НОВОСТИ
Кремль ведет переговоры с Моргенштерном. «Это утка», — отрицает Кремль
sovsekretnoru

ЧЕТВЕРО СМЕЛЫХ

Автор: Николай ЯМСКОЙ
01.05.2007

 

Николай ЯМСКОЙ
Специально для "Совершенно секретно"

Семьдесят лет назад страна послала экспедицию первопроходцев на освоение северных широт

Это произошло 21 мая 1937 года. Сделав над большой льдиной пристрелочный круг, полярный ас Михаил Водопьянов повел самолет на посадку. За этим рискованным маневром с напряжением следили четверо пассажиров – участники дрейфующей полярной станции «Северный полюс-1»: 41-летний руководитель Иван Папанин, геофизик Евгений Федоров, гидробиолог Петр Ширшов и радист Эрнст Кренкель. Их волнение можно было понять. Бывалому летчику, три года назад вызволявшему из ледового плена пассажиров с «Челюскина», и мужественной четверке полярных исследователей суровый Север не гарантировал ни мягкой посадки, ни спокойного пребывания на движущейся льдине, ни благополучного исхода всего предприятия. Тем не менее, как говорят летчик, в итоге количество взлетов совпало с числом приземлений. То есть все обошлось благополучно. А участники станции «Северный полюс-1» за 274 дня с неизбежными приключениями продрейфовали две с половиной тысячи километров от полюса до южной части Гренландского моря.
Так было доказано, что, несмотря на суровый климат, Арктику можно исследовать. А то, что для будущего страны это крайне важно, было ясно и раньше.

 

Герои эпохи

 

 

Убедиться в том, что Россия «смотрит» на Север, просто. На карте хорошо видно, что наиболее полноводные реки страны – Обь, Иртыш, Енисей, Лена, Индигирка и другие – текут на север. По ним удобно вывозить не только сырье, но и промышленную продукцию Урала и Сибири. А дальше – кораблями по Северному морскому пути доставлять их в порты на запад и на восток. Со временем стратегическое значение освоения этого пути только выросло. Теперь для России, у которой бывшие союзные республики «урезали» выходы на Балтику и Черное море, этот маршрут становится водной связкой с остальным миром.
Единственное, но большое «но» заключалось в том, что большая часть пути пролегает за Полярным кругом – в краю вечных льдов и арктического холода. Только могучий ледокольный флот, современная полярная авиация и глубокое знание природы этого края могут сделать Северный морской маршрут по-настоящему надежным.
Вот почему день, когда начала работу станция «Северный полюс-1», вошел во все учебники истории. За девять месяцев, проведенных на льдине, «папанинцы» получили уникальные данные. Ими до сих пор пользуются в метеорологии, геологии, геофизике, оборонной отрасли. Стараниями экспедиции была заложена основа системы обеспечения безопасности мореплавания по высокоширотным и традиционным трассам Северного морского пути.
Это был научный и гражданский подвиг. Благополучно вернувшуюся с полюса четверку полярников страна принимала как героев. Ликующие толпы на улицах столицы. Пышные торжества в Кремле. Хор здравиц в честь самого передового строя. И звездопад правительственных наград. Все четверо одновременно стали Героями Советского Союза, а Папанина в 1940 году отметили этим званием вторично. Бывший матрос революции, ставший вдруг доктором географических наук, потом начальником Главсевморпути, а в промежутке еще и контр-адмиралом, Папанин числился у Сталина в любимцах. Почему – трудно сказать. Может быть потому, что, помимо своих арктических подвигов, в революционное время он отличился на посту председателя симферопольской ЧК. Будущий народный артист Владимир Кенигсон, который в те годы с матерью и дедом жил на чердаке прямо над квартирой Папанина, вспоминал, что людей расстреливали прямо во дворе их дома.
Конечно, было бы неверно утверждать, что Папанину все легко давалось только потому, что он был в кремлевском фаворе. Многие симпатизировали ему, отмечая легкий, отходчивый нрав, общительный характер, склонность к шутке. А еще Папанин обладал особым талантом уговаривать. Сколько раз со своей добродушной улыбкой и неизменным обращением «браток» или «сестричка» он в условиях самых жестких лимитов выбивал у морского начальства нужный ему для северного завоза тоннаж.
Папанин упивался своей всенародной славой и не сильно стремился к образованию. Остальные полярники, не изменяя прежним увлечениям (Кренкель, например, даже будучи начальником Управления полярными станциями не оставлял любимого радиодела), с энтузиазмом взялась за науку. Тем более что успешный дебют станции «Северный полюс-1» подразумевал посылку следующих экспедиций.
Однако все поломала война. Папанинскому Главсевморпути пришлось заняться обеспечением проводки отечественных и союзнических морских караванов. Ставший доктором географических наук и впоследствии академиком, Петр Ширшов со второго года войны возглавил морской флот. А самый молодой, образованный и интеллигентный из папанинцев, Евгений Федоров, занимавший в мирные дни пост начальника Главного управления гидрометеослужбы, на войне дослужился до генерал-лейтенанта.
Все вроде бы гладко, если верить советской историографии, сложилось у героев и после Победы. Папанин в 1951 году тоже перебрался поближе к науке – возглавил отдел морских экспедиционных работ в Академии наук. Откуда, недолго проработав, ушел на пенсию. Кренкель, защитив «географическую» докторскую, не только остался одним из лучших в СССР полярных радистов, но и возглавил Всесоюзное общество радистов-коротковолновиков. Академик Ширшов стал организатором и первым директором Института океанологии АН СССР. Федоров снова возглавил Гидрометеослужбу. А потом, получив звание академика, основал и возглавил Институт прикладной геофизики, который и поныне носит его имя.
Все, казалось, наладилось в послевоенные годы и с главным делом жизни «папанинцев» – мирным исследованием Арктики. Правда, почему-то после станции «Северный полюс-1» в начале пятидесятых развернули сразу станцию «Северный полюс-3». Но разве дело в единицах, когда скоро счет пошел на сотни? Сотни советских стационарных станций работали в Арктике к 1974 году. Для научного руководства над ними пришлось специально создавать Арктический и Антарктический научно-исследовательский институт. А над обработкой одних только гидрометеорологических данных трудилось четыре специализированных управления

 

 

Жертвы эпохи


За гладкой официальной картиной оказались скрыты личные драмы четырех полярных первопроходцев и грядущие арктические проблемы. Дальнейшая судьба наших героев, как и сама история освоения Арктики, похожа на айсберг: сияющая надводная часть – и часть подводная, укрытая в глубинах «большой политики» под грифом «секретно».
Оказывается, в сумрачные годы холодной войны тяжелая сталинская рука, подмяв под себя всю страну, не миловала и героическую четверку. Легче других отделался Папанин. Хотя с поста начальника Главсевморпути его освободил лично Сталин. Говорят, по наводке Ворошилова: дескать, жизнелюбивый полярник дачу какую-то необыкновенную взялся строить, да и бюллетенит часто. Папанина сначала понизили, а потом отправили хоть и на почетную, но все же пенсию. Попав в опалу, Иван Дмитриевич, который страшно гордился доверием Сталина, подломился на всю оставшуюся жизнь. Только крепкий организм да неистребимое жизнелюбие позволили ему дожить до 92 лет.
Скромнейшего, страстно влюбленного в Арктику и свою работу Кренкеля без всякого объяснения, только на основе устного «так решило ЦК» отстранили от управления полярными станциями и велели забыть о Севере. Прогулочный пароход «Эрнст Кренкель», правда, не сразу переименовали. Он еще некоторое время шлепал по Москве-реке мимо не успевавшего за всем досматривать Кремля.
С Федоровым обошлись круче. Из Гидрометеослужбы выставили и генеральского звания лишили. Потом, после смерти Сталина восстановленный в должности и произведенный в академики Федоров частенько приговаривал: хорошо хоть не расстреляли. Видно, звание Героя помогло. А все потому, что, принимая в порядке обмена опытом американскую делегацию синоптиков – дело было в разгар сталинской борьбы с космополитизмом, – он допустил политическую близорукость. Она заключалась в том, что русские и американцы вместе выкупались в Волге и позавтракали у костра…
Больше всего досталось Ширшову. После войны и чуждой ему наркомовской работы заслуженный полярник вернулся в родную академическую среду. К тому же после четырех неудачных браков он влюбился в Евгению Гаркушу – молодую привлекательную киноактрису, только что снявшуюся в фильме «Неуловимый Ян». И вдруг гром среди ясного неба: ночью на даче сотрудники НКВД арестовывают жену. Якобы за спекуляцию: Евгения купила у известного народного артиста антикварную мебель. Жена бывшего наркома, академика, Героя Советского Союза, депутата Верховного Совета – арестована «за спекуляцию»!
В Парткомиссии ЦК Ширшову предложили от жены отказаться. Тот не только не отказался, но даже попытался ее отвоевать. Несколько раз обращался к Берии. Писал и самому Сталину. Да все зря. Попав в лагерь на Крайнем Севере, она умерла на руках приехавшей ее проведать матери. Перед смертью дочь успела рассказать, почему на самом деле ее постигла страшная участь. Оказывается, на одном из приемов в Кремле на красивую, элегантно одетую киноактрису «положил глаз» Берия. Она ему отказала. Тогда он велел своему заместителю Абакумову сфабриковать дело и  арестовать. Сам Ширшов в 1953 году, не дожив два года до пятидесятилетия, скончался от рака.
Ширшов первым из «папанинцев» проделал скорбный путь на престижное Новодевичье кладбище в Москве. В течение следующего тридцатилетия за ним последовали остальные. Замыкающим в 1986 году оказался сам Папанин

 

 

Клад под свалкой


К тому времени оборонная сторона научных исследований в Арктике уже не составляла государственной тайны. В наибольшей степени это проявилось в деятельности той самой, «пропущенной», а на самом деле засекреченной, созданной в марте 1950 года дрейфующей станции «Северный полюс-2». Собранная благодаря ей информация пригодилась четыре года спустя, когда СССР решил ответить на вызов американцев, взорвавших атомную бомбу мощностью в несколько мегатонн. Отведенный для такого рода испытаний Семипалатинский полигон взрыва подобной мощности выдержать не мог. Однако подходящее местечко на архипелаге Новая Земля уже было присмотрено. Там летом 1955 года и началось строительство секретного «объекта 700». Именно здесь с февраля по октябрь 1958 года СССР произвел серию взрывов. Ближе к 1990-м заливы Новой Земли, Баренцево и Карское моря стали превращать в свалку для радиоактивных контейнеров, а полярные станции по причине финансовых трудностей закрывались одна за другой. Разрушение коснулось того, что для «папанинцев» было делом всей жизни.
Сегодня уже не секрет, что там, где в период распада СССР и становления новой России только все бросали и мусорили, лежат несметные богатства. По оценкам международных экспертов, в верхней части материкового склона (на глубинах от 300 до 3000 м) сосредоточено около 65 процентов всех месторождений углеводородов, расположенных в акваториях морей и океанов. Лишь за последние полтора десятилетия в районе Баренцева моря открыты шесть крупных залежей нефти и газа. Так что дело, которое семьдесят лет назад началось с высадки маленького десанта на полярную станцию «Северный полюс-1», сегодня  востребовано как никогда.

 

 


Авторы:  Николай ЯМСКОЙ

Комментарии



Оставить комментарий

Войдите через социальную сеть

или заполните следующие поля

 

Возврат к списку