Дело было в УАЙТЧЕПЕЛЕ

Дело было в УАЙТЧЕПЕЛЕ
Автор: Владимир АБАРИНОВ
16.05.2013

Знаменитая американская романистка, признанный мастер детективного жанра Патриция Корнуэлл утверждает, что разгадала одну из самых волнующих криминальных тайн прошлого. Ее книга «Портрет убийцы» имеет подзаголовок «Дело Джека Потрошителя закрыто». Так ли это?

Осенью 1888 года в лондонском районе Уайтчепел неведомый маньяк совершил серию зверских убийств, жертвами которых во всех без исключения случаях стали нищие проститутки. Точное их число неизвестно. Обычно говорят о пяти. Но некоторые исследователи доводят цифру до двузначной за счет убийств, совершенных до или после уайтчепельской серии в других местах или даже странах.

Трупы несчастных (за исключением одного случая, когда убийцу, возможно, спугнули) были страшно изуродованы: душегуб перерезал им горло и вспарывал живот, откуда извлекал внутренности. Modus operandi Потрошителя изучен сегодня детально. Злодей и жертва в момент убийства стояли лицом к лицу. Вопреки первоначальным заключениям полицейских медиков, Потрошитель резал горло не сразу – первым долгом он начинал душить несчастную. Хватка у него была совершенно мертвая – женщина либо теряла сознание, либо умирала от удушья. Бесчувственное тело (или уже труп) укладывалось затем на мостовую и препарировалось. Никаких следов полового сношения с трупом или мастурбации над ним обнаружено не было. Как правило, отдельные кусочки внутренностей преступник забирал с собой в качестве трофея – эта привычка объединяет почти всех серийных убийц-маньяков. Все эксперты сходятсяв в том, что преступник прекрасно знал анатомию и владел по меньшей мере основами хирургии: он безошибочно, твердой рукой удалял внутренние органы чуть ли не в полной темноте, будучи крайне ограничен во времени.

Из Ада

Лондонское дно знало серийных убийц и до Потрошителя. Однако он стал первым, получившим небывалую известность и, можно сказать, популярность благодаря всеобщей грамотности и широкому распространению иллюстрированных газет-таблоидов, освещавших дело во всех подробностях. Результат не замедлил сказаться: 27 сентября, спустя почти месяц после первого убийства и три недели после второго, киллер дал о себе знать: лондонское Центральное агентство новостей получило глумливое письмо, подписанное прозвищем ДЖЕК ПОТРОШИТЕЛЬ. Отправитель писал о своем намерении продолжить серию, причем обещал «потехи ради» отрезать жертве уши и прислать их полиции. «ДЕРЖИТЕ ЭТО ПИСЬМО У СЕБЯ, ПОКУДА Я НЕ ОБДЕЛАЮ НОВОЕ ДЕЛЬЦЕ, А ЗАСИМ ДАЙТЕ ЕМУ ХОД», – писал злодей. Редактор так и поступил, решив, что это мистификация. Но, промучившись двое суток, на третьи все-таки сообщил о письме в полицию. Следствие получило послание ровно в тот вечер, когда Потрошитель совершил новое, на сей раз двойное убийство. Наутро редактору доставили открытку с благодарностью за то, что тот исполнил указание. В тексте говорилось, что крики жертвы помешали Джеку осуществить замысел с отрезанием ушей. Тщательный осмотр установил, что у обеих жертв уши действительно надрезаны. Скотленд-Ярд тотчас направил факсимиле обоих писем в газеты, присовокупив просьбу к публике присмотреться к почерку. Скоро сыщики горько пожалели об этом: полиция, газеты и частные лица оказались завалены подделками, среди которых письма настоящего Джека – если они вообще были – просто утонули.

Однако почтовое отправление, полученное 16 октября, обратило на себя внимание сразу. Адресатом был Джордж Ласк, возглавлявший так называемый Комитет бдительности – нечто вроде добровольной народной дружины для охраны общественного порядка. Это была маленькая бандероль, содержавшая, помимо письма, половину человеческой почки, разрезанной вдоль. Письмо было написано другим почерком, нежели два предыдущих, и начиналось пометкой «Из Ада». Автор сообщал, что другую половину почки он зажарил и съел с большим удовольствием. Эксперт Томас Опеншоу установил, что это левая почка и что она принадлежит человеку. Бандероль, конечно, мог отправить и некий шутник-прозектор, работающий в одном из городских моргов. 19 октября газета Star напечатала интервью д-ра Опеншоу, а 29-го доктор получил весточку от Джека. «СТАРЫЙ БОСС ТЫ БЫЛ ПРАФ, – писал неизвестный с грубыми орфографическими ошибками и без знаков препинания, – ЭТО ЛЕВАЯ ПОТЧКА Я САБЕРАЛСЯ АПЕРИРОВАТЬ АПЯТЬ РЯДОМ С ТВАЕЙ БАЛЬНИЦОЙ НО ДОЛЖЕН БЫЛ БРОСИТЬ НОШ И ЕЕ ЦВЕТУЩЕЕ ГОРЛО ПАТАМУ ШТО КУЗНЕЦЫ ИСПОРТИЛИ ИГРУ НО Я САБИРАЮС СКОРА СНОВА ВЫЙТИ НА ДЕЛО И ПОШЛЮ ТЕБЕ ДРУГОЙ КУСОЧЕК ПАТРОХОВ ДЖЕК ПОТРОШИТЕЛЬ».

Месяц прошел спокойно, и жизнь в Уайтчепеле стала возвращаться в обычное русло. Вернулись к своему ремеслу и проститутки. 8 ноября по округе разнеслась весть о новом злодействе. Следствие тянуло за любую, самую тонкую нить. Но нить безнадежно рвалась. Оставалось уповать лишь на случай или неосмотрительность преступника. Случай так и не представился, но и убийства прекратились. В 1892 году дело было закрыто.

За дело берется Патриция

Патриция Корнуэлл не дилетант в своем деле. Она шесть лет проработала в офисе главного судмедэксперта штата Вирджиния в Ричмонде, и не просто в конторе, а в морге. Находясь в мае 2001 года в Лондоне, она отправилась на экскурсию в Скотленд-Ярд. Ее гид, помощник комиссара Джон Грив, оказался знатоком дела Потрошителя. Дождливым холодным утром он провел ее по местам, где 113 лет назад терзал своих жертв неведомый злодей. «Скажите, – спросила американка, – а пытался ли кто-нибудь расследовать эти преступления с помощью методов современной криминалистики?» И получила отрицательный ответ

Идея увлекла романистку. Очередной договор с издателем она подписала не на роман, а на документальное повествование о Джеке Потрошителе. Эта тема не только не нова, но и затерта до дыр: не проходит года, чтобы в англоязычных странах не вышли две-три новые книги о беспощадном лондонском киллере. Но Патриция Корнуэлл задумала и впрямь поставить точку в нескончаемом расследовании.

Почему бы и нет, в самом деле? Полиция викторианской Англии не имела понятия ни об отпечатках пальцев, ни о группах крови, не говоря уже о таком методе идентификации, как экспертиза ДНК. В распоряжении следствия было, в сущности, лишь два способа изобличить преступника: либо поймать его с поличным на месте преступления, либо добиться признательных показаний. Именно так действует Шерлок Холмс, современник Потрошителя. Современная же криминалистика научилась извлекать уникальный генетический код преступника или его жертвы из костей и волос, из пятнышка засохшей крови величиной с булавочную головку. Известен случай, когда вор-домушник, проголодавшись, откусил кусок торта в ограбленной квартире – и был идентифицирован по оставленной слюне. В США сегодня расследуются заново дела, отменяются смертные приговоры, люди, уже простившиеся с жизнью, выходят на свободу на основании экспертизы ДНК; по данным ФБР, в каждом четвертом деле, где применялась эта экспертиза, первоначальный подозреваемый был оправдан. Почему же не попробовать выяснить истину и в случае с Джеком Потрошителем?

Из всех подозреваемых выбор Корнуэлл пал на живописца Уолтера Сиккерта. Почему ей приглянулся именно Сиккерт, Патриция не объясняет. Она энергично взялась за дело, скупая на аукционах его полотна, предметы, которыми он пользовался, его письма. Она добилась разрешения на экспертизу писем Потрошителя и привезла в Лондон команду опытных американских криминалистов.

На чем основаны подозрения в отношении Сиккерта?

В декабре 2001 года Патриция Корнуэлл впервые заявила о своем открытии в интервью корреспонденту АВС Дайане Сойер. На вопрос, что навело ее на мысль о виновности живописца, она ответила: «Его полотна».

«Королевская» версия

Уолтер Ричард Сиккерт родился 31 мая 1860 года в Мюнхене. Он был старшим из шестерых детей в семье. Мать Сиккерта была англичанкой, отец – датчанином. Восьми лет от роду Уолтер вместе с семейством переехал в Великобританию. Денег на университет не хватало, и, окончив школу, он решил податься на театральные подмостки. На этом поприще под руководством знаменитого актера Генри Ирвинга Сиккерт снискал некоторый успех – например, в роли Призрака в «Гамлете» на сцене театра «Лицеум». Однако встреча с американским художником Джеймсом Уистлером заставила его полностью изменить жизненные планы. Сиккерт стал учеником Уистлера, а затем Эдгара Дега и, по мнению многих искусствоведов, величайшим английским живописцем после Тёрнера. Он первым усвоил и перенес на британскую почву приемы и мировоззрение импрессионистов. Вокруг него объединились в 1886 году молодые английские художники, бросившие вызов Королевской академии. «Я твердо придерживаюсь того мнения, – говорил он в интервью 1929 года, – что каждая картина рассказывает свою историю, и склонен думать, что мастерство живописца определяется ясностью этого рассказа».

Вот эта-то ЯСНОСТЬ РАССКАЗА и погубила Сиккерта в глазах Патриции Корнуэлл. Он писал сюжетные картины. И никогда не изображал того, чего не видел своими глазами. Сиккерт страстно интересовался делом Джека Потрошителя. Есть свидетельства, что на закате долгой жизни (художник умер в 1942 году) Сиккерт раскрыл тайну Потрошителя. Он не догадался, а ЗНАЛ, кто убийца.

Речь идет о версии «королевского заговора», появившейся в 70-е годы прошлого века. Она гласит, что Потрошителем был наследник британского престола принц Альберт Виктор Кристиан Эдуард, герцог Кларенский, внук королевы Виктории, старший сын принца Уэльского, будущего короля Эдуарда VII, и принцессы Александры Датской (старшей сестры супруги Александра III, императрицы Марии Федоровны, в девичестве – Марии Софии Фредерики Дагмары Датской).
Принц Эдди, как звали его в семье, не преуспел ни в науках, ни в искусствах, ни на службе в гусарском полку, ничем особенно не интересовался, отличался безупречными манерами и вкусом к элегантной одежде. Существуют сведения о его нестандартной сексуальной ориентации. Возможно, он был бисексуален – во всяком случае, дамами он тоже весьма интересовался. Одно из сюжетных ответвлений теории «королевского» заговора – заболевание принца Эдди сифилисом и его умопомрачение на этой почве. Тайну наследника будто бы раскрыл придворный лекарь сэр Вильям Гулль, идеально владевший техникой гипноза. Загипнотизированный принц, как сомнамбула доктора Калигари, разыграл перед потрясенным доктором сцены своих зверств. Гулль якобы и умертвил наследника по приговору семьи посредством сверхздозы морфина. Принц Эдди скончался 14 января 1892 года в возрасте 28 лет, согласно официальному диагнозу – от инфлюэнцы, эпидемия которой свирепствовала в то время на Британских островах

Другой вариант «королевского заговора» еще затейливее. Будто бы принц Эдди вступил в связь и тайно обвенчался с Энни Крук – девушкой низкого происхождения, к тому же ирландкой. Католичек замужем за наследниками британского престола в истории еще не бывало; по закону 1772 года в этом случае виновник просто лишался прав наследования. Кроме того, по закону о королевских браках кандидатуру невесты должен одобрить действующий монарх. Разгневанная королева Виктория якобы приказала Вильяму Гуллю положить конец непристойной связи. Доктор Гулль будто бы поместил пассию принца в лечебницу, где воздействовал на ее мозг особыми медикаментами, добиваясь амнезии. Ее новорожденную дочь удалось спасти от безжалостного злодея – это сделала няня Мэри Келли, одна из будущих жертв Потрошителя. Вместе с подругами она решила шантажировать принца Эдди, тем самым подписав себе и подругам смертный приговор: доктор Гулль выследил и заставил замолчать навеки всех четверых; пятое убийство было совершено по ошибке. Королевский медик придумал и Джека Потрошителя, дабы отвести подозрения от истинного убийцы.

Роль Сиккерта адепты «королевской» версии видят по-разному: одни говорят, что он оказался невольным свидетелем всей интриги, другие – что он был сообщником Гулля и королевского кучера Джона Нэтли. По мнению некоторых, отец Сиккерта был знаком с принцессой Александрой еще до ее замужества; Александра Датская, обеспокоенная образом жизни принца Эдди, якобы просила Уолтера оказать на сына благотворное влияние. Энни Крук, утверждают эти некоторые, была натурщицей Сиккерта-младшего. Особо филигранные вариации включают в число действующих лиц «королевского заговора» всех до единого подозреваемых, министров, представителей высшей знати и сыщиков Скотленд-Ярда. Натурально, не обошлось без масонов.

Принц Эдди действительно подвергся в свое время шантажу со стороны двух дам, которым он опрометчиво писал любовные письма; одна из них названа в его письмах адвокату по имени – мисс Ричардсон. Однако дело ограничилось тремястами фунтами; эпизод скорее напоминает описанную Конан Дойлом историю, приключившуюся с незадачливым королем Богемии, нежели кровавую драму Уайтчепела. Никаких серьезных документальных доказательств теории «королевского заговора» не существует. Зато существует будто бы ключ к разгадке, оставленный Сиккертом в его работах.

Живопись и ДНК

Возможно, самая известная картина Сиккерта – Ennui (скука, тоска), выставленная в лондонской галерее Тейт. Она существует в нескольких вариантах и эскизах и изображает супружескую пару, чьи отношения совершенно обессмыслились. На стене, составляющей фон, висит портрет королевы Виктории. В одном из вариантов над левым плечом королевы написана маленькая чайка. Чайка по-английски – gull. Точно так же пишется имя доктора Гулля, придворного медика Ее Величества, скончавшегося от сердечного удара в 1890 году и оставившего небывалое для доктора той эпохи, пусть даже и королевского, состояние – 344 тысячи фунтов.

Однако есть авторы, напрочь отрицающие версию «королевского заговора». Они считают, что своим рассказом и своим мнимым ключом Сиккерт заметает следы. Вместе с тем они уверены, что картины Сиккерта содержат подлинную разгадку тайны Потрошителя. Они до одури всматриваются в полотна мастера, и иногда им начинает мерещиться портретное сходство жертв Потрошителя с натурщицами Сиккерта. К числу именно таких экспертов принадлежит Патриция Корнуэлл. Уолтер Сиккерт, напомним, НИКОГДА НЕ РИСОВАЛ ТОГО, ЧЕГО НЕ ВИДЕЛ САМ.

В 1908–1909 годах Сиккерт написал серию картин под общим названием «Камдентаунское убийство». (В сентябре 1907 года в лондонском пригороде Камдентаун, где жил тогда художник, произошло убийство проститутки, чрезвычайно похожее на одно из уайтчепельских. Излишне говорить, что Корнуэлл вменяет Сиккерту и это преступление.) Сюжет изображает в различных мизансценах нагую женщину на кровати и полуодетого – или полураздетого? – мужчину. Мало того. У Сиккерта есть картина 1908 года под названием «Спальня Джека Потрошителя», на которой изображена ЕГО СОБСТВЕННАЯ спальня в Камдентауне. По словам Корнуэлл, Сиккерт нередко рассказывал друзьям, что одно время он жил в доме, где квартировал Джек Потрошитель – некий студент-ветеринар, впоследствии внезапно исчезнувший. Об этом ему будто бы сообщила квартирная хозяйка, знавшая и имя студента; Сиккерт говорил, что записал его на первой подвернувшейся книге, мемуарах Казановы, которая пропала во время Второй мировой войны, и теперь, хоть убей, не может вспомнить («…несмотря на свою фотографическую память», – саркастически замечает Корнуэлл)

От картин Сиккерта она переходит к его образу жизни, подробностям биографии, чертам характера. Он любил гулять по улицам Ист-Энда по ночам, в густом тумане. Его натурщицами были проститутки. Никому до Патриции Корнуэлл не пришло в голову, что Потрошитель мог менять внешность – отсюда разночтения в показаниях очевидцев. Сиккерт лицедействовал с детства, мастерски гримировался и, по некоторым сведениям, имел тайную студию в кварталах Уайтчепела, где мог, подобно герою повести Роберта Стивенсона о докторе Джекиле и мистере Хайде, менять до неузнаваемости свое обличье.

Бегло владея четырьмя языками, не считая классических, он прочитывал по пять – десять газет ежедневно; на одной из последних фотографий Сиккерт-старик сидит посреди комнаты, пол которой сплошь завален старыми газетами. Его не интересовали, пишет Корнуэлл, политика, экономика, международные дела – он жадно читал разделы уголовной хроники. Он, казалось, задыхался в атмосфере позднего викторианства. В своих письмах он требовал от друзей подробностей об их частной жизни, сплетен, скандальных историй.

Но какая сила превратила его в маньяка и мизантропа? Уолтер Сиккерт, пишет Корнуэлл, перенес в детстве три мучительно болезненные хирургические операции по поводу фистулы на пенисе. Отсюда берут начало такие свойства его личности, как нарциссизм, женоненавистничество, мастерство манипулирования людьми. С точки зрения Корнуэлл, именно по причине травмы гениталий, повлекшей сексуальную несостоятельность, Сиккерт не оставил на трупах своих жертв никаких следов семяизвержения.

Все это очень занимательно, но в юридическом смысле имеет силу даже не косвенных, а лишь подкрепляющих улик. В этом и состоял смысл амбициозного проекта Патриции Корнуэлл – найти неопровержимые, решающие улики. Такой уликой могла стать экспертиза ДНК. Однако, как ни старались Корнуэлл и ее эксперты, ни на полотнах, ни на личных вещах Сиккерта частиц ДНК найти не удалось.

Тогда Патриции пришло в голову, что алый цвет на картинах Сиккерта выглядит уж очень натурально – уж не подмешивал ли живописец к своим краскам кровь? Она изуродовала несколько холстов, но ДНК не извлекла и из них. Она надеялась добыть образцы ДНК Потрошителя, подвергнув экспертизе оригиналы его писем. По специальному разрешению британского правительства ее экспертов допустили к письмам. Но оказалось, что с целью предохранения от порчи их закатывали в пластик при высокой температуре и после ламинирования никаких следов ДНК на бумаге не сохранилось. Тем не менее важным результатом Корнуэлл считает совпадение водяных знаков на писчей бумаге, которой пользовались Сиккерт и Потрошитель.

И все-таки Патриция добилась своего. После всех неудач ее осенила счастливая идея: остатки слюны Сиккерта и Потрошителя можно найти ПОД ПОЧТОВЫМИ МАРКАМИ И КЛАПАНАМИ КОНВЕРТОВ, отправленных ими. Эта мысль оказалась здравой – эксперты действительно нашли под марками и клапанами генетический материал и подтвердили его идентичность.

Итак, дело закрыто? Корнуэлл в этом уверена. Или делает вид, что уверена. Спустя год с лишним после первой встречи с помощником комиссара Скотленд-Ярда Джоном Гривом, которому посвящена ее книга, романистка выложила перед ним все свои доказательства. «Что бы вы сделали, зная все это и будучи сыщиком того времени?» – спросила она. «Я немедленно установил бы наблюдение за Сиккертом и, если бы выяснилось, что у него есть тайные норы, добивался бы ордера на обыск, – ответил Грив. – Если бы мы не получили никаких дополнительных улик, я имел бы честь передать дело королевскому прокурору».
Который с треском проиграл бы его.

Алиби

Приступая к своему расследованию, Патриция Корнуэлл, вероятно, не подозревала, какой колоссальный объем информации накоплен специалистами по Джеку Потрошителю – рипперологами, в каких мельчайших деталях изучено дело. Это ее и подвело.

Романистка, поучительно говорят мэтры рипперологии, угодила в типичную ловушку для начинающих: она подошла к делу с готовым ответом и, как школьник, подгоняла под него решение.

Не существует ровно никаких доказательств того, что Сиккерт перенес хотя бы одну операцию на пенисе. Операция была, делал ее доктор Альфред Дафф Купер в лондонской больнице Святого Марка, но и Купер, и эта больница специализировались на хирургии прямой кишки, ануса и вагины. Для операций на пенисе существовали другие клиники и другие хирурги. Поэтому все рассуждения об импотенции Сиккерта следует признать чистым домыслом. Да, Сиккерт был трижды женат, и у него не было законных детей, но почти наверняка были внебрачные. Он был вполне состоятелен как мужчина. Правда, однако, то, что операция была мучительной. Чарлз Диккенс оперировался в той же больнице в 1841 году без какой бы то ни было анестезии и оставил в одном из писем душераздирающее описание этой процедуры

Отдельный вопрос – алиби Сиккерта. С августа по октябрь 1888 года, когда были совершены четыре из пяти убийств уайтчепельской серии, он жил во Франции. Его последний лондонский рисунок датирован 4 августа, написанный в Дьеппе городской пейзаж имеет название «Октябрьское солнце». Переписка Сиккерта, его матери, жены и знакомых подтверждают эти даты. Корнуэлл признает, что не может доказать присутствие Сиккерта в Лондоне в дни убийств, но заявляет, что не доказано и обратное. Паромное сообщение между Британией и Францией действовало бесперебойно, и технически Сиккерт мог регулярно ездить из Дьеппа в Лондон втайне от друзей и родственников. Однако это не более чем гипотеза.

Что касается картин Сиккерта, то их восприятие и может, и должно быть субъективным. Сиккерт, как утверждают исследователи его творчества, часто переназывал свои работы. В частности, картина, давшая название камдентаунской серии, экспонировалась под названием «Чем мы будем платить за квартиру?», другое полотно той же серии – «Лето в Неаполе». И названия эти ничуть не противоречат их сюжетам. Сиккерт, говорят искусствоведы, дал серии общий заголовок «Камдентаунское убийство» потому, что рассчитывал на скандальную популярность – это был прием маркетинга, причем вполне по тем временам новаторский. «Портретное сходство» женских моделей Сиккерта с жертвами Потрошителя тоже имеет свое объяснение. Это правда, что Сиккерт не изображал того, чего не видел, – но правда и то, что он был первым большим художником, рисующим ПО ФОТОГРАФИЯМ. Как доказано сегодня рипперологами, фотографии двух трупов, оставленных Потрошителем, были опубликованы во французской книге о серийных убийствах, которую Сиккерт, интересующийся такими сюжетами, почти наверняка видел; Корнуэлл усматривает сходство женских персонажей Сиккерта именно с этими двумя фотографиями.

Но ведь у Корнуэлл есть результаты экспертизы ДНК, не так ли? Есть, но они не могут быть признаны решающим доказательством: образцы, обнаруженные под марками и клапанами конвертов, – это не ядерная, а митохондриальная ДНК. С помощью такой экспертизы установить идентичность генетического кода нельзя. Структура митохондриальной ДНК совпадает примерно у одного процента населения Земли. Патриция не скрывает от читателя эту принципиальную разницу. Она пишет, что ее экспертиза исключила 99 процентов британцев из числа возможных подозреваемых. Как посмотреть. В конце XIX века население Британских островов составляло 40 миллионов человек. Следовательно, на основании экспертизы Корнуэлл под подозрением остаются 400 тысяч человек. Прямо скажем, немало.

У Корнуэлл есть еще один довод, впервые предъявленный именно ею, – совпадение водяных знаков. В конце 80-х годов XIX века в Великобритании было не так уж много производителей бумаги – около 90, – и фирма A. Pirie & Sons, бумагой которой пользовались и Потрошитель, и Сиккерт, принадлежала к числу крупнейших. Менее распространенной была писчая бумага компаний Joynston и Monckston, но и никакого сверхъестественного совпадения усмотреть здесь все же нельзя.

Наконец, самое главное. Письмо Потрошителя, на конверте которого Корнуэлл нашла ДНК, – это то самое «письмо Опеншоу», которое мы процитировали полностью. Серьезные рипперологи никогда не рассматривали его как аутентичное. Собственно, ни об одном из писем нельзя сказать это с полной уверенностью. Настоящий убийца, вполне возможно, вообще никаких писем не писал. А Уолтер Сиккерт, таким образом, мог быть одним из мистификаторов. Чем не версия?
Что же остается? Использование проституток в качестве натурщиц? Но это была общепринятая практика. Услугами проституток пользовались Дега, Ренуар, Тулуз-Лотрек – в те времена трудно было найти добропорядочную женщину, которая согласилась бы позировать обнаженной. Сохранилось письмо Сиккерта из Венеции, где он пишет, что испытал пять часов «непрерывного наслаждения», работая с юными, очаровательными и смешливыми натурщицами, которые «позируют, как ангелочки». В этом тексте невозможно усмотреть никакого подобия ненависти маньяка к своим жертвам.

Любил гулять по ночам по злачным кварталам? Интересовался уголовщиной? Да ведь и Патриция Корнуэлл ею интересуется, и Достоевский брал свои сюжеты из газет, будучи убежден, что «нет ничего фантастичнее самой действительности»!

Вечный кошмар

Суд присяжных, который должен выносить вердикт beyond any reasonable doubt («за отсутствием малейшего основания для сомнения»), изучив улики, собранные Патрицией Корнуэлл, несомненно, оправдал бы Уолтера Сиккерта.

Корнуэлл написала прекрасную книгу, ввела в оборот новые документы и свидетельства. Но она подошла к делу слишком ответственно. Она верила, что сможет дать окончательный ответ. И не дала его. Подвел ее именно высокий профессионализм – литератора и криминалиста. В сложнейших делах американское правосудие всецело полагается на выводы экспертов. Наука подчас и впрямь делает чудеса – мы уже писали об этом. Собрав неопровержимые улики, прокуроры произносят громовые обличительные речи и требуют смертного приговора. Когда явных улик нет, обвинение и защита вступают в досудебный торг – они понимают, что ход процесса будет зависеть от красноречия юристов, от их крючкотворства, от подножек свидетелям. Прокуроры почти никогда не затрудняют себя объяснением МОТИВОВ – зачем, коль скоро у предварительного следствия есть отпечатки пальцев или генетический код преступника? Однако судьи, на чьих плечах лежит бремя вынесения приговора, ясно сознают ущербность такого подхода – уже были прецеденты, когда суд отказывался считать неопровержимой уликой отпечаток пальца или результаты экспертизы ДНК: пусть вероятность совпадения ничтожно мала, но она все же существует. Нельзя казнить человека на основании данных статистики или теории вероятности. Жизнь состоит из невероятных, ни с чем не сообразных совпадений

Патриция Корнуэлл надеялась добыть неопровержимые улики. Она честно признается, что таких улик у нее нет. Зато есть объяснение. Как талантливый писатель, она постаралась проникнуть во внутренний мир своего героя, вписать его жизнь в широкий исторический контекст. Она сочинила великолепную биографию Уолтера Сиккерта. Ее просчет состоит, быть может, в одном: в отождествлении художника с его персонажами и сюжетами. Все мы знаем, что делать этого не следует. Знаем, но делаем. «Его полотна», – ответила Корнуэлл на вопрос о первоначальном импульсе, зерне своих подозрений.
Но почему именно эта кримнальная тайна не дает покоя современным исследователям и романистам?

Дело Джека Потрошителя занимает совершенно исключительное место в истории европейского правосудия, а впрочем, и европейской культуры. Уайтчепельские серийные убийства стали первым преступлением такого рода, за которое общество захотело не просто вздернуть первого попавшегося душегуба и забыть до следующего раза, но ПОНЯТЬ МОТИВЫ. К этому побудили страну лучшие и честнейшие умы Британии, осознавшие, что Джек Потрошитель – порождение миазмов больного британского общества. Тем временем венские психиатры проникали в глубины человеческой души, страшной ересью и клеветой на род человеческий звучала их проповедь. Из эпохи безвременья и смятенного сознания вышли ее жуткие гомункулы и обрели плоть на немом экране веймарской Германии – Дракула, Голем, доктор Калигари, и являлся Анне Ахматовой в Фонтанном доме среди призраков тринадцатого года «убийца Дориан». То, что сделал он, неведомый злодей лондонских трущоб с идеально заточенным ножом, не отпускает душу на покаяние, рассыпается тысячью отражений, и мы по-прежнему не в силах понять, какой неисправимый дефект скрыт в этом с виду правильном и удобном миропорядке.
 


Авторы:  Владимир АБАРИНОВ

Комментарии



Оставить комментарий

Войдите через социальную сеть

или заполните следующие поля

 

Возврат к списку