НОВОСТИ
В столичный ОВД нагрянула ФСБ и служба собственной безопасности и перекрыла целый этаж
sovsekretnoru

Беспартийный дворянин

Автор: Лариса КИСЛИНСКАЯ
01.06.2005

 
Борис ПОЮРОВСКИЙ
Специально для «Совершенно секретно»

Сергей Владимирович Образцов родился 22 июня 1901 года. По старому стилю. Но отмечал он свой день рождения 5 июля – по новому. Он был обласкан жизнью – зрителями, читателями, Советской властью, в том числе лично Человеком с усами. Любовью зрителей он очень дорожил. Дорожил ли он любовью власти? И да и нет. Он был странным в этом отношении человеком. Искренне признавался в любви Октябрьской революции и тут же мог отмочить по поводу этой революции такое, что люди вокруг начинали испуганно оглядываться.

Досрочно, с опозданием на три года

Незадолго до новоселья театра решено было вместо обыкновенной наборной афиши выпустить плакат-телеграмму. Вот ее полный текст: «СРОЧНАЯ МОСКВА ВОСТРЕБОВАНИЕ ВСЕМ МОСКВИЧАМ ОТ 5 ДО 125 ЛЕТ НОВЫЙ СЕЗОН МЫ ОТКРОЕМ В НОВОМ ДОМЕ ТЧК В НЕМ ДВА ЗАЛА ТЧК ДЕТЯМ И ВЗРОСЛЫМ ТЧК ЗИМНИЙ САД ЗПТ БОЛЬШОЙ МУЗЕЙ ТЧК В АКВАРИУМАХ РЫБЫ ЗПТ В КЛЕТКАХ ПТИЦЫ ТЧК ДЕТЯМ ПРИГОТОВИЛИ СПЕКТАКЛЬ «СОЛДАТ И ВЕДЬМА» ЗПТ ВЗРОСЛЫМ ГАЛА-ПРЕДСТАВЛЕНИЕ ТЧК ЖДЕМ НЕТЕРПЕНИЕМ – КУКЛЫ».

Художник нарисовал все точно, как на бланке телеграммы. Заказ сдали в типографию и через два месяца получили тираж. Отсылаем плакат в расклейку, а нас отправляют в Министерство культуры РСФСР за разрешением: оказалось, что именно в этот момент произошло очередное обострение идеологической борьбы, и любая афиша может появиться в городе только с разрешения вышестоящей организации. Пишем письмо в министерство, прилагаем плакат, просим решить вопрос оперативно. На другой день меня как завлита вызывают к заместителю министра. Принимает, конечно, не он лично, а его доверенное лицо.

– Вот посмотрите, как мы предлагаем откорректировать текст, – говорит лицо и показывает плакат, из которого изъяты всего три слова: «в клетках птицы».

– Но у нас действительно в фойе устроен зимний сад. В нем стоит дерево, и на нем висят клетки с канарейками.

– Ну, не будем играть в прятки. Мы не отрицаем: был 37-й год, был культ личности, имелись невинные жертвы. Но к чему это сейчас снова будировать? Какое это имеет отношение к театру кукол?

Понимая, что без Образцова мне с такой «редактурой» не справиться, отправляюсь в театр. Когда Сергей Владимирович злился, зрачки у него расширялись, и он почему-то начинал наматывать прядь волос на указательный палец:

– Сейчас же отправьте плакат в «Вечернюю Москву» и попросите срочно напечатать его как платное объявление. А там поглядим.

Все так и сделали. После публикаций в газетах нам, конечно, разрешили расклейку по городу без всяких купюр!

15 декабря 1970 года состоялось долгожданное новоселье театра на Садовой-Самотечной, 3. Образцов был безмерно счастлив. На торжественную церемонию прибыли первые персоны партии и государства. Обращаясь к ним со словами благодарности, Сергей Владимирович задал высоким гостям «невинный» вопрос:

– Я – коренной москвич, родился в самом начале века. Помню Ходынское поле, 300-летие Дома Романовых, первую конку, первый трамвай, первый троллейбус. Первые 16 лет прожил в то проклятое время. Затем жил счастливо, как все. Сегодня у нас большой праздник: мы открываем настоящий дворец. Днем будем играть для ребят, по вечерам – для взрослых. Здание это начали строить еще в 30-е годы для Студии Станиславского. Но Константин Сергеевич умер, стройка приостановилась, началась война. Десять лет назад эту коробку передали нам и торжественно объявили, что 7 ноября 1967 года мы покажем здесь первый спектакль. Сегодня – 15 декабря 1970 года. Но вчера я узнал из «Вечерки», что строители закончили все работы на две недели раньше намеченного срока. (В зале хохот.) Вот я, беспартийный дворянин, хотел бы воспользоваться вашим присутствием, чтобы выяснить, почему мы систематически ничего не успеваем сделать вовремя, но потом каким-то образом оказывается, что все планы выполняются досрочно?

Подобные «невинные» вопросы Сергей Владимирович мог задать кому угодно. Помню, еще в старом здании на площади Маяковского за месяц до очередного съезда КПСС в кабинет к Образцову в полной растерянности вошел директор-распорядитель театра Климентий Климентьевич Мирский. Только что поступил приказ от министра культуры СССР Е.А. Фурцевой, согласно которому театру предписывалось ежедневно выделять по 712 билетов улучшенного качества для обслуживания делегатов и гостей съезда

– Ну, так в чем проблема? – спросил Образцов.

Выступление Сергея Образцова на фронте в 1942 году. «Монолог смерти»

– Где мы столько возьмем, если в зале всего 252 кресла вместе с неудобными местами...

– Так это же замечательный приказ! – обрадовался С.В. – Соедините меня с кем-нибудь в министерстве... Здравствуйте, это Образцов говорит. Мы тут с Климентием Климентьевичем только что получили приказ от Екатерины Алексеевны и хотели бы с кем-нибудь посоветоваться. Дело в том, что в зале всего 252 места, а по приказу нас обязывают бронировать 712 билетов. Как быть? Ах, это недоразумение? Не стоит все понимать буквально? Большое спасибо за разъяснение!

Откуда берется эта зараза?

Однажды и Образцов попал в немилость. Вместе с И.Греком он снял документальный фильм «Кинокамера обвиняет» – публицистическую ленту против войны и насилия, нищеты и голода, порожденных «проклятым империализмом». Больше года фильм продержался в репертуаре кинотеатра «Россия», неизменно собирая полные залы. Массовому прокату предшествовали просмотры в редакциях нескольких центральных газет. Они сопровождались встречей с авторами фильма.

Пригласили С.В. и в газету «Советская Россия». Он охотно принял предложение и прихватил меня с собой. Мы приехали к концу показа, и, как обычно, в финале раздались аплодисменты. Образцов вышел на сцену, ему вручили цветы, раскланялся... и надо было бы на этом закончить.

Однако как на грех главный редактор решил «пошутить». Сперва он от имени собравшихся поблагодарил С.В. за нужный и своевременный фильм, «срывающий маски с акул империализма» и «проповедующий мир во всем мире».

Но, с другой стороны, счел своим долгом пожурить Образцова за то, что тот, видимо, не совсем в курсе дел газетной иерахии. Оказывается, только «Правда» и «Советская Россия» – официальные органы ЦК КПСС. А Сергей Владимирович до «Советской России» успел побывать с фильмом в «Известиях», «Литературной газете», «Советской культуре», «Труде», «Учительской газете»...

С.В. за словом в карман не полез:

– Простите, но этот упрек не ко мне. Как только из вашей редакции позвонили, я тут же принял приглашение. Так что, как говорит Вадим Синявский, счет 1:0 в мою пользу!

– Согласен, – улыбнулся, но не унимался главный редактор, – это наша недоработка! Но ведь вы не только выдающийся режиссер, но и прекрасный автор, я с удовольствием читаю ваши статьи в разных изданиях, но только, к сожалению, не в «Советской России». (Смех, аплодисменты.)

– Боюсь, вы не сравняли счет, а забили еще один гол в собственные ворота: кто-то из присутствующих может сказать, что я когда-нибудь отказался писать для «Советской России»? (Снова смех и бурные аплодисменты.)

– Хорошо, и тут вы правы! Тогда разрешите мне, как главному редактору, попросить вас написать для нашей газеты статью на любую волнующую вас тему!

– С удовольствием, но при условии, что вы дадите гарантию ее опубликовать.

– Без сомнения!

– Тогда я обязательно передам вам уже через несколько дней материал, в котором хочу выразить серьезную озабоченность по поводу процветающего в нашей стране махрового антисемитизма. И не только на бытовом уровне. Я, народный артист СССР, сын советского академика, не могу понять, откуда у нас берется эта зараза? (Гробовая тишина, зал на глазах пустеет.)

Образцов был не только блестящим режиссером и актером, но и тонким педагогом. Он любил детей, и дети его обожали. На фото: уличное выступление в Венгрии в 1950 году

Впрочем, ответ не заставил себя долго ждать. Со следующего дня по указанию Главлита все газеты перестали писать, как прежде, «Государственный центральный театр кукол под руководством С.В. Образцова»: имя из названия театра бесследно исчезло.

С.В. пережил удар довольно болезненно, но спорить с цензурой никто не мог, тем более что у нас ведь официально при Советской власти цензуры и не существовало.

Я мог сколько угодно сочувствовать С.В., но чем я мог помочь? Я искал, но не мог найти повода для привлечения внимания прессы к театру, чтобы прервать тот заговор молчания, который воцарился вокруг фигуры Образцова. И вдруг – эврика! Случайно обнаруживаю, что вскоре исполняется 30 лет со дня премьеры очаровательного спектакля для детей «По щучьему веленью», который, кстати, до сих пор идет с огромным успехом и в будущем сезоне с полным правом может справить свое 70-летие. Выпустить афишу по такому поводу никто театру запретить не может.

Изготавливаем специальное приглашение и с помощью отдела печати МИДа проводим пресс-конференцию для советских и иностранных журналистов. Что тут поднялось! Звонили из ЦК КПСС, Совета Министров, из всех редакций, не говоря уже о знаменитых друзьях Образцова: видно, всем захотелось «отведать» «Щуку». Во всяком случае, и радио, и телевидение, а вместе с ними и все газеты, отечественные и зарубежные, незамедлительно откликнулись на наш призыв, на что, собственно, мы и надеялись: так имя Образцова вернулось на свое законное место.

Колыбельная для Греты

Он был не только режиссером и актером, не только публицистом и полемистом, но и тонким педагогом. Детей он действительно любил, и некоторым людям его «уроки» пригодились на всю жизнь. Я вспоминаю его рассказ о том, как он участвовал в Потсдамской конференции.

В конце июля – начале августа 1945 года под Берлином, в Потсдаме, встретились главы государств-союзников для решения судеб послевоенной Германии. По вечерам для их развлечения проводились концерты с участием выдающихся мастеров, в том числе советских. Сталин любил Образцова, поэтому позвали в Потсдам и Сергея Владимировича.

Один из этих VIP-концертов решили повторить на ступенях рейхстага – что называется, для широкой публики. Выступление Образцова прошло с большим успехом, он исполнил два своих коронных номера, «Кармен» и «Налей бокал», и уже готовился к отбытию в гостиницу, когда к нему обратился немец-инвалид. Он поведал печальную историю своей семьи.

В декабре 1941 года он потерял ногу в боях под Москвой. В 1943 году под Сталинградом погиб его единственный сын. До недавнего времени они жили втроем с невесткой и маленькой внучкой в Берлине, но 8 мая 1945 года на глазах у четырехлетней Греты от шальной пули погибла мама. С тех пор девочка всех боится, почти не ест и не пьет, не разговаривает, забилась в угол. Дедушка не знает, как вывести внучку из шокового состояния. Может быть, господин Образцов согласится как-то помочь ему?

Образцов не раздумывая согласился навестить сироту. Идти оказалось не слишком далеко. Правда, чтобы увидеть девочку, Сергею Владимировичу пришлось спуститься в глубокое бомбоубежище, до предела заполненное женщинами, стариками и детьми, ютившимися здесь при тусклом свете керосиновой коптилки. С трудом добрались до места в дальнем углу, где притаилась бедная девочка. Дедушка попытался представить ей русского гостя, но в ответ она еще больше натянула на себя плед. Образцов попросил деда оставить внучку в покое, достал из сумки одну из самых знаменитых своих кукол – малыша по имени Тяпа – и тихо-тихо запел колыбельную песенку. В подвале все умолкли: никто не понимал, кто этот господин и что ему здесь нужно...

Между тем через какое-то время из-под пледа показалась голова девочки. Увидев куклу, она протянула к ней руки. Продолжая петь, Образцов сделал шаг навстречу ребенку. И вот они уже вместе держат «засыпающего» Тяпу. Сергей Владимирович осторожно, чтобы не нарушить «сон младенца», а главное, не спугнуть Грету, снимает куклу со своей руки, и она остается в объятиях девочки. Теперь она начинает петь свою колыбельную – вероятно, ту самую, с помощью которой еще совсем недавно мама укладывала ее спать. Девочке робко вторят другие голоса: эту песенку здесь знают многие. Сольное исполнение постепенно превращается в хоровое, в котором, как и должно быть в колыбельной, доминирует нежное пиано-пианиссимо. Пение заканчивается, и в полной тишине неожиданно раздается какой-то странный звук, напоминающий птичьи трели. Оказывается, под пледом, помимо Греты, еще и канарейка в красивой клетке. Она тоже жертва только что завершившейся войны: во время бомбардировки лишилась одного глаза и несколько месяцев не издавала никаких звуков. И вот то ли знакомый голос Греты, то ли умиротворяющая мелодия заставила канарейку вновь запеть.

Прошло много лет. Образцов давал свой сольный концерт в Западном Берлине. По окончании выступления к нему подошла женщина средних лет и протянула небольшой букет цветов. Сергей Владимирович поблагодарил ее, а женщина спросила: «Вы меня не узнаете? Помните, в 1945 году инвалид пригласил вас к девочке с канарейкой в бомбоубежище?»

– Как же, – сразу вспомнил Образцов, – я подарил вам тогда своего любимого Тяпу.

– Тяпа жив до сих пор и, в отличие от меня, совсем не повзрослел, – не без кокетства заметила дама. – Только теперь он помогает мне укладывать спать мою внучку...

Фото предоставлены музеем театральных кукол ГАЦТК им. С.В. Образцова


Авторы:  Лариса КИСЛИНСКАЯ

Комментарии



Оставить комментарий

Войдите через социальную сеть

или заполните следующие поля

 

Возврат к списку