкую рану в левое плечо. Увидев, что она жива, я бросился к окну. На крыше никого не было, но неподалеку я нашёл две гильзы.
В моей больной голове роилось множество версий. Я сел в машину и помчался к Алексею Соронову.
Неужели ему удалось выбраться и проследить меня до квартиры Шэйн? Неужели, чтобы его не опознали, он решил избавиться от нас с девушкой?
Но русский гигант с довольным видом сидел в наручниках и пел песню о Волге.
Я позвонил в полицию и велел Дональдсону приезжать на Карсон стрит за настоящим убийцей.
– Только скажи своим орлам, чтобы они захватили дубинки, потому что этот русский больше сарая и сильнее медведя, – объяснил я.- Твёрдый орешек. Лысый и с круглой физиономией. При тусклом свете его можно принять за Дельброка.
Когда я подъезжал к студии «Квадрэнгл», на землю словно опустилась серая грязная штора. В двери появилась круглая физиономия Дельброка.
– Дэн Тернер, дружище, как я рад тебя видеть!
– Ты ещё больше обрадуешься, когда узнаешь новости, – сказал я. – Убийца пойман.
Я рассказал всё, в том числе и про Алексея Соронова, который сейчас сидел в участке.
– Сандре Шэйн придется признать, что она увидела на лестнице Соронова. У тебя железное алиби. Присяжные поверят мне, когда я расскажу о нашей встрече на озере. Давай седлать лошадей. Нам нужно заехать в больницу.
Мы отправились в город по окутанной туманом дороге. Я остановился у аптеки и позвонил в полицию.
– Ровно через десять минут привези Соронова в больницу, – попросил я Дональдсона, – и отведи на опознание в палату Сандры Шэйн.
Ровно через десять минут мы с Джошем вошли в приёмный покой.
– Кто это? – сурово спросил лейтенант Дональдсон, который ждал нас около палаты Сандры с русским гигантом и несколькими подчинёнными.
– Это Джош Дельброк. Джош, это лейтенант Дональдсон.
Когда Джош протянул руку, лицо полицейского налилось кровью.
– Дельброк? – закричал он. – Вы арестованы. Всё, что вы скажете, может быть использовано против вас.
– Но я никого не убивал! – обиделся гигант-сценарист.— Тернер вам всё расскажет. Он – моё алиби.
– Пойдёмте к Шэйн, – хмуро предложил я.
– Ладно, пошли, – губы лейтенанта искривились в презрительной усмешке. – Тебе не сыщиком быть, а адвокатишкой.
Мы вошли в палату.
– Привет! – поздоровалась со мной Сандра. – Как вы себя чувствуете?
– Благодарю, паршиво, – проворчал я. – И чем дольше это будет продолжаться, тем паршивее я буду себя чувствовать. Взгляните-ка на этих двоих ребят. Никто из них не спускался вчера ночью из квартиры Мандерхейма?
– Спускался.
– Этот? – я показал на Соронова.
– Нет, другой. Мистер Дельброк.
– Вы уверены?
– Да.
Я повернулся к сценаристу.
– Извини, Джош. Ты был моим другом, но ты сам видишь, как всё обернулось. Ты — убийца.
Дельброк сделал шаг назад, и в его руке внезапно появился револьвер.
– Никому не двигаться с места! – приказал он.
Трюк с револьвером застал всех нас врасплох. Шэйн тихо заплакала. Дональдсон, забыв о правилах хорошего тона, начал ругаться. Соронов, как и положено артисту, начал мелодично позвякивать наручниками, а я нахмурился.
– Не поймите меня превратно, – твёрдо сказал Дельброк. – Револьвер только для самозащиты, это не признание вины. Я ни в чём не сознаюсь.
– Можешь не сознаваться. Против тебя железные улики. Я хочу прояснить мотив убийства Мандерхейма. Ты узнал, что продаётся «Квадрэнгл» – недвижимость, имущество. Осматривая заброшенную студию, ты наткнулся на хранилище старых роликов. В пустой студии валялось целое состояние, спрятанное в немых фильмах, которые сделаны до того, как появились современные законы об авторском праве. Все картины снимались не только на целлулоидной плёнке, но и на бумажной. Бумажные ролики можно было хранить в Вашингтоне.
– Ну, и?
– Со временем целлулоидная плёнка портится, а бумага – нет. Из-за этого почти вся ранняя голливудская продукция утеряна для истории. Она испортилась до такой степени, что стала негодной. Но у «Квадрэнгл» были бумажные ролики. Их можно переснять на современную плёнку и выпустить, как новые фильмы. Это может принести кучу денег. Поэтому ты убедил Пола Мандерхейма купить «Квадрэнгл». Ты хотел завладеть этими копиями. Ты писал тексты, а Мандерхейм вкладывал деньги. Был сделан один экспериментальный фильм, который случайно увидел Алексей Соронов. За это Мандерхейм вышвырнул его – обнародовать ваше открытие было рано.
– Ну и что? Даже если ты и прав, что с того?
– Мандерхейм, наверное, не захотел делиться и попытался избавиться от тебя. Тебе пришлось убрать его. Ты, Джош, хочешь завладеть всеми доходами от этого предприятия.
– Вздор!
– Тебе не повезло. Конечно, ты не мог предусмотреть, что Сандра Шэйн услышит выстрел и увидит тебя. Поэтому сегодня днём ты попытался избавиться от неё. Ты попытался надуть меня и создать впечатление, что убийца хотел убить нас обоих. Ты слегка задел меня, но в этом и состояла твоя ошибка – ясно, что я тебе нужен живой. Вся твоя защита держится на подтверждённом мною алиби.
– Ерунда! – воскликнул он. – Я не мог сегодня днём стрелять в неё. Я сидел на студии.
– В груде ржавых мотоциклов ты припрятал исправный. Конечно, полиция не следила за мотоциклистами. Тебе даже нужно было только проявить немного смелости и наглости. Думаю, ты просто надел комбинезон и приехал в Тауэр-Палас под видом рабочего.
Уверенность Дельброка поколебалась.
– Кроме тебя, никто не знал, что я поеду к Сандре и попытаюсь уговорить её изменить показания.
– Все это неубедительно, Шерлок, – он поджал губы.
– Для меня убедительно. Ты ждал моего приезда на крыше. Должно быть, наш разговор показался тебе опасным. Я попросил её опознать подозреваемого, имея в виду Соронова. Ты, наверное, подумал, что разговор идёт о тебе, и спустил курок, а затем вернулся на студию, как будто не покидал её.
– Ты не можешь это доказать.
– Приехав за тобой, я зашёл на территорию студии и почувствовал сильный запах выхлопных газов, – сказал я. – Это и есть доказательство.
– Не для суда. Для суда будет доказательством моё алиби – я провёл прошлую ночь на озере Шервин.
– Библейский Джошуа остановил солнце. Ты остановил луну, вернее, создал видимость её остановки. Когда ты оглушил меня вчера вечером в своём плавучем доме, луна вставала слева от меня, на востоке. Когда я очнулся, она, казалось, была на том же месте, и, кроме того, у меня болела рука.
– Болела рука, – он напрягся.
– Думаю, ты не очень сильно треснул меня по голове, а затем вколол мне какое-то снотворное, чтобы я вырубился на несколько часов. Пока я спал, ты поехал в Голливуд, убил Мандерхейма и вернулся на озеро. Всё это время я находился в бессознательном состоянии. Теперь начинается самое интересное.
– Давай, давай, гений, – он облизнул губы.
– Ты подождал, когда луна, садясь, достигнет почти того же положения, которое она занимала, поднимаясь на востоке, и повернул свой плот на сто восемьдесят градусов носом на север. Затем ты привёл меня в чувство. Луна опять была слева от меня, только чуть выше. Поэтому я, естественно, подумал, что прошло всего несколько минут. Это тебе и было нужно. В действительности прошло несколько часов. Чтобы я не мог увидеть, что луна садится, а не восходит, ты затащил меня в дом с окнами, закрытыми светомаскировочными шторами.
Ты напоил меня, и сам притворился пьяным. В таком состоянии я приписал быстротечность ночи действию шотландского виски. Неожиданно оказалось, что уже утро. Первые отблески зари появились справа, на востоке. Я заснул. Проснувшись, я увидел, что солнце было слева от меня. Когда я отсыпался после пьянки, ты вернул плот в первоначальное положение.
– Что-нибудь ещё?
– Всё, за исключением того, что я на все сто процентов уверен, что Мандерхейм убит из той же пушки, которую ты держишь в руке.
Дельброк начал медленно отступать к двери.
– Вам не удастся провести баллистическую экспертизу. Я ухожу.
– Ни с места, Соронов! – заорал я. – Если ты попытаешься схватить его, это будет твоим самоубийством!
Русский даже не шелохнулся. Он стоял, как громом поражённый. Но мой вопль заставил Дельброка дернуться. Это и было нужно Дэйву Дональдсону. Он выхватил свой полицейский револьвер 38 калибра и всадил в Джоша два горячих кусочка свинца. Дельброк рухнул на пол и испустил дух.

Перевод Сергея Манукова


Авторы:  Валерий РОКОТОВ

Комментарии



Оставить комментарий

Войдите через социальную сеть

или заполните следующие поля

 

Возврат к списку