НОВОСТИ
Начали «хамить пациентам». Визит антиваксеров в больницу превратился в балаган (ВИДЕО)
sovsekretnoru

Бриллианты мутной воды - 2

Автор: Владимир АБАРИНОВ
01.02.2002

 
Евгений ТОЛСТЫХ
Фото ИТАР-ТАСС

В № 12/2001 мы опубликовали материал «Бриллианты мутной воды» , рассказывающий о том, как Россия – один из мировых лидеров добычи алмазов – фактически стала сырьевым придатком транснациональной компании «Де Бирс». После выхода статьи в редакцию позвонил бывший глава российского Гохрана, председатель Роскомдрагмета до 1996 года Евгений БЫЧКОВ и предложил продолжить разговор. Тема и в самом деле весьма интересная, хотя бы потому, что до недавнего времени была практически закрытой для прессы. Почему, возможно, станет понятнее из интервью, которое Евгений Матвеевич дал нашему обозревателю Евгению ТОЛСТЫХ в небольшом кабинетике одного малоизвестного банка.

-Да, все, что касалось алмазов, полностью контролировалось государством. Добывало алмазы государственное объединение «Якуталмаз». Гохран покупал добытое и хранил. Причем покупал по весьма низким, неправдоподобным ценам: 14–16 рублей за карат. У нас ведь цены не привязывались к экономике.

Потом алмазы гранили, передавали «Алмазювелирторгу», который их и продавал за рубеж. И всех такая схема устраивала. Хотя предприятия отрасли, например, в девяносто первом году получили почти 200 миллионов долларов дотаций. То есть в СССР производство бриллиантов было убыточным.

– Почему? Ведь за рубежом на добыче и огранке алмазов делают многомиллионные состояния?

– Есть такой «коэффициент валютной эффективности»: берут стоимость алмаза, стоимость полученного из него бриллианта и выводят коэффициент. На наших ограночных заводах он в лучших случаях равнялся 0,93 – 1,0. В Израиле, например, 1,3. Иначе говоря, Израиль получал добавленную стоимость после обработки в 30 процентов.

– А что мешало нам получать такой же результат?

– Я скажу, но прежде небольшой исторический экскурс. Если рассматривать условные периоды развития нашего алмазно-бриллиантового комплекса, то вначале мы лишь продавали часть необработанных алмазов, а часть складывали в кладовку. Шли какие-то деньги – и ладно. Но в конце шестидесятых возглавлявший тогда советское правительство Алексей Николаевич Косыгин – светлая голова! – выступил с инициативой перевода АБК в прибыльное русло. Была разработана большая программа производства бриллиантов в СССР. Ее реализацию поручили Минфину. Намечалось строительство семи ограночных фабрик.


Из записки министра финансов СССР В.Ф. Гарбузова в Совмин СССР 23 августа 1965 года:

«...целесообразно создать научно-экспериментальное производство бриллиантов в системе Минфина СССР и подчинить все производство бриллиантов Министерству финансов СССР».

Поручение Президиума Совета Министров СССР от 29 марта 1967 года:

«...Практика показала, что реализация бриллиантов на внешнем рынке более выгодна, чем экспорт алмазов, пригодных для их изготовления».


– Построили заводы. Но как построили! У нас же гигантомания. Не посмотрели, как такая промышленность развивается в той же Бельгии, в Индии, где существует многолетний опыт огранки алмазов. Там в среднем на одном предприятии работают пятнадцать – двадцать огранщиков при одном мастере и, понятно, под присмотром хозяина. У нас же в девяностом году на 5428 человек, занятых непосредственно огранкой алмазов, приходилось 13 320 единиц так называемого промышленно-производственного персонала. Каково?! За рубежом на одного «нахлебника» – восемь – десять работников. У нас на одного работника – без малого три человека со счетами и инструкциями! А уж какими инструкциями!

Вы спрашивали, почему нашим огранщикам не удается из алмаза в два карата выточить бриллиант весом хотя бы в один с небольшим карат. Инструкция! Были составлены «Технические условия» (ТУ), которым каждый обязан непременно следовать. Что это такое? Бриллиант представляет из себя некий объемный многогранник, в котором должно быть определенное количество углов, «площадка» строгого размера, чтобы достигать наибольшего эффекта преломления света. «Играть» должен бриллиант. Так вот наш огранщик делал эту штуку строго по параметрам, заложенным в ТУ. А западный мастер, если видел, что при обработке алмаза в 2 карата выходит бриллиант весом в 0,98, старался «дотянуть» до 1,01 карата, немного нарушая соотношение углов.

– «Брак» гнал?

– Да нет, эти «недоработки» не ухудшали потребительских свойств бриллианта, но разница в стоимости камня весом в 1,01 и 0,98 довольно большая. А наши предприятия работали в убыток, слепо следуя ТУ. Но тогда никто денег не считал. Бриллианты шли на экспорт, принося валюту, – и хорошо!

Я пришел в Минфин в 1985 году, часто присутствовал на заседаниях Президиума Совмина. А его тогда возглавлял Николай Иванович Рыжков. Его удалось убедить в неэффективности работы предприятий АБК по таким нормам. Он даже однажды на Президиуме сказал, что из алмаза надо выжимать его стоимость. Но лишь в девяносто втором году удалось получить правительственное разрешение 30 процентов алмазов обрабатывать не по ТУ. Чуть раньше было принято решение обратиться за помощью к Западу и создать совместное предприятие. Разрешение на СП давало Политбюро! Курировал это предприятие сам Прилуков, член Коллегии КГБ СССР, начальник Управления по Москве и Московской области. Заместителем директора этого предприятия был офицер Первого главка КГБ – внешней разведки. Серьезно было поставлено дело! Потом создали еще несколько СП, и все они работали без ТУ, но с прибылью.

Однако продавали мы бриллианты за рубежом, играя по «чужим правилам», на чужой территории. Хотя в рамках той самой косыгинской инициативы предусматривалось строительство в Москве специальной биржи на одной из центральных площадей города.

Евгений БЫЧКОВ


Постановление Совета Министров СССР «О развитии алмазодобывающей промышленности в 1973–1990 годах» от 18 апреля 1973 года:

«...Мосгорисполкому выделить в 1973 году Министерству внешней торговли специальное помещение площадью 3500 кв. м для организации аукционной торговли (биржи) бриллиантами и ювелирными изделиями...»


– Проект биржи был. Но, я считаю, помешали люди, которые работали на «Де Бирс». Они были, есть и будут. Им «Де Бирс» уделял и уделяет большое внимание.

– То есть «Де Бирс» появился у нас гораздо раньше перестройки и ельцинских реформ?

– Гораздо. Мы еще в восьмидесятых постоянно говорили в правительстве, что «Де Бирс» нам не доплачивает огромные суммы. То есть цены его прейскуранта на 30 процентов ниже цен, по которым «Де Бирс» продает наши алмазы на мировом рынке. Ну, разницу в 10 процентов мы еще допускали: «Де Бирс» держит алмазный сток, ведет рекламную кампанию. Но 30 процентов! Я побывал у Рыжкова, и он разрешил мне продать на 30 миллионов долларов алмазов, минуя «Де Бирс». Впервые! Через «АНТ». Перед тем как приступить в этой сделке, я поднял два секретных постановления, которые Рыжков подписал по «АНТу», проверил эту структуру, и мы продали. С прибылью! Почему через «АНТ», а не напрямую из Гохрана? Не хотелось «светить» Гохран, хотя вся эта конспирация была шита белыми нитками: откуда «АНТу» взять алмазы, как не из Гохрана? Но кто-то «по-своему» доложил об этом Горбачеву, и он дал команду «разобраться со всеми». Начали разбираться.

– А за этой «командой» не маячила тень «Де Бирс»?

– Думаю, нет. А может, и да. В общем, я пошел на Комитет партийного контроля, который тогда возглавлял Борис Карлович Пуго. А перед заседанием комитета «организовал» статью в «Известиях», где все было изложено, как есть на самом деле: какие экономические «выгоды» у нас от торговли алмазами через «Де Бирс» и что надо делать. И вот стою я на трибуне КПК, а Пуго сидит в полутора метрах. Перед ним лежат «Известия» с той самой статьей – помечена карандашом. По лицу Пуго вижу, что он не может понять, за что меня лупят его товарищи. А они требовали исключить из партии, освободить от работы... За меня Валентин Сергеевич Павлов вступился. Он был тогда министром финансов. Сказал, что у него нет специалистов такого уровня по такому профилю, просил оставить меня в партии и на работе. Записали «строгий выговор».

– Но позиции «Де Бирс» у нас в стране вам поколебать так и не удалось?

– В девяносто первом – девяносто втором годах у нас производство бриллиантов упало. Но в девяносто четвертом, когда были созданы СП, оно резко выросло, и мы продали обработанных камней на один миллиард долларов. Но поскольку действовало соглашение с «Де Бирс», мы продолжали продавать сырье ему. К тому же было еще одно обстоятельство. В прейскуранте «Де Бирс» шесть тысяч позиций, классифицирующих все добываемые в мире алмазы. Наши же предприятия обрабатывают только 15–17 процентов из этого перечня. Это кристаллы правильной формы и высокой стоимости. А на них дельта, которая образуется за счет превращения алмаза в бриллиант, намного меньше, чем при обработке мелких камней. А мелкие мы не обрабатывали. Зачем, дескать, утруждать себя, когда есть большие


Выписка из протокола заседания Президиума Совмина СССР от 13 апреля 1966 года:

«...при изготовлении бриллиантов должно применяться не менее 40 процентов мелких и дешевых алмазов.

...При производстве бриллиантов из алмазов только высокого качества и крупных размеров валютная выручка от их продажи будет меньше, чем от продажи необработанных алмазов, необходимых для их изготовления».


– Это еще в шестьдесят седьмом все знали. Мы же не Америку открывали! Мы обратились в правительство, и нам поручили составить программу развития алмазно-бриллиантового комплекса России. Мы такое добро получили. Начали составлять эту программу, но внутриполитические события внесли свои коррективы. Тогда на самом верху решили в целях реформирования АБК создать АО «Алмазы России» вместо НПО «Якуталмаз» и сортировку алмазов перевести из государственной в акционерную компанию. В наших условиях, на этом этапе такой шаг был преждевременным.

– Вы говорили об этом руководству страны?

– На одном из совещаний по этой проблеме я сидел рядом с президентом Ельциным. Уже тогда было известно, что готовы два варианта указа о реформировании отрасли. Один, на мой взгляд, отвечал федеральным интересам и был завизирован всеми руководителями ведомств. Но там не было подписи президента Республики Якутия – Саха Михаила Николаева. На другом проекте стояла только виза Николаева. Во время совещания Борис Николаевич протягивает мне проект указа: «Посмотри!» Смотрю – тот самый, «николаевский», который все отказались визировать. Я беру карандаш, начинаю править. Увидев это, Ельцин бумагу быстро забрал, буркнув: «Ты что! Это мой экземпляр, только я могу на нем пометки делать». Я, конечно: «Виноват, Борис Николаевич...» И на этом «консультации» окончились. Подписан был «николаевский» проект.

– Но кто-то выиграл от этого?

– Якуты, компания «Алроса», физические лица. Какие? Не знаю. (В это трудно поверить, но не будем настаивать на перечислении фамилий. – Е.Т.) Кстати, Владимир Владимирович Путин, когда летал на Ямал, говорил: «Вот газ добывается по одной цене, а за рубеж поставляется по другой. А куда девается разница?» Так же и с алмазами. Можно алмаз при сортировке в одну кучку положить, а можно в другую. И все зависит от сортировщика, от его квалификации или личного интереса. В одной кучке алмаз будет иметь одну цену, в другой – другую. Один и тот же алмаз! Потом, при продаже, его еще перекладывают, покупатель перекладывает, учитывая свой интерес. Так всегда делалось и будет делаться. Оценка алмазов – субъективный процесс. Но и здесь должен быть контроль, который выявит некую усредненную, почти верную цену. Для этого придумали так называемые пятипроцентные партии. Допустим, продаем «Де Бирсу» партию алмазов на 100 миллионов. Пять процентов от этой партии продаем в Москве. И при этом цена всегда оказывается выше на 20–30 процентов, нежели та, которую дает «Де Бирс».

У меня есть протоколы согласований, в которых «Де Бирс» признается, что не может «удовлетворить требований контролирующей стороны», Минфина, указывающей ему на существенную разницу в цифрах, и предлагает – только послушайте! – найти в Москве пять-шесть покупателей, которые... не будут платить такую высокую цену при продаже «контрольной партии». Нонсенс?! Но наши-то из «Алмазювелирторга» соглашаются на это! Хороша игра? Тебя поймали на надувательстве, а ты говоришь: «Извините, сейчас переиграем по моим правилам, с моими игроками – и все будет в порядке!» И наши подписывают документ на этот счет, чтобы не портить «стройной картины цен», назначенных «Де Бирс». Понятно, что делается это небескорыстно. И эксперты, которые сидят в Лондоне, где находится Центральная сбытовая организация «Де Бирс», и перекладывают камешки туда-сюда, они тоже не за просто так это делают. Так что сортировка, которая находится в руках компании «Алроса», может занижать стоимость алмазов, а разница пойдет... кому определят.

– Но мы подписываем новое пятилетнее соглашение с «Де Бирс»! Почему?

– Трудно оторваться от привычного. Продавать алмазы нашим огранщикам хлопотно. Пока огранят, пока продадут на мировом рынке, выручат деньги, расплатятся с той же «Алросой»... А здесь продал «Де Бирс» – сразу получил валюту. А сколько мы теряем, мало кого интересует: 250–300 миллионов долларов только из-за того, что продаем сырье, а не обрабатываем сами.


Оценка состояния АБК с точки зрения национальных интересов Российской Федерации в связи с рассмотрением проекта «Программы развития АБК РФ на период до 2000 года»:

«...Переработка алмазов в бриллианты ведется в четырех основных гранильных центрах: США, Бельгия, Израиль, Индия. При этом ни одна из названных стран не является продуцентом алмазного сырья, тогда как Россия ведет добычу и огранку алмазов. Однако доля российской гранильной промышленности составляет в мировой алмазодобывающей индустрии всего 6,7% (сравните с добычей 25% мирового сырья)».


– Добавленная стоимость из чего складывается? Из производственной добавленной стоимости и полученной в процессе купли-продажи бриллиантов или ювелирных изделий с их использованием. Так вот у нас в девяносто четвертом году промышленная добавленная стоимость составила 150 миллионов долларов, в Бельгии где-то 180 миллионов, в Израиле – 400 миллионов с лишним. Но на этом у нас прирост заканчивается, а в Бельгии за счет коммерческих операций прибавляется еще почти два миллиарда, и у Израиля полтора. В результате от производства бриллиантов и торговли ими Бельгия имеет больше двух миллиардов, Израиль почти два, а Россия, добывающая эти самые алмазы, – всего 150 миллионов.

– И перспектив изменения этой ситуации в более благоприятную для России сторону не заметно?

– Мы на 1700 миллионов долларов добываем алмазов. Сейчас мы будем продавать «Де Бирс», согласно подписанным договоренностям, на один миллиард в год. Фактически бывает больше. В прошлом году, например, «Алроса» продала, по-моему, на 1200 миллионов, хотя соглашение предусматривало продажу лишь на 550 миллионов. «Алросе» проще продавать алмазы «Де Бирс», чем работать с нашими огранщиками. А для «Де Бирс» это выгоднее вдвойне. Он диктует цены.

В девяносто шестом году, в феврале, по поручению правительства я ездил в Ботсвану, Намибию и ЮАР подготовить соглашение о создании международного союза алмазопроизводителей. Наподобие ОПЕК в нефтяной отрасли. Встречался с президентами, все одобрили идею создания такого союза. Вернулся в Москву 17 февраля, а

19-го меня снимают с работы. И 19-го же начинаются крупные переговоры по проблемам АБК, на которых я представлял интересы России. Все! «Де Бирс» ликует!

– И он непобедим?

– С «Де Бирс» я не воевал и не собираюсь воевать, потому что то, что делает «Де Бирс» для рынка алмазов, – это благо. Он 60 процентов мирового производства алмазов в денежном выражении контролирует, цены поддерживает. Тот союз, который намечался, вряд ли мог стать эффективным, но он мог выполнять роль некоего регулятора. Как наш алмазный сток Гохрана был сдерживающим фактором по отношению к «Де Бирс». Потому что если рушатся цены, «Де Бирс» не выигрывает. Проигрываем и мы, но «Де Бирс» проигрывает больше. Мы просчитывали сценарии «ценовой войны» до победы. Ведь «Де Бирс», помимо прямых потерь от падения цен, будет вынужден пойти на затраты, чтобы поддерживать Намибию, Ботсвану – те страны, где у него рудники. Нам с «Де Бирс» не надо воевать, надо соблюдать наши интересы. Ведь раньше «Де Бирс» вообще зарабатывал разницу в 70 процентов. А на мелких алмазах, которые идут по 400 штук на карат (размером с сахарный песок), там вообще разница до 100 процентов доходила! Так «Де Бирс» работает с Индией. Мы предлагали «Де Бирс» купить у него часть акций, войти в его Совет, поставить своих людей на сортировку, но «Де Бирс» – ни в какую!

– А мы можем выйти на мировой рынок в полном объеме, минуя «Де Бирс»?

– Можем. Австралия порвала отношения с «Де Бирс». Правда, это обошлось государству в копеечку: первые два года правительство помогало отрасли, потому что считает алмазы национальным достоянием.

– Почему мы не можем пойти на такой шаг? Кто стоит за этим нежеланием?

– Стоит тот, кому платят.


Авторы:  Владимир АБАРИНОВ

Комментарии



Оставить комментарий

Войдите через социальную сеть

или заполните следующие поля

 

Возврат к списку