ЧАС ОБОРОТНЯ ПРОБИЛ НА АРБАТЕ

Автор: Лариса КИСЛИНСКАЯ
30.08.2008

ИЛЬЯ ПИТАЛЕВ/КОММЕРСАНТъ
Деньги в милиции берут и за возбуждение уголовного дела, и за прекращение

Уже к середине лихих 90-х репутация милиции резко пошатнулась. Именно тогда появилось выражение «оборотни в погонах». В январе 1997 года одна из московских газет, публикуя выступление тогдашнего министра внутренних дел России Анатолия Куликова по поводу криминализации вверенного ему ведомства, вынесла в заголовок слова генерала: «МВД – не самое крутое бандформирование».

Нынешние «расценки» правоохранителей поражают воображение. Недавно аре­стовали двух следователей, которые за развал дела требовали 1,5 миллиона долларов. Знакомый милицейский начальник рассказывал, как арестованный крупный бизнесмен делился с ним «коммерческими тайнами»: этот твой сотрудник у меня на «зарплате» – 5 тысяч долларов ежемесячно, этот – 10 тысяч. К сотрудникам были приняты меры, но что мог сделать начальник, узнав, что высшему руководству передали портфель с миллионном долларов? Видимо, ради таких портфелей и покупаются сегодня милицейские должности. Имеется даже свой прайс-лист. Из первоисточника известно: кресло начальника одного из московских УВД обошлось ему в полмиллиона долларов.

Если раньше деньги брали за прекращение уголовного дела, теперь – и за возбуждение. Некие коммерсанты, к примеру, за 370 тысяч долларов «купили» уголовное дело в отношении конкурентов: на фирму последних явились «маски-шоу» и обнаружили якобы поддельные документы. Для доказательства подлинности лицензии руководству «заказанной» фирмы тоже пришлось раскошелиться.

Дело, о котором я рассказываю ниже, скорее, относится к разряду «бытовых». Весь ужас в том, что в подобной ситуации может оказаться любой из нас.

На первый взгляд журналиста, специализирующегося на криминальных расследованиях, дело могло оказаться достаточно громким. В группу «разбойников и вымогателей», действовавших по предварительному сговору, входили следующие персонажи: молодая писательница, мать двоих малолетних детей, ее брат – специальный корреспондент «Российской газеты», а также их знакомый сотрудник охранной фирмы. «Злоумышленникам» могло грозить в соответствии с предъявленным обвинением от 10 до 15 лет лишения свободы.

Сразу оговорюсь: страшные обвинения закончились пшиком, правда, все фигуранты этой обычной «житейской истории» получили небольшие условные сроки, но не за разбой и вымогательство, а за самоуправство.

Однако те, кто стряпали это дело, не только не наказаны, но и «не установлены».

 

Вор со справкой

Все началось с того, что член Союза писателей Москвы Ольга Артемьева на одной из богемных тусовок познакомилась с неким Данилом Кононенко, называющим себя стилистом. Они поддерживали деловые отношения, иногда встречались в нерабочее время. Дважды ходили в ресторан, и дважды у Ольги пропадали дорогие кошельки с деньгами, причем в последний раз в очередном кошельке лежала вся зарплата и документы. Стоимость похищенного эквивалентна 1000 евро. Ольга заподозрила в краже Кононенко, так как остальных спутников знала давно и хорошо.

Поделилась подозрениями со знакомым композитором. Тот сказал, что убежден: это Кононенко. Мол, молодой человек, известный в гей-тусовке Москвы под именем Димишна, давно был замечен там в подобных кражах, за что и изгнан.

29 июля 2007 года Ольга созвонилась с Кононенко. Незадачливый тусовщик поведал, что накануне его с наркотиками задержали в ночном клубе сотрудники милиции. Охотно согласился встретиться и пообщаться. Встретились на Новом Арбате, в квартире знакомого брата Ольги – Захара Артемьева. Их уже ждали Захар, хозяин квартиры Василий Яковлев, приятель брата Владимир Васильев и еще несколько человек. По мнению Захара Артемьева, Кононенко был под кайфом, к тому же продемонстрировал экстази и похвалялся тем, что украл его у пьяного в баре. Тут-то ему и сказали о похищенных кошельках. Кононенко сначала все отрицал, а на вопрос Ольги, чем кормить детей, ответил в такой циничной и грубой форме, что Захар замахнулся на него – хотел врезать, но сдержался. Кононенко спрыгнул с подоконника, где сидел, споткнулся о ноги Артемьева и упал. Видимо, в этот момент на него нашло просветление, и он сознался в краже двух кошельков, обещал возместить похищенное и даже начал звонить знакомым и просить у них взаймы. А Ольгу и Захара просил никому не рассказывать, что он не москвич (Кононенко – уроженец Узбекистана, зарегистрирован в Тверской области), мол, в тех кругах, где он вращается, его не поймут. На этом и расстались

Что он делал потом, сказать сложно. Но в эту же ночь, 30 июля, Кононенко обратился в больницу и зафиксировал побои. После чего направился с заявлением в милицию. В ОВД «Арбат» он продемонстрировал справку из больницы, рассказал, что его насильно удерживали в квартире в районе Нового Арбата, похитили у него мобильный телефон и деньги, под предлогом какой-то кражи вымогали еще 1000 евро. И все потому, что знакомые, решившие его ограбить, были уверены, что он очень богат, так как отбыл из квартиры на лимузине.

Не будем комментировать этот бред. Позже на суде пришлось услышать еще более странные вещи. Так, Кононенко уверял, что у него была сломана челюсть, которую он с трудом вылечил мазями. К тому же он потерял работу, поскольку долгое время был нетрудоспособен и вообще боится выходить на улицу без охраны. Требовал возмещения морального ущерба в размере 800 тысяч долларов.

Но это было потом. А тогда, 30 июля прошлого года, сотрудники милиции, принявшие его заявление, предложили принять участие в оперативном эксперименте для проверки его показаний. Кононенко выдали 14 тысяч меченых рублей. Он позвонил Ольге Артемьевой и сказал, что готов отдать деньги. Встречу назначили на вечер, у ресторана «Киш-Миш», что на Новом Арбате. На встречу пришли Захар Артемьев, Владимир Васильев и не известный Кононенко Александр Туринов. Захар, увидев, что Кононенко хочет отдать рубли, предложил их поменять на доллары, так как похищенные деньги были именно в этой валюте. Во время передачи долларов компанию Артемьева задержали и доставили в ОВД «Арбат».

 

Чаек за 100 тысяч

Чтобы не обвинили в «оговоре» стражей порядка, дальнейшие события восстанавливаю с помощью документа. Следователь по особо важным делам следственного отдела по ЦАО Следственного управления Следственного комитета при прокуратуре РФ по Москве А. Шапиев, хоть и вынес постановление об отказе в возбуждении уголовного дела в отношении ряда должностных лиц ОВД «Арбат», все же установил следующее.

Вечером 30 июля Захар Артемьев по телефону сообщил сестре, что его задержали и он в милиции. Около полуночи она приехала в ОВД «Арбат». Ее провели на 5-й этаж, где сотрудники милиции угрожали ей расправой, кричали, требовали за освобождение брата деньги. Грозились посадить в камеру к лесбиянкам, которые ее изнасилуют. Потом один из милиционеров ударил ее рукой по лицу. От такого унижения Ольга разрыдалась. И тут ей на подпись подсунули какой-то документ. Но вымогательства и издевательства продолжались.

Часа в 4 утра Ольга позвонила младшему брату Павлу. Видимо, к этому времени она рассказала, что деньги принести может только он. Сообразив, что Павел – солист популярной музыкальной группы «Корни», милиционеры подняли «ставку» за освобождение задержанных 100 тысяч долларов. Павел нашел дома только 10 тысяч долларов, зашел к соседке и сказал ей, что едет в милицию освобождать сестру и брата и что если он не вернется, она будет знать, где его искать. Деньги от Павла взяли. Причем сделано это было по-хитрому. Пачку, завернутую в газету, он оставил в туалете и пришел за ней не сотрудник милиции, а какое-то «доверенное лицо» – из тех, кто круглосуточно ошивается в отделении.

Павла заверили, что родственников отпустят, и он ушел домой. Но милиционеры по-прежнему требовали 100 тысяч долларов. Единственное, что изменилось: брата и сестру перестали избивать и напоили чаем. Ольгу никуда не отпустили и держали без оформления документов в ОВД почти сутки. Все документы о незаконном задержании потом были уничтожены. Захар рассказывал, что его избивали семь милиционеров, которые в течение часа нанесли ему 30-40 ударов руками и бутылкой с водой по голове и телу (если при побоях использовать бутылку, следов не остается). Позже Захару сказали, что, если он будет жаловаться в прокуратуру, то при избрании меры пресечения его точно арестуют. Артемьев потом зафиксировал побои, а Ольга некоторое время лежала в больнице. Несколько раз они писали заявление о возбуждении уголовного дела в отношении сотрудников ОВД «Арбат». Несколько раз им отказывали, потом постановления об отказе в возбуждении уголовного дела отменялись, но до сих пор все деяния арбатских стражей порядка так и остались безнаказанными. Принесенные Павлом Артемьевым 10 тысяч долларов фактически оказались платой за чай: отпускать задержанных никто не собирался.

Более того, в отношении троих – Ольги и Захара Артемьевых, а также Владимира Васильева были возбуждены уголовные дела. Им вменялось совершение разбоя с применением насилия, опасного для жизни и здоровья, группой лиц по предварительному сговору, а также вымогательства под угрозой насилия. Кроме заявления Кононенко, в деле фигурировали показания Василия Яковлева – хозяина квартиры на Новом Арбате, где все и началось. Никто из компании не знал, что Василий был судим за наркотики. В милиции же этим удачно воспользовались. Ему поставили условие: или он дает нужные показания, или ему подбрасывают наркотик, и он уже идет на зону как рецидивист. Васильев вынужден был подтвердить показания Кононенко о побоях, угрозах, а также о том, что у «жертвы» якобы забрали мобильный телефон и 5 тысяч рублей – до того момента, пока он не возместит похищенное

Еще один задержанный Александр Туринов фигурировал в уголовном деле только как свидетель. Но в отделении ему досталось по полной программе – отбили почки, выбили позвонок. Узнав, что он бывший следователь, а сейчас работает юрисконсультом, требовали признания в том, что именно он возглавляет ОПГ (организованную преступную группировку). Свобода обошлась бывшему следователю в 170 тысяч рублей.

Сразу после того как Васильев дал показания на бывших друзей, он поменял квартиру и уехал с Арбата. На суд он не явился – там были просто оглашены его показания, данные на предварительном следствии.

Пресненский суд Москвы в процессе судебного расследования выявил, что повод предъявлять претензии к Кононенко у Ольги Артемьевой был. Факт кражи у нее кошелька и паспорта подтверждался уголовным делом, возбужденным по ее заявлению, написанному еще до того, как состоялся оперативный эксперимент у ресторана «Киш-Миш». Кражу никто не расследовал. Действия подсудимых переквалифицировали по статье «самоуправство», которое, как посчитал суд, совершила Ольга Артемьева, а ее брат и его приятель В.Васильев «совершили пособничество в виде устранения препятствий совершения Артемьевой О.А. самоуправства». Ольгу осудили на 1 год (условно), а Артемьева и Васильева – на 1,5 года (тоже условно).

Несмотря на то, что в этой истории пострадали не безграмотные бомжи с трех вокзалов или гастрабайтеры, приговор которым «виновен» выносится у нас сразу со словами «тварь ты безродная», привлечь внимание телевидения коллеге не удалось. Некоторые программы с участием пострадавшей от милицейского произвола стороны были отсняты, но свет почему-то так и не увидели. Захар Артемьев считает: это произошло потому, что он в сердцах резко прошелся по родной для «пострадавшего»  Димишны Кононенко гей-тусовке.

– Приговор сейчас вступил в законную силу, но мы даже не подавали жалобу в кассационную инстанцию, – говорит адвокат Владимир Карчевский. – Вынесение оправдательного приговора нереально. Это означало бы, что бывшие подсудимые могут потребовать компенсацию, а тех, кто фабриковал против них дело, нельзя оставить безнаказанными. Впрочем, мы не теряем надежды добиться наказания виновных в избиении и вымогательстве у задержанных денег и оспариваем постановление об отказе в возбуждении уголовного дела в отношении ряда сотрудников ОВД «Арбат», считая его незаконным и необоснованным...

Надо сказать, что с адвокатом Захару Артемьеву повезло. Он знает систему изнутри. Так получилось, что с Владимиром Карчевским я знакома с конца 80-х. Он тогда работал следователем в Черемушкинском УВД. В его производстве были дела, связанные с организованной преступностью, в частности, с гремевшей тогда «Солнцевской» ОПГ – а где организованная преступность, там и коррупция. Со временем он видел, как служба в милиции плавно перерастает в государственный рэкет, поэтому и переквалифицировался в адвокаты…

 


 

Налог на достоинство

Заплатив сто рублей пошлины, «оскорбленные» герои публикации требуют миллионы, но проигрывают судебные процессы. Журналистам потерянного времени и здоровья никто и никак не компенсирует

В последнее время коллеги часто жалуются на то, что журналистские расследования сейчас не востребованы, а на критические выступления никто не реагирует. Отчасти так получилось и с моей статьей «Защита свидетелей по-русски» («Совершенно секретно» №9 за 2007 г.). В ней на примере уголовного дела, рожденного очередным банковским кризисом, рассказывалось, как одного из его фигурантов похитили и под пытками заставили преступить закон. Когда он решился-таки признаться в этом следствию, рассчитывая, что может стать свидетелем обвинения, его отправили… к похитителям.

Критикуемые стороны, естественно, никак не отреагировали, зато активную деятельность начали герои публикации. Но, впрочем, все по порядку.

К настоящему моменту два основных фигуранта уголовного дела №20271, о котором я рассказывала, осуждены Мосгорсудом по ч.4 ст.159 УК РФ (мошенничество, то есть хищение чужого имущества в особо крупном размере, путем обмана и злоупотребления доверием, группой лиц по предварительному сговору). За хищение денег, принадлежащих ЗАО «Коммерческий банк сбережений», председатель правления этого банка Андрей Морозов осужден на 4 года лишения свободы, а один из крупнейших вкладчиков «КБС» Эльбрус Албегов – на 3,5 года.

Впрочем, на экономической стороне дела в статье я не останавливалась. В этом деле интересно другое. Как только Андрею Морозову было предъявлено обвинение и он понял, что наказание неотвратимо, он, не дававший раньше никаких показаний следствию, решился на сотрудничество. Морозов написал заявление, что готов рассказать правду о случившемся по данному делу только в том случае, если будут даны гарантии, что следствием будет осуществлена программа защиты свидетелей. В своем заявлении он действительно сообщал ужасающие вещи. По заявлению Морозова, крупнейшие вкладчики его банка – владельцы крупного водочного бизнеса в Осетии братья Албеговы – вывезли его во Владикавказ, где сам банкир и его близкие, в том числе двухлетний сын, фактически стали заложниками. В заявлении Морозова рассказывалось о пытках, которым он подвергался, об угрозах в адрес семьи и прочих методах давления со стороны похитителей, в результате которых из его банка на счета подконтрольной Албеговым структуры ООО «Агрофирма ХИТА» было переведено 39 миллионов рублей. В соответствии с приговором суда «в последующем они (Албегов Э.Т. и Морозов А.Л.) совместно с не установленными следствием лицами распорядились похищенными денежными средствами по своему усмотрению».

Морозов действительно сначала попал под программу защиты свидетелей. Но вскоре он вообще исчез из Москвы – об этом оперативникам Главного управления МВД РФ по ЦФО, осуществляющим эту программу, сообщила его жена. Банкира обнаружили в Северной Осетии в изоляторе временного содержания. Братья Албеговы нанесли ответный удар и обвинили его в краже. В изоляторе банкира пытали, и неизвестно, остался бы он в живых, если бы его не нужно было доставить в Москву на суд по основному уголовному делу.

Вместо того чтобы принять к сведению важную информацию о совершении тяжких преступлений, которая, по мнению сыщиков ГУ МВД по ЦФО, могла по-новому квалифицировать дело о хищении денег мошенническим путем, дело по заявлению банкира было выделено в отдельное производство и отправлено для дальнейшего расследования в Северную Осетию. Нетрудно догадаться, что бесланским следователям потребовалось совсем немного времени, чтобы прекратить дело за отсутствием события преступления и настаивать на возбуждении уголовного дела уже в отношении самого Морозова за заведомо ложный донос. Недаром в своем заявлении банкир писал, что Албеговы достанут его из-под земли и не пощадят ни его, ни его семью.

Выводы следствия заняли всего две страницы. Никому не пришло в голову проверить, действительно ли Морозов почему-то переоформил на имя братьев Албеговых два своих атомобиля марки «Ягуар», дома и землю в Сочи, а также московскую квартиру бабушки. Действительно, зачем проверять, если местные пинкертоны уже заранее пришли к выводу, что преступления не было?

После публикации начались звонки. Представители местных СМИ просили разрешения со ссылкой на нас перепечатать статью, так как в Осетии никто не может написать плохо о таких влиятельных людях, как братья Албеговы. Из Питера позвонил отец Андрея Морозова – он был недоволен тем, что история с его сыном стала известна всем знакомым. Всесильный клан Албеговых не остался равнодушным к публикации. В Арбитражный суд Москвы обратилось ОАО «ФАЮР-СОЮЗ» – крупнейший на Северном Кавказе спиртоводочный завод, учредители которого – братья Албеговы. Истец требовал опровержения сведений, с его точки зрения, не соответствующих действительности, и возмещения материального вреда, причиненного умалением деловой репутации завода, в помещениях которого, согласно заявлению Морозова, банкира подвергали пыткам и издевательствам и где у него вымогали имущество.

В Пресненский суд Москвы с требованием защитить свою репутацию обратился уже Руслан Албегов, причем опровергнуть требовал вообще все, даже то, что опровержению подлежать не может, например, дословно цитируемую фразу из заявления Морозова: «Я и сейчас опасаюсь за свою жизнь, потому что братья Албеговы – очень опасные люди». Видимо, в случае опровержения эта фраза должна выглядеть так: Морозов за свою жизнь не опасается, а братья Албеговы – совсем не опасные люди…

Судебный процесс мы и на этот раз выиграли, как, впрочем, выигрывали их раньше. На тему борьбы с организованной преступностью я пишу с 1987 года, то есть более 20 лет. За это время в суд вызывали больше 100 раз, поэтому я, как ветеран судебных войн, хочу обратиться к нашим законодателям с предложением, которое отчасти может умерить пыл «униженных и оскорбленных героев». Если приглядеться к зарубежному опыту, то становится понятным, почему в странах развитой демократии (Великобритания, США) и даже не очень развитой (Бразилия) граждане так неохотно подают в суд на СМИ. Дело в том, что заявитель, требующий возмещения морального вреда от газеты и журналиста, в случае проигрыша выплачивает сумму, где в два, а где в пять раз большую, чем та, что он заявлял. Таким образом, «ФАЮР-СОЮЗ» и братья Албеговы, требующие в двух судах в качестве компенсации морального вреда почти два миллиона с автора и столько же с редакции, расстались бы с 16 миллионами рублей. Возможно, для «водочных королей» это небольшие деньги – но все же освежает. Бывают и более значительные претензии. Так, бывший министр юстиции Валентин Ковалев оценивал свои «честь и достоинство» в миллион долларов.

Причем требовать можно все что угодно, это стоит всего 100 рублей (раньше 10 рублей) – заплати такую пошлину и судись хоть всю жизнь.

Решать же вопросы защиты прав СМИ в Госдуме не любят – там больше заботятся о том, как бы защитить себя, любимых. К счастью, не прошел законопроект, предложенный одним юным депутатом (не хочу повторять фамилию, дабы не делать ему лишнюю рекламу), согласно которому деятельность СМИ можно было бы прекращать, если сведения, изложенные в их публикациях, теле- и радиопрограммах, были бы признаны не соответствующими действительности теми, кого они критикуют.

При всей абсурдности проваленного законопроекта, сейчас идет мощное лоббирование вопроса о введении института опровержений не судебным, как сейчас, путем, а через различные общественные организации. Если это произойдет, то лучшие образцы северокорейской журналистики покажутся нам вскоре дерзкими пасквилями.


Лариса Кислинская

 


Авторы:  Лариса КИСЛИНСКАЯ

Комментарии



Оставить комментарий

Войдите через социальную сеть

или заполните следующие поля

 

Возврат к списку