НОВОСТИ
Раковой и Зуеву продлены сроки ареста на полгода
sovsekretnoru

Брусиловский прорыв

Автор: Борис СОКОЛОВ
02.04.2011

 

Генерал от кавалерии Алексей Брусилов (1853 – 1926 гг)

 
   
   
Писатель Михаил Булгаков (1891 – 1940 гг.)  
   
 
Заседание писательского объединения «Никитинские субботники», картина Константина Юона  
   
 
Еврейский колонист, конец 20-х годов прошлого века  
   
 
Лев Каменев, тогдашний Председатель Моссовета  
   
 
Генерал Алексей Брусилов с женой Натальей Желиховской  
   

Таинственные совпадения сцен из романа «Мастер и Маргарита» с мыслями и высказываниями знаменитого царского генерала Алексея Брусилова

Сначала – один отрывок: «Алексей Алексеевич говорил, что христианство разрушается сверху масонством, снизу социализмом. Народ вкривь и вкось воспринял социализм не только потому, что он не просвещён, а потому, что в нём расшатались основы веры в Бога. Он стал забывать страдания Христа, тем более что в нём, в тайниках его души сохранялся всегда язычник, идолопоклонник (в виду икон и многих обрядов). Жизнь – борьба света и тьмы, греха – с благодатью веры в Бога. Недры масонства и упорная в нём работа – нам неизвестны. Но многое в прожитой жизни нашей заставляет задумываться над этой загадкой.
Мне вспоминается один странный эпизод в Москве. Это было, кажется, в 1919 году.
В один из вечеров к Алексею Алексеевичу привели представить какого-то «профессора», в каком университете и какой специальности, неизвестно. Высокий, красивый, с чёрной бородой и с гипнотизирующими глазами, очень элегантный. Булавка в галстуке и перстни все со змеями, пентограммами и всякой нечистью.
Отойдя приготовить чай, я сказала брату Ростиславу:
– Шепни как-нибудь Алексею, что этот профессор от чёрной магии, очевидно.
– Не беспокойся, он и сам разберёт, – улыбнулся брат.
Много, много очень интересного мы наслушались в тот вечер об его путешествиях, об его влиянии в красной армии, о дружбе с матросами в Кронштадте.
Под конец, видя, что мы сидим твёрдо и его одного с Алексеем Алексеевичем не оставляем, он вдруг выпалил очертя голову:
– А знаете ли, генерал, я три года до вас добираюсь, и только сегодня мне это удалось. Вы ведь оккультист...
– То есть я немного читал по этим вопросам.
– Да, да, мы знаем о вас больше, чем вы можете мне это сами сказать.
Он смотрел пристально, в упор в глаза моего мужа. Мне стало смутно на душе и я подумала: кто это мы?
Я встала, прошла за ширмы и быстро сняв со стены любимую иконку мужа, которая всегда висела у изголовья его кровати, завернула её в чайную салфетку и тихонько просунула её в руку мужа. Он понял меня и усмехнулся своей ласковой, милой улыбкой, зажав в руках Распятие Христа.
А наш гость продолжал ораторствовать, сам увлекаясь своей миссией.
– О, надо знать оккультную силу, ведь она может дать и даёт каждому по его влечению. Кто любит деньги – получит их, кто любит Родину – увидит её возрожденной. Кто честолюбив – получит почести, кто мечтает о власти – тот будет властвовать... Только нужно войти с этою силою в контакт...
Алексей Алексеевич засмеялся и встал с кресла, как всегда с трудом, так как у него болела раненая нога.
– Простите, профессор, я нездоров и доктора приказывают мне рано ложиться спать. Мы, как-нибудь, ещё раз побеседуем с вами.
Сконфуженный, но не потерявший своего апломба, чертяга дал свою визитную карточку, телефон и просил по нему дать знать о часе и дне для следующей беседы.
Нечего и говорить, что  Алексей Алексе-
евич ему никогда не телефонировал и энергично пожурил молодых женщин, через которых он влез к нам.
– Пожалуйста, вы эту наглую подделку под масона больше ко мне не приводите.
Я не называю его, так как, кажется, он до сих пор в СССР. И странная вещь, он читал интереснейшие лекции в различных кружках, преимущественно среди бывших аристократов и несколько раз так бывало, что прочтёт две-три лекции, поговорит с некоторыми лицами и вдруг этот кружок распыляется, вследствие арестов его членов. Странно это очень было. И та молодая женщина, которая его к нам привела, и её муж и несколько знакомых вскоре после этого были арестованы».

Удивительные совпадения
Этот отрывок легко можно было бы принять за отрывок черновика знаменитого булгаковского романа «Мастер и Маргарита». Уж больно профессор-оккультист напоминает Воланда. Также, как и булгаковский дьявол, обещает своему собеседнику рассказать о нём то, что он ещё сам о себе не знает, и ещё сообщает, что каждому будет дано по его влечению. И визитную карточку предъявляет. И собеседники не сомневаются, что он – профессор по черной магии. Булгаковский Воланд безошибочно предсказывает литераторам Берлиозу и Бездомному их довольно печальное будущее, о котором они ничуть не подозревают. И обещает, что каждому будет дано по его вере. Слова чернобородого профессора-оккультиста также удивительно напоминают вольный перевод Булатом Окуджавой «Молитвы» Франсуа Вийона. И ещё можно вспомнить, что Иван Бездомный, уверовав, что таинственный профессор, отправивший под трамвай его друга Мишу Берлиоза, действительно связан с оккультными силами, и чтобы защититься от него, обзаводится иконкой, только не элегантной кипарисовой (о ней – чуть дальше), а самой простенькой, бумажной. А булгаковский мастер позднее разъясняет Ивану, что он встретился с самим сатаной. Собеседники же элегантного чернобородого профессора сразу же признают в нём черта.
Кто же они такие? Не буду больше томить читателей ожиданием. Алексей Алексеевич – это ни кто иной как генерал от кавалерии Брусилов, автор знаменитого прорыва австрийского фронта в 1916 году. А его вторая жена, чей дневник мы цитировали, – это Надежда Владимировна Желиховская, племянница Елены Петровны Блаватской, одной из основательниц Теософского общества, целью которого было «образовать ядро Всемирного Братства без различия расы, цвета кожи, пола, касты и вероисповедания». Здесь и далее дневник Н.В. Желиховской мы цитируем по её фонду в Государственном архиве Российской Федерации (ГАРФ, ф. 5972, оп. 1, д. 21б). Надо сказать, что теософом, как и его жена, был и сам генерал Брусилов, увлекавшийся оккультизмом и, в отличие от жены, осиливший все семь томов «Тайной доктрины» Блаватской. Мы процитировали запись, сделанную в 1926 году, уже после смерти Брусилова 17 марта.

Чудесное распятие
Надежда Владимировна также рассказала историю кипарисового распятия, с помощью которого удалось оборониться от нечистой силы в виде профессора чёрной магии: «А на счёт образка с мощами святых и с кипарисовым распятием мне хочется записать подробно. Алексей Алексеевич его считал явленным и очень любил его. Действительно, это был странный случай в его жизни.
Ещё молодым офицером, когда он жил в Петербурге в Аракчеевских казармах, он как-то вернулся из отпуска из деревни домой. Вся семья оставалась ещё в Эстляндии.. Не успел он отдохнуть с дороги, как ему подали телеграмму из Кутаиса, что его дядя, Карл Максимович Гагемейстер, при смерти (Брусилов, потерявший родителей в шесть лет, воспитывался в семье Карла Максимовича и Генриетты Антоновны фон Гагемейстер, которых любил, как родных, и первым браком был женат на их племяннице Анне Николаевне фон Гагемейстер. – Б. С.). Сию минуту он велел вновь принести из кладовой свой чемодан, чтобы вновь укладываться в дорогу. Открыв его, он вдруг увидел маленький образ вроде складня. Распятый Христос, вырезанный на кипарисовом дереве, в серебряной оправе и сзади, за серебряной выдвигающейся пластинкой, мощи святых, очевидно, мелкие желтоватые косточки.
Всю жизнь Алексей Алексеевич не расставался с ним, глубоко потрясённый этим чудом. Он призвал денщика, расспрашивал его, проверял факт этого необычайного явления всячески.
Денщик утверждал, что вытер пыль, закрыл и снёс в кладовую чемодан, и ничего там не было. И во всём доме никто и никогда этого образа не видел.
Алексей Алексеевич верил, что это чудо, и считал величайшей святыней эту иконку. Когда он ушёл с войсками на войну, он оставил её в киоте. Я поняла, что он хотел, чтобы она меня охраняла без него, так как каждый вечер меня ею крестил. Но когда я к нему поехала на фронт, уже на второй год войны, я свезла её ему, а теперь, когда он умер, я положила её с ним в гроб...»

Профессор-оккультист
Кто же был таинственный профессор черной магии, безуспешно соблазнявший генерала Брусилова? Судя по внешности («высокий, красивый, с черной бородой и с гипнотизирующими глазами, очень элегантный»), это был поэт, историк, философ и скульптор Борис Михайлович Зубакин. По матери он происходил из старинного шотландского дворянского рода Эдвард, тесно связанного с масонами, а сам называл себя главой русских розенкрейцеров. Зубакин организовал розенкрейцерские кружки в Невеле, где служил прапорщиком военного времени, а затем в Москве, и представлял себя как странствующего розенкрейцерского епископа. Его отец, полковник царской армии, впоследствии служил в Красной Армии и умер в 1919 году. Зубакин, призванный в 1920 году в Красную Армию, был лектором штаба ПУЗАП (политуправления Западного фронта) и часто наезжал из Смоленска в Москву. Его лекции по философии и магии производили гипнотическое впечатление на слушателей. Как пишет биограф Зубакина А.И. Немировский в книге «Свет звёзд, или последний русский розенкрейцер», написанный им в соавторстве с В.И.Уколовой «в годы пребывания в Невеле (в 1916-1920 г.г), Зубакин наездом посещает Москву, сдает экзамены в Московском археологическом институте и защищает как диссертацию свою работу «Опыт философии религии». Полученная степень даёт ему основание называть себя профессором». В 1920 году он стал профессором филиала Московского археологического института в Смоленске, а в 1922 году перебрался на постоянное жительство в Москву. Не исключено, что Надежда Владимировна ошиблась, и Зубакин навестил Брусиловых не в 1919-м, а в начале 20-х, уже после переезда в Москву. Хотя возможно, что встреча состоялась и ранее, во время одного из наездов Зубакина в столицу. Так, в Москве Зубакин 21 апреля 1921 года выступил на литературном объединении «Никитинские субботники» с лекцией «Смех и сериозность», в которой, излагая теорию смеха Анри Бергсона, в частности, утверждал: «С философской точки зрения, мы не имеем права отделять землю от космоса и можно поставить вопрос: всё ли равно миру, смеёмся мы или нет. Если мы продолжим радиус ввысь – то не дойдём ли мы до смеющихся Богов и издевающегося дьявола». Не исключено, что подобную мысль Зубакин излагал и Брусилову. В 1922 году Борис Михайлович был на короткое время арестован, но вскоре освобожден, после чего его, без достаточных на то оснований, подозревали в провокаторстве.
Булгаков также посещал «Никитинские субботники» в 1922-1924 годах. Кроме того, они могли встречаться и в других местах. Неизвестный осведомитель ОГПУ сообщал в конце 1925 года: «В Москве функционирует клуб литераторов „Дом Герцена“ (Тверской бульвар, 25), где сейчас главным образом собирается литературная богема и где откровенно проявляют себя: Есенин, Большаков, Буданцев (махровые антисемиты), Зубакин , Савкин и прочая накипь литературы. Там имеется буфет, после знакомства с коим и выявляются их антиобщественные инстинкты, так как, чувствуя себя в своём окружении, ребята распоясываются. Желательно выявить физиономию писателя М. Булгакова, автора сборника „Дьяволиада“, где повесть „Роковые яйца“ обнаруживает его как типичного идеолога современной злопыхательствующей буржуазии. Вещь чрезвычайно характерная для определенных кругов общества». «Дом Герцена» Булгаков потом запечатлел в Доме Грибоедова, где писатели в ресторане предаются гастрономическим утехам.

Стерлядь вместо пособий
Что интересно, в дневнике Н.В. Желиховской есть зарисовка, которая вполне могла бы пригодиться Булгакову при описании грибоедовского ресторана. В сентябрьской записи 1925 года описываются юбилейные торжества по случаю 200-летия Академии Наук: «Завтраки и обеды в честь приезжих ученых иностранцев вылились в хорошенькую сумму денег. Ведь пенсий наши знакомые, заслуженные профессора, не получают и голодают форменно. Они же нам рассказывают об обеде и приёме в «Кубу» (так называли Комиссию по улучшению быта учёных - ред.) на Пречистенке и в санатории «Узкое» и, наконец, в бывшем благородном собрании, в колонном зале, в котором два года назад было выставлено тело «Ильича», для поклонения «благодарных» масс. Не могу забыть, как молодежь хохотала над Чичериным во фраке под ружьем у гроба вождя. Так вот, в этом зале происходило торжество, которое вероятно «Ильич» не одобрил бы, если верить его речам, он ведь был противник расхищения народного достояния.
Обед был на 1500 человек. Сервировано было на пятистах небольших столиках. Белоснежные скатерти и салфетки, масса цветов, хрусталь, золотой прибор императора Николая I. Водки и вина всех сортов, шампанское лилось рекой. Закуски самые тонкие холодные и горячие. Девять блюд. Посередине пунш-глассе. В конце - кофе, ликеры, десерт. На первое уха стерляжья, на каждую тарелку по пол-фунта стерляди. Расстегаи и пирожки всех сортов, затем рыбы, овощи, жаркие, дичь и т. д., и т.д.
Сколько пособий голодным учёным пролетарской республики можно было выдать за эти деньги...
В качестве хозяина председатель Моссовета тов. Каменев об этом не думал, ибо коммуна у нас только в трескучих газетных статьях. Он величественно обходит столы, слушая музыку, кому кивая головой, а кому руку пожимая, за ним шёл вместе с остальной свитой его сынок. Совсем по-прежнему, как у господ хороших. Ему кричали «ура» и заискивающе подносили блокноты, прося автографа...»
Ну, чем это не атмосфера Великого бала у сатаны Воланда.

Американские миллионы
Генерал Брусилов был хороший кавалерист и когда-то возглавлял Офицерскую кавалерийскую школу в Петербурге. Следующий разговор генерала с его соседом, записанный Надеждой Владимировной 10 ноября 1925 года, живо напоминает разговор всадника Понтия Пилата с первосвященником Иосифом Каифой в булгаковском романе, в том числе и тем, что тщательно скрывая неприязнь друг к другу прорывается к концу разговора: «После обеда, только что , А.А. немного задремал, вдруг звонок телефона. Я подхожу – Кто говорит?
– Ваш сосед по Мансуровскому переулку из 10-го № Будкевич ***.
- Что Вам угодно?
– Мне необходимо по очень большому общественному делу переговорить с генералом Брусиловым.
– Он нездоров и никого не принимает.
– Но я задержу его пять минут, дело чрезвычайной важности.
– Я сейчас скажу мужу, подождите у телефона.
Передаю всё это А. А. и прибавляю, что, судя по говору, - еврей. А. А. по своей манере всех принимать и всех выслушивать велел сказать, что он дома и пусть придёт. Через 10-15 минут входит маленького роста пожилой еврей. Я не ошиблась.
– Простите, что я вас беспокою, но дело в том, что у нас создалось Общество, в котором необходимо Ваше участие: Вы такой справедливый, высоко-гуманный человек, Ваша мировая слава может помочь нашему делу...
– Но в чём же оно?
– Вы конечно слышали, что решено наделить землею евреев, но для оборудования земельных хозяйств и вообще для водворения на землю большого количества еврейских семей у нас нет денег. Америка обещает дать 30 миллионов. Но ведь Ваше имя настолько большая величина, что если Вы будете с нами, то она ещё накинет несколько миллионов. Вы понимаете?
А. А. побледнел. У меня буквально ноги задрожали. Я села, чтобы не упасть.
– Да, конечно, я понимаю, – спокойно отвечал А.А. Но должен Вам сказать, что мы живём в такое время, когда вся земля принадлежит крестьянам. Вот если они мне скажут, что согласны на это, то и я соглашусь! А ведь иначе, если я без их позволения, без участия самих хозяев да буду распоряжаться их достоянием – они придут ко мне да и спросят: ты что же это, Алексей Алексеевич, взятку с евреев взял. Нашу землю им отдать хлопочешь, а нас батраками к ним пристроить!
– Да кто же это посмеет. Кто же к Вам допустит их. Я не ожидал от Вас этого, ведь евреи сражались под Вашим начальством. Кровь свою проливали...
– Я и награждал тех, кто отличился, я не делал разницы между хорошим русским солдатом и хорошим еврейским солдатом.
– Мы это знаем и народ еврейский высоко ценил Вас всегда и вот почему я пришёл к Вам. Ведь мы такие же русские...
– Прекрасно. Я стою за то, чтобы земля русская принадлежала земледельцу. Это у Вас там появился какой-то СССР, а для меня важна Россия. Россия для русских и для всех народов искони её населяющих. Те евреи, которые родились у нас и которые сражались за Россию, тем более, если пострадали, должны быть наделены землею. Но ведь к нам приехало множество евреев со всего мира, из Америки, из Европы, в Одессу из Египта понаехали еврейские семьи и нет квартир для них и там и здесь выселяют русских из их жилищ, чтобы помещать приехавших евреев. Прогоняют со службы русских, чтобы эти самые места давать евреям... Это я слышу без конца. Равноправие одно – а засилье, совсем другое... Простите меня, я евреев никогда не обижал, ценил их ум и энергию и таланты, но в вопросе о земле я хотел бы знать, мнение русских крестьян и без этого решиться быть в Вашем Обществе никак не могу. Вы желаете добра своему народу, позвольте же и мне желать добра прежде всего русскому народу.
– Но ведь советы так решили, а советы состоят из русских людей... Это воля народа... Я никак не ожидал от Вас это слышать...
– Простите меня, но я не изменю своего решения. Я стар и довольно поработал. А то, что Вы мне предлагаете – это опять-таки выступление, а это мне не по годам и чревато последствиями.
– Очень сожалею, очень сожалею, но Америка дала бы миллионы, если бы Ваше имя было с нами...
С чего начал, тем и кончил.
Я, провожая его в переднюю, говорила ему, что у меня много больших друзей всей жизни было среди евреев, память многих из них я чту глубоко, но что нас поссорила злая, несправедливая политика, нас поссорила вражда чужая, не наша личная, и это очень печально для всех одинаково. Но он меня не слушал и последние его слова были произнесены очень раздражительным, злым голосом:
– Никак не ожидал... Полагаю, что это не злая воля, а только заблуждение... Но это очень печально...
В этот вечер мы поделились своими впечатлениями от этого визита с нашими соседями по квартире – пролетариями. Они все, конечно, возмущены и негодуют. Иван говорит: «Да если Алексею Алексеевичу из Америки денег дадут, так пусть он лучше нам безлошадным лошадок купит. Большинство крестьян без лошадей, без коров. А то, накося, жидов благодетельствовать. Мало русской бедноты, что ли?»
Шкурный вопрос один свернёт коммунистов совершенно ясно. И в этот вечер, как и всегда, А.А. говорил, что евреи так умны, многие, кажется, глубоко образованы, такие мыслители, что скромные заурядные люди совершенно ими сбиты с толку. Множество людей русских, боясь показаться недостаточно умными, делают вид, что читают их многотомные книги и длиннейшие газетные разглагольствования на политическую и религиозную тему. Нужно признать, что этот сильный, энергичный, талантливый народ силою наглого внушения, гипноза держит массу нашего народа в руках. Ведь народ без религии вымирает, гибнет, история это доказала. Евреи пережили пять цивилизаций: Ассирийскую, Египетскую, Византийскую, Римскую и Христианскую и сильны своей спайкой до сих пор, потому что у них прежде всего религия. Это для христиан они атеисты, а втайне они все правоверные иудеи».
Приходится признать, что антисемитизм был весьма распространён среди русской интеллигенции, и супруги Брусиловы не были исключением. Во втором томе мемуаров, опубликованном через много десятилетий после смерти, генерал Брусилов прямо рассматривал русскую революцию как часть всемирного заговора, план которого изложен в Протоколах сионских мудрецов» (эту фальшивку он считал подлинным документом). Там он покаялся, что в мае 1920 года призвал русских офицеров вступать в Красную Армию для войны против Польши: «Если бы я знал, что большевики укрепятся, будут преследовать религию, объявив атеизм своей официальной религией не только на пустозвонных плакатах, как при Керенском, как я это думал в начале революции, – то, конечно, не стал бы мешать полякам, а напротив, помог бы этому христианскому народу в чём только смог бы»!

Тьма сатанинская
«В то время я ещё не понимал, что революции нашей, русской, уже нет; что не она нас прихлопнула окончательно. А нахлынуло совсем иное: всемирная антихристианская борьба, желающая уничтожить весь свет Христов во имя тьмы сатанинской. Совершенно для меня ясно, что не только многие большевики, но и множество евреев решительно не знают, в каком тупике очутились, на кого работают! Кто-то верно сказал, что большевики очутились в темной прихожей того большого антихристианского движения, которое ими руководит, и они сами не знают, кто даёт им свои директивы (вспомним, как большевик Иван Бездомный в погоне за Воландом и его свитой оказывается в тёмной прихожей какой-то квартиры. – Б. С.). Не знаю и я, масоны это или сам сатана! Я только теперь вполне понял, как прав был Сергей Нилус, как глубоко и верно судил Шмаков, предупреждая нас об опасности * … У меня были завязаны глаза, я долго считал русскую революцию народной, выражением недовольства масс против старого порядка, которым сам был недоволен и оскорблен. Теперь я прозрел… Это всемирная борьба белой и черной магии; вопрос, поставленный ребром, обо всей христианской культуре всего человечества!»
Интересно, что ксенофобский дискурс с тех пор не претерпел существенных изменений. Термин «понаехали», оказывается, употреблялся в Москве и в СССР еще в середине 20-х годов прошлого века. Надежда Владимировна в другой дневниковой записи, от 3 декабря 1925 года, также пишет: «На службе в одном учреждении надоело сидеть и молодежь придумала: «Давайте устраивать на улицах демонстрации против Китая, идём гулять. «Долой косоглазых». И пойдет потеха». Весело. Вот вам и создавшееся революционное настроение. Народ очень косится на «косоглазых», на их университет **, на их общежития на русские деньги в центре России.
– «Ишь, понаехало. Хлеб наш жрут; их на нас навалило похуже жидов!» Это пишется не в Москве декабря 2010 года, пережившей беспорядки на Манежной, а на 85 лет раньше, в Москве декабря 1925 года.
Тут стоит отметить, что после Первой мировой и гражданской войны в Москве и других городах Европейской России оказалось немало китайцев, привезённых для выполнения дорожных и строительных работ. Булгаков в пьесе «Зойкина квартира» тоже изобразил двух китайских бандитов, держащих опиумный притон под видом прачечной. А его дневник однозначно свидетельствует об антисемитских настроениях автора «Мастера и Маргариты», причём он, как и супруги Брусиловы, был убеждён, что многие евреи, декларируя атеизм, в действительности продолжают тайно исповедовать иудейство. Однако во всемирный еврейский заговор, а тем более в то, что за этим заговором стоит сам сатана. Поэтому Воланд и его свита в романе даны в гротескном, ироническом ключе, как добро, творящее зло. Здесь можно увидеть и иронию над мифом «еврейского заговора». Антисемитизм, к сожалению, был тогда присущ значительной части русской интеллигенции.

Откуда Булгаков знал
Неизвестно, был ли Булгаков знаком с супругами Брусиловыми. Вторая жена Михаила Булгакова, Любовь Евгеньевна Белозерская, из рода князей Белозерских, медсестрой участвовала в Брусиловском прорыве и вполне могла быть знакома если не с Брусиловым, то с его супругой. И сам Булгаков тоже работал тогда врачом в госпиталях Юго-Западного фронта. Белозерская ввела мужа в круг «пречистенцев», старой русской интеллигенции, духовно не принимавших коммунистическую власть, настороженно относившихся к евреям. В этот круг входила и Н.В. Желиховская до эмиграции в Чехословакию в 1930 году.
С супругами Брусиловыми наверняка был знаком Евгений Александрович Шиловский, второй муж третьей жены Булгакова Елены Сергеевны, урождённой Нюрнберг (Нюренберг). В 20-е годы он работал помощником начальника Военной Академии, а в 1928 году он стал начальником штаба Московского военного округа. Так что Булгаков мог получать информацию о мыслях Брусилова и его жены как непосредственно, так и через двух своих жен.
Незадолго до смерти Любовь Евгеньевна вспоминала: «Булгаков... не был верующим, в обычном, вульгарном понимании. У нас не было ни икон, ни каких-либо других религиозных атрибутов. Но он верил, как говорится, что всё будет правильно, верил в друзей, верил в русские корни, верил, что русская интеллигенция не погибнет». Михаил Афанасьевич, также незадолго до смерти, говорил своему другу Сергею Ермолинскому, что он – не мистик и не теософ. Потому-то Булгаков к тому же Зубакину и прочим мистикам относился с иронией и насмешкой, тогда как супруги Брусиловы, будучи теософами, профессора чёрной магии воспринимали всерьёз и верили в оберегающую силу икон.


*** Брусиловы жили в доме №4 по Мансуровскому переулку. А в доме №9 Булгаков «устроил» особняк Мастера и Маргариты. В реальности здесь жили драматург и журналист Сергей Ермолинский и художник-декоратор Сергей Топленинов, у которых Булгаков часто бывал. – Б. С.

* речь идет о писателях – популяризаторах «Протоколов сионских мудрецов». – Б. С.
** открытый в 1921 году при Наркомпросе Коммунистический университет трудящихся Востока (КУТВ), готовивший кадры для восточных республик и областей СССР, а также, по линии Коминтерна, студентов из Китая и других стран Азии. – Б. С.


Борис Соколов –  доктор филологических наук, кандидат исторических наук, член Русского ПЕН-Центра


Авторы:  Борис СОКОЛОВ

Комментарии



Оставить комментарий

Войдите через социальную сеть

или заполните следующие поля

 

Возврат к списку