Бумеранг

Автор: Гарольд МАЗУР
01.09.2003

 
Гарольд МАЗУР
Перевели с английского Хелена ВЕРНЕР, Андрей ШАРОВ

РИСУНОК ЮЛИИ ГУКОВОЙ

Тщедушный человечек на свидетельском месте теребил краешек своего галстука. Он был секретарем Рейнора и одним из двух людей, оказавшихся в доме окружного прокурора тем вечером, когда его убили. Я спросил: — Не говорил ли вам Рейнор в день убийства, что собрал против обвиняемого улики, которых достаточно, чтобы отправить его на виселицу?

 

— Возражаю! — вскочил Сэм Лобак, адвокат защиты, и его щекастая физиономия налилась кровью.

— Поддерживаю, — прошипел судья Мартин, даже не взглянув на меня.

Так было в течение всего процесса: Лобак заявлял протесты, судья поддерживал их. И все это называлось правосудием. Та дама с весами перед зданием суда, должно быть, смеялась во всю свою каменную глотку.

Лобак опустился на стул рядом со своим клиентом. У меня не было ни малейших сомнений — это он убил моего начальника, окружного прокурора Рейнора, единственного человека, которого я уважал и которым восхищался.

По определенным меркам жизнь Фрэнка Хаузера вполне удалась. Кровью и потом других людей он сколотил (и сохранил) три огромных состояния. Он содержал притоны, ночные клубы, игорные автоматы, устраивал лотереи, «крышевал» — словом, занимался всем, что приносило хороший доход.

Он был изящным, гладким, скользким и холодным. Смертельно опасным. Как гремучая змея.

Всякий раз, когда Хаузер дергал за веревочку, по меньшей мере двое политиканов пускались в пляс. И вдруг, совершенно неожиданно, два месяца назад ветры перемен забросили в окружную прокуратуру Дэна Рейнора. Сам по себе Дэн Рейнор, хоть и был неподкупен, не представлял опасности, но в паре со следователем по особо важным делам Томом Гэгэном серьезно угрожал организации и самому существованию преступной машины Фрэнка Хаузера.

Гэгэн был легавым до мозга костей. Неутомимо и дотошно собирал улики против Хаузера и собрал столько, что «большого босса», а с ним и еще пять-шесть важных шишек вполне можно было бы отправить на виселицу.

Поэтому Рейнор должен был умереть, улики должны были испариться из сейфа. И Гэгэн... Впрочем, где Гэгэн? Единственный человек, который может доказать принадлежность Хаузера к этому «цветнику». Где он? На дне реки? В бегах? Подкуплен? Этого я не знал. А если бы и знал, вряд ли это очень помогло бы мне сейчас. Потому что убийство было обстряпано по высшему разряду. И Хаузер, несомненно, выйдет сухим из воды.

Присяжные уже получили свою мзду. Я понял это на второй день слушаний. Более того, не кто иной как Хаузер посадил Мартина в судейское кресло, и теперь тот будет выгораживать его, даже если для этого придется переписать уложение о вещественных доказательствах. Без Гэгэна я не мог сделать ровным счетом ничего.

Как же мне хотелось, чтобы он во всеуслышание дал показания, прежде чем судебные приставы волоком вытащат его из свидетельской ложи. Конечно, это не поможет вздернуть Хаузера, но, по крайней мере, Гэгэна услышит публика, услышат газетчики, и, быть может, все, наконец, узнают, какие делишки творятся в нашем достославном городишке.

Потому что в тот вечер, когда убили Рейнора, Гэгэн был в его доме. Он сидел в другой комнате, но, услышав выстрел, успел заметить, как от дома отъехала машина и помчалась по улице. Это была машина Хаузера, Гэгэн узнал ее.

Но Гэгэн исчез.

Пятьдесят тысяч? Сто? По меркам Хаузера такие деньги — крохи для цыплят. Но они способны вскружить голову. Уж я-то знаю. Мне самому предлагали. До сих пор помню, какой это соблазн. Но если бы я принял взятку от убийцы Рейнора, как бы я потом уживался со своей совестью?

Оружие, из которого застрелили Рейнора, подбросили в окно его кабинета. Автоматические кольты армейского образца выпускались миллионами, и найти владельца было невозможно. Пистолет уже приобщили к вещественным доказательствам. Я взял его и показал человеку, сидевшему в свидетельском кресле.

— Когда вы услышали выстрел и вбежали в кабинет, где именно лежал этот пистолет?

Секретарь Рейнора облизал губы и, потупив взор, ответил:

— Возле свесившейся руки мистера Рейнора.

Я на миг оцепенел, тупо глядя на свидетеля. По залу пробежал шепоток. Да, у них получилось. Они сумели подкупить секретаря Рейнора. И теперь хотели представить дело так, будто окружной прокурор покончил с собой. Ответы моего собственного свидетеля, свидетеля обвинения, связывали мне руки.

То, что произошло мгновение спустя, было совершенно беспрецедентно. Я стремительно шагнул вперед и впечатал кулак в физиономию тощего свидетеля.

Что тут началось! Судья Мартин принялся колотить своим молотком. Сэм Лобак вскочил и что-то заорал. Двое приставов пытались оттащить меня. Хаузер ехидно ухмылялся. Если бы я мог сейчас дотянуться до него, то наверняка задушил бы.

Я дождался окончания пылкой речи судьи и не стал извиняться. Я вообще ничего больше не сказал, просто стоял на месте и даже был готов поднять лапки кверху, когда в зале в задних рядах начался переполох.

Я обернулся, и в висках у меня застучало. По центральному проходу шел высокий человек. Казалось, он передвигается на деревянных ногах, руки его были плотно прижаты к бокам. Том Гэгэн...

Он не смотрел на меня. Он вообще ни на кого не смотрел. Подошел к свидетельскому креслу и, ухватившись за подлокотники, медленно сел. Он выглядел усталым, почти изнуренным. Я заметил тусклый блеск густой испарины, покрывшей все лицо Тома.

Лобак шумно выдохнул воздух. Хаузер вытаращил глаза. Оба выглядели так, будто они отправили Гэгэна в Африку за свой счет, а он вдруг взял да и объявился здесь.

От возбуждения моя кровь быстрее потекла по жилам. Наконец-то мне предоставилась возможность что-то сделать. Если только судья Мартин не прикажет бросить нас обоих в кутузку за неуважение к суду. Я задал Гэгэну несколько предварительных вопросов. Он отвечал невнятно и односложно. Наконец я взял армейский кольт и протянул его свидетелю.

— Вот первое вещественное доказательство, — сказал я. — Вы узнаете этот пистолет?

Гэгэн медленно вертел оружие в руках. Стояла такая тишина, что было слышно, как тикают настенные часы. Все взгляды были прикованы к свидетелю. Гэгэн передернул затвор, заглянул в пустой патронник, наконец, уронил руку с пистолетом на колени и поднял глаза.

— Да. Из этого пистолета был застрелен мистер Рейнор.

— Где находились вы, когда раздался выстрел?

Гэгэн посмотрел мне в глаза и произнес:

— В тот миг я как раз открывал дверь кабинета мистера Рейнора.

Он лгал! Я судорожно вдохнул воздух, ожидая, что Лобак опять начнет протестовать: ведь Гэгэн тогда был далеко от кабинета. Но Лобак молчал. И тут я понял, что задумал Гэгэн. Он решил, что раз уж все остальные свидетели врут, дабы потрафить защите, стало быть, можно передернуть факты и в пользу обвинения. Но если Гэгэн тоже продался? Вдруг он скажет, что видел, как Рейнор покончил с собой? Я, затаив дыхание, задал следующий вопрос.

— И что же вы там увидели?

Лобак и Хаузер напряженно подались вперед. Судья Мартин застыл на своем насесте. Гэгэн скользнул взглядом по столу, за которым сидел защитник, и уставился на Хаузера.

— Я увидел Хаузера. Он стоял за окном с пистолетом в руке и целился в Рейнора. Вот так...

Гэгэн направил тускло блестящий ствол на обвиняемого и посмотрел в прорезь прицела. Хаузер окаменел в своем кресле, челюсть его отвисла. Впервые в жизни мне довелось увидеть Лобака, утратившего дар речи. Устроенное Гэгэном представление застало всех врасплох.

А его глаза сделались вдруг непроницаемыми, как пустые черные окна, набухшая вена наискосок пересекла лоб, а голос сделался отчетливым, почти звонким.

— Хаузер спустил курок... вот... так...

Прогремел выстрел, и я увидел на виске Хаузера, чуть выше брови, кровоточащую дырку. На миг на его лице застыла недоверчивая мина, потом он ничком повалился на стол защитника.

Раздался истошный женский крик. Зрители полезли под стулья. Присяжные, трусливо отступив в глубину своей ложи, сбились в кучку. Судья застыл с занесенным для удара молотком.

Гэгэн выронил пистолет, и тот с громким стуком упал на пол. Желтое восковое лицо свидетеля озарила странная торжествующая улыбка — он сумел незаметно вложить в казенник пистолета патрон. Я схватил Тома за локоть и сильно сжал.

— Они не хотели, чтобы я давал показания, — глухо проговорил он. — И держали меня взаперти на каком-то складе.

— Но ты совершил убийство! — вскричал я. — И ведь ты не видел, как Хаузер застрелил прокурора.

— Нет, — пробормотал Гэгэн, закашлявшись, — не видел. Зато нынче утром на складе я видел, как он убивает другого человека.

Я вытаращил глаза.

— Кого?!

— Меня... — хрипло прошептал Гэгэн.

Он чуть повернулся, завалился набок и, выпав из свидетельского кресла, навзничь рухнул на пол. Пиджак его распахнулся, и я увидел на белой сорочке бесформенное багровое пятно.

 


Авторы:  Гарольд МАЗУР

Комментарии



Оставить комментарий

Войдите через социальную сеть

или заполните следующие поля

 

Возврат к списку