НОВОСТИ
Раковой и Зуеву продлены сроки ареста на полгода
sovsekretnoru

Чеченское зазеркалье

Автор: Владимир АБАРИНОВ
01.02.2002

 
Андрей КУЗЬМИНОВ
обозреватель «Совершенно секретно»

Начатая безответственными политиками и военачальниками и многих из них уже отправившая в политическое небытие, она идет в горах и на улицах. В душах чеченцев, потерявших родных и кров, и русских командиров, не уберегших едва обученных солдат. В умах чеченских подростков, научившихся лишь стрелять в русских военных, и их российских сверстников, рискуя жизнью, соскакивающих с брони, чтобы купить пепси и сникерс. Война, с которой во все концы России отправляется «груз двести». Она по-прежнему кормит одних и убивает других. Ушедшая с первых полос газет, но не забытая, она вряд ли закончится с очередной попыткой местных выборов...

Военный обозреватель «Совершенно секретно» Андрей КУЗЬМИНОВ только что вернулся с этой войны.

Расстрелянный праздник

За несколько дней до Нового года из России в чеченскую столицу привезли большую елку. Ее пушистые ветки украсили гирляндами, на верхушке укрепили большую красную звезду. В разрушенном Грозном уже несколько лет официально не отмечали этот праздник. Только во времена Дудаева. Скромно, под ежедневными обстрелами и с опасением не дожить до утра. А с приходом к власти ваххабитов в 1997 году новогодний праздник в Чечне был отменен. Но его продолжали отмечать. В семейном кругу, с обязательным шампанским на столе, бутылки которого тайком от шариатской гвардии привозили из соседних Осетии и Дагестана.

Накануне праздника к установленной в центре города елке на автобусах привезли детвору из близлежащих населенных пунктов. Планировалось устроить бал-маскарад. Для тех, кто родился после новогоднего штурма в 1995-м. С расположенного поблизости центрального базара к елке потянулись ребятня постарше и взрослые.

Импровизированный бал-маскарад был прерван разрывами. Стреляли из подствольных гранатометов. Потом, для верности, по еловым лапам ударила граната РПГ. Осколки елочных украшений посыпались на стоящих вокруг людей.

«Вот гады! Мы их сами поймаем и уничтожим как собак, – ругается старый чеченец Адам, подвозивший меня на своей «Волге» в центр города. – До чего додумались! Елку с детишками обстреляли».

Пустую трубу от одноразового реактивного гранатомета вскоре нашли в соседней подворотне. Разорвавшейся гранатой тяжело ранен чеченский мальчишка...

* * *

14-й «блок» (так для краткости здесь называют блокпосты) охраняет сводный отряд милиции Краснодарского края – СОМ Кубани. Расположенная напротив снесенного президентского дворца и здания бывшего Совмина, маленькая крепость кубанцев простреливается со всех сторон. Но сложенный из железобетонных прямоугольных блоков «четырнадцатый контроль» укрывает бойцов от снайперского огня из развалин и гранатометных выстрелов из соседних дворов.

«Стоим тут, прям как тополь на Плющихе», – невесело пошутил боец на посту. «А ты здесь особо не стой. Сегодня опять снайпер работал. Видишь, отметины в бетоне», – заботливо предупредил меня другой «сомовец». Это место довольно часто простреливается из двух разрушенных высоток.

Обстрелы и фугасная война на улицах разрушенного города не прекращаются даже в праздники. За несколько дней до этого боевики обстреляли автобус с мирными жителями. Есть погибшие и раненые.

Утром 31 декабря, в последний день старого года, к «блоку» подъехал БТР инженерной разведки 8-й ОбрОН (отдельная бригада оперативного назначения). Саперы с брони перебросились короткими фразами с кубанцами и помчались в сторону «Минутки» – искать мины и фугасы. Через час раздался глухой взрыв... Серое облако пыли и грязных ошметков взлетело там, где скрылся БТР. Ожили радиостанции на постах. Сквозь хрипы и трески в эфире: «Внимание! Подрыв. На «коробочке» трое «двухсотых», столько же «трехсотых». Вышлите «санитарку» с прикрытием...» Военные здесь не говорят «раненый», «убитый», только – «трехсотый» и «двухсотый». Сегодня отправили в госпиталь на «Большую землю» тринадцать тяжелораненых контрактников. Старательный писарь медсанбата не дал им дожить до завтра – в сопроводительных документах заблаговременно внес их в графу «двухсотые»... Один из «трехсотых» по пути в медсанбат скончался..

* * *

Милиционер на «блоке» вспомнил, как в 1985 – 1987 годах служил здесь срочную службу. «Нас даже в цирк этот несколько раз водили, на верблюдов и обезьян смотреть». Нет больше цирка, верблюдов и обезьян. Точно так же, как нет скверов, парков отдыха и отдыхающих. Из реки Сунжа, протекающей через город, периодически вылавливают разбухшие трупы. Некоторые тела вообще не достают из воды. Они плывут вниз по течению либо, зацепившись за корягу, кружатся на одном месте. В большинство домов просто опасно заходить – заминированы еще с первой чеченской кампании.

В сопровождении патруля продвигаемся мимо центрального базара в сторону 11-го «блока». На базаре суета. Похоже, что люди из окрестных сел приехали сюда на автобусах не за тем, чтобы что-то продать или купить, а просто пообщаться. Узнать новости. А еще – посмотреть на елку из России. По России соскучились многие, для большинства местных она ассоциируется с большими городами, наполненными светом, шумом трамваев, предпраздничной сутолокой и всеми атрибутами мирной жизни. Над импровизированной автозаправкой, где бензин продают в бутылях и стеклянных банках, корявая вывеска из куска фанеры: «Аи-80. Бензин из России». Местное топливо, полученное путем конденсата сырой нефти в «самоварах», не устраивает никого.

Продвигаемся по проспекту в сторону площади Свободы, или, как еще ее здесь называют, «Трех дураков».

Обстрелы и фугасная война на улицах не прекращаются

«Если начнут стрелять, ты от нас отходи, а то попадешь «под раздачу», – предупреждает меня один из патрульных. Автоматы взяты ими наизготовку и сняты с предохранителей. За нашими спинами справа и слева с треском взрываются петарды. «Под этот шумок и в спину шмальнут легко», – отозвался другой боец. Действительно, спиной ощущаешь недобрые взгляды тех, кто норовит бросить петарды поближе к нашим ногам, – на нервы действуют. А мне чудно (иного определения своим чувствам не смог подобрать) от этой улицы, такой знакомой: вот с этой пятиэтажки в ноябре 94-го меня снайпер обстрелял. У стены из красного кирпича с пулеметом мучался – осечные патроны достали. В угловом доме на улице Маяковского, в первом подъезде на первом этаже, в августе 96-го боевики русскую семью расстреляли. Стреляли в головы, предварительно положив женщин на пол. Мы с товарищем собирали в их квартире документы и фотографии, чтобы передать родным...

* * *

Для кого праздник, а для военных – усиление. Боевые резервные группы в состоянии трехминутной готовности – вскочить в «бэтээры» и убыть на место боя. Посты на взводных опорных пунктах (ВОП) вокруг пунктов постоянной дислокации (ППД) дополнительно проинструктированы и усилены за счет резервных групп. Введено положение «стоп-колеса», то есть в эти дни запрещено передвижение любых военных колонн и одиночного автотранспорта. Для гражданских машин движение по городу – с 6.00 до 20.00.

С приближением сумерек и Нового года ощущение тревоги над городом сгущается и становится осязаемым. Вот пронеслись и скрылись за поворотом несколько «коробочек» 46-й бригады. На броне бойцы в бронежилетах, пулеметы с заправленными пулеметными лентами. Минут через сорок на окраине города протрещали первые автоматные очереди. Там же глухо пророкотали несколько очередей крупнокалиберных пулеметов БТР...

Комендатура Грозного – на Старопромысловском шоссе, на территории бывшего «Госснаба». Здесь же ЦБУ – центр боевого управления. Доложил о цели прибытия. В комендатуре только руками развели: «Ну что же ты так поздно прибыл! Скоро вечер, на постах все в готовности. Все машины уже отправлены». Не беда, дойду пешком, не впервой. Благо город знаю. Получив «добро» на пребывание в эту ночь на одном из «блоков», поглубже надвинул черный капюшон на голову и вышел на темную улицу.

Слева здание «Грозэнерго». После евроремонта со стеклопакетами на фоне развалин оно смотрится вызывающе. Местные и военные говорят, что отстраивали заново на деньги ведомства Чубайса. На эти же деньги «шалит» и «вневедомственная охрана», по слухам, набранная из боевиков какого-то полевого командира. Чудны дела твои, Господи! Замкоменданта перед расставанием проговорился, что радиостанции «кенвуд» у этой ВОХРы, тоже купленные на деньги РАО «ЕЭС», одно время начали таинственным образом пропадать. А затем «всплывали»... в виде радиоуправляемых взрывателей фугасов.

Из-за высокой свежеоштукатуренной стены, покрытой дорогостоящей металлочерепицей, в небо веером посыпались красные точки трассеров – ВОХРа гуляет. (Командир – Усманов Руслан. В свое время был заместителем Цагараева Руслана, боевики которого терроризировали население в Грозном в 2000–2001 годах. Цагараев был убит летом в доме чеченского милиционера, куда они проникли с целью совершить очередное преступление.

Сплюнув, потопал дальше, в сторону центра Грозного.

Рядом притормозил «УАЗ»-«таблетка». Водитель на чеченском предложил подвезти – за своего принял. Да ладно, братан, пешком дойду.

Вот за поворотом и 11-й «блок». Посветили фонариком, проверили документы. Связались с комендатурой – все нормально. «Заходи». Пригнувшись, прошел между бетонными блоками внутрь и очутился в просторном помещении. Освещение от лампочки под потолком тусклое – в сети не более 127 вольт. В подмогу – постоянно горящая газовая горелка. Несмотря на две войны, газ поступает бесперебойно. Внутри маленькой крепости – холодрыга. На бетонной стене висит пробитый в нескольких местах портрет Дудаева.

Старший «блока» – А. из смоленского ОМОНа. Уже второй Новый год встречает в Чечне: «Первый встречал под Шалями. Надоело все. Начиная с первой войны – восемнадцатая командировка».

Боец курганского ОМОНа: «Нас прислали на усиление. Стоим в 6-м микрорайоне. Каждую ночь долбят «духи», так как в этом районе живут ваххабисты» (большинство военнослужащих и милиционеров на чеченский манер говорят именно «ваххабисты», а не «ваххабиты»).

Еще один боец на посту рассказывает о попытке мало-мальских чеченских начальников проехать «блок» без досмотра и вне очереди: «Подъезжает кортеж из четырех машин. «Босс» – в головной. Его личная охрана выскакивает и начинает «наезжать» на нашего бойца, передергивать затворами. Приходится «показывать зубы». «Босс» может оказаться и начальником коммунального хозяйства, и замминистра в правительстве Кадырова и Станислава Ильясова. Каждый требует к себе особого, трепетного отношения. Их охрана любит побряцать оружием». К такой категории «блатных» сотрудники российского МВД относятся негативно. Особенно те, кто участвовал в первой чеченской и в событиях в Дагестане. Для них любой чеченец – враг. Видимо, поэтому, чтобы свести к минимуму возможность инцидентов, российские «блоки» в Грозном к весне планируется снять.

Ближе к полуночи эфир забили поздравлениями. Чеченские омоновцы, пост которых находится у нас в тылу, поздравляют своих российских коллег. Их позывной – «Сахалин»: «Сахалин – Хутору, Сахалин – Хутору. Ребята, поздравляем с Новым годом. Желаем всем вернуться домой». «Сахалину» никто не отвечает. Мне жаль «сахалинцев», но «за что боролись, на то и напоролись».

Накануне, перед вышеупомянутой «елкой из России», бойцы чеченского ОМОНа подрались с местной молодежью. Им этого не простят. После вывода российских ОМОНов и СОБРов за их жизнь не дадут и ломаного гроша. Местные «отморозки» вооружены и агрессивны.

Руслан из чеченского ОМОНа вспомнил случай, когда за какое-то преступление «брали» двух местных 15-летних парней: «Оба – придурки малолетние. Один на нас с пистолетом кинулся, другой чеку из гранаты выдернул». А чего еще ждать от тех, кто вскормлен на ненависти к России и ничего, кроме войны, не видел? Ведь не секрет, что подростков, которым едва исполнилось 15–16 лет, полевые командиры активно рекрутируют в свои отряды, предварительно подвергая их жесткой идеологической обработке ваххабитской направленности. «Старшее поколение уже не соблазнить призрачными идеями «независимой Ичкерии». У каждого из них дом, хозяйство, семья и дети, которых надо поставить на ноги. Да и мозгов у этой категории побольше», – заключил Руслан.

Елка для тех, кто родился после новогоднего штурма в 1995-м

Ветер разогнал тучи. Из поредевших облаков на ночной Грозный уставился желтый глаз Луны. На соседних улицах и во дворах беспорядочная стрельба. То тут, то там в небо устремляются трассирующие пули. С хлопками и шипением взлетают осветительные ракеты. Минут через десять в конце темной улицы показался свет фар. К посту подъехала «Волга». Чеченская девушка со слезами на глазах умоляет пропустить их через «блок». В салоне машины – чеченец средних лет. Весь в крови, практически не подает признаков жизни – пулевые ранения в голову и грудь. Видимо, нарвался на один из ощетинившихся «блоков». Курганский омоновец подбежал с резиновым жгутом и индивидуальным пакетом. Но этим делу не помочь – надо срочно в горбольницу. Пропускаем машину и по связи сообщаем на посты о случившемся.

Напротив девятиэтажка. На последнем этаже – пост наших снайперов. Лишний раз стараются себя не обнаруживать. Но, очевидно, заметили во дворах какие-то передвижения. Сверху грохнули два выстрела.

Часа на два устанавливается относительное спокойствие.

Ближе к утру Ленинский район будит треск автоматных и пулеметных очередей. Звонко, с треском рвутся гранаты, пущенные из подствольников. К ним подключаются крупнокалиберные «Утесы». Что случилось?! Старший «одиннадцатого контроля» мрачно выругался: «Кто-то на «блоках» напился и сдуру пытается выяснить отношения по принципу «кто круче»

Бойцы на «одиннадцатом» укрываются за бетонными блоками – неровен час заденут.

Почти рассвело. На улицах Грозного появились первые редкие прохожие. Город просыпается, словно после тяжелого похмелья или страшного, тревожного сна. Наступил 2002 год.

Кому на войне жить хорошо?

Грязь чеченской распутицы с чавканьем засасывает тяжелые армейские ботинки солдат, гусеницы бронетехники. Армейские «Уралы» вязнут по самые оси колес.

В медсанбате 46-й бригады внутренних войск – мотки окровавленных бинтов, безмолвные раненые, некоторые не доживут до утра... Недавно к медикам прибыло пополнение – контрактник Александр З., врач совхозной больницы. Дома, рассказывает, давно не видели зарплату, а тут обещают ежемесячно платить по 18 тысяч рублей.

Большинство офицеров 46-й бригады внутренних войск не скрывают, что их нахождение в Чечне обусловлено не мифической идеей восстановления конституционного порядка. Основная причина – «возможность решить материальные проблемы». Для сравнения: денежное содержание командира батальона в Чечне – от 8 до 10 тысяч рублей, на «Большой земле» – не более четырех. Люди знают, за что они рискуют. День службы для офицеров исчисляется за три, для срочников – за два. Хотя есть и определенный процент тех, кому «за державу обидно». Офицеры получают деньги в части. Солдатам-срочникам начисляется на сберкнижку. Деньги они могут получить только после увольнения в запас. Эта практика введена во вторую чеченскую кампанию, чтобы исключить поборы с возвращающихся с войны солдат. До этого солдатские карманы «трясли» в Моздоке таксисты, в Минводах и Владикавказе – местная милиция.

«В соседней Кабарде, в станице Екатериноградской, местные милиционеры на посту меньше пяти тысяч не берут. Дерут всех подряд – офицеров и солдат. При случае могут патрон в карман подкинуть, совсем совесть потеряли!» – досадует моздокский таксист.

По идее, уволившийся военнослужащий должен получить деньги в сбербанке, где на его имя открыт лицевой счет. Но нередки случаи, когда прибывший из Чечни солдат может обнаружить этот самый счет пустым. Попробуй найти концы, когда твоя часть уже за тысячи километров. Кто-то пробует и через суд добивается своих кровных. Многие машут рукой: «Нет денег, зато, слава Богу, живыми вернулись».

С декабря 2000 года в 46-й бригаде ВВ так и не выплачены страховки и единовременные пособия военнослужащим, получившим ранения, и семьям погибших. То есть вполне можно допустить, что в группировке войск в Чечне прекрасно себя чувствует «группа товарищей», заинтересованная в существовании порочной системы. Системы, при которой действует отлаженный механизм «честного отъема денег» у тех, кто зарабатывает их своей кровью. Многие, с кем мне довелось говорить об этом, кивают на Ханкалу, где находится «распределитель финансовых благ» – БЧС (боевой и численный состав).

В соответствии с указом президента с мая 2001 года воюющим в Чечне начисляются так называемые суточные боевые (их здесь называют – «президентские»). Чей-то изощренный ум даже подсчитал, что солдаты и офицеры за каждые сутки участия в боевой операции должны получать 666 рублей 66 копеек. В боевом распоряжении все расписано: фамилии, место и срок проведения боевой операции. Документ направляют в БЧС. Однако большинство из тех, кто рискует своей жизнью, «президентских» практически не получают, так как выплаты ограничены «лимитом». Офицеры считают, что «лимит» этот – явление скорее надуманное, нежели законно обоснованное. Исходя из «лимитов», командиры боевых частей вынуждены недоплачивать подразделениям, которые непосредственно воюют в горах. Например, командир 46-й бригады отдает разведбату большую часть отпускаемого ему из БЧС «лимита» – около 700 суточных боевых при необходимых трех тысячах. А батальон месяцами воюет в горах и практически не бывает на базе. Так же поступает и командир разведбата, распределяя суточные. Нередко денежное содержание офицеров и солдат, воюющих в горах, приравнивается к оплате тех, кто находится в ППД (постоянном пункте дислокации). «Доходит до абсурда, – рассказывал один офицер, – когда в горах воюют пацаны-срочники, а подразделение крутого спецназа занято заготовкой дров для штабной бани». Нелестно отзываются и о «настоящих» полковниках, прилетающих «на войну» в составе различных комиссий: «Война для этой категории начинается уже в Моздоке, а свой приезд в Ханкалу они расценивают как личный подвиг». В боевых частях, между прочим, считают, что непомерно раздутый штат «ханкалинского гарнизона» «съедает» их боевые деньги. На этой почве неоднократно возникали конфликты между офицерами воюющих частей и вышестоящими штабными работниками. «Деньги, конечно, не главное, – признавались офицеры, – но обидно, что наши семьи рискуют наравне с нами». Для многих семей на «Большой земле» риск остаться без кормильца и без средств к существованию достаточно реален

О солдатах-срочниках. Согласно указу президента, срок службы в Чечне им исчисляется «день – за два». На практике же большинство выслуживают здесь полностью два календарных года. Оставшиеся «дни войны» зачисляются им в трудовой стаж.

«Наш командир ничего не может с этим поделать. Предлагал перевести на «Большую землю», но мы привыкли к нашему командиру. Да и коллектив бросать не хочется. Так что довоюем». И воюют, теряя в боях командиров своих и товарищей.

За последний бой в Цоцен-юрте накануне Нового года многие солдаты представлены к боевым наградам. Но получат ли они их? В марте 2000 года в штаб ОГВ пришло четыреста орденов и медалей. Только сорок из них попало в воюющие подразделения. А в «ханкалинском гарнизоне» на 360 «медалистов» и «орденоносцев» стало больше.

Деньги и кровь

Деньги – кровь этой войны. От их наличия зависит активизация боевиков. По обе стороны огня просто так никто голову подставлять не хочет. Все призрачней становится идея «независимой Ичкерии». Чеченцы так и не полюбили Россию, да и вряд ли когда полюбят. Они любят деньги.

Достаточно любопытны, на мой взгляд, откровения Н. – бывшего сотрудника чеченской вневедомственной охраны, а затем шариатской госбезопасности.

«С 1995 года по май 1996-го финансирование вневедомственной охраны осуществлялось из федерального бюджета. В мае 1997 года я был репрессирован местными властями Ичкерии. Поводом послужил донос о моем сотрудничестве с федералами».

В августе 1997 года Н. был приглашен в МВД ЧРИ и назначен на должность старшего инспектора по особым поручениям. Стоит напомнить, что министром внутренних дел Ичкерии в ту пору был небезызвестный Казбек Махашев.

Н. занимался финансовой проверкой подразделений министерства. Финансирование Минфин Ичкерии осуществлял через объединение «Грознефть» и предприятие «ЮНКО» (гендиректор – Яриханов Хожахмет). Однако, по утверждению Н., уже тогда большая часть средств уходила не на зарплату сотрудников, а на закупку автотранспорта, оружия, боеприпасов и средств связи. Этим занимался замминистра по тыловому обеспечению Фирзаули Салам.

В период с 1997 по 1999 год поменялось несколько министров внутренних дел Ичкерии. Причем с приходом каждого менялись кадры. Сотрудников набирали по принципу землячества и принадлежности к родственному тейпу. Да и само министерство переименовывалось – то МШГБ ЧРИ (министерство шариатской госбезопасности Ичкерии), то снова МВД. На должности финансиста министерства люди менялись с такой же периодичностью, что и министр. Начальник финансовой службы по значимости не уступал министру. И вот почему...

К финансированию министерства, помимо «Грознефти» и «ЮНКО», подключился фонд «Возрождение», который возглавляла жена Масхадова. За 1998 год МВД ЧРИ получило 22 миллиона рублей. По словам Н., «из этой суммы на выплату денежного содержания сотрудникам пошло всего 25 – 30 процентов. На остальное закупалось оружие, боеприпасы, средства связи. Но и этих денег было мало».

В период «межсезонья» – между первой и второй чеченскими кампаниями – отряды боевиков вооружались и за счет продаваемой нефти в Россию. Схема «оружие в обмен на нефть» работала безотказно. Тем более что для этого так же использовались официальные структуры МВД Ичкерии.

В 1998 году «ЮНКО» выделило МШГБ для реализации 500 тонн мазута, который продали через волгоградскую фирму «Александр Невский». Однако фирма слишком долго тянула с расчетом. В Волгоград выехал следователь министерства. Подключив местных «братков», он добился возврата долга: десять «УАЗов» и столько же «Волг» вскоре пересекли чеченскую границу.

В июне 1999 года завод по переработке нефтепродуктов им. А.Шарипова в Грозном выделил для министерства 3,5 тысячи тонн мазута. Все деньги от его реализации должны были пойти на закупку оружия и боеприпасов. Причем реализация осуществлялась через отдел маркетинга завода, за что из кассы МВД было перечислено 100 тысяч рублей. Н. подозревает, что не все деньги, полученные от продажи этого мазута, пошли на приобретение оружия. За восемь месяцев 1999 года сотрудники МВД получили всего по 400 рублей, а основная часть денег «осела» в карманах «своих людей». Бесперебойно снабжалась вооружением и деньгами лишь элитная часть в структуре МВД Ичкерии – полк им. Баженова, выполнявший функции личной охраны министров и их замов

Кроме того, на выручку пришли те, против кого воевали, – МВД России. В Назрани в 1998 году между МШГБ ЧРИ и МВД России подписывается соглашение, согласно которому МВД оказывает финансовую и материальную помощь «братской» структуре Ичкерии. С июля 1998-го по июнь 1999-го, как утверждает Н., МВД РФ выделило чеченским «браткам» материальных ценностей на сумму около 8,5 миллиона рублей. Российских рублей, а не «ичкерийских долларов» с портретом Дудаева. В том числе МВД Ичкерии были переданы пятьдесят девять автомашин: полсотни «Жигулей», четыре «Волги» и пять «Уралов». При этом в министерство поступил только один или два автомобиля «Жигули». Остальной автотранспорт был «по справедливости» распределен между «своими» полевыми командирами и родственниками из тейпа. По сведениям, которые Н. получил от бывшего замминистра по следствию Хациева Хасана, «Россия в январе 1999 года выделила 23 миллиона рублей. Эти деньги предназначались для выплаты сотрудникам МШГБ. Однако на счета министерства было перечислено всего 3 миллиона рублей. Остальные двадцать оказались на счету фонда «Возрождение».

...Менялся министр – менялся штат сотрудников. Бывшие, уходя, забирали автотранспорт, оружие, спецтехнику и средства связи. Новых сотрудников опять снабжали техникой и вооружением. Стоит ли удивляться, что отряды полевых командиров, изрядно потрепанные в первой чеченской, к 1999 году были вновь укомплектованы и вооружены.

По оценке очевидцев, вооружение боевиков, прорвавшихся в Дагестан в 1999 году, ни в чем не уступало вооружению российских спецподразделений МВД и МО...

«Боевиков в Чечне нет»

По крайней мере, их «нет» в тех населенных пунктах, куда власти Чечни не хотят пускать войска. Однако факты говорят об обратном.

Глубокой осенью в Аргуне во время проведения плановой зачистки разгорелся бой. В СМИ подтвердили эту информацию, видимо, для большей лихости приукрасив ее тем, что в город якобы «проник отряд численностью около трехсот чеченских боевиков и идет полномасштабное сражение».

А по рассказам участников того боя, на одной из улиц они попытались проверить документы у пассажиров «Жигулей». Те бросились бежать, заскочили в дом, стали отстреливаться. Еще через два часа группа внутренних войск остановила «восьмерку», в которой сидели два бородатых местных жителя. Они достали автоматы и открыли огонь на поражение. При осмотре частного дома по адресу Садовая, 2а, солдат лицом к лицу столкнулся с двумя местными жителями, бороды которых опять же указывали на принадлежность к ваххабитам. Зажатая в руках граната у одного и направленный на бойца автомат другого давали право усомниться в их мирных намерениях. Встреча стала неожиданностью для всех троих. Солдат с перепугу захлопнул дверь и выскочил из дома. Боевики, испугавшись не меньше, прыгнули в окно.

Ахмад Кадыров

В ходе той зачистки было уничтожено семь боевиков. Несмотря на это, местная администрация и духовенство продолжают отрицать свои связи с боевиками. Жители Аргуна, с которыми мне довелось встречаться в Грозном, в числе невинных жертв при проведении той операции называют некого почтальона, «придурковатого с детства, за то и застреленного российскими солдатами». Интересуюсь деталями аналогичной летней операции в Серноводске: «Действительно ли свыше шестидесяти местных мужчин были изнасилованы «вэвэшниками», как утверждает журналистка одного уважаемого издания?» Мои собеседники насторожились. Но после паузы вновь принялись бубнить про «бесчинства федералов» и «масонский заговор».

Зачистка, проведенная прошлым летом в Аллерое, дала любопытные результаты. Кстати, находившийся в Гудермесе Кадыров пытался препятствовать ее проведению или, по крайней мере, остановить до своего приезда. Но подразделения внутренних войск вошли в горное село. Не потому ли беспокоился глава Чечни, что в сарае его родной сестры был обнаружен склад боеприпасов и радиостанции импортного производства, а в подвале дома – госпиталь боевиков: семь коек, следы крови, импортные медикаменты?

На появление нежданных гостей странно отреагировали и мирные жители Аллероя – завязался бой. В самый разгар его прибыл Кадыров с охраной. Обвинив российских военных в бесчинствах, он покинул село. А после его отъезда бой довольно быстро затих. Эту, казалось бы, незначительную деталь связали с агентурными данными о нахождении в этот момент в Аллерое Аслана Масхадова. Некоторые даже предполагали, что Кадыров, возможно, просто вывез Масхадова из кольца окружения. И пока это были только предположения. Однако уже вскоре в аналитический центр штаба ОГВ в Ханкале поступило донесение от агента с указанием маршрута, по которому люди из охраны главы Чечни вывозили несостоявшегося президента Ичкерии. Кстати, сестра Кадырова тут же обвинила военных в пропаже из ее дома золотых украшений и... теплых женских вещей

Известный ход. При проведении операции в Веденском районе было изъято большое количество оружия и боеприпасов. Через две недели от жителей села в прокуратуру ЧР поступили стандартные жалобы «о мародерстве со стороны российских войск». В ходе дознания выяснилось, что податели заявлений – именно те, у кого были изъяты оружие и боеприпасы.

Перед Рождеством мне довелось побывать в Аргуне во время зачистки. По агентурным данным, там скрываются боевики. Разведбат, помимо тайников с оружием, искал некий замаскированный бункер. Вскоре подъехал работник военной прокуратуры и сообщил комбату о сходке местных жителей. Они жаловались главе администрации, что военнослужащие грабят их дома. Могу свидетельствовать: ничего подобного в разведбате не было. Мало того. Из разговора с местными жителями выяснил, что по ночам в Аргун приходят боевики. Могут в дом ворваться и предъявить претензии: «Почему солдат кормите?!» «Так гоните их. Если хотят воевать, пусть идут в горы». Заплаканная пожилая женщина запричитала: «Приходят в масках. Мы их не знаем и боимся. Чуть что не так... – Она красноречиво провела пальцем по шее. – Недавно старика убили в доме на улице Мира». Этот чеченец выступил на местном телевидении с призывом не отпускать сыновей и мужей в отряды боевиков. В ту же ночь в его дом ворвались неизвестные в масках...

«Убивайте русских собак»

С таким призывом в 1995 году по телевидению Ичкерии обращался тогдашний муфтий Чечни Ахмад Кадыров. Сегодня он призывает очистить республику от скверны ваххабизма и бандитизма.


Справка.
В настоящее время 75 процентов отрядов и личной охраны главы Чечни – члены бывшей банды Вахи Арсанова, родного племянника (по сестре) Арби Бараева. Входили в состав подразделения личной охраны бывшего вице-президента Ичкерии Вахи Арсанова. Принимали участие в боевых действиях против российских войск в первую и вторую чеченские кампании. Проживали в районе «15-го молсовхоза» и Старых промыслов, на окраине Грозного. Принадлежат к крайне экстремистскому направлению в исламе – ваххабизму.

Сами жители Грозного называют их «гуронами», так как боевики Арсанова переселились в столицу Чечни из горных селений и в подавляющем большинстве неграмотны. В период 1996 – 1999 годов банда специализировалась на похищении людей с последующим выкупом. Так, перед началом второй чеченской кампании члены этой банды, ныне входящие в состав охраны Кадырова, выкрали для получения выкупа главу Госсовета Чечни Малика Сайдуллаева.

Территориальные правоохранительные органы, в разработке которых находился Ахмад Кадыров и члены его охраны, не раз высказывались против его назначения на пост главы Чечни. Предлагалась кандидатура Сулима Ямадаева – сторонника ортодоксального мусульманства и ярого противника ваххабизма на территории Чечни. Ямадаев активно выступал против вооруженных банд Шамиля Басаева. Перед началом второй чеченской кампании вооруженные отряды Ямадаева нанесли серьезное поражение ваххабитам в Гудермесе. В результате чего сторонники ваххабизма, в том числе и Ахмад Кадыров, один из проповедников этого экстремистского течения, вынуждены были покинуть Гудермесский район.

Примером сотрудничества Кадырова с прежним руководством Ичкерии являются его назначения на административные должности. Как правило, у власти вновь оказываются люди, ранее имевшие тесные связи с режимом Дудаева и Масхадова. По данным правоохранительных органов, один из сыновей заместителя главы администрации Гудермеса Дениева Саида Муахмадахабиевича при Дудаеве занимал пост министра финансов, тогда как второй сын задолжал Зелимхану Яндарбиеву триста тысяч долларов.

Сейчас на смену временным отделам внутренних дел приходят постоянные ОВД. То есть боевикам созданы условия для их легализации, предоставлено право свободного ношения оружия и беспрепятственного перемещения по республике через российские блокпосты. И эти «условия» боевики используют активно.

К примеру, Лечи Бесиев – офицер управления внутренних дел МВД ЧР Ленинского района Грозного – в 1997–1998 годах возглавил им же организованный отряд боевиков. Перед началом второй чеченской кампании проводил мероприятия по подготовке этого пригорода Грозного к обороне. В отряде численностью около трехсот человек, помимо чеченцев, были арабы и уйгуры из Китая. Отец – Бесиев Рамзан Хамидович – директор совхоза, в то время пропагандировал ваххабизм в отряде сына.

Сейчас правоохранительные органы подозревают Лечи Бесиева в руководстве разрозненными группами подрывников, действующими на территории чеченской столицы.

Другой пример – отряд чеченской милиции «Беркут». Официально охраняет трубопровод вдоль Терека. Никому не подчиняется. Зона деятельности «Беркута» – станица Червленная. Именно здесь наибольшее число незаконных «самоваров». Станция Червленная-узловая – основной пункт транзита чеченской нефти в Россию, а потому – лакомый кусок для местных «царьков». Отмечено, что операции российских правоохранительных органов по уничтожению «самоваров» провоцируют набеги чеченских боевиков.

Действующий сотрудник Минюста Чеченской Республики (имя не назвал, ограничился упоминанием своей должности – «инспектор») жаловался на бесчинства федеральных войск: «При проверке документов положат мордой в грязь так, что свое удостоверение достать не могу». Пытаюсь перевести разговор: «Ну а на службе хоть платят без задержек?» «Платят вовремя, три тысячи рублей». – «В Ставропольском крае по полторы тысячи получают, да еще с большими задержками...» Инспектор Минюста хитро улыбнулся: «Сам знаешь, везде доплаты идут за услуги». «Взятки берут?» – «Ну а куда без них? Здесь все берут...»

В грозненском аэропорту «Северный» создана авиакомпания «Вайнахавиа». Это не беда, что у нее нет ни одного самолета. Зато есть служба авиационной безопасности (САБ). Вооруженные люди САБа находятся в непосредственной близости от пункта постоянной дислокации 46-й бригады ВВ, что не может не беспокоить командира бригады генерала Зубарева. Помимо того, что через чеченское руководство аэропорта продолжают поступать бюджетные деньги на восстановление авиаструктуры, члены САБа занимаются откровенным рэкетом на близлежащем рынке. Своих грабят. Хозяйка торговой точки жаловалась: «Еженедельно взимают мзду – пятьсот рублей. Объясняют это какими-то «налогами». Даже после первой войны с торговцев не брали денег...» К слову, на рынке таких точек более десяти. За отказ платить карают жестоко. Были случаи, когда приезжали в село по адресу «отказника» и после недолгих увещеваний попросту избивали. Могли ограбить, могли и убить. Некоторые из «сабовцев» в милицейской форме находятся в розыске за совершение различных преступлений.

Приказ № 0.63: «Всем м


Авторы:  Владимир АБАРИНОВ

Комментарии



Оставить комментарий

Войдите через социальную сеть

или заполните следующие поля

 

Возврат к списку