НОВОСТИ
Арестованную в Белоруссии россиянку Сапегу могут посадить на 6 лет
sovsekretnoru

Черный сентябрь

Автор: Дмитрий ЩЕГЛОВ
01.10.2001

 
Владимир АБАРИНОВ,
Леонид ВЕЛЕХОВ –

Угроза ядерного уничтожения породила «холодную войну» и ледяной мир. Террористы любят погорячее.

Сотни москвичей два года назад не проснулись утром, погребенные в руинах своих домов. Тысячи нью-йоркцев навеки остались в развалинах гигантских небоскребов.

Ничто так не сближает, как наличие общего врага. Особенно если он неуловим и непредсказуем. Впервые у Москвы и Вашингтона появилась не просто возможность, но и веская причина объединиться.

Ответственности за американский апокалипсис 11 сентября не взял никто. И не возьмет. Слишком реально возмездие.

Террористы преподали урок всем нам. Удастся ли нам преподать урок террористам?

«В начале мы калечим ЦРУ, а потом его обвиняем». Статью под таким заголовком опубликовал на днях в Wall Street Journal Том Клэнси – один из немногих романистов, досконально знающих предмет. «Какими бы прекрасными ни были наши спутники, – пишет он, – они не могут видеть, что творится у человека в голове. На это способны только люди». Лучший способ борьбы с терроризмом – его предотвращение путем раскрытия его замыслов, что, в свою очередь, возможно только благодаря инфильтрации в преступные сообщества, продолжает Клэнси. Между тем из 18 тысяч сотрудников ЦРУ лишь 800 человек работают «в поле». Дело дошло до того, что на недавней пресс-конференции, состоявшейся уже после теракта, нынешний шеф ЦРУ Джордж Теннет объявил о наборе знатоков арабского языка.

Особенный гнев литератора вызывают те, кто твердит теперь о «провале разведки», вместо того чтобы признать, что тысячи жертв, погребенных под развалинами Всемирного торгового центра, – косвенный результат травли, которой подвергалась разведка.

Клэнси видит причину в традиционной нелюбви американцев к секретным службам. Это правда. И на то есть свои основания.

В 60-е годы ЦРУ и впрямь отбилось от рук, устроив слежку за нелояльными гражданами внутри страны. В декабре 1974-го информация об этом всплыла, и сенатор Фрэнк Черч, возглавивший специальную комиссию конгресса, назвал ЦРУ rogue elephant, что означает – одичавший, отбившийся от стада слон. Работа управления была полностью парализована беспрерывными вызовами «на ковер»: директор Уильям Колби давал показания законодателям по нескольку раз в неделю, отдуваясь за всю историю своего ведомства. Конгресс опомнился лишь в декабре 1975 года, когда в Афинах был убит глава резидентуры ЦРУ Ричард Уэлш.

ФБР и ЦРУ получают «по рукам»

Билл Клинтон разведку откровенно не любил. По словам Джеймса Вулси, за два года своего директорства (1993–1995) он всего два раза говорил с президентом наедине. Дело Олдрича Эймса закончилось отставкой одного из самых блестящих руководителей американской разведки. Директорство Джона Дейча едва не закончилось тюремной камерой: он был уличен в неосторожном обращении с секретными материалами, и неизвестно еще, как обернулось бы дело, если бы Клинтон в свой последний день в Белом доме не помиловал его.

Наступил черед Джорджа Теннета, но и с ним у президента отношения не сложились – не в последнюю очередь благодаря работе разведки на российском направлении. Когда два года назад грянул скандал с Bank of New York и в различных комитетах обеих палат конгресса начались слушания о русской коррупции, туда пришли свидетели из числа бывших дипломатов, рассказавшие, что вся негативная информация, исходящая из России, блокировалась либо на уровне посольства, либо лично «отцом» российского курса Клинтона и его личным другом Стробом Тэлботтом.

Тэлботт не желал компрометации своей стратегии взаимодействия с московскими реформаторами и теми, кто в реформаторов рядился, и потому закрывал глаза на масштабные злоупотребления при приватизации, сведения о коррупции высокопоставленных чиновников и тесных связях русского бизнеса с международной мафией.

Дошло до того, что, когда разведка положила на стол Элу Гору доклад о причастности высших должностных лиц России к коррупции и отмыванию денег, в частности к расхищению кредитов МВФ, вице-президент вернул документ с исчерпывающей резолюцией: «Bullshit!» («Кусок дерьма!») Сообщения об этом появились в американских газетах. Однако ЦРУ стало отрицать сам факт существования не только резолюции, но и доклада. Тем не менее в Вашингтоне есть люди, уверяющие, что видели и то и другое своими глазами

ЦРУ ответило Гору взаимностью: перед президентскими выборами журналист из The Washington Times Билл Герц, не скрывающий своих связей с разведсообществом, опубликовал знаменитый секретный меморандум Гора – Черномырдина, в котором вице-президент вопреки американскому законодательству соглашался не вводить экономические санкции против России за военное сотрудничество с Ираном, а Черномырдин за это обещал прекратить сотрудничество к концу 2000 года. Когда госдепартамент взялся было защищать свою позицию, Герц напечатал другую секретную бумагу, из которой явствовало, что Москва и не думала выполнять обязательство о прекращении сотрудничества с Тегераном. Знающих людей, помнится, поразил не столько сам факт публикации, сколько то, что письмо Мадлен Олбрайт Игорю Иванову было напечатано факсимильно, со всеми реквизитами, представляющими еще больший секрет, нежели содержание.

Драматически сложилась при демократах и карьера главы другого специального ведомства, директора ФБР Луиса Фри, прослужившего в бюро почти сорок лет. Фри был личным другом Клинтона. Статус бюро при нем резко повысился. Его бюджетные запросы не знали отказа ни в администрации, ни в конгрессе. ФБР неуклонно увеличивало штат, открывало новые подразделения и расширяло свое присутствие за рубежом, превращаясь в центр глобальной борьбы с международной оргпреступностью и терроризмом.

Отношения Фри с президентом испортились в 1997 году, когда появились сведения о многочисленных нарушениях закона при финансировании кампании Клинтона – Гора в 1996 году. Самым тяжелым было обвинение в приеме избирательным фондом взносов от иностранцев. Это само по себе противозаконно, но, кроме того, еще выяснилось, что эти иностранцы связаны с иностранными правительствами и, в частности, с китайской разведкой.

Фри настаивал на проведении независимого расследования. Его непосредственный начальник, министр юстиции Джанет Рино, оснований для назначения независимого прокурора не усматривала. За недостатком времени, остававшегося до выборов, республиканцы в конгрессе махнули рукой на все обвинения.

Став президентом, Буш попросил Фри остаться на своем посту. Однако в мае этого года Фри заявил о своей отставке. Он не указал причин, по которым решил расстаться с учреждением, где прошла вся его профессиональная жизнь. Но причины эти вполне очевидны. Фри не пожелал исполнять на потеху конгрессу, публике и прессе роль козла отпущения. Практика показывает, что в создавшихся условиях его все равно вынудили бы уйти, предварительно измотав нервы и повергнув в состояние стресса все учреждение.

Дело российского «крота» Ханссена было даже не самым главным в списке предъявленных ему обвинений. Законодатели и пресса увлеченно травили бюро за ошибки, возможно, даже и преступные, однако допущенные не Фри, а его предшественниками. Главной среди них была та, что в бюро затерялись документы по делу террориста Тимоти Маквэя.

Устроенный Маквэем в апреле 1995 года взрыв здания в Оклахома-Сити был до атаки 11 сентября крупнейшим в истории США терактом, унесшим жизни 168 человек. Агенты ФБР арестовали Маквэя по горячим следам. В 1997 году ему был вынесен смертный приговор. В мае 2000 года завершился многотрудный и неторопливый процесс апелляций. Министр юстиции Джон Эшкрофт назначил дату казни. В этот момент и обнаружились почему-то ранее не приобщенные ФБР к делу материалы предварительного следствия. По соглашению сторон обвинение было обязано предоставить защите все без исключения документы. Защита Маквэя тотчас потребовала отсрочки исполнения приговора. Эшкрофт, скрежеща зубами, вынужден был отсрочку предоставить. Во вновь обнаруженных бумагах не нашлось ровно никакой зацепки, и адвокаты Маквэя смирились с поражением. Но «хромая утка» (так в США называют министров, обреченных на отставку в связи с приходом новой администрации) Эшкрофт не забыл обиды, посчитав виновным во всей этой истории именно ФБР. Дождавшись, пока Фри навсегда покинет свой кабинет, он приехал в ФБР и устроил публичный разнос его сотрудникам.

На самом деле Луис Фри поплатился за самостоятельность и аполитичность: Буш рассудил, что ему не нужен директор ФБР, требующий независимых расследований в отношении действующего президента. На смену Фри пришел лояльный Роберт Моллер

Так и вышло, что к 11 сентября обе ключевые американские спецслужбы оказались деморализоваными и растренированными. Разумеется, за годы, когда высшие должностные лица страны с их информацией не считались и готовы были «сдать» их руководителей ради мелкой политической корысти, службы расслабились и разболтались. Российский опыт подтверждает, что, не чувствуя поддержки президента, не ощущая своей необходимости, эти ведомства быстро приходят в упадок и, стремясь втереть очки и заработать расположение начальства, начинают охотиться за легкой добычей. Всем бывшим сотрудникам разведки прекрасно известны эти отливы и приливы начальственного рвения: вынь да положь завербованного агента, как яичко к Христову дню. Кто он таков и что за информацию ворует – дело десятое. Куда приятнее и безопаснее с диппаспортом в кармане вынимать из тайников «закладки», нежели втираться в доверие к преступным сообществам, где в случае чего на паспорт и не посмотрят.

«Чеченский вопрос»

За годы президентства Клинтона и Ельцина не было недостатка в декларациях о том, что вот сейчас, сию минуту, спецслужбы двух стран начинают решительную совместную борьбу с организованной преступностью и международным терроризмом. Но спецслужбы в их нынешнем виде вряд ли способны к сотрудничеству. Их этому никто не учил, они привыкли за десятилетия «холодной войны» гоняться друг за другом, а не вместе – за международными преступниками.

О чем говорить, если в ЦРУ отдел по борьбе с наркомафией возглавлял работавший на нашу разведку Олдрич Эймс, перед которым Москва ставила совсем другие задачи. Тем временем российские криминальные группировки, воспользовавшись разгромом Медельинского картеля, получили контроль над наркотрафиком из Южной Америки в Европу, объем которого уже пять лет назад достиг 500 тонн кокаина в год. Скромный выходец из России, владелец стрип-клуба во Флориде Людвиг Файнберг, впрочем, более известный как Леха-Тарзан, вел с колумбийскими наркобаронами переговоры о продаже подводной лодки вместе с экипажем, а когда сделка сорвалась, наркобароны стали сами строить в колумбийской сельве субмарину по российским чертежам. Наркотрафик, как и хитроумные схемы отмывания денег, – важная часть инфраструктуры терроризма, которому иначе просто не прокормиться.

С некоторых пор Москва стала усиленно склонять Вашингтон к сотрудничеству спецслужб. Возможно, наиболее энергичную попытку предпринял после московских взрывов Владимир Рушайло, в то время министр внутренних дел РФ.

В октябре 1999 года Рушайло нанес визит в США, встречался с Фри, Рино и Олбрайт. По его словам, высказанным на брифинге по итогам визита, точка зрения Москвы на чеченскую проблему в свете борьбы с терроризмом встретила «полное взаимопонимание» в правоохранительных ведомствах США. Российская сторона в ходе визита передала американской список 1600 выходцев из Чечни, арест которых она полагала необходимым. Однако таких обязательств американцы на себя не взяли.

Одновременно с Рушайло свой брифинг провел официальный представитель госдепартамента Джеймс Рубин. Он заявил, что встреча с российским министром не убедила Мадлен Олбрайт в эффективности и мудрости военной операции в Чечне. Госсекретарь, по словам Рубина, осталась при своем мнении: за действиями России «не виден выход на политическое решение». Вашингтон, сказал дипломат, не оспаривает право Москвы принимать меры против террористов – «предметом дискуссий является различие между правом действовать и образом действий».

Официальный Вашингтон никогда не признавал отряды чеченского сопротивления террористическими организациями. Хотя независимые американские эксперты в наличии связи чеченских командиров с бен Ладеном уверены, а американская печать не раз публиковала сообщения об арабских моджахедах, направленных Усамой в Чечню.

Криминалисты ФБР очень хотели участвовать в расследовании взрывов жилых домов в Москве. Им обещали, но так и не пустили. А между тем у арабского террориста Ахмеда Рессама, собиравшегося взорвать башню Space Needle в Сиэтле и арестованного в США в декабре 1999 года, обнаружились составные части взрывного устройства с часовым механизмом, которое считается «торговым знаком» бен Ладена и, по сведениям ФБР, идентично применявшимся в Москве. Потенциал этой улики МВД оценило с большим опозданием.

Пал Палыч и албанские террористы

События 11 сентября кардинально изменили международную ситуацию в целом и отношение к «чеченскому вопросу» в частности. Президент России одним из первых заявил о поддержке действий США и об их праве на возмездие. В сущности, это уже большое достижение. В брежневские и ранние горбачевские годы силовые акции США в отношении государств-спонсоров международного терроризма квалифицировались как государственный терроризм. Впоследствии Горбачев в совершенстве овладел искусством сидения на двух стульях: получив из Вашингтона известие о начале боевых действий в Заливе, он немедленно предупредил Саддама. В 1993 году, перед очередным ракетным ударом по Ираку, Москва согласилась с доводами Вашингтона лишь после того, как ей были предъявлены исчерпывающие доказательства участия иракских спецслужб в подготовке покушения на Буша-старшего в Кувейте. Эта информация была строго секретной и не могла быть предъявлена широкой общественности, поэтому заявление российского МИДа было составлено в осторожных выражениях. Борис Ельцин при первом же удобном случае практически дезавуировал его. Но на сей раз, 11 сентября, беспрецедентное число жертв просто не оставило Москве другого варианта. Вероятно, свою роль сыграл и «афганский синдром»

Впрочем, тотчас после первых заявлений Кремлем овладели тяжкие раздумья. Путин и его окружение с трудом справляются со своим инстинктивным антиамериканизмом. Публику пугают втягиванием в новую афганскую войну и продвижением НАТО к российским границам. Приближенные к власти эксперты наперегонки диктуют список условий, которыми Россия должна обставить свое участие в кампании. Получается здорово! Самое малое, на что, по мнению этих советчиков, должен пойти Вашингтон, – это перестать осуждать эксцессы насилия в Чечне. Далее воображение консультантов рисует радужную картину реструктуризации долгов, безболезненного вступления в ВТО, отказа от идеи противоракетного щита и многих других приятных подарков. Вряд ли стоит сейчас вступать в дискуссию по поводу практической стороны этих надежд. Вопрос стоит иначе.

Военная операция – только часть американского плана. Речь идет не о бен Ладене, «Талибане» или будущем государственном устройстве Афганистана, а об искоренении международного терроризма как такового. В этой борьбе никакой стране не удастся встать над схваткой, о чем безо всяких эвфемизмов сказал Буш в своей речи на совместном заседании палат конгресса. 23 сентября он объявил о своем решении перекрыть финансовые потоки террористов: «Если вы делаете бизнес с террористами, вы не сможете делать бизнес с Соединенными Штатами». Коротко и ясно.

Делает ли Москва бизнес с террористами? Прежде всего она оказывает политическую, дипломатическую, экономическую поддержку некоторым государствам-спонсорам международного терроризма. Почему Москва выступила против проекта «умных санкций» против Ирака, угрожая своим правом вето и оставшись среди постоянных членов Совета Безопасности ООН в полном одиночестве? Потому, что существующий режим санкций, снятия которых якобы добиваются Москва и Багдад, чрезвычайно выгоден и Саддаму, и российским нефтяным посредникам вроде «ЛУКойла» – они скупают по дешевке 90 процентов всего объема иракской нефти, разрешенной к продаже в соответствии с программой ООН «Нефть в обмен на продовольствие», и перепродают ее по мировым ценам.

Страдания иракских детей тут ни при чем – на ооновских счетах Багдада, предназначенных для удовлетворения гуманитарных нужд страны, скопились миллиарды неиспользованных долларов. Саддаму нужны деньги, неподконтрольные ООН, на которые он сможет строить новые дворцы, покупать оружие и содержать террористов. Гостеприимством багдадского диктатора пользуются различного рода организации экстремистов. Вскоре после того, как в августе прошлого года Россия первой нарушила эмбарго на воздушное сообщение с Ираком, в Багдад прибыл самолет «Палестинских авиалиний», пассажирами которого были опять-таки не палестинские дети, а раненые боевики ХАМАС. Подлечившись и отдохнув, они взяли на борт груз медикаментов, столь необходимых иракскому народу, и отбыли для продолжения террора на «Святой земле». Существуют данные и о причастности Ирака к атаке 11 сентября – со статьей на эту тему выступил в журнале New Republic такой осведомленный человек, как Джеймс Вулси. Об иракских СКАДах, химическом и биологическом оружии говорить излишне.

Режимы-изгои пользуются российским покровительством вовсе не из-за великодушия, а по причине коррумпированности российской политической элиты. Именно через «элиту», а точнее, Павла Павловича Бородина неоднократно обвинявшийся прессой в спонсорстве албанских боевиков Беджет Пакколи получил многомиллионные подряды на реставрацию Кремля и оказался вхож к Ельцину. Большего абсурда нельзя было себе представить: Россия на международной арене риторически защищала интересы сербов в Косове и критиковала действия албанских экстремистов, а у себя дома привечала, если верить прессе, главного финансиста этих экстремистов. Именно через «элиту» Игорь Гиоргадзе, обвиняемый грузинскими властями в организации покушения на Эдуарда Шеварднадзе, получил политическое убежище в России, а официальная Москва все удивлялась «нелояльности» грузинского лидера и пыталась наказать его за желание дружить с Западом...

Имеются и указания на связи с русской мафией самого бен Ладена. Совсем недавно в мировой прессе появилось сообщение о том, что испанская прокуратура расследует информацию, согласно которой доверенный человек «террориста № 1» встречался в прошлом году в Марбелье с Семеном Могилевичем – одним из крупнейших русских мафиози, которого разыскивает Интерпол по обвинениям в рэкете, торговле радиоактивными материалами и отмывании 10 миллиардов долларов, полученных за продажу наркотиков из Афганистана. Радиоактивные материалы, по данным спецслужб, Могилевич продал как раз бен Ладену.

Хватит ли Путину политической воли уничтожить эту смертельную синекуру?

Вопрос остается открытым. Правильно ли российская власть поймет тот исторический вызов и выбор, перед которым она оказалась? Сумеет ли отделаться от навязчивой идеи «разменять Чечню на Афганистан» и вообще – от представления о политике как о сумме сомнительных сделок, в ходе которых нужно обмануть противоположную сторону?


Авторы:  Дмитрий ЩЕГЛОВ

Комментарии



Оставить комментарий

Войдите через социальную сеть

или заполните следующие поля

 

Возврат к списку