НОВОСТИ
Раковой и Зуеву продлены сроки ареста на полгода
sovsekretnoru

«Белый лис» на тропе мира

Автор: Леонид ВЕЛЕХОВ
01.09.2001

 
С президентом Грузии беседует
наш специальный корреспондент Галина СИДОРОВА

Эдуарда Шеварднадзе не оказалось в Дагомысе среди улыбающихся государственных мужей в летних рубашках. Последняя встреча лидеров СНГ прошла в его отсутствие.

Опытный политик и дипломат всегда найдет «правильную» причину собственного неучастия в том или ином действе. Однако в данном случае об истинных мотивах догадаться несложно.

«Присутственная», точнее, «отсутственная» политика грузинского президента на сходках СНГ – свидетельство его непростых отношений как с этой организацией, так и с Россией.

Россия и Грузия. Два государства, разделенные исторической памятью о покровительственном отношении старшего брата к младшему. Две страны, связанные общей историей и культурой, переплетением человеческих судеб. И к тому же судьбой одного человека, лидера.

Эдуард Шеварднадзе. 50 лет в политике. Путь от комсомольского вожака районного масштаба до министра иностранных дел ядерной державы и президента независимой Грузии. Из советского прошлого в околокапиталистическое настоящее. Из старого века в новый. Путь с нелегкой ношей советского опыта, постсоветских проблем и огромным политическим и человеческим багажом. Путь, на котором его поддерживали и предавали, любили и ненавидели. Когда приходилось терять друзей и переигрывать врагов. Как его только не называли: и «Белым Лисом», и «Шером» (от Шерхан), вкладывая в прозвища все возможные эмоции – от возмущения до восхищения.

Он пережил три покушения и не утратил способности встречать физическую опасность в полный рост. Мне всегда хотелось понять секрет его личности. Его магического воздействия на сограждан, на товарищей по Политбюро, на зарубежных министров. Ведь он не говорит ни на одном иностранном языке (кроме русского). И в то же время в международных делах ему часто удавалось добиться от коллег того, что тщетно пытались получить дипломаты во время изнурительных многочасовых переговоров. Взять хотя бы последнюю, московскую встречу по объединению Германии в формате «два плюс четыре». Обсуждался вопрос о транзите натовских войск через «восточные земли». Сами немцы и остальные натовцы настаивали на вольной схеме, фактически позволяющей неограниченное пребывание там контингентов блока. Когда дипломаты после предварительных переговоров сообщили об этом Шеварднадзе, он сказал: в таком случае я не приму участия в совещании. В результате натовцы отступили. Был согласован компромисс: находиться на территории Восточной Германии получили возможность лишь части бундесвера. Как-то после жаркого обсуждения очередного острого вопроса госсекретарь США Бейкер прислал Шеварднадзе извинительное письмо: «Эдвард, если бы я знал, что ты обидишься на мои слова, я бы этого не сказал».

В конце 80-х годов я часто брала интервью у Шеварднадзе-министра, у Шеварднадзе-лидера и первого отставника перестройки. Потом встречалась с ним уже в качестве дипломата. И вот недавно – журналистская встреча с Шеварднадзе-президентом.

Что означали для него и для Грузии десять лет без СССР? Насколько далеко разошлись наши страны? Какие события повлияли и продолжают влиять на их развитие?

Мы сидим в рабочей резиденции президента Грузии в центре Тбилиси и вспоминаем наш разговор в небольшом московском особнячке в Яково-Апостольском переулке, который он занимал в 1991 году, как президент Внешнеполитической ассоциации.

Штрих первый. Москва. 19 августа. Жаркий солнечный день, многое изменивший в судьбе тогда еще единой огромной страны. Время от времени заходят недавние помощники Шеварднадзе по МИДу, оставшиеся с шефом и после его отставки. Сообщают, на каких улицах стоят танки. Шеварднадзе тщетно пытается связаться с Яковлевым. Телефон у того молчит. Пробует звонить еще кому-то из соратников. Но деятельная натура не позволяет находиться в режиме ожидания. И он предлагает вместе поехать в штаб-квартиру «Движения демократических реформ». Что мы и делаем. Тогдашние лидеры движения Яковлев, Собчак и сам Шеварднадзе накануне предупреждали о возможном выступлении антиперестроечных сил. Но, судя по тому, как подавлен и расстроен был Шеварднадзе, у меня сложилось впечатление, что в глубине души он надеялся, что худшего не произойдет. Да и с Крючковым его связывали вполне нормальные, деловые отношения еще со времен совместной работы по выводу войск из Афганистана. Более того, именно Шеварднадзе в свое время поддержал назначение Крючкова на пост председателя КГБ, когда зашла речь о возможных кандидатурах.

Эдуард Шеварднадзе с женой Нанули на улицах Тбилиси

19 августа окончательно расставило все и всех по своим местам.

– Какую роль сыграли в распаде СССР события августа 1991 года?

– Хорошо помню тот вечер. Мы ужинали у меня дома с друзьями из Грузии. Вдруг с улицы – стрельба, крики. Вышли на балкон. Потом спустились на улицу и пошли пешком к Белому дому. Там уже собрались тысячи людей. Меня вдруг начали приветствовать: «Шеварднадзе с нами!» Помню, я кричал: «Да здравствует Ельцин!» Именно он в тот момент был символом демократии. Мы протиснулись сквозь толпу к Белому дому. Поднялись к Ельцину. В ту ночь были удивительные встречи. Какое-то всеобщее единение. Помню спящего Ростроповича с ребенком на руках. Кто-то разбудил его. Он узнал меня, стал обнимать...

Если говорить о последовавших событиях, распаде СССР, естественно, цели ставились другие, я имею в виду путчистов. Но они, по существу, дали толчок к распаду.

– Как вам тогда виделась судьба СССР? Как вы считаете, с высоты сегодняшнего положения – президента независимой Грузии – вы и ваши коллеги по советскому руководству все сделали правильно?

– Я не был сторонником развала СССР. Всегда считал, что вопрос надо решать поэтапно, шаг за шагом. И если все же произошло то, с чем мы в результате столкнулись, здесь не я виноват. Скорее, это Россия проявила инициативу. Она дала толчок этому движению в других республиках. Но я не вижу здесь большого греха, потому что рано или поздно это произошло бы.

– Будучи министром иностранных дел, вы всегда ратовали за общечеловеческие ценности. На практике возможен ли их приоритет в политике?

– Я думаю, эта истина остается. Подходы могут быть различными. Но в принципиальном плане общечеловеческие ценности должны всегда преобладать даже над национальными. Национальные интересы могут быть защищены только в условиях реализации общечеловеческих ценностей. Это гарантия решения национальных вопросов.

– Должно ли, на ваш взгляд, международное сообщество вмешиваться во внутренние дела государств в случае нарушения прав человека?

– Обязательно. Особенно в случае конфликта. Например, мы сами инициировали создание большой группы – России, США, Франции, Великобритании, Германии, сейчас Украина подключается, – которая постоянно занимается абхазским урегулированием. По рекомендации ООН практически подготовлена основа для переговоров о статусе Абхазии в едином грузинском государстве. Если Россия немножко поможет, к ним можно будет приступать. У нас есть контакты с абхазами. Они приезжают сюда. Наши – в Сухуми. Но двусторонних контактов все-таки недостаточно. Что касается нарушений прав человека, то это затрагивает не только страну, где они происходят. Это проблема большой международной политики. Когда мы говорим об общечеловеческих ценностях, первым делом это должен чувствовать конкретный человек, права которого нарушаются.

Дружба на высшем уровне. Джеймс Бейкер (бывший госсекретарь США) и его супруга Сьюзен с Нанули и Эдуардом Шеварднадзе

– В этой связи насколько эффективно использование военной силы для решения политических и национальных вопросов?

– Если вы имеете в виду последние факты, Югославию и другие, когда налицо этночистки и геноцид, то есть искусственно уничтожаются и вытесняются люди для создания демографически удобной ситуации, это преступление перед человечеством. Если не помогают политические методы, я считаю применение силы оправданным.

– В вашей судьбе хватало критических ситуаций и непростых решений. Можете выделить одно, самое сложное?

– Да. Решение о возвращении в Грузию. После отставки с поста министра иностранных дел СССР я почувствовал себя относительно свободным человеком. Ездил с лекциями по США. Зарабатывал приличные деньги. Одна уважаемая газета предложила 100 тысяч долларов за то, чтобы я раз в месяц писал для них колонку

Но потом начались события в Грузии. Я видел, что страна гибнет. Ко мне в Москву стали приезжать известные представители грузинской интеллигенции, мои друзья. Звонили, даже ультиматумы предъявляли: не вернешься – не будем считать тебя грузином. Но для меня все эти слова были лишними. В какой-то момент я и сам понял, что должен вернуться, помочь стране так, как смогу. Хотя и отдавал себе отчет, что мое решение может обернуться гибелью – не только политической, но и физической. Ведь шла гражданская война...

Штрих второй. Тбилиси. 10–11 апреля 1989 года. Танки на каждом углу. Накануне ночью случилась трагедия. В результате столкновения советских войск с демонстрантами погибли 20 человек, из них 18 женщин. В ход шли саперные лопатки, отравляющие газы. Это потом станет известно, что первый секретарь ЦК КП Грузии Патиашвили, не сумевший вразумить местных националистов, направил в Москву три панические телеграммы с просьбой ввести в Тбилиси чрезвычайное положение. Это потом выяснится, что против демонстрантов бросили солдат, не имевших представления о том, как вести себя во время уличных беспорядков. Это позже главным злодеем сделают Игоря Родионова (будущего министра обороны России), выполнившего приказ, против которого он сам выступал накануне во время предварительного обсуждения на Пленуме ЦК КП Грузии, и убежденного в том, что армию заставляют заниматься не своим делом. А тогда, 11 апреля, из траурной толпы, собравшейся возле киностудии «Грузия-фильм», на меня, журналистку из Москвы, взирало лицо, застывшее от боли, горечи и упрека. Впервые я видела подобный взгляд грузина, обращенный к русскому. Все было ясно без слов. И впервые я наблюдала, как Эдуард Шеварднадзе, направленный в Тбилиси Политбюро «минимизировать ущерб», шел в разгоряченную, обезумевшую толпу, заставлял людей слушать и слышать себя.

Штрих третий. Тбилиси. Июнь 2001 года. Гостиница «Иверия». Некогда шедевр советского «интуризма» невесело смотрит на площадь облупленными стенами и лоджиями с бельевыми веревками: сушатся детские пеленки и взрослое тряпье. В двухместных и одноместных номерах проживают целыми семьями беженцы из Абхазии. Их судьба зависит от воли политиков.

– Вы сделали почти невозможное – остановили гражданскую войну. Что, на ваш взгляд, вам пока не удается?

– Знаете, грузины всегда жили хорошо. Даже при советской власти. У нас был большой процент образованных людей, квалифицированные рабочие, ученые, преподаватели, творческая интеллигенция. Не говоря уже о том, что в курортных местностях люди имели двух-, трехэтажные дома, приезжали родственники, друзья, росли доходы от туризма и отдыхающих. А сегодня значительная часть народа голодает. У нас составлена трехлетняя программа по борьбе с бедностью с участием Всемирного банка. Вот эта ситуация действительно угнетает. Меня часто и зло ругают. Вас, журналистов, в России немножко прижали, а у нас тут полная свобода. И я должен это выдержать – и оскорбления, и нападки, потому что знаю, что людям трудно. Иногда закрадывается мысль – может, уйти сейчас? Но другой голос говорит: не имеешь права, ты должен покончить с этой нищетой, оставить будущим поколениям нормальную демократическую страну, в которой бы граждане хорошо жили. Мне еще четыре года быть президентом. И я надеюсь за это время многое успеть.

Штрих четвертый. Тбилиси начала 90-х годов. Первый визит российского министра иностранных дел. Участвую в нем в качестве советника министра и члена делегации. Город необычно опустевший. На улицах постреливают. С продуктами перебои. Для Шеварднадзе в тот момент главное – остановить войну в Южной Осетии. Сам он живет и работает на территории правительственной резиденции на окраине города. Там же в одном из особняков разместили российскую делегацию, проходят переговоры, готовятся российско-грузинские документы. Первое заседание. За столом друг напротив друга Шеварднадзе и Козырев в окружении помощников и экспертов. Советских дипломатов, еще недавно ежедневно обедавших вместе в спецбуфете на седьмом этаже высотки на Смоленской. Просто кто-то остался работать в российском МИДе. А кто-то, как Теймураз Степанов и Сергей Тарасенко – главные помощники и советники бывшего советского министра, последовал за ним в Грузию. Так начиналась новая российско-грузинская история.

Президент холдинга «Совершенно секретно» Вероника Боровик-Хильчевская и автор во время встречи с президентом Грузии

– Что сегодня мешает развитию грузино-российских отношений?

– Во многом – инерция мышления и стереотипы, возникшие в результате трагических событий начала 90-х годов. Возникли два независимых государства, конечно, неравнозначных по масштабам. Убежден, Грузия и Россия смогут вывести новую формулу равноправных отношений с учетом многовековых традиций дружбы.

– Как бы вы расставили в них акценты?

– Первейший приоритет – защита суверенитета и территориальной целостности, что позволит сблизить позиции по многим вопросам, включая внешнеполитические и экономические.

Штрих пятый. Тбилиси. 3 февраля 1994 года. Выступая в Академии наук Грузии, Б. Н. Ельцин заявляет, что не снимает с себя ответственности за то, что произошло в Абхазии. Кстати, особой жестокостью в ходе боевых действий отличались воевавшие на стороне абхазских сепаратистов чеченские боевики. В том же году Грузия официально вступает в СНГ и присоединяется к Договору о коллективной безопасности. Главы России и Грузии подписывают в Тбилиси рамочный Договор о дружбе и добрососедстве, который в одностороннем порядке ратифицирует лишь парламент Грузии. В 1995 году Шеварднадзе и Черномырдин парафируют Договор о создании в Грузии четырех российских военных баз сроком на 25 лет с условием ратификации после решения проблемы Абхазии. Тогда же узаконивается пребывание российских пограничников на внешних границах Грузии, включая чеченский участок границы – с грузинской стороны и морской акватории.

Тбилиси. 1999 год. Эдуард Шеварднадзе заявляет в парламенте, что в 2005 году Грузия постучится в двери НАТО (оговорившись впоследствии, что это не означает пребывания войск НАТО на ее территории).

Москва. Декабрь 2000 года. Россия объявляет о введении визового режима с Грузией в ответ на отказ Тбилиси пропустить российские войска через территорию Грузии в сторону Чечни. Грузинская сторона мотивирует свой отказ непредсказуемой реакцией чеченской диаспоры в самой Грузии.

– Россия и Грузия сегодня: партнеры, друзья, может быть, родственники, которых не выбирают?

– Наши отношения далеки от идеальных. Но я не драматизирую. Верю, что у наших стран большое будущее. Недоразумения и проблемы, омрачающие их сегодня, – явление временное. Не хочу говорить, кто виноват. Каждая сторона склонна винить другую. Я предложил Владимиру Путину подготовить большой договор о принципах взаимоотношений между двумя странами. Новый договор. В психологическом плане и в Москве и в Тбилиси многие граждане еще живут в СССР. В Москве возмущаются, как это грузины без нас могут какие-то проблемы решать, смотрят куда-то на Запад, а не на Восток и не на Север. Мы ориентируемся на друзей. Ищем их по всему миру и находим, в том числе и в России. Отношения между нашими людьми до сих пор прекрасные. Сколько в Москве сейчас грузинских певцов, режиссеров. Работают в хорошей обстановке. Да и других специалистов много. В Грузии свыше трехсот тысяч русских. Русские школы, факультеты в вузах. Мы уважаем Россию. Думаю, что и в России любят Грузию. У меня довольно хорошие, откровенные отношения с президентом Путиным. И если мы сохраним эту искренность, если она будет передаваться в общество, это и станет основой будущих отношений – добрососедских, дружественных...


Авторы:  Леонид ВЕЛЕХОВ

Комментарии



Оставить комментарий

Войдите через социальную сеть

или заполните следующие поля

 

Возврат к списку